Сами вы сволочи...

18. «Да пАшли вы…»       Меня разбудило шурудение в дальнем углу барака. Я приподнялась на локтях — кому тут не спиться?       — Окунь, ты чего шумишь? Какого хера тебе не спится? — зашипела я на парня с полукруглым шрамом на щеке.       — Обвирзался! — прошептал в ответ мальчишка. Внезапно лицо его перекосилось от ужаса и раздался его крик на весь спальный барак: — Калуга вскрылся!!!       Я не сразу сообразила, в чём дело, но когда зажёгся свет, я увидела возле спальника напротив белёсого парня, который сидел с раскрытыми глазами, полными слёз, без пульса… и с залитыми кровью руками.       Прибежали инструктора, врач, дядя Паша и Вишневецкий. Вокруг тела сплотились пацаны, а я подняла со спальника вскрывшегося мальчишки короткую предсмертную записку с грубой орфографической ошибкой: «Да пАшли вы». Без знаков препинания, криво и неумело… Это был Витька Калуга. Он всегда был в хорошей физической форме, всегда был весел и не обращал внимания на мелочные неприятности… Зачем он вскрыл себе вены?       Наверно, он услышал наш с Котом и Тяпой разговор… Он пожелал умереть здесь, а не в горах… А с чего я вообще взяла, что мы погибнем?! Я уселась в своём спальном мешке, закрыв лицо ладонями, чтобы моих слёз никто не видел. Теперь и мне стало страшно — вдруг нас собьют ещё на подходе к базе? Что, если у нас не получится взорвать этот проклятый «козырёк»?       — Совка, ну, прекрати сырость разводить! — меня обняли сильные тёплые руки Кости. — Он сам так захотел, уже ничего не поделаешь!..       — Я боюсь!.. — выдавила я из себя и почувствовала, как его ладони гладят меня по волосам:       — Ну, нашла чего бояться! Ты же не одна будешь! Не бзди, ясно? — он фыркнул мне в ухо, значит — улыбается… Чему, ёпт?