Все против меня или Я совсем другая

POV Джульетта

Человеческое сердце может вместить лишь определенную меру отчаяния. Когда губка насыщена, пусть море спокойно катит над ней свои волны — она не впитывает больше ни капли.

Хотелось забиться в самый дальний угол и выть от навалившегося горя. Но я поступила совершенно по-другому. Моя голова будто стала яснее, когда я приняла для себя решение и только сейчас заметила, что сижу на корточках, одной рукой держась за сердце, а другой колотя по кафельному полу, издавая непонятные всхлипы. Когда я увидела кафель, куда ударялся мой кулак, то поняла, что за сегодняшний вечер не один орган, находящийся у меня в груди разбит. Мне было всё равно видны ли последствия вандализма со стороны и насколько они были страшны, и видно ли что по плитке били именно кулаком. Ведь это такая мелочь по сравнению с тем, что я услышала. Поднявшись, я вышла из женского туалета и направилась прямиком к мужскому. Когда я открыла дверь, то увидела, как Трэвис бьет своего друга Грегори кулаком по лицу, а в руках у последнего находятся трусы, которые он либо выхватил, либо взял с согласия хозяина, чтобы доказать содеянное и осуществимое. Когда Грэг повернулся в мою сторону, то я заметила каплю крови, которая скатывалась с уголка его губы по подбородку. - А вот и второй герой сегодняшнего дня, - засмеялся он поднимая руки вверх, будто в приветственном жесте, и казалось, что он либо пьян, либо под кайфом, но я не чувствовала, чтобы он него пахло посторонним принятым вовнутрь, возможно, что он просто зол на то, что Трэвис его ударил. - Жюли, а ты в курсе, что подслушивать нехорошо? Когда он подошел ко мне практически вплотную, я посмотрела в его глаза и залепила звонкую пощечину. - Считаешь меня чудовищем, - захохотал Грэг. - Конечно же! Ведь никто не может обвинить нашего ангелоподобного Трэвиса! Он снизошел на нашу землю, чтобы дарить только любовь! – Смит повысил голос на последних словах, даже попытался произнести их на распев, но из-за нервного состояния у него это вышло весьма гнусно и скверно. Грэг повернулся в сторону своего друга вполоборота, а потом показал на него указательным пальцем, но смотря на меня. - Не я первый спорил. Помните об этом. Затем он кинул на пол окровавленные трусы, и больше не смотря ни на кого вышел из туалета, громко хлопнув дверью. За ним молча вышел Рой, так же не смотря на нас. Мужской туалет представлял собой такой же, как и женский, с одной стороны тянулись зеркала с раковинами, а по другую сторону кабинки, но не все были с дверьми, и что за ними именно находилось я не особо хотела знать. Трэвис стоял ближе к зеркалам, его лицо было взбешенным, но когда он посмотрел на меня, то на нем проскользнуло извинение. Пиджак валялся на полу. Я сделала шаг вперед, смотря в глаза того человека, которому верила безоговорочно, но который постарался сделать всё так, чтобы моя любовь испарилась за считанные секунды, оставив лишь голые стены, по которым теперь может гулять лишь безудержный холодный и пронзительный ветер. Будто ластиком провел, чтобы стереть всё то добро, которым была полна моя душа. Как теперь верить людям? Если предают те, кому ты доверяешь и любишь. - Джулс, - Трэвис хотел сделать шаг по направлению ко мне, но я выставила вперед руку, чтобы он не приближался ко мне ближе, а сама шла, обходя его практически по кругу. Сейчас нас разделяло два шага, только я стояла около кабинок, а он так и остался возле зеркала. - Дай мне всё объяснить, - попросил он меня, а я ухмыльнулась. - Объяснить, - мой голос дрожал, но я не могла его усмирить. - Ты хотел сказать, соврать? Целый год ты мне врал! Врал о том, что любишь. Врал о том, что беспокоишься. Врал о том, что я для тебя единственная. - Указательным пальцем я показала на себя. - Хотя, прости. Не врал ты только в одном. Что хочешь переспать со мной! Последний довод я выкрикнула с такой силой, что казалось разобьются все окна и зеркала. Но крикнув эти слова моё сердце дало еще одну трещину и слезы потекли еще сильнее. Трэвис запустил свои руки в волосы с такой силой, что казалось он сейчас их все вырвет. Его взгляд сейчас