Все против меня или Я совсем другая

POV Джульетта

Мы движемся навстречу чему-то новому, Мы идем туда, где я прежде никогда не была, Иногда я боюсь, но я готова познать Силу любви. Потому что я твоя женщина, А ты мой мужчина. Всякий раз, когда ты обнимаешь меня, Я сделаю все, что могу.

Тайком ото всех мы закрылись в кабинете химии, плотно подперев дверь стулом. Хотя и так было известно, что никто не будет нас искать по кабинетам. В самом помещении царил легкий полумрак, потому что свет был выключен, а освещение давали фонари, стоящие вокруг нашей школы. Поэтому Трэвис мог с легкостью разглядеть меня, а я и в самую темную ночь вижу, поэтому мне казалось, что сейчас день и видимость великолепная. Трэвис еще раз проверил стул, чтобы знать наверняка, что непрошеные гости не пройдут, думая кабинет закрыт. Но смотрел он на меня, поедая глазами, ведь за целый год я ни разу не одевала таких нарядов. В принципе если бы он попросил, то я бы надела на себя любое платье по его желанию, но только в этом году нам было позволено ходить на балы, потому что наш класс являлся выпускным. Я, набравшись смелости, подошла к своему любимому, и пусть я была на каблуках, но сделала это так неслышно, что он склонил голову набок, а я ладонью дотронулась до его щеки, большим пальцем проводя по ней. Она была шершавой, но мне это не мешало. Его губы слегка приоткрылись, а потом он с шумом сглотнув, облизал свою нижнюю губу, отчего я свою прикусила. И вдруг, будто кто-то невидимый подтолкнул нас друг к другу, что мы оказались в объятиях. Трэвис обнимал меня за талию, а я пальцами одной руки зарылась в его волосы, а второй схватилась за его пиджак на спине. Одна его рука поползла наверх и открыла застежку на ободке, что мои волосы из высокой прически превратились в простые распущенные, а он губами прильнул к моей шее. Мое сердце стучало так громко, что я постаралась сосредоточиться на нем, чтобы не дай бог не сделать больно Трэвису. Я подалась назад, а он пошел за мной следом, пока мы не уперлись в стол. Трэвис обеими руками схватил меня за ягодицы и, приподняв, усадил на твердую поверхность парты. Я невесомо поцеловав его в губы откинулась на холодную поверхность полированного дерева, а Трэвис своими глазами смотрел на меня. Правой рукой он дотронулся до моей щеки, а потом до шеи и начал опускаться ниже, пройдя вдоль ключицы и между моими грудями, вдоль живота, пока не дошел до границы платья, где начиналась оборка. Я решила проявить небольшую инициативу и сев обратно двумя руками стянула с него пиджак, и он остался в брюках и рубашке. Улыбнувшись, я стала расстегивать пуговицы одну за другой, а потом, когда пуговицы закончились, то я стала вытаскивать материю, которая была заправлена в брюки. Теперь Трэвис предстал предо мною в одних брюках. Его грудь, слегка волосатая, была напряжена, отчего легко просматривались мышцы, по которым я не преминула провести пальцем, а потом стала спускаться вниз, к молнии на брюках. Наши взгляды, неотрывно смотрящие друг на друга, взывали к близости, которая должна была состояться уже давно, но по моей глупости постоянно откладывалась. Ведь я его и только его! Больше ничья. Надеюсь, что после этой близости всё будет иначе. Эта страница в нашей жизни будет перевернута и начата следующая, где мы будем вместе вечно. Вдали от моих родителей. И вот я расстегнула пуговицу и молнию на брюках, после чего они упали на пол, скользя по его ногам совершенно не слышно, будто крылья бабочки. Оставшись в одних трусах, Трэвис глубоко вздохнул, а мой взгляд теперь был устремлен туда, где совсем недавно была моя рука, когда мы лежали в спальном мешке в палатке, будто в прошлой жизни. Определенно этот молодой человек хотел меня и был полностью готовым, потому что его "приборчик" выпирал из трусов, грозя их порвать, если ничего не предпринять. Мне надоело медленно раздевать Трэвиса, поэтому я разорвала на нем его трусы, а взгляд парня шокировано смотрел теперь на ненужную вещицу, которая стала обычной тряпкой. Когда он обратил на меня свой взор, то я поняла, что ничего