Глава 10: спагетти в качестве извинения
26 июня 2016 г., 03:04
Папирус провел следующие два дня, два дня полностью, обходя все Подземелье и собирая отчеты для Андайн. Он был уверен, что обычно так много ходить не нужно, иначе Андайн больше ничем бы не занималась. Впрочем, она сказала, что это в наказание, и если она желала, чтобы он помучился — он того заслужил. Честно говоря, ему еще повезло, что он остался Стражником.
Повезло. Возможно, это не самое удачное слово.
Андайн велела ему говорить всем, кто спросит, что она медитирует под водопадом, а беспокоить ее нельзя. Он не знал, что она хотела защитить: Папируса или собственную гордость (а может, и все сразу). В любом случае, он нашел оправдание несколько натянутым.
Спрашивали все. И все верили, что Андайн будет сидеть под водопадом до конца недели... Что ж, Папирус признал, что она знала своих Стражников лучше, чем он.
Следующий день он провел, составляя отчеты в нужном порядке и переписывая, чтобы Андайн могла их прочитать. Определенно непростая задача.
Папирус поднял голову, когда Санс поставил рядом с ним кружку кофе. Сам он сел, как обычно, напротив, поставив свою кружку на единственном свободном месте.
— Только не пролей, — пробормотал Папирус, оглядывая свою работу.
Краем глаза он заметил, как Санс смотрит на множество бумаг, покрывающих стол.
— Я и не планировал.
— О, и спасибо за кофе.
— Без проблем.
Папирус вновь поднял голову, чтобы улыбнуться брату. Он устал, но не хотел быть грубым.
Он услышал тихий шелест бумаги, пока Санс проглядывал отчеты.
— Не может быть, что столько всего случилось за одну неделю.
Папирус пожал плечами, щипая назальную кость. Он читал одну и ту же строчку в пятый раз — Санс его отвлекал, но он не хотел просить его уйти. В конце концов, это и его дом тоже.
Вероятно, настало время для небольшого перерыва. Папирус отклонился на спинку и сделал глоток кофе.
...Боже, Сансу обязательно нужно было класть так много сахара во всё? Пироги, чай, кофе — хоть что-то безопасно? Папирус сделал еще один глоток, пытаясь привыкнуть к приторной сладости и сжимая зубы. Его брат проявлял заботу, поэтому он собирался допить кружку несмотря ни на что.
Санс бегло читал отчет, который попался ему на глаза.
— Понедельник, юго-восточная пещера, Вотерфолл, ноль-девятьсот часов: птица?.. — Он поднял взгляд. — Птица что?
— Полагаю, просто птица, — ответил Папирус.
На самом деле это была самая тяжелая часть, касавшаяся отчетов — вовсе не расшифровка очень запутанного почерка и восстановление измятых, порванных, частично утерянных и промокших отчетов. Большинство не имели смысла вне зависимости от их целости и аккуратности почерка.
— Стражники должны докладывать обо всем, что случается.
Он работал над отчетами уже пару часов, и ему казалось, что череп может лопнуть в любую минуту. Написанные буквы уже превращались в бессмысленные закорючки.
— Но в отчете не написано, что случилось. — Вопреки всему Санс, похоже, твердо намеревался познать, что такое абсолютный абсурд.
С другой стороны, Папирус уже выработал что-то типа иммунитета к бессмысленным вещам. Бесполезная, расточительная бумажная работа в подметки не годилась Сансу в хорошие дни. Не то чтобы они выдавались в последнее время. Папирус нахмурился. Он знал, что во многом это была его вина.
— Да, и таких большинство.
— А Андайн вообще собирается их читать?
— Уверен, она бы не заставляла меня, если бы не собиралась.
Во всяком случае, он на это надеялся. Да и к тому же, это все равно было ее желание, так что он не мог жаловаться.
Его брат поднял еще один отчет, сильно помятый от долгого нахождения в чьем-то кармане.
— Э-э, ну да, ты все-таки швырнул ее в стену. Прости! — тут же исправился он, когда Папирус не смог скрыть обиды. — Я к тому, что тут должен быть какой-то смысл, нет? — Он неуверенно улыбнулся и вернулся к чтению. — ...Почему этот пахнет так плохо?
