Сами вы сволочи...

4. Первый день, драка и планы Кота       Нас очень долго везли в машинах с кучей военных. Я редко видела людей в военной форме, на которых любила смотреть, а за это время они осточертели мне на всю мою жизнь, разрушенную войной, Вороном и Студером… К тому же, эти придурки за пререкание бьют в живот, не говорю уж о матах… Череп — парень, с которым я ехала в одной машине, получил разок и потом молчал всю дорогу.       А теперь полуголые и одетые мальчишки кромсали друг друга. На траве и земле виднелись кровавые пятна, инструкторы пытались их раскидать, как дерущихся щенков, но кто же виноват, что на улице щенки крепнут и их хватку становится ослабить не так легко?!       — Эх, ножичек бы мне сейчас! Эх, пёрышко бы мне сейчас в руки!.. — скулил Тяпа, вырываясь из рук пожилого усатого мужчины, оравшего на него:       — Тебе что, засранец, ещё одна мокруха нужна?.. — от крика его лицо покраснело. Он осыпал парнишку руганиями, от чего тот только больше рвался в бой.       Это дядя Паша. По наслышке, очень добрый старик, хотя ругается здорово… Я — авторитетница, к тому же — девчонка, потому в драку не полезла — мне дорого моё лицо, грудь, ноги… Всё, в общем…       Дядя Паша швырнул Тяпу в руки Коту и снова полез в драку, разнимать этих сявок, подравшихся из-за не пойми чего.       — Совка! — позвал меня Кот, еле удерживавший в руках Тяпу. — Помоги, он упорный, падла…       Я подлетела к ним и силой вцепилась вцепилась в эту мелкую выскочку, гаркнув ему в ухо:       — Тебя же задавят, дебил, какого хера ты туда лезешь? Не рыпайся, придурок! — я выпалила всё на одном дыхании. Тяпа сразу замер в моих и Кота объятиях. Что я так на всех влияю успокоительно?       — Да ты не Совка, ты — Валерьянка! — оскалился Кот, заметив, что маленький прохвост, наконец, угомонился.       — Да пошёл ты… — беззлобно ответила ему я, вздрогнув от раздавшейся автоматной очереди.       Все обратили внимание на мужчину с автоматом, загорланившего:       — Затеять драку из-за шайки горячей воды… — он обводил всю эту разрисованную татуировками, шрамами и свежими ранами шантрапу свирепым взглядом. Я печёнкой почувствовала, что он тут главный — на то у меня и моё чутьё. Я же девка в конце концов… — Ещё раз такое повторится, и всех зачинщиков… — продолжал местный бугор, но перебил его кто-то из шмакодявок:       — Исключат из школы?       — Исключат! Из школы! А потом вниз спустят и в расход! — спокойно продолжил мужчина.       Тут голос подал Тяпа, которого я до сих пор держала в тисках тонких рук:       — Кончай парашу гнать! Мы — малолетки, нас по закону даже судить нельзя!       Я поняла, что парень уже спокоен и отпустила его.       — Судить нельзя, а шлёпнуть можно!.. — так же непринуждённо ответил ему мужик с автоматом. — А теперь приводить себя в порядок и на завтрак!       Точно, это же Антон Вишневецкий — местный бугор. Это он тут всё «хозяйство» держит, он нас учить будет…       Все «раненные» отправились в мед-пункт, а я смотрела остекленевшими глазами на новую машину, подъехавшую недавно.       — Выходи! — позвал в дверь с решёткой один из военных и в проём вылезла голова … Студера. Какого чёрта? Ему, мать его, уже 17, а то и больше, а выдаёт себя за малолетку? Ему уже год как перевалило за 16, а его подсадили к пацанам? Чтобы он терроризировал всех и вся? Мои руки невольно сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, глаза остекленело смотрели на хитрые узкие глаза Вовы, а ноги сами двинулись в его сторону. Тут меня за запястье кто-то схватил.       — Ты что это? — послышался голос Кота над самым ухом — он меня поймал.       — Там Студер! — процедила я сквозь зубы, ещё сильнее всаживая в ладони острые ноготки, которые давно не стриглись при некоторых обстоятельствах.       — Этот? — он точно указал на дылду в пиджаке, фуражке с лисьими зелёными глазами-миндалинами.       — Он, сука! — я снова рванулась в сторону Студебеккера, на что Кот снова меня одёрнул:       — Да уймись ты!       — Да как уймись, если эта сволочь мне всю жизнь перепаганила, а тут продолжать будет, авторитет ёбаный! — рычала я, не понимая на кого — на Кота или Студера.       — Совка, не горячись, успеешь ещё! — подбежал сзади Тяпа, подёргав меня за край куртки, которая была мне великовата.       — Ну и хер с вами, сами вы Валерьянки недоделанные! — рыкнула я на них, резко выдернув запястье из руки Кота и помчалась в барак за новой униформой.       — Чего такая дёрганая? — проорал мне вслед обиженный Художник.       — Не выспалась, блять! — фыркнула я в ответ и прибавила скорости.       В бараке я не осталась — взяла одежду и пошла в другой. Не хватало ещё чтоб эти облупленные меня разглядывали! В голове роились мысли — их было много, одна важнее другой. Натягивая на расцарапанные и в шрамах ноги большеватые штаны, я думала — сбежать и чтобы меня сразу приставили к стенке или кокнуть Студера и жить спокойно и с грехом на душе. Нет, убить кого-нибудь я не смогу, даже если этот кто-то убил мою сестру и брата.       На завтраке я сидела недалеко от Тяпы и Кота. Первый всё время рассматривал меня. Что во мне так ему понравилось? Ах да, я же Совка, «блатная с любящим сердцем»… Да, мне он, конечно, тоже приглянулся, может и возьму его под своё крыло, если захочет… А Кот не просто рассматривал меня, он оценивал меня — красивая я или нет, стройная или пухлая, умная или глупая… Такие как он всегда встречают и провожают по одёжке, но и меня не пальцем делали — мне похер на него и его придирки, я — Совка, и я всегда буду совой — с диким сердцем и чуткой душой…       — Охраны тут, кажется, не очень… — донёсся до меня отрывок реплики Кота, по которой я поняла — они хотят бежать отсюда.       Глупо — ведь взрослые, мать их, предусмотрительные — носителей особо опасной информации надо устранять и охрана, наверняка, присутствует и не какая-нибудь. Знают же, что тут уголовники…       — Не выйдет! — сказала я, не глядя даже в их сотрону.       — Чего это? — потянулся Кот в мою сторону.       — Ой, Кошак, тебе свобода в голову ударила и мозги отбила? Там охраны — минимум батальон. И это только минимум. Мы же носители секретной информации — при побеге нас надо устранять! Всё, жрите! — просветила я Художника на эту тему.       — Совка, а ты правда мелких любишь? — вдруг по-детски наивно спросил Тяпа.       — Да, и? — улыбнулась я, не посмотрев на него.       — Значит меня не сожрёшь! — выдохнул Тяпа, на что я издала короткий смешок.       — А вы о чём толкуете? — обернулся вдруг к нам мальчишка с полукруглым шрамом на левой щеке.       — Штаны спадают! — буркнул на него Тяпа, подмигнув мне и улыбнувшись. Мои губы снова расплылись в улыбке, на секунду обнажив белые ровные зубы.       — Не, ну правда? — обиделся мальчишка.       — Мне тоже интересно! — повернулся другой, развернув первого.       — Отвали, Бабай! — гаркнул на него Кот, на что тот отмахнулся от нас:       — Ладно!.. — и развернулся.       Дальше я успела только дособирать последние крупинки с жестяной миски и прогремел голос Георгия Николаевича (нечаянно узнала его имя-фамилию), повествующий об окончании приёма пищи.