Разнообразие

Они репетировали с Юлей третий час подряд, не забывая улыбаться, словно их устраивало абсолютно все. В профайлах оба говорили, что они очень похожи и непременно смогут передать нужную эмоцию, потому что в душе они все еще дети, им будет просто. Они оба врали и оба понимали, что так не должно быть. Им хотелось станцевать историю (их) любви, чтобы после проекта у них остался этот танец (-признание), чтобы, гуляя по родному Челябинску, они могли вспоминать свой танец про любовь, поставленный на этой программе. Но, чёрт, брат и сестра? Юле было этого мало. Она пыталась представить, как это — он брат, просто брат, которого нельзя обнять и, зарывшись руками в светлые волосы, поцеловать нежно, как в первый раз. Они познакомились на каком-то танцевальном конкурсе несколько месяцев назад и после стали общаться. И если бы их попросили станцевать этот танец тогда, они бы справились, потому что тогда Митя еще не сказал Николаевой, что та ему безумно нравится и не поцеловал у подъезда, когда они возвращались из кино. Они бы справились с этим тогда, потому что Юля еще не влюбилась в Митю окончательно, не привыкла легонько прикасаться к его губам своими при каждой встрече. Юля еще не встречалась с Митей, Митя все еще мог представить свою жизнь без неё. Они бы справились с этим тогда, но не сейчас, когда любить так наивно, по-детски друг друга даже на сцене уже невозможно, уже хочется большего, наплевав на возраст. Брат и сестра? Мите этого недостаточно. Играть братскую любовь — недостаточно, изображать в конце номера себя счастливым с какой-то другой девушкой, зная, что рядом стояла Юля и улыбалась с каким-то парнем — Мите было этого недостаточно. Он хотел сам стоять там, рядом с Николаевой, изображать с ней счастливую семью, в которой они не брат и сестра, они муж и жена. Они бы справились с этим номером, если бы все было так, как они говорили в своих профайлах: они никто друг другу, просто живут в одном городе, ну, мало ли, с кем не бывает? Им было бы легко, они бы не предавали прикосновениям особенное значение и не мучались от мыслей «Брат и сестра?», избегая смотреть друг другу в глаза, но продолжая улыбаться, радоваться, да так, чтобы у Дружинина не возникло никаких сомнений — он правильно выбрал пару, они идеальные б р а т и с е с т р а. И ничего большего. Но им совсем не легко, хотя они знали куда шли, куда шли вместе, держась за руки и уверяя друг друга «мы оба пройдём», обсуждая свои возможные номера и наставника, который, конечно же, будет одним и тем же человеком. Они же будут вместе, будут рядом, хотя другие не узнают совсем ничего из этого. Не узнают ни их тайных встреч в гостинице ночью, ни их резких поцелуев и сплетенных рук, глупых фраз «все будет хорошо» и родного шепота «мы же есть друг у друга». Брат и сестра? Это не про них, это сложно для них, но они все равно справятся, потому что они вместе, они есть друг у друга, они рядом и это же лучше, чем ничего, верно? Они справятся, они сделают все так, как нужно, а потом, за сценой и без прицелов телекамер, им можно будет расслабиться. Мите можно будет притянуть Юлю к себе, поцеловать властно, и Юле можно будет ответить на этот поцелуй, да так, чтобы Митя, отстранившись, лукаво улыбнулся и сказал: — Сестры так не делают, Юль. Так, что Юле не останется ничего, кроме как ответить: — Именно поэтому ты мой парень, Мить, а не брат, — и уткнуться в мужскую грудь, наслаждаясь моментом и зная — они справились. Справились, потому что были друг у друга. Потому что были в м е с т е.