Папирус почувствовал слабый запах серы, когда Санс отложил лист. Он не зря убрал этот отчет как можно дальше от себя.
— Этот из Хотлэнда, — пояснил он.
Он постучал ручкой по зубам. По Хотлэнду перемещаться было ужаснее всего; он определенно не стоил того скудного количества отчетов.
— Я даже не знал, что драконы могут потеть.
Санс скривился и уронил листок.
— Что ж! Лучше пойду помою руки.
Папирус проследовал за ним на кухню, не выпуская ручки. В нем проснулась маленькая искра озорства, и он не мог позволить ей уйти так просто. Пока Санс мыл руки (довольно сложная операция, если вспомнить, какая у них раковина), Папирус обвел сегодняшнюю дату в календаре, добавив туда краткую запись.
Его глупая шутка не избежала внимания Санса.
— Это еще что? — Он отошел от раковины и взглянул на календарь. — "Сансу стало противно". Эй! — Он шлепнул Папируса рукавом своей толстовки.
— Как Стражник, — гордо заявил Папирус, чувствуя себя лучше за многие недели и даже не пытаясь выглядеть серьезным, — я строго обязан записывать все примечательные происшествия.
— Я же тебе не животное! — возмутился Санс, в обиде прикладывая руку на место, где должно было находиться сердце. — К тому же, драконий пот наверняка какой-нибудь ядовитый. А ты оставайся на своем месте, бро, — хмыкнул он. — Это я должен быть смешным братом.
— А я тогда какой? — Папирус не знал, почему, но его настроение поднялось до отметки «хорошее». Он постарался его удержать. — Симпатичный? Умный?
— Привередливый.
— Я не привередливый! — оскорбился Папирус.
— Бро. — Санс сделал паузу, посылая красноречивый взгляд. — Сколько пассивно-агрессивных записок ты оставил на одном носке?
Честно говоря, Папирус уже давно не замечал носка и присущую ему кипу стикеров. Они стали обычным атрибутом их гостиной.
— Так убери его! Или я должен все делать сам?
— Видишь? — ухмыльнулся Санс. — Привереда. Ничего, бро. Уверен, когда-нибудь ты будешь прекрасным домохозяином для какого-то счастливого монстра.
— Ради бога, — Папирус закатил глаза, — я — скелет-карьерист. — Он поморщился, заметив время на часах. — К слову, надо бы возвращаться к работе.
— Да, точно. — Кажется, его брат немного поник. — Прости, мне еще надо научиться выключать свою времятратящую ауру.
— Сомневаюсь, что здесь задействована магия, — произнес Папирус, не сразу понимая, как сильно расстраивает Санса этим напоминанием. В пустом месте под его ребрами заскреблось чувство вины. Настроение упало еще ниже, когда он вспомнил, что смена Санса началась час назад. — Э-э, — протянул он, не желая об этом упоминать. — А ты... сегодня работаешь?
Санс опустил хмурый взгляд на пол.
— Не знаю, бро, у меня особо нет настроения. — Он неуверенно посмотрел на Папируса. — Ты хочешь, чтобы я пошел?
По закону подлости сегодняшний день, наверное, окажется именно тем, когда из Руин выйдет человек. Впрочем, Папируса эта мысль не убедила.
— Если ты никуда не идешь, — вместо этого сказал он, — то мне бы очень пригодилась помощь.
В лесу Догго, и он самостоятельно со всем управится. Это значит, что он, вероятнее всего, выкурит половину пачки собачьих лакомств и будет бегать за снегом, падающим с деревьев перед его станцией. А даже если и нет — ну, Папирус и Санс не единственные дееспособные монстры в Сноудине.
Санс смутился, явно озадаченный отсутствием выговора. Затем он слегка просиял.
— Ах да. Наверное, у тебя уже голова болит, да?
— Просто ужас.
Теперь, когда Папирус не смотрел на страницы с неразборчивым почерком, боль чуть-чуть спала, но он не сомневался, что она вновь вернется, как только он приступит к работе.
— Мне нужно довольно много написать, а с этим кошмарным почерком...
— Не волнуйся, бро, я все прочитаю, — заявил Санс, двигая стул на сторону Папируса. — Только скажи, откуда начать.
~*~
С помощью Санса Папирус смог закончить с недельным отчетом к середине дня, часами раньше, чем он рассчитывал. Он был благодарен за помощь и компанию. Санс тоже немного оживился. Папируса ударила мысль, что Санс, должно быть, одинок, ведь Папирус очень много работает (это еще не учитывая дела, которые держат его вдали от дома несколько ночей в неделю). Санс был достаточно популярен в городе, но по-настоящему, кажется, общался он только с Папирусом, который только сейчас это заметил и обдумывал данный факт. Он задавался вопросом, как давно это продолжается с его братом и почему он так долго ничего не замечал. Плохие привычки Санса и непринужденное отношение ко всему приняли другую, более волнующую форму. Некогда он был более энергичным, больше волновался. Изменение прошло так постепенно, что Папирус даже не заметил. И это был провал. Папирус так запутался в собственных амбициях, что не смог увидеть, как его единственный родственник стал нуждаться в его поддержке. Если Флауи и сделал что-то хорошее, с горечью размышлял Папирус, так это то, что он заставил его наконец стряхнуть самодовольство и увидеть, что происходит под его же крышей. Что ж, он не собирался сидеть сложа руки, пока его брат страдает. В чем бы Санс не нуждался, Папирус постарается это обеспечить. Только нужно найти энергию. Поездка на пароме протекла тихо. На остановке Вотерфолла Папирус оплатил проезд и прошел в пещеру, являвшуюся районом Андайн, осторожно укрывая от капель бумагу и блюдо, которые он нес. Если подумать, то стоило ожидать, что Андайн не будет дома одна, — в конце концов, она еще была прикована к постели, и кто-то должен был смотреть, чтобы там она и оставалась, — но пухленькая рептилия, открывшая дверь, стала для Папируса сюрпризом. — З-здрасте? — произнесла она, будто была не до конца уверена, что нужно начать с приветствия. Она ловко избегала контакта взглядом. В итоге Папирус отказался от попытки посмотреть ей в глаза. — Добрый день. — Визит был неудобным сам по себе, а неловкость этой женщины оказалась заразительной. — Я, э-э... пришел, чтобы доставить отчет за неделю, а это, эм... — он протянул блюдо, — спагетти в качестве извинения. Он приготовил их с любовью и чувством сожаления. Он хорошо взбил помидоры и добавил головку чеснока, чтобы паста получилась особенно вкусной. Женщина приняла блюдо, отходя в сторону, чтобы он прошел. — М-мило. Оно определенно пахнет... — Она замерла, и ее ноздри странно подернулись, будто желая закрыться. — Сильно?.. Я, эм... просто поставлю это в холодильник. Она суетливо прошла вперед, пока Папирус пытался понять, отчего она казалась такой знакомой. Они не могли встретиться раньше; у него замечательная память на лица. — АЛЬФИС! Папирус и рептилия подпрыгнули, и она ударилась о дверь холодильника, выпрямляясь. Альфис! Точно, Папирус знал ее через Андернет. Они были друзьями через Андайн, но никогда не встречались лично. Обычно она не постила свои фотографии, а если даже и выкладывала, то с кучей фильтров, и поэтому он не узнал ее сразу. Крики из спальни Андайн продолжались, поэтому пара помчалась к ней. — Андайн? — Альфис ворвалась в комнату первой. — Ч-что не так? Раны болят? Андайн сидела в постели, окруженная несколькими взбитыми подушками и держащая пустой стакан. — Не могла бы ты побыть куколкой и принести мне еще стакан воды? — Она покачала им. — Я умираю от жажды. Альфис и Папирус расслабились — ну, Альфис, как обычно, сгорбилась. — Это все? — спросила она. — Эм, — задумалась Андайн, вкрадчиво улыбаясь. Несколько зубов отсутствовали. — А можешь еще принести мне пульт? А то я его бросила в телевизор. Она указала на пульт, лежащий чуть ниже подозрительной вмятины на дальней стене. Альфис вздохнула и отправилась выполнять поручения. Тем временем Андайн обратила внимание на Папируса: — Папс! Иди сюда, дурашка. Усаживайся. — Она