Пленённые розой

Прошла неделя. Карехиме всё не возвращалась, а Ичиго каждый день пытался сбежать, пока Хичиго не было дома, но тот, словно чувствуя происходящее, всегда появлялся в самый неподходящий момент, хохотал, хватал Ичиго на руки и нёс его обратно. А потом долго вжимал его своим телом в холодные простыни, которые быстро становились влажными и тёплыми. Но Ичиго продолжал попытки сбежать. А Хичиго продолжал его ловить. Однажды, швырнув его на кровать в очередной раз после очередного побега, Хичиго рассмеялся: — Ха! Я смотрю, ты вошёл во вкус — я трахаю тебя каждый раз, когда ты пытаешься сбежать, а ты всё равно продолжаешь попытки. Признайся же, тебе это нравится, Ичиго… Он увернулся от поцелуя и сердито взглянул на вампира. — Нет. Но ты меня растлил уже тогда, у алтаря — так какая теперь разница, сколько раз это произойдёт ещё? Мою чистоту уже не вернуть… — его голос оставался ворчливым, но в уголках карих глаз вдруг сверкнули слёзы. Хичиго тихо засмеялся, слизывая их. — Дурачок ты, Ичиго, а ещё священник называется… Чистота — она не в теле, а в душе, — он с неприкрытой нежностью провёл пальцами по его щеке. — А у тебя чистая душа, Ичиго, и она пленила меня. Полностью пленила, — его взгляд вдруг стал серьёзным. — Я люблю тебя, чудо ты моё рыжее. И хочу, чтобы ты полюбил меня… мальчик с чистой душой. Хичиго поцеловал его, пока Ичиго был слишком изумлён, чтобы сопротивляться. А потом он вдруг подумал: а надо ли? Подумал — и сам же испугался своих мыслей. И всё же… Будем честными: Хичиго и правда уже растлил его… в физическом плане. Значит, священником Ичиго быть не может. С мужчиной возлечь — грех ужасный, значит и люди его вряд ли примут, особенно если вспомнить, что он почти вампир. И есть ещё кое-что… Вот так вот честно, Ичиго, положа руку на сердце — хочешь ты уйти? Вот правда взял бы и ушёл? И никогда не захотел бы увидеть Карехиме и Хичиго снова? Не видеть Хичиго… Не слышать его неприличных шуток… Не ощущать его рук на своём теле и его губ на своих губах… Своим уходом лишить его всякой надежды на счастье… Ичиго тяжело вздохнул: нет, он не может поступить так. Наблюдавший за его лицом Хичиго вопросительно выгнул бровь. — Что такое? — Ничего, — Ичиго отвернулся и сказал тихо: — Я больше не буду убегать. — О-о-о… — Хичиго понимающе улыбнулся. — Означает ли это, что ты таким образом хочешь показать, что не желаешь больше близости со мной? — Нет, я не… — То есть желаешь? — Да хватит уже передёргивать мои слова так, как тебе удобно! — Да хватит уже убеждать себя, что бог есть, я — чудовище, а наша с тобой связь — это грех! Очнись уже, Ичиго, и оглянись вокруг: помог тебе твой бог, когда я взял тебя в церкви? Помог, когда я украл тебя? Помог, когда ты несколько раз пытался отсюда сбежать? — Хичиго навалился на него всем телом и шепнул в самые губы: — Я — твой бог. И другого бога у тебя нет и не будет, потому что ты мой. Только мой. Понимаешь, Ичиго? Ичиго бы много чего мог ему возразить, но не стал. Да и не смог бы — Хичиго поцеловал его сразу же, как только закончил говорить. А потом тёплые ладони заскользили по его телу, расстёгивая одежду и время от времени задевая обнажённую кожу своими длинными ногтями. — Я тебя всего возьму, без остатка, — шептал Хичиго, целуя каждый дюйм открывавшегося ему тела. — Чтобы ты даже подумать ни о ком и ни о чём другом не мог. Ичиго судорожно выдохнул, когда