17 moments of love

Оглушающе громкая музыка заставляет внутренности Вону покидать тело. Он притаился в самом углу барной стойки с бокалом какой-то крепкой дряни. Ждёт. Ждёт одного-единственного человека, на которого у него сегодня особые планы. По началу, он действительно хотел, чтобы у них с Мингю всё серьёзно было. Объятия там всякие, поцелуйчики, тёплые вечера вдвоём. Но после долгих размышлений он понял, что не нужна ему такая ответственность. Мингю был младше, и хоть он пытался казаться взрослым, Вону понимал, что в какой-то момент придётся подтирать ему сопли. Да и сердце не хотел он парню разбивать. Оно же всё-таки одно. Оторвав взгляд от бокала, он увидел его. Мингю стоял около входа, словно потерявшаяся овечка. Да только Вону в другом конце зала видел, как у Мингю глаза горели ярким пламенем. Очевидно, тот понимал, на что шёл. Вону допил залпом остатки обжигающе крепкой дряни в стакане. Он не хотел брать ответственность не только за Мингю, но и за себя. Знал, что сгорит этой ночью. Лавируя в толпе, Вону наконец-то добрался до своей овечки. Та улыбнулась, мило так, влюблённо, и уставилась в пол. Вону понял, что не в силах видеть эти чувства, поэтому молча взял за руку и отвёл к барной стойке. Больше алкоголя — меньше страданий. После пятого стакана Вону резко схватил Мингю за подборок и повернул его лицо к себе. Отлично. Никакой в глазах любви, одни огоньки дерзкие и жадные до прикосновений. Вону понял, что ждать смысла нет больше, поэтому взял Мингю за руку и повёл в сторону туалетов. «Повезло тебе, парень, девственность свою в туалете оставишь» — промелькнуло у Вону в голове, и совесть отозвалась острым уколом. Да плевать, не мне потом из осколков собирать его. Не успели они в темноту погрузиться, как Вону резко прижал Мингю к стене. Тот явно не ожидал такого поворота событий, но сопротивляться не стал. Он знал, на что шёл. Вону губами горячими по шее дорожку поцелуев проложил, от чего у Мингю коленки начали подгибаться. Он с ума сходил от касаний Вону, а тот знал это и делал всё, чтобы вывести Мингю за грани нашей Вселенной. Вону руки по футболку запустил, холодные, но обжигающие, и Мингю издал приглушённый стон. — Мне нравится это слышать, — прошептал ему на ухо Вону и продолжил изучать своими руками тело Мингю. А Мингю умирал и воскресал, ломался. Он знал, что Вону пользуется им, но не мог остановиться. В его любви преобладало животное желание, ему нужна была плоть, душа была бы, конечно, бонусом приятным, но надежд на такой поворот событий мало очень было. А Мингю продолжал от прикосновений таять, уверенность Вону каждой клеточкой тела ощущать. Вону знал этот клуб, как свои пять пальцев. Знал и комнатки небольшие, уединённые, что тут и там были спрятаны. Он схватил Мингю за руку и за собой потащил. Им обоим это нужно было. Сильно дверь толкнув, он пропустил вперёд Мингю, навстречу темноте полной. Закрыл дверь на замок и свет включил. Лампа под потолком отвратительным, пошлым красным зажглась. Свет в глазах Мингю огоньки ещё ярче разжигал, заставляя Вону с ума сходить. Он знал, что любит Мингю, но ответственность пугала его, заставляла бежать, людей использовать. Он в два шага к нему приблизился, за подбородок схватил и поцеловал требовательно, жадно. Мингю руки на плечи ему положил, по-семейному так, тепло стало. К чёрту тепло, Вону жара нужна была. Пламя. Не разрывая поцелуй Вону руками по телу Мингю путешествовал. Чувствовал, как того от прикосновений дрожь пробирает, лёгкую вибрацию на его пальцах оставляя. Мингю прижимался к нему, словно отпускать не хотел, да он и не хотел, но утро пламя превратит в пепел. Вону подталкивал его к столу, что одиноко посреди комнаты стоял. На диванчики у клуба средств, видимо, не хватило, но чем богаты, там и сексом заниматься будем. Он почувствовал, как Мингю на стол присел, его талию ногами обхватил. Вону понял, что пора уже вещам на пол отправляться, они мешали только, поэтому медленно снял с Мингю кардиган, а затем футболку. Оторвавшись от губ его мягких, податливых, осмотрел цепким взглядом его тело, каждую частичку едва загорелой кожи откладывая в памяти. Он не забудет Мингю, как бы не хотелось. Губами к ключицам прикоснулся, Мингю застонал, руки ему в волосы запустил, нещадно их путая. Вону постепенно всё ниже опускался, тут и там оставлял засосы маленькие, кожу прикусывал. А Мингю крепче прижимался, сильнее держался за волосы. Вону уже до низа дошёл, да только резко наверх вернулся и жадно начал губы мягкие целовать. Пальцами проворными ремень расстёгивал, а Мингю помогать ему начал, требовательно, немного умоляюще. Последние преграды разрушены, Мингю отдавал себя полностью. Шрамами на душе оставлял прикосновения Вону, поцелуи горячие. Воздух вокруг них плавился, оседал в лёгких тяжёлым маревом страсти. Вону от губ оторвался, палец в рот, сначала один, потом второй Мингю аккуратно засунул. А Мингю не спрашивал, делал. Вону поцелуй продолжил, руку осторожно вниз опуская. А Мингю дрожать начинал, словно бы остановиться хотел, да только пути назад не было уже. Вону пытался аккуратно делать всё, нежно, да только у Мингю он первый был, поэтому каждое движение пальцев ему наслаждением с болью отдавалось. Мингю удержаться не мог и, не разрывая поцелуя, Вону в рот простонал. Тот улыбаться начал. — Пошленько, — прошептал он, припадая к губам Мингю и параллельно отправляя джинсы на пол. Вся одежда беспомощно по углам теперь разбросана была. Она проиграла. Так же, как и Вону проигрывал мягкости и податливости Мингю. Смазку он не взял, да и презервативы на тумбочке оставил, хотя знал, чем ночь сегодняшняя закончиться должна. Мысленно прощения попросил, постаринке слюну использовал и вошёл медленно. Мингю застонал громко, хрипло, и отстраняться начал, да только Вону его крепче прижал. — Не так быстро, парень, не так быстро, — пробормотал он в губы Мингю и в глаза тому посмотрел. А там огонь звёзды зажигал, которые упадут скоро. Вону двигаться начал, медленно, трепетно. Мингю на каждое движение стоном откликался, низким, где-то за пределами реальности. Каждое движение в них обоих звёзды зажигало, вселенные. Мингю за волосы Вону держался, немного подёргивал, словно просил что-то. — Быстрее, — прорычал он, губы Вону покусывая. А того просить дважды не надо. Он ускоряться начал, от чего Мингю только сильнее в волосы вцепился, стонал громче, голос на хрип срывался. Они оба к финишу близко были, дыхание прерывалось всё чаще, поцелуи в укусы превратились. Они словно друг от друга кусочек урвать пытались. Мингю в руках Вону задрожал, обмяк. Ещё пару толчков и Вону навалился на него. Дышали тяжело, в себя приходили. В глаза друг другу избегали смотреть, знали, что прощаются. Знали, что звёзды гаснуть начали, а костры зимой вечной сменились. Вону оделся молча и из комнаты вышел. А Мингю так и остался на столе сидеть, себя по частям собирать да вселенные внутри выжигать. Вону дрожащей рукой дверь закрыл и к барной стойке двинулся. «Прости, Ким Мингю» — подумал Вону и крепкой дряни себе заказал. Хотя знал, что ничто не позволить забыть ему ночь эту. Огонь её.