был таким жалостливым, но меня это почему-то не пронимало. - Я был дураком. Не понимал, что делаю. А может это был просто стимул для меня, чтобы подойти к самой красивой девушке, чтобы с ней познакомиться, ведь она была неприступна. Джулс, ты была неприступна, как самая крутая гора неприступна для скалолаза. Ну как еще простому мальчишке шестнадцати лет подойти к тебе? Только спор подтолкнул меня к тебе. Но я забыл о нем и никогда не стремился его выполнить, особенно, когда узнал тебя ближе. - Почему я должна тебе верить? - Потому что я влюбился в тебя. Тогда влюбился, а сейчас люблю. - Он разжал свои пальцы, отпустив волосы и вскинул руки, а потом показал на меня и опустил вдоль тела. - Почему я должна тебе верить, - я зажмурилась, потому что не хотела больше проливать слезы, чтобы их видел Трэвис. Не хотелось, чтобы он тешил ими свое эго. - Потому что тоже любишь меня. Когда Трэвис произнес эти слова, то я не выдержала и сделала то, что можно назвать промашкой. Меньше чем за секунду я подлетела к нему на вампирской скорости и, схватив за горло, подняла вверх на вытянутой руке и припечатала к зеркалу с такой силой, отчего оно дало мелкие трещины и разломы, а звук до сих пор гулом стоял у меня в ушах. Не понятно только было, что именно гудело – его голова или зеркало, а может сразу и то и другое. Я посмотрела в его глаза, а он был испуганным, не обратив на это внимания, я закричала: - Не говори таких слов! Трэвис молчал, смотря на меня с ужасом в глазах. Совершенно случайно я посмотрела в зеркало и увидела в каждом разломе свое лицо. Их было так много, что в каждой разбитой зеркаленке виднелась одна и та же картинка, в каждой частичке горели ярко-голубые глаза. А парень пытался своими пальцами разжать мои, чтобы я не задушила его. Испугавшись саму себя, я отпустила Трэвиса и мои руки задрожали, но не превращаться в волчицу я собиралась, а потому что испугалась саму себя. Также испугался меня и Трэвис. В его глазах сейчас был ответ на не заданный мною вопрос, сможет ли он принять настоящую правду обо мне. - Джулс, - взмолился он, - выслушай меня.... - Я могла тебя убить, - прошептала я, неверяще смотря на раскрытые ладони, казалось, что на них уже есть невинная человеческая кровь, пусть и такого подонка, который заставил меня поверить, что любви не существует. - Если только так я смогу тебе всё объяснить, то согласен на смерть. Перестав смотреть на свои ладони, я повернулась к Трэвису. - Я не хочу быть монстром. Не делай меня такой! - Джулс, давай поговорим, пожалуйста, - взмолился он. - Я хочу, чтобы ты просто выслушала меня и поняла всё, что было. Помнишь разговор о тайнах? Я кивнула в знак согласия, что помню, как совсем недавно не только я хотела раскрыть свои секреты перед ним, но и сам Трэвис хотел мне что-то рассказать. Такое ощущение, что это было в какой-то прошлой жизни и вообще было не со мной. Как я могу ему доверять, когда он возомнил, что может вот так спокойно играть чужими чувствами? - Я хотел рассказать именно об этом. - Пришлось сильно зажмуриться, потому что он так легко сгребал всё под одну гребёнку, что можно легко запутаться где правда, а где ложь. Может и вправду Грэг сам по себе очередной подонок, но он этого даже не скрывает, поэтому от него можно ожидать всё, что угодно, но Трэвис.... Как он мог? Этот вопрос крутился в моей голове, постоянно заглушая звук моего еле бьющегося сердца. - Я люблю тебя, Джи. И готов доказывать это теперь каждый день. - Ты растоптал нашу любовь, как мешавшуюся букашку у тебя под рукой. Я так тебе верила, хотела поделиться таким, о чем боялась даже думать. Думала, что я не одна иду против всего мира, что ты со мной рядом и поддержишь в любую минуту. Но как же я ошибалась. Самый жестокий и коварный враг был всё время рядом со мной, как паук плетя свои козни, чтобы было тяжелее выбраться и не заметить, где правда, а где ложь. - Говоря все эти слова, я смотрела ему в глаза, чтобы найти хоть что-нибудь, что может меня остановить или вновь поверить, но его глаза были пусты, не было больше той любимой мною некогда зеленой дорожки, которая влекла меня дальше и дальше. Этот путь был запорошен так сильно, что разгребать в одиночку весь этот завал совершенно не было желания, да и сил больше не осталось. Когда я сказала эти слова, то вновь забыв обо всем на свете, что нужна конспирация и еще раз конспирация, выпрыгнула из окна, разбив его. Мой острый слух расслышал звон бьющегося стекла, когда оно долетало до асфальта, но мне было все равно. Добежав до кромки леса, я остановилась, вздохнула, а потом сделав несколько шагов, чтобы меня не видели посторонние, поплелась вперед. Ветки хлестали меня по лицу и рукам, но я не отгораживалась, а принимала каждый удар, понимая, что заслужила их. Я пыталась стать настолько человечной, что удар в моё растаявшее сердце пришелся такой силы, которую я не в состоянии выдержать. Оно разрывало меня. Моя голова шла кругом, что хотелось встать на четвереньки, чтобы меня вырвало. Так я и поступила, но облегчения мне это не принесло. Стало только хуже. Я отползла подальше всё также стоя на четвереньках, и тогда заплакала. Хотелось встать и пойти домой, чтобы рассказать Ренесми обо всем, что произошло и сказать, что я сама хочу уехать из этого города, что ничего больше меня с ним не связывает, что Ла-Пуш, что Форкс, два города в которых я никогда не смогу обрести счастья. Да и стоит ли его искать? Любовь для меня теперь просто слово. Я никогда больше не поверю в это чувство, оно не будет теперь многогранным, как было раньше. Она несет только разрушение и боль, которую не унять ничем. Вот только при имени Трэвис я скорей всего буду вздрагивать, будто через меня пропустили ток в несколько тысяч ампер. Его фамилия* полностью соответствует случившемуся. Особенно для меня. С трудом поднявшись на ноги, я побрела к дому. Пытаясь ускориться, шла только медленнее, будто тьма и мои собственные демоны пытались меня остановить, постоянно шепча на ухо, что всё будет плохо. Казалось, что всё моё здравомыслие исчезло. Я своим разбитым сердцем чувствовала, покалеченной душой, кружащейся головой, что потеряла себя. Ты забрал всё, Трэвис, всё до последней капли. Слова уже сказаны и их не забрать назад, а я теряю всё, ради чего могла бы жить. Какие-то ещё живые частички моего разбитого сердца всё-таки пытались воззвать к здравомыслию и дать понять, что сгоряча ничего не решается, что нужно вновь поговорить с Трэвисом. Но он был для меня, как наркотик, чем больше находишься с ним, тем больнее расставаться. Каблуки постоянно задевали торчащие корни или утопали в мягком мхе, который только размягчал почву, отчего я проваливалась ещё глубже. Хотелось плакать, а точнее рыдать навзрыд, что я и делала. От этого весь путь был размыт и тяжело было сориентироваться, куда нужно идти. Но благодаря моим внутренним ощущениям, которые хоть сейчас меня решили не подвести, я постепенно приближалась к дому. Осталось только пройти одну опушку и сквозь сосны покажется крыша нашего дома, который ждет меня словно ловушка, чтобы захлопнуться. Точнее он был мышеловкой, а я той самой маленькой мышкой, самой наивной маленькой мышкой, которая захотела поживиться, но получила удар по хребту. Чтобы знать, что ждет меня дома, нужно только туда дойти и зайти в дом. Опушка была пройдена с таким трудом, что мне казалось будто меня кто-то превратил в древнего старца и заставил бежать стометровку на время, и я должна прибежать первой, в противном случае меня ожидает неминуемое.... Вот только что именно? Можно ли меня теперь удивить хоть чем-то? За несколько дней я потеряла человека, которого любила или люблю, друзей, которые оказались самыми настоящими предателями, веру в людей, о встрече с которыми я мечтала десятки лет. Прилагая все свои силы, которых осталась лишь маленькая пригоршня, я обогнула мощные стволы деревьев, которым уже минуло несколько веков и стояли такие огромные и нерушимые, что появилось желание научиться понимать растения, чтобы узнать, как сохранить рассудок и поддерживать в себе силы, когда жизнь бьёт слишком сильно, чтобы жить дальше. Показалось крыльцо нашего дома, и я увидела, что машина моих родителей уже припаркована, а в доме горит свет. Интересно, как долго они уже здесь?