немного свистела на букве "с". — Как себя чувствуешь? — Папирус видел ее впервые после того случая. Выглядела она более или менее нормально, но большая часть ее ран скрывалась одеждой. — Прости за твои зубы. Он чуть нахмурился. Если до конца жизни она так и будет свистеть, придется ей изменить тон своих обычных речей. — Что, это старье? — Андайн дернула губой. — Даже не переживай! Я их постоянно теряю. Видишь? Она широко открыла рот. Папирусу казалось, что ему стоило заметить дополнительные ряды зубов еще раньше, но он никогда особо не обращал внимания на внутреннюю часть ее рта. — Вауви. — Да, довольно круто, — усмехнулась она, откидываясь на подушке. — Через несколько дней новые закроют дырки. А до этого буду похожа на сломанный свисток. — Прости. — Папс, ты меня убиваешь, — заявила Андайн, явно не подбирая слова. — Не нужно постоянно извиняться. Ты закончил с отчетом? Папирус передал ей сверток. — Вау, — выдохнула она, — это гораздо аккуратнее, чем у меня обычно. Хорошая работа. — Она пролистала страницы. — Что-нибудь серьезное, о чем я должна знать? — Вкратце говоря, — ответил Папирус, — нет. Не особо. Если бы произошло что-то действительно срочное, Андайн бы уведомили лично. Андайн бросила отчет на одеяло рядом с собой. — Тогда почитаю потом. Папирус изо всех сил постарался не выдавать эмоции. Конечно, она могла прочитать отчет в любое время, когда захочет — или даже не читать вообще. Хотя... Санс ей мог что-то рассказать. Папирус не злился и знал, что не имеет на это право. Просто он надеялся, что делал, по крайней мере, что-то дельное, что-то полезное для нее. Мысль, что она заставила проделать его всю эту работу просто так, неприятно осела внутри. Она продолжала настаивать, что не злится, и он не понимал, почему. Она должна была злиться. И если его можно было простить всего лишь за один отчет, который она даже не прочтет, то она совсем не извлекала никакой выгоды и только тратила их время. И, кроме того, он был... ну. Немножко горд проделанной работой. Она оказалась утомительной и сложной, а еще, скорее всего, бесполезной, но он постарался на славу. Он изо всех сил пытался не думать об этом. Андайн уже давно лежала в постели и жутко устала. Они поболтали о том о сем примерно час. Последние пару дней она только смотрела телевизор и рассказала Папирусу о последних событиях, что не заняло много времени. Каждый день в Подземелье проходил без особых происшествий. Папирус в ответ развлек ее сплетнями, которые услышал от остальных стражников. Андайн пыталась вести себя как обычно, но еще не оправилась полностью, поэтому через время задремала. Папирус тихо покинул комнату. Альфис сидела за кухонным столом, листая ленту в телефоне. Она казалась уставшей. Папирус не знал, стоит ли ему оставаться, но она поступила очень хорошо, присматривая за Андайн, в раковине лежала посуда, а они встретились "ирл" в первый раз, и было бы грубо просто уйти и даже не поговорить. Он поставил чайник. Ему показалось, что это самое лучшее решение. — Ты же доктор Альфис, да? Прости! — извинился он, когда она подпрыгнула. — Я не хотел тебя напугать. — Н-нет, все нормально, — пробормотала Альфис, медленно розовея. — Я просто задумалась. Возникла пауза. — Ой! — Альфис вновь покраснела. — Д-да, я — доктор Альфис. Эм. Папирус занялся посудой. Он вполне мог помочь, пока вода нагревалась. К тому же, так он стоял к доктору Альфис спиной. Может, так ей будет комфортнее. — Я подумал, что ты выглядишь знакомо! Все не мог это из головы выкинуть, когда только пришел. Постукивание когтей по кнопкам телефона продолжилось. Наверное, она обновляла свой статус. Она весьма добросовестно вела свой блог. Папирус предположил, что у ученых есть привычка обо всем записывать. — Оу? О, да, верно! Ты... — она остановилась, и растущий стыд был ощутимым. — Ты — клевыйскелет95, верно? П-прости. Клянусь, я