Пленённые розой

— О, да тут ещё и люди есть. Что ж, тогда придётся… Ичиго решительно оттолкнул невольно вставшего перед ним Хичиго и бросился к Урахаре. — О герр розединер, слава Господу, вы пришли! — М? — он растерялся всего лишь на миг, и Ичиго этого хватило: серебряный нож, который он два дня назад нашёл в комнате покойного хозяина поместья и решил оставить себе, вонзился в горло розединера, и ярко-алая кровь фонтаном брызнула на лицо и руки Ичиго. Он не видел, как округлились от ужаса глаза принцессы, а Хичиго недоумённо приподнял брови, но отражение своего безумного взгляда в глазах умирающего он заметить успел. Урахара упал на колени, а потом на бок; сначала он потянулся к ножу, который Ичиго оставил в ране, но потом отдёрнул руку, видимо, поняв, что тогда потеряет ещё больше крови. Впрочем, вряд ли он считал, что сумеет выкарабкаться: не с такой раной и не в присутствии двух вампиров и одного неожиданно прыткого священника… Ичиго потерянным взглядом наблюдал за ним, пока глаза его не закрылись навсегда. Потом, словно опомнившись, посмотрел на свои руки и одежду, ощутил на лице влагу чужой жизни — теперь уже ушедшей — и его затрясло. Он неловко обхватил себя за плечи, но дрожь не прошла. — Вот это из тебя священничек, надо сказать, — присвистнул Хичиго. Ичиго вздрогнул и повернулся к нему. — Он… он бы убил нас… всех нас… и принцессу… и меня… Он ведь розединер… а они убивают и вампиров… и людей, которые рядом с ними оказались… — Ты прав, Ичиго, — глухо отозвалась Карехиме. — Этот розединер, Урахара, убил на моих глазах мальчика, у которого я выпила крови. Мальчик не вкусил моей крови, он бы спокойно жил и дальше, он был нормальным человеком… но Урахара убил его, а я не успела его спасти, потому что тогда ещё не знала, что людей они тоже убивают. Мне просто в голову не пришло, что он мог быть в опасности рядом с розединером… — её глаза вдруг заблестели, но она тут же потёрла их рукой и решительно вскинула голову. — Хичиго, да помоги же ты ему, бессердечная ты скотина! — Угу, — Хичиго кивнул на свою комнату. — Иди умойся и переоденься. Я сейчас приду. …Руки тряслись и слушались плохо, но Ичиго продолжал яростно срывать с себя окровавленную одежду, путаясь в длинных полах; бросился к кадке с водой, брызая ледяной влагой себе на лицо и шею, не обращая внимания, что плечи покрылись гусиной кожей… — Ичиго! — его резко обняли со спины, и он только сейчас ощутил, как же сильно он замёрз. А ещё, оказывается, у него зубы стучали от холода. — Ты что, умереть решил? — Ичиго вздрогнул и тут же горько улыбнулся. — Нет. Это была бы самая последняя стадия. И всё же, — он посмотрел на свои ладони, — сегодня я пал окончательно. — И не скрою, я рад этому, — с улыбкой шепнул ему на ухо Хичиго; припал губами к шее Ичиго, а потом развернул его лицом к себе. — Теперь ты точно от меня никуда не денешься. — Я и так от тебя никуда бы не делся, — устало возразил Ичиго. — Ты в меня влюбился? Ичиго опустил голову и тихо сказал: — Нет. Но и уйти я от тебя не могу. — Хех. Значит, я на правильном пути, — Хичиго склонился, чтобы поцеловать его, но Ичиго отстранился. — Где герр Урахара? — Я убрал тело. Не волнуйся, у меня большой опыт по скрытию трупов, — Хичиго улыбнулся, а Ичиго передёрнуло: нет, не от слов Хичиго о его "большом опыте" — от пугающего осознания, что он на самом деле взял и убил человека. Убил на редкость хладнокровно и