Closer

Дейнерис ощущала себя драконом, греясь под обжигающим полуденным солнцем. Пока придворные отдыхали в покоях во время сиесты или прятались в глубинах прохладных веранд, обмахиваясь веерами, королева сидела на самом освещённом пространстве. Пол под её ногами раскалился так сильно, что обжигал ступни. Прикрыв глаза, она улыбалась, не чувствуя боли. Она была похожа на скульптуру: пепельные волосы ниспадали на обнажённые плечи ровной гладью, кожа светилась чистотой, а светлое платье напоминало разлитое молоко, соприкасаясь с грязно-белым мрамором. Сквозь прищуренные глаза королева увидела, как к ней приближается леди Санса. По заведённому в последнее время обыкновению они каждый день прогуливались вместе по саду. Дейнерис усмехнулась, обратив внимание на зонт, который служанка держала над леди Бейлиш: у той была слишком нежная кожа и после одной из последних прогулок она сильно обгорела. В этой хрупкой девушке Дейнерис видела себя — такой, какой она могла бы стать, если бы не вышла замуж за Дрого. Леди-фарфор. Леди-приз. Спустившись в сад, они некоторое время неспешно бродили по аккуратным, геометрически ровным дорожкам. У куста роз Дейнерис остановилась. — Вы любите своего мужа, леди Санса? — спросила королева, срывая и поднося к лицу кипенно-белую розу. — Я доверяю моему мужу, — ответила девушка, секунду подумав. Дейнерис заинтересовал этот ответ. — Как странно, — проговорила она. — Лорд Варис твердил мне о том, что только глупец станет доверять Мизинцу, но, видимо, вы с ним не согласны? — Лорд Варис прав, — согласилась леди Санса, кротко улыбнувшись. — Но это другое. — Расскажите мне! — попросила Дейнерис, протягивая девушке розу. Та взяла цветок очень аккуратно, будто боялась уколоться о шипы. Она внимательно посмотрела на королеву и задумалась. Поднеся розу к лицу, леди Санса не понюхала её, а лишь слегка прикоснулась бутоном к губам. — Когда я рожала Эйлин… — начала она, опустив взгляд, — роды были очень тяжёлыми, я постоянно теряла сознание, потеряла много крови… И даже после того как всё закончилась, неделю не могла встать с постели. И на протяжении всей недели, когда бы я ни проснулась, я чувствовала, что он сидит рядом, что держит мою руку в своей руке. Закончив говорить, леди Санса посмотрела Дейнерис в глаза, словно пытаясь понять, дошёл ли смысл сказанного. Королеву удивил тон этого откровения, казалось это первый раз, когда леди Санса открыла ей душу. — Значит, это признательность? — заключила Дейнерис. — «Семья. Долг. Честь» — это девиз дома моей матери, она именно так меня воспитала, — с гордостью проговорила леди Санса. — Но разве вы не были женой лорда Тириона? С ним вы не остались до конца, — напомнила Дейнерис. — Мне пришлось выбирать между долгом и собственной жизнью, — непоколебимо ответила фрейлина. Королева вздохнула и посмотрела в сторону. — Я полагала суть этого девиза в отсутствии полумер, — предположила она. — Все мы идём на что-то для того, чтобы выжить, — заявила леди Санса убеждённо. — Те, кто думал иначе, смогут осудить нас разве что из могилы. Обернувшись, Дейнерис удивлённо посмотрела на свою фрейлину. Перед ней стояла всё та же рыжеволосая девушка в голубом платье с длинным шлейфом, только вот в улыбке на её устах было нечто чужое, и слова, которые она произнесла, были чужими. «Он влияет на неё сильнее, чем мы предполагали», — осознала Дейнерис, но внешне никак не проявила беспокойства. «С другой стороны, на леди Сансу не так уж сложно влиять, — подумала королева. — она выросла с твёрдым убеждением, что отец, а затем муж будут решать за неё, что делать. Нет ничего удивительного в том, что такой манипулятор, как Мизинец, смог подчинить её себе. Она всё же не хищник, не дракон, и даже не лютоволк. Ей хочется быть такой, но эта девушка не более, чем птичка», — Дейнерис усмехнулась про себя, думая о том, что герб, чей оттиск значился на письмах, которые приносила Варису шпионящая для них служанка, подходил её фрейлине как нельзя лучше. Обращённый к ней вопрос вывел королеву из раздумий. — А вы, ваше величество? — спросила леди Санса. — Вы любили своего мужа? Дейнерис казалось, что она начала обо всём забывать, но какой-то оттенок чувства, все же пробился откуда-то изнутри и застрял у неё в горле. Ей пришлось отвернуться и сглотнуть. Она ответила, лишь сделав пару шагов вперёд: — Дрого был моим солнцем и моими звёздами. — Вы, должно быть, очень счастливы! — сказала леди Санса, приближаясь. Брови, королевы чуть дёрнулись, она непонимающе