знаю твое имя, но не могу вспомнить. — Ничего! Папирус думал, не стоило ли называть ее по онлайн-имени. Впрочем, Андайн всегда использовала имя Альфис, поэтому и он тоже будет. — Весь смысл в том, чтобы не называть свое имя, разве нет? Это половина веселья. — Он уже не помнил, афишировал ли где-то свое имя. — Я Папирус. Он снял перчатки и принялся за мытье посуды. На это не уйдет много времени. В раковине лежали только миски и палочки — никаких кастрюль или сковородок. Хм. Хорошо, что он принес спагетти. Не у всех получалось готовить нормально, а Андайн нуждалась в чем-то большем, чем лапша с солью. — Точно, Папирус. Я знала, что как-то так звучит, э-э... — Она напечатала что-то еще. — А ты случайно не родственник Санса? Прости, если глупый вопрос. Папирус не знал, почему Альфис ведет себя так, будто он не хочет, чтобы она с ним разговаривала. Он ошибся, когда решил отвернуться? Ну что ж. Все равно с посудой он почти закончил. — Да, — кивнул он, — он мой брат. Я не знал, что ты знаешь Санса, он про тебя никогда не упоминал. Наверное, сформулировать можно было и получше. В конце концов, Санс о многом не упоминал. — Мы не совсем друзья, — заметила Альфис. В ее голосе все еще слышался извиняющийся тон. — Мы больше знакомые. Это слово описывало отношения Санса с большинством монстров. Папирус протер раковину. Она не могла увидеть, как он морщится, и хорошо: потому что иначе она бы наверняка подумала, что по каким-то загадочным причинам расстраивает его именно она. — Тебе, эм, не обязательно было это делать, знаешь. Это я устроила б-беспорядок. — О, ничего, — сказал Папирус, надевая перчатки. — Мне нравится убираться. К тому же, я уверен, Андайн гоняла тебя весь день. Он оглянулся на нее, заваривая чай, и улыбнулся. Она не нырнула под стол — значит, все прошло хорошо. — Последние два дня, да, — согласилась она. — Прости, что я так плохо выгляжу. Я не планировала оставаться на ночь, так что не брала сменную одежду. И в итоге я встречаю знакомых, когда выгляжу, как мусор. Хех... Она нервно дергала свои рукава. Они помялись, но она хорошо заботилась об Андайн. Кто угодно бы выглядел помятым. Папирус не мог догадаться, хочет ли она, чтобы он остался, но было бы странно, если бы он сделал чай и не выпил его, поэтому он поставил кружки на стол и сел напротив Альфис. — Спасибо. — Пожалуйста, — улыбнулся Папирус. — Надеюсь, ты не против зеленого: я часто видел его у тебя на столе на фото, которые ты постишь, и... — Да, это мой любимый. — Альфис попыталась улыбнуться в ответ. Неплохая попытка — несколько зубов стали видны, когда ее губы чуть поднялись. — Ты, эм... очень наблюдательный. — Просто запоминаю факты о знакомых, — пожал плечами он. Он всегда старался отмечать особые качества у встречающихся ему монстрах, но это могло показаться... чем-то отталкивающим, как он заметил. Альфис подула на чай. — А я даже не могу запомнить чужое имя, хех... — Ой, надеюсь, ты не думаешь, что я критиковал тебя! — Все перестало идти так хорошо. Альфис была гораздо раскованней онлайн; он не мог понять, почему сейчас рядом с ним она стала такой неловкой. — В конце концов, ты очень занятая. Тебе надо думать... о всякой важной науке. — Он не совсем знал, что она делала как Королевская Ученая, но был уверен, что это весьма важная и сложная работа. — Это очень мило с твоей стороны. — Альфис вновь попыталась улыбнуться. В этот раз вышло чуть лучше. Папирус постучал пальцами по столу. — Так что, как держалась Андайн? — спросил он. — До сегодня я не видел ее после... ну. После. Он охватил кружку ладонями, и тепло окутало его пальцы. Но это напомнило ему о другом, менее приятных теплых (тепло, мокро, кровь) вещах, которые ему довелось трогать не так давно, поэтому он убрал руки. Выражение лица Альфис вернулось в свое обычное состояние — стало