хорошего мне не придется ждать. Но Трэвис сдержался, и совершенно не стесняясь своей наготы, легко снял с себя туфли и после ногой отбросил брюки, чтобы ничто не сковывало его движений, после чего рукой стал гладить мою спину, попутно находя замок на моем платье. Я улыбнулась кривоватой улыбкой, потому что замочка не было, поэтому решила ему помочь и стянула верх до пояса, оголив свою грудь, а дыхание Трэвиса прервалось, смотря на нее. Словно это какая-то драгоценность он потянулся пальцами к одной из них и дотронулся только подушечками палец. Сердце моего любимого давало порой сбой, когда он обводил круг по ореолу вдоль соска, и одним глазом я заметила, что его член стал напряженней еще сильнее, потому что подрагивал от напряжения и нестерпимого желания войти в меня. Наигравшись пальцами, он осторожно прильнул губами в соску, а я забыла, как дышать. Я не могла передать словами, свои ощущения, но это было в сто раз лучше, чем просто целоваться в губы. Казалось бы от такого малого действия мое тело просто стало парить в небесах, требуя продолжения банкета, а между ног будто разлилась лава, потому что там все горело. Я не знала, почему так происходит, потому что со мной это происходило впервые. Совершенно не думая, что я делаю, моя рука потянулась к своим трусикам, а Трэвис заметив мое движение, схватил несильно мою руку, останавливая, при этом отрицательно качая головой. Кажется он понял, что со мной происходит. Схватившись за кружевной шлейф на моем платье, он попытался его приподнять, но как-то так получилось, что он порвал его в стыке с большим кружевом, его взгляд стал извиняющимся, а я одной рукой взяла и оторвала весь шлейф, отчего Трэвис приподнял одну бровь вверх, а я на его молчаливое удивление только пожала плечами. Один-один. Вот тебе и производство известного дизайнера. Ручная работа и все такое, а сделано, будто в Китае, где до сих пор клепают дешевые подделки. Трэвис не стал заострять на этом особое внимание и просто-напросто стянул с меня платье, оставив в черных кружевных трусиках, а потом и их снял, только снял аккуратно, откинув в угол. - Хочешь к звездам, - улыбнулся парень, после чего заставил меня спиной лечь на стол, проводя ладонями от шеи до живота, потом раздвинул мои ноги. Мои бедра почему-то подрагивали, будто от спазма, когда Трэвис большими пальцами провел с внутренней стороны. А потом указательным пальцем дотронулся до моего клитора, что я невольно схватилась пальцами за края столешницы и почувствовала, что мои пальцы погрузились в дерево так легко, будто оказавшись в масле. С большим трудом разжав онемевшие пальцы, я попыталась направить все силы в русло наслаждения. Трэвис склонился надо мною и провел языком по тем местам, где был недавно палец, отчего я вздохнула с шумом, будто это мой последний глоток воздуха. Вдоволь наигравшись, что я чуть сознание не потеряла, Трэвис встал во весь свой рост, глазами просто поедая меня, ведь я лежала пред ним нагая. Смотря в мои глаза, он начал гладить меня своими ладонями и первым пунктом был мой живот, и когда он стал подниматься выше, то сам аккуратно приближался ко мне своим телом. Когда его ладони дотронулись до моей груди, то я перестала дышать, потому что казалось, что он гладит мое сердце, отчего в глазах стали плясать маленькие феи и белые ангелы, которые преграждали путь к моему любимому зеленому пути, который всегда вел меня той дорожкой успокоения, из-за которой я готова была пойти на всё. А сейчас я готова была отдаться ему полностью, чтобы потом признаться в одном самом важном своем секрете. Но мои мысли сейчас блокировали исход событий, истошно крича мне, что в данные минуты надо просто наслаждаться близостью. Трэвис уже перешел к моей шее, но потом вновь опустил свои руки к грудям и стал помогать им своими губами, иногда захватывая набухший и затвердевший сосок зубами, отчего мои бедра непроизвольно поднимались выше, чтобы дать понять парню, что мне хочется уже большего. Но он, по всей видимости, решил отыграться за прошедший год, который я его постоянно динамила, потому