Хичиго взял его член в рот. Он вцепился обеими руками в его волосы, но не для того, чтобы оттолкнуть, а для того, чтобы притянуть его ближе. Дальше падать было уже некуда, и Ичиго это понимал. И он готов был упасть в любую бездну, если это вместе с ним, его доппельгангером. В конце концов, Хичиго прав — Ичиго уже не принадлежит миру людей, и он уже по уши завяз в мире Хичиго и в самом Хичиго… и в буквальном смысле этого слова в том числе. — Быстро ты, — лениво отозвался он, облизывая губы. — Хочешь тоже попробовать? — кивнул подбородком вниз. Ичиго опустил глаза и сглотнул: а, нет, падать ещё есть куда. Но он ведь уже решился упасть, не так ли?.. Ичиго расстегнул пуговицу на брюках Хичиго, поднял глаза и расхохотался: такое трогательное-удивлённое у него выражение лица было. — Я не думал, что ты и правда станешь это делать. — А надо было думать, когда предлагал, — улыбнулся Ичиго. — Но ты, по-моему, вообще по жизни думаешь через раз, если не реже, так что… — он неопределённо пожал плечами. — А ну цыц! Отвыкай читать проповеди — со мной не прокатит, а больше тебе их читать и некому будет… Что застыл, передумал? — Нет, — ответил Ичиго, прежде чем успел остановить себя. "ДА!!!" — прокричал он мысленно — видеть перед собой чужой член было не то чтобы противно, но непривычно очень. А вот при мысли, что придётся сейчас брать его в рот, ему становилось почти плохо… и противно, да. Причём не от члена, а от самого себя противно: как он до такого докатился? На заднем плане мелькнула мысль — а может, так и было предназначено с самого начала? Может, доппельгангеры взаимно влияют друг на друга: человек позволяет вампиру стать более цельным, избавиться от этого вечного вампирьего голода, а вампир… развращает человека? Может, и так. Одно Ичиго знает точно: это последняя черта, и после неё ему назад не вернуться точно. Хотя… вернулся бы он сейчас? Он послушно открывает рот. * * * Наутро болело всё тело, включая голову — Хичиго, злой он герр, мучил его, пока не перевалило глубоко за полночь, а Ичиго никогда прежде не ложился спать так поздно. Кстати, насчёт спать — Хичиго лежал полностью обнажённый, держа его в своих объятиях и сладко посапывая. Ичиго посверлил его некоторое время взглядом, дабы убедиться: не притворяется. "Первый раз вижу, что он спит", — подумал он, и подсознание невольно подкинуло мысль о почти идеальном удобстве момента для побега. Хотя какой смысл бежать — всё равно догонит и поймает. И швырнёт на эту самую кровать, чтобы потом… Ичиго тряхнул головой: хватит этих мыслей, он и так вчера натворил такого, ой, такого натворил, что лучше бы и не вспоминать. Хичиго, правда, тоже… натворил. — О, ты уже проснулся, — Хичиго зевнул и сел в кровати, протирая глаза. Ичиго отвёл взгляд, не зная, о чём говорить после вчерашнего. — Не знал, что вы спите… — Мы умеем спать, но нам это не нужно, — Хичиго хитро улыбнулся. — Но ты был вчера таким уставшим и милым, что мне безумно захотелось уснуть рядом с тобой, — Ичиго покраснел, а Хичиго потянулся к нему, чтобы обнять. Ичиго не отстранился. Где-то грохнуло что-то тяжёлое, а потом жалобно блямкнула дверь в комнату, и на пороге её показалась Карехиме с огромным белым свёртком в руках. Ичиго и не узнал сначала-то её — вся в крови, сильно израненная. — Помогите… ей, — прохрипела Карехиме и повалилась на пол — прямо поверх свёртка, который держала в руках.