Цветы зла*

«Reach for the light You might touch the sky Stand on the mountaintop And see yourself flying Reach for the light To capture a star Come out of the darkness And find out who you are» (с) Steve Winwood – Reach for the light (OST “Balto”)

Фенрир лишь выругался, кубарем скатившись по снегу. Продрог он мгновенно, пожалев о глупой сентиментальности при прощании с Геддой. Сейчас бы не мерз. Приняв волчий облик, он с наслаждением втянул носом морозный воздух. Несмотря на то, что он прожил в Етунхайме всего два года, именно его он мог назвать своим домом. В этом неприветливом холодном и замкнутом мире было место для волка-одиночки. Фенрир оскалился: что ж, теперь ему предстоит долгое путешествие по своему заснеженному дому. Волк вызвал в памяти рассказ Рика о дороге. Если он хоть однажды собьется с пути, то вся его затея выльется в героическое самоубийство. Фенрир упрямо тряхнул белоснежной головой – трудности его не страшили. Он становился на задние лапы возле деревьев и сдирал кору, оставляя для себя знаки, на случай, если придется возвращаться назад. Днем, когда светило солнце, он решительно шел вперед. А вот когда в свои права вступала ночь, оборотень нет-нет, да и оборачивался в сторону портала, ведущего в Асгард. Фенрир презирал себя за эту слабость, но поделать с собой ничего не мог. Особенно две недели спустя – столько он никогда еще не проводил в волчьей шкуре, не обращаясь. Ел он что придется и постепенно начал слабеть. Волк понимал, что конец пути совсем не близок. В Етунхайме был лютый мороз, а в метели ему негде было скрыться – поблизости не нашлось даже пещеры. Та ночь многое изменила для Фенрира. Устав и ослабев, он просто рухнул на снег. Волк понимал, что, кажется, природа все же одержала над ним верх. Но сейчас даже имена близких, которые он все время повторял, не могли прибавить ему сил. Их попросту не было. - Иди к нам, иди к нам! - услышал он чарующий женский голос. Фенрир был слишком слаб, чтобы удивиться, что в этом богами забытом месте может быть кто-то еще. - Иди, иди к нам, дитя ночи виттр*! – настойчиво продолжал голос. Дитя ночи виттр? Фенрира называли так…когда-то…очень давно. Лишь один человек. - Я даже не знаю, когда родился! - Я тоже, - признался Локи. – Мне сообщили весьма своевременно. Точнее, не сообщали вовсе - я просто тебя нашёл. - Звучит не очень-то ободряюще, - хмуро ответил Фенрир. Локи задумчиво посмотрел на угрюмого подростка, так похожего и не похожего на него одновременно. - Ты дитя ночи виттр, - наконец, произнес он с усмешкой. - Кто такие виттры? – спросил мальчик. Ему очень хотелось спать, но было любопытно. - Птицы с женскими головами, - объяснил Локи. Видя, как загорелись глаза у сына, любившего страшные сказки, он добавил: - Дикие виттры больше всего любят охотиться в грозовую погоду. Красивые и жестокие существа с огромными крыльями. - А почему ты думаешь, что я дитя ночи виттр? – с любопытством спросил Фенрир. - Потому, что тогда рождаются самые непослушные дети, - ухмыльнулся Локи. Это была полуправда. Повзрослев, Фенрир не забыл отцовскую сказку и покопался среди свитков с различными легендами и преданиями и выяснил, что те, кто родился в ночь диких виттр, чаще всего становятся жертвами всякой нечисти. Оборотень тогда лишь пожал плечами: он сам был в некотором роде нечистью. И теперь этот голос…Оборотень нашел в себе силы встать. Сквозь метель ничего не было видно. Но как выглядят виттры, он помнил по рассказам отца и немногочисленным гравюрам. Дикую виттру он бы точно увидел. Тогда кто же? У Фенрира упало сердце, когда он увидел стайку миниатюрных полупризрачных дев, одетых в снег. Друды**, духи Етунхайма. Фенрир знал, что друды могут быть и добрыми и злыми – в этом они мало чем отличались от людей. Волк невнятно зарычал, вспомнив о людях. Может, так и теряют связь с человеческим миром? Уже прошло три месяца…интересно, он может принять человеческий облик? Полнолуния Фенрир пропускал и теперь, кажется, за это придется расплачиваться. - Дитя диких виттр, дитя диких виттр, - радостно заголосили друды, увидев, что он все же встал на ноги. Куда они его звали? Этого Фенрир не знал, но брел за ними, словно во сне. Он не знал, сколько времени прошло, прежде, чем он услышал волчий вой. Оборотень обернулся к стайке друдов, но те словно в воду канули. Выходит, здесь живут и другие волки? Ответ на этот вопрос он нашел довольно скоро – ему навстречу шла волчица. Тоже белая, как он. И в ее глазах Фенрир не увидел враждебности. Волчица словно поняла, о чем он думает, и кивнула на утес, которого оборотень сразу не заметил. Фенрир понял: там живет ее стая. - И все же, положа руку на сердце, ты хотел бы стать волком…по-настоящему? - А сейчас, по-твоему, я искусственный? – неприятно оскалился Фенрир. - Перестань, я не об этом, - отмахнулась Гвендолин. – Я имею в виду: настоящим зверем, не помнящим свою человеческую жизнь. Жить с волками, охотиться не только на животных. - Наверное, - помолчав, ответил Фенрир. – Там я не был бы изгоем. - Нет, братишка, - грустно улыбнулась Гвен. - Среди людей ты наполовину волк. Среди волков ты всегда будешь наполовину человеком. Фенрир поднял затуманившийся от усталости взгляд на волчицу. Она явно не знала, что он оборотень. Это было так просто – пойти за теми, кто в будущем стал бы ему семьей. Фенрир знал, что через какое-то время он забудет свое человеческое прошлое, если примкнет к стае. Может, так будет лучше для всех? А он, наконец, станет свободным… - Фенрир? Ответом был лающий смех. - Фенри-и-ир! – бросилась ему на шею сида. - Я тоже рад тебя видеть, - раздалось из шлема. – Сними эту железяку сейчас же! – потребовала Фанд. Фенрир упрямо мотнул огромной головой. Плохого в его прошлом было немало. Но были и моменты, которые он всегда хотел помнить. Знакомство с Фанд, их встреча в междумирье, все, что связано с Гвен, истории, которыми в детстве его иногда развлекал Локи… - Дитя диких виттр выбирает волчью стаю? - оборотень обернулся на голос и увидел одну из друд, заманивших его к утесу. Человек или волк? Волк или человек? Выбор за него сделала волчица. Она подняла голову и завыла. «Человеку такой путь не под силу. Но может быть…он под силу волку?» Фенрир сделал шаг ей навстречу и завыл в унисон. Только на этот раз в его вое, пожалуй, впервые в жизни не было тоски. Было принятие себя и своей природы. На этот раз – до конца. А еще был вызов, брошенный самому себе. Перед его глазами пронеслись лица всей его семьи. Он словно наяву услышал голос отца, рассказывавшего о диких виттрах, это воспоминание сменилось смехом Фанд и улыбкой сестры. Фенрир оскалился, глядя на друду. Казалось, с не меньшим интересом ждала исхода этой внутренней борьбы и волчица. Оборотень сделал еще несколько шагов. Увидев ее след, он нарочно наступил на него и, подняв голову, взглянул на друду. - Дитя диких виттр выбирает себя, - понимающе улыбнулась та. А мгновение спустя исчезла и она, и волчица. Метель прекратилась, словно ее никогда и не было. Оборотень радостно оскалился: он прошел испытание духов Етунхайма. Следующие несколько дней оказались особенно трудными. Только теперь Фенрира не посещали мысли о том, чтобы сдаться и вернуться назад. Он слишком далеко зашел – и в прямом и в переносном смысле. И сейчас он был уверен, что пройдет этот путь до конца. Карабкаясь по отвесным скалам и пробираясь сквозь пещеры и леса, Фенрир думал о том, что теперь ему тоже есть что рассказать. Свою собственную сказку. В ней не будет места его душевным метаниям. Он расскажет о том, как сводит с ума запах етунхаймской зимы. Как ярко светит солнце, отражаясь от снега. О завораживающем северном сиянии и о диких виттрах с красивыми лицами и огромными крыльями. Такой будет его сказка. Осталось лишь найти тех, кому он ее расскажет. *виттры (аяттары) – в финской мифологии, злой лесной дух женской ипостаси. Как правило, предстаёт сначала в образе красивой женщины, заманивая таким образом заблудившихся в лесу охотников ещё дальше в глушь, а затем пожирает их там, перевоплотившись в дракона или змею. Имя, по-видимому, происходит от финского слова ajaa — «уводить». В повести Астрид Линдгрен «Ронья, дочь разбойника» аяттары (виттры) — злобные летающие твари с женскими головами. ** Друды, друты, труды (Druden, Druten, Truden) — в герм. мифологии принадлежащие к эльбам, или эльфам, женские существа, превратившиеся в дальнейшем народном представлении в ночных злых духов или ведьм, пугающих спящих, мучающих по ночам детей и домашних животных.