Сами вы сволочи...

7. Ночь полная тревог и новый друг.       Ночь дышала свежестью, вокруг в горах была такая тишина, что даже становилось жутковато. Было настолько красиво, что даже не верилось, что здесь на следующее утро нас снова будут учить убивать…       В бараке тоже царила тишина. Только из, рядом лежащего, спального мешка Кота доносилось сонное сопение. Все спали, но я, как сова, была исключением. Мне нужно было полюбоваться этим красивым видом. Я осторожно и бесшумно, как и положено ночной птице, вылезла из мешка и наскоро натянула свитер поверх ночной рубашки, длиною чуть ниже колена. На цыпочках я выбралась из барака и подошла почти к самому обрыву — высоты боюсь. Очень. Не смотря даже на то, что Сова…       Было прохладно. Возвращаться в барак за брюками было лень, поэтому я уселась на траву, натянув свитер на колени.       Мне вспомнился папа. Он всегда был спокойным, тихим и ассоциировался с тишиной… Вскоре, после его смерти, даже с мёртвой тишиной… Как я его любила — папа всегда боготворил меня, называл умницей, даже если я не знала чего-то.       Золотой мой папочка…       Внезапно мой рот плотно накрыла чья-то огромная ладонь. Другая рука схватила поперёк живота и потащила. Куда меня тащили? И кто? Я лягалась, пыталась кричать и вырывалась, но всё было тщётно — мой похититель только изредка спотыкался.       Некто затащил меня в какой-то другой барак. Он был абсолютно пуст. Тогда неизвестный откинул меня к стене, от чего барак чуть ли не заходил ходуном. И глаза мои застлал ужас — передо мной стоял Студер. В момент в памяти пробежали предостережения Кота, и я завопила:       — Ты что, урод, задумал?!       — Бурную ночь я задумал! — Вова злобно усмехнулся и решительно двинулся в мою сторону. Его присутствие и распростёртые руки внушали страх, я встала на трясущиеся ноги и рявкнула на него:       — Только тронь, сука! Кричать буду!       — Будешь, не спорю даже! — прозвучало в ответ. — Только всё равно тебя никто не услышит! Ну, иди ко мне, моя сладкая!       Тут он резко схватил мою талию руками и с силой притянул к себе. Я вырывалась, била его, вонзала ногти в уши и лицо, но Студера ничего не останавливало. Его руки уже стянули с меня свитер и стало ужасно холодно.       — Пусти, сволочь, сволочь… — кричала я во всё горло.       — Ну, ну, замёрзла? Сейчас я тебя согрею, шалава ты моя ненаглядная… — спокойно звучало в ответ и в этот миг с него упали кальсоны.       Лучше бы я не пошла на ужин — к горлу подступила рвота от одного только вида на его обрезанный… Я стала вырываться из последних сил:       — Падла! Отпусти! — и я сорвала голос. Тут Вова шепнул мне в ухо:       — Что, вопить больше не можешь? Шлюха…       Я не переставала вырываться, но к этому моменту он уже задрал мою ночнушку и пытался раздвинуть ноги. Я сжала их намертво, изо всех сил сдерживая блевоту. Я уже ни на что не надеялась, как вдруг…       — Ты что, сволочь, охерел? Падлой буду, убью! — заорал кто-то, оттаскивая от меня Студебеккера.       Я накрыла ноги подолом ночнушки и меня вырвало в угол барака. Ночью я всегда видела хорошо, но сейчас в глазах всё почернело и я откашливалась в угол. Из глаз лились тихие слёзы, как бы ни хотелось их сдержать.       Тут сзади кто-то схватил меня за плечи и поставил на ноги, развернув лицом к своей личности. Прямо перед собой я увидела лицо Кота. Он видел сейчас мои слёзы, видел мой позор…       — Он тебя не тронул? — твёрдо спросил он, легонько встряхнув, чтобы я пришла в себя.       — Не успел… — прохрипела я, слизывая слёзы, скатившиеся к губам. Солёные, мать их…       — Кричала!.. — парень осторожно притянул меня к себе, на что я не удержалась и положила голову ему на плечо. Сразу на моей голове оказались его большие ладони, а под ухом слышался успокаивающий шёпот:       — Тихо, тихо, всё…       Наконец, моё дыхание нормализовалось и Кот отстранил меня от себя, заглядывая в глаза:       — Ни на шаг от нас, поняла? — приказным тоном заявил мой спаситель.       — Да!.. — хрипло произнесла я, подбирая с пола свитер.       До барака мы дошли вдвоём. Я шагала с Художником, словно под конвоем. Даже ложась в спальный мешок, я чувствовала на своём затылке его пристальный взгляд. Это не напрягало, а наоборот — успокаивало. И радовало. Радовало то, что я осталась непорочной, а ещё больше — что у меня появился друг. Два друга — Кот и Тяпа. У меня никогда не было друзей — был брат, была сестра, но друзей не было… Но теперь всё хорошо и у меня есть хорошие друзья. То, что Кот спас меня, говорит о том, что он будет очень хорошим товарищем. Художник… Чернов… Кот…