пожала плечами. — В вашей жизни была настоящая любовь, — продолжила фрейлина, восхищённо улыбаясь, — как в песне! — Да, — согласилась Дейнерис, стискивая зубы, — мне повезло. _______________________________________________________________ Когда королева оставила её, удалившись по государственным делам, Санса смогла дать волю чувствам. Она спрятала довольную улыбку за розовым бутоном, поднесённым к лицу. Прикрыв глаза, вдохнула сладкий аромат. — А вы цветёте и пахнете, дитя моё! — послышался знакомый голос. Открыв глаза, она увидела перед собой Королеву шипов. — Добрый день, леди Оленна, — поздоровалась она, сделав реверанс. — После случившегося в септе Бейлора мои дни вряд ли когда-нибудь будут добрыми, — отмахнулась женщина. В груди у Сансы защемило, ей было искренне жаль. — Ещё раз примите мои соболезнования, — попросила она. — Леди Маргери была особенной. — Да уж, — согласилась леди Оленна. — На одну мою внучку пришлось три мёртвых короля, такое не каждой под силу. Санса никогда не знала, как реагировать на едкие замечания Королевы шипов, но от этой фразы, какой бы горькой она ни была, на душе потеплело. Ей вспомнился тот день, когда Маргери и её бабушка, угощали её лимонными пирожными. Они казались такими сильными, что даже Джоффри не мог их напугать. Леди Оленна думала, что сможет всё контролировать, Маргери предполагала, что избавится от Серсеи, а она сама была рада, что просто сидит рядом с этими милыми женщинами, которые, как казалось, искренне сочувствовали ей. Кажется, лишь она одна не обманулась. — Я знаю, как моя внучка относилась к тебе, Санса, — продолжила леди Оленна. — Мы все были рады тебе. И если бы Мизинец так не хотел заполучить тебя в жёны, кто знает, может быть, ты оказалась бы в Хайгардене гораздо раньше. — Что? — переспросила Санса, опешив. — Конечно, доказательств нет, но получив от него письмо с Севера, я сразу подумала о том, что тогда, в Королевской гавани, видимо он приложил руку к расстройству нашего союза. Может быть, он ожидал, что ему позволят самому жениться на тебе… но лорд Тайвин выдал тебя за Беса. Она почувствовала пульсацию в висках. Увидев выражение её лица, Королева шипов, горько усмехнулась и продолжила, доверительно понизив голос: — Не удивлюсь, если он сватался к тебе ещё тогда, когда кровь твоего отца не высохла на ступенях септы. Полагаю, тогда ему было отказано, в связи с низким происхождением… Сжав губы, Санса попыталась восстановить дыхание. — Вы не знаете этого наверняка, — ответила она, снова чувствуя себя обманутой. — Полно, дорогая, — отмахнулась леди Олиенна, — ты ведь, должно быть, лучше меня знаешь, какой он и на что способен. — Я знаю, — согласилась она убеждённо. — Кстати, те розы добрались до тебя? Я до конца не понимала этой безумной затеи, но Маргери была бы в восторге. — Да, — ответила Санса, вежливо наклонив голову, — спасибо вам, они были прекрасны. — Я рада, что хоть что-то смогло порадовать тебя в тот день, — заключила леди Оленна. Санса коротко улыбнулась, вспоминая день своей свадьбы: снег, лежащий на плаще Петира, ветви чардрева, на которые она смотрела не отрываясь, жалость во взгляде Бриенны Тарт. — Мы ведь ещё долго не сможем лицезреть твоего мужа? — спросила женщина. — Он не скоро вернётся, — ответила Санса, стараясь звучать непринуждённо. — Не скажу, что сожалею. Видимо, у нас с тобой будет ещё уйма времени, чтобы поболтать, а теперь мне нужно идти. Меня ждет эта девочка, Матерь драконов, — сообщила Королева шипов, прощаясь с Сансой в своей особенной манере. — Я буду рада, — сказала Санса, искренне улыбаясь. Когда леди Оленна исчезла из виду, Санса повернула к замку. Всё ещё держа в руке цветок розы, она беспокойно вертела его между пальцами. Она вспомнила, день, в который узнала о том, что выйдет за лорда Тириона, вспомнила, как рыдания рвали на части её грудь, когда она смотрела на удаляющийся корабль с пересмешником на парусах. Она была так счастлива, когда думала, что выйдет за Лораса Тиррела! Конечно же, она отказалась уехать, притворяясь, что заботится о Петире. Это было ложью, хотя она и не хотела ничего дурного. Она вспомнила, как он смотрел на неё, как говорил, с каким трепетом поцеловал руку. Сейчас она отчетливо понимала, как сильно уязвила его самолюбие. В словах леди Оленны была доля истины. Он знал. Он желал. Он был готов на всё. Возможно, в глубине души, она давно понимала всё это, но её ранило то, что ей напомнил совсем посторонний человек. О том, как он разбил её мечты.