расчётливо, предварительно обманув. "Боже, как Ты меня вообще допустил в священники?.." — в ужасе подумал Ичиго и закрыл лицо руками. Хичиго обнял его и прижал к себе покрепче. — Поплачь, если хочешь. Вроде бы вам, людям, это помогает успокоиться. Хотя не помню я уже, что вам помогает, а что нет… — Давай просто… постоим так. Хичиго скосил глаза вниз. — А давай-ка мы лучше так полежим: насколько я помню, людям с босыми ступнями на полу стоять холодно… Ичиго позволил закутать себя в одеяло и усадить на кровать; его по-прежнему трясло, но теперь уже не от холода, а от пережитого. Хичиго смотрел на него слишком внимательно, словно хотел иметь возможность одним взглядом приказать ему взять себя в руки. — Как Карехиме и принцесса? — спросил Ичиго, просто чтобы прервать это тягостное молчание. — Карехиме явно намного лучше — прямо даже и не знаю, что ты с ней сделал, — Хичиго криво улыбнулся, и Ичиго невольно покраснел: он уже примерно понял, что его доппельгангер-вампир имел в виду. — Это не я, это принцесса Орихиме — она дала Карехиме свою кровь. — Ух ты! — присвистнул Хичиго. — Надо было мне тоже с тобой так поступить — рассказать слезливую историю — не слишком, впрочем, далёкую от правды — и развести тебя на кровь. Хэй, Ичиго, — он взял его за подбородок, — а ты дал бы мне свою кровь тогда, в первую нашу встречу? — Вряд ли. Скорее всего, я бы розединеров вызвал. Хичиго отпустил его и расхохотался. — Да кто бы тебе позволил… — его взгляд стал глубже, и в жёлто-чёрных глазах заиграли такие знакомые искорки… Ичиго поспешил завернуться в одеяло поплотней, понимая, что никоим образом это его не спасёт. — А как принцесса? Хичиго кивнул. — Нормально. Немного, хм… озадачена, но в целом нормально. Она понимает, что ты не мог поступить по-другому, и самой ей умирать явно не хотелось. И кажется, к Карехиме она относится совсем неплохо — глядишь, и дойдут они до финальной стадии… — Хичиго понимающе улыбнулся, а Ичиго подумал, что плотнее заворачиваться уже некуда — так и удушиться можно. — Не двигайся, — прошептал Хичиго и протянул к нему руку. Длинные чёрные ногти распороли плотную ткань как лёгкую паутинку. Ичиго покорно застыл на месте — ему не хотелось быть случайно оцарапанным таким оружием. — Какой послушный мальчик… — в голосе Хичиго пробился оттенок, напоминающий урчание. Ичиго обречённо вздохнул. — Хичиго, я не… — Ш-ш-ш, — он накрыл его рот ладонью и подсел ближе. — Ничего не говори. Карехиме спит, фигуристая девуля прикорнула у её изголовья. Я бы, конечно, был не против, если бы она вдруг зашла или даже присоединилась к нам, но она не выглядит так, словно собирается покинуть Карехиме в ближайшую сотню-другую лет… Да, Ичиго и сам заметил, что принцесса совершенно не боялась Карехиме. Она как будто даже рада была, что её похитили из дворца, осматривала всё с любопытством, расспрашивала с живым интересом и выглядела вполне себе жизнерадостной и довольной происходящим. Хичиго подлез ладонями под остатки одеяла и окончательно стянул его с Ичиго; холодный воздух коснулся кожи одновременно с тёплыми ладонями. Ичиго невольно поёжился. — Хичиго, сейчас не время для… — Любое время — время для всего, — хохотнул он, целуя его в губы. — И судя по твоей реакции, я на правильном пути, — Хичиго мягко повалил его на кровать, и Ичиго вдруг очень ясно ощутил, как его всё дальше и дальше затягивает на этот путь. На самом деле его уже почти туда затянуло…