взволнованным. — Ой, ну... Андайн очень прочная. В основном она спала и ела. И кричала. — Она чуть нахмурилась, но больше с нежностью, чем с раздражением. — Герсон говорит, что это к лучшему. Эм. Возникла неудобно длинная пауза, пока Альфис, похоже, захватили внутренние метания. Очень, очень нерешительно она протянулась и легко похлопала Папируса по руке. Будто его утешал особенно пугливый вимсан. — Тебе правда не стоит, эм... переживать из-за этого, — пробормотала она, вперив взгляд в свою кружку. — Она поправится, и ты же не хотел... ну, эм... — Неважно, хотел я или нет. Я все равно ее ранил. В любом случае Андайн могла умереть. Если бы только все вышло чуть-чуть хуже... Альфис немного побледнела. Папирус уже ожидал от нее странную реакцию, поэтому не обратил внимания. — Для меня важно, — заметила она, почти не заикаясь. — Есть разница между несчастным случаем и... и беспечным или жестоким поведением. Должна быть разница. Папирус не хотел спорить, когда она говорила так искренне, поэтому только отпил чая. Ему хотелось домой. Санс наверняка дома, и они смогут посмотреть телевизор или поболтать о машинах, и он перестанет думать обо всем этом хотя бы на пару часов. По крайней мере, он надеялся. — Ты, эм, в последнее время совсем перестал выходить в онлайн, — кашлянула Альфис, удивляя его самостоятельным началом разговора. — Еще... еще даже до этого. Если честно, я начинала волноваться. О нет. — Я просто был занят, — выдавил Папирус. Не нужно было, чтобы еще кто-то влезал в эту историю. Он считал Альфис клевой и хорошей и не хотел, чтобы она попала из-за него в неприятности. — Много работаю. — А, понятно. — Альфис отвлеченно поводила когтем в крохотной лужице случайно разлитого чая. — Если когда-нибудь стресс будет одолевать, э-э... Ну, я знаю, что ты поздно ложишься, а я практически живу перед моим компьютером. Если захочешь выговориться или что-то такое, всегда можешь написать мне. Даже если что-то глупое, я не против. — Она вновь покраснела. — Надеюсь, это не слишком странно... — Нет, это очень мило с твоей стороны. Я запомню. — Папирус допил чай. Надо было идти, пока он не расчувствовался. — Пойду я домой, пока Санс не решил сделать «Сюрприз из Кетчупа» на ужин. — «Сюрприз из Кетчупа»? — моргнула Альфис. — Кетчуп в глубокой тарелке, — вздохнул Папирус. — Вот и весь сюрприз. Она по-настоящему рассмеялась: короткое фыркающее хихиканье, что она тут же подавила. Папирус не смог удержать улыбки. Смеющаяся Альфис казалась приятным достижением, которым можно было гордиться. Он поднялся, чтобы отнести кружку к раковине. Альфис тоже встала. — О, я помою, — заверила она. — Т-ты убрал все остальное. — Спасибо. И спасибо, что приглядываешь за Андайн. — Мне не сложно, — улыбнулась Альфис. В этот раз почти правдоподобно. — Она всегда приглядывает за мной, поэтому я рада отплатить тем же. За это Папирусу захотелось обнять ее, но он подумал, что ей навряд ли понравится. — Ты очень клевая, — вместо этого сказал он. Альфис вспыхнула румянцем и, заикаясь, произнесла что-то непонятное. Да, объятья для нее — точно слишком. — Заботься и о себе тоже. Поешь нормальной еды. Нужно только разогреть, поэтому никаких оправданий. Почему-то она снова стала избегать зрительного контакта. — Я, эм, думала, что это для Андайн?.. Если бы он не знал, то подумал бы, что она просто хочет избежать его спагетти. Но, зная Альфис, он предположил, что она лишь хотела оставить их Андайн. Она была доброй. — Ерунда, — махнул рукой Папирус. — Я приготовил много. — О... хорошо. Папирус почувствовал себя чуть лучше, осознав, что он, как минимум, обеспечил их двоих здоровой едой. Все лучше, чем лапша быстрого приготовления. Андайн нуждалась в витаминах и вещах, которые вернут ей ее силу, и кто знает, когда Альфис в последний раз ела что-то свежее. Может, он принесет еще еды завтра. Им должно понравиться.