что вдоволь наигравшись он стал губами прокладывать влажную дорожку вдоль ключицы после поднимаясь вверх к шее, а затем к моему уху, мочку которого он слегка прикусил зубами. Его жесткая щетина терлась о мою щеку, заводя меня еще сильнее, чем я могла себе представить. Потом Трэвис поцелуями проложил дорожку от уха до моих собственных губ, его язык ловко раздвинул все преграды и вот наши языки сплелись, будто в одно целое. Продолжая поцелуй Трэвис руками обхватил мои ягодицы и придвинул ближе к краю парты, а потом постепенно стал входить в меня. Вначале мой низ живота напрягся, будто в страшном спазме, но я мысленно приказала себе расслабиться, чтобы самой себе же не делать больно. Промелькнувшая мысль о том, что все должно было быть не так, была быстро мною прогнана, чтобы не портить уже начавшуюся нашу историю, которую мы вправе писать сами и не надеяться на кого-то другого, а главное не ждать подсказки. Да и какая разница, где должен быть первый секс с любимым человеком!? Самое главное, что он происходит, а где не важно. А Трэвис осторожно проталкивался в меня, углубляясь все дальше с каждым миллиметром, пока его член не уперся в преграду, которая его остановила, а мне причинила легкую боль. Так вот она эта граница между невинностью и страстью? Он прервал поцелуй, и заглянул в мои глаза, не зная, что сделать, чтобы не причинить мне боли. Я обхватила ногами его за талию и сама резко двинулась, почувствовав не менее резкую боль, из-за которой негромко вскрикнула и в уголке глаза образовалась слеза, готовая скатиться вниз по моей щеке. Трэвис не дал ей этого сделать, поймав непрошенную своими губами, после чего поцеловал меня в губы и стал двигаться дальше, чтобы не заострять внимание на образовавшийся комок боли. И правда, дальше я её уже не чувствовала и с каждым движением та боль, которая еще оставалась, стала отступать, рассеиваясь, будто пыль, которую сдувает ветер. Одна моя рука покоилась на его спине, а второй я обхватила его за ягодицу и с каждым толчком я ощущала пальцами, что мышцы его напрягаются, отчего мое желание только усиливалось. Всё это время мы целовались, и с каждым разом я ощущала, что оргазм может настигнуть меня в любую минуту, но вот не знала, как оно будет. Трэвис разорвал наш поцелуй и, не выходя из меня и не останавливая своих поступательных толчков поднялся, вновь любуясь моим телом. Одной рукой он провел по моей груди и стал её мять, а второй гладил меня по животу. - Ты божественна, - хриплым голосом признался мне Трэвис. - Восхитительна. После этих слов он убрал свою руку с моей груди, а вторую с талии и схватил меня за ягодицы, делая слегка больно, но эта боль сейчас доставляла только приятное возбуждение. И его руки стали помогать самому себе, притягивая меня еще ближе, когда он был во мне. Толчки стали реже, но уже не такими плавными, как были до этого, а более резкими и чувственными. С каждым таким вот толчком я стала ощущать в себе скопление некой энергии, которая будто заполняла постепенно чашу, но обещало её либо переполнить, либо разбить в дребезги. Что и получилось, но после этого пришел такой неописуемый экстаз, что я стала извиваться лёжа на парте, что Трэвису пришлось положить свои руки мне на живот, чтобы хоть как-то остановить, а сам продолжал двигаться во мне, но я ощущала, что он скоро и сам подойдет к пику наслаждения, что и произошло спустя несколько минут. Он резко вышел из меня, и его сперма полилась на пол несколькими порциями, потому что я слышала несколько шлепков, упавших на деревянный пол. Я лежала на парте и не могла восстановить своё дыхание. Так вот он тот самый оргазм, от которого я отказывалась столько лет и даже не могла представить насколько он прекрасен! Трэвис поднял меня и прижал к себе, вдыхая запах моих волос, а я в блаженстве слушала его слова, будто они произносились через какую-то стену, потому что я плохо их понимала: - Ты моя... ты теперь полностью моя... и никто не сможет доказать обратного... и я был у тебя первым. Спасибо, что берегла себя для меня. Джи, это неописуемо! Я люблю тебя.