17 moments of love

Джун сидел на полу в душевой и бессмысленно прожигал взглядом пустоту. Ледяная вода окутывала его, словно покрывало, заставляя тело заходиться от мелкой дрожи. Но он, казалось бы, ничего не чувствовал, потому что всё так же продолжал искать глазами в темноте что-то. Вернее, кого-то. Они были счастливы вместе. Абсолютно, безгранично и так по-детски счастливы. Никаких условий, никаких лишних обязательств, всепоглощающее чувство любви и доверия. Их отношения начались как-то сами собой. Не было долгой ходьбы вокруг да около, страданий, ненужного смущения. С Джонханом всё было просто до неприличия. Как только Джун его увидел, он сразу понял, что тот — его человек. Каждой клеточкой он почувствовал тягу к немного холодному и отстранённому внешне, но такому тёплому и мягкому внутри хёну. Судя по тому, что происходило дальше, Джонхан испытывал к нему то же самое. Джуну нравилось, как их отношения были и приторно нежными, и взрывающе страстными. При других они позволяли себе только робкие рукопожатия, едва ощутимые объятия и лёгкие поцелуи в щёчку. Но стоило им остаться наедине, как открывался вход в совершенно другую Вселенную. Джонхан был не таким, каким казался. Для других он был хрупким, практически сахарным, для Джуна он сгорал в пламени собственных чувств. У них была традиция: они вплетали друг другу в волосы одуванчики. Приходили летом в одно и то же место в парке, которое уже давно считали «своим», собирали побольше одуванчиков и проводили долгие и счастливые часы, осторожно переплетая их с волосами. И если длина волос Джонхана позволяла создавать что-то действительно красивое, то одуванчиковый Джун был похож на обиженного ежа. Джонхан всегда звал его «одуванчиковым» и звонко смеялся, в очередной раз, создавая свой цветочный шедевр. И Джун готов был навечно остаться на этой маленькой поляне. Забыть про всё на свете и просто любить. И получать любовь в ответ. Воспоминания были холоднее, чем вода. Они замораживали сердце Джуна изнутри, разбивали его на маленькие осколки. Теперь он ненавидел одуванчики. Их ядовитый жёлтый цвет намертво въелся в кожу, он преследовал Джуна, издевался над ним. Стоило ему увидеть несколько цветков на обочине, как всё произошедшее непрошено возникало в памяти, выворачивая наизнанку. Где они оступились? Почему всё закончилось именно так? В какой-то момент Джун почувствовал лёгкий холодок от Джонхана. Внешне он любил и был любимым, но сердце не обманешь. Конечно, Джун пытался понять, поговорить, что-то исправить, но Джонхан продолжал молча строить между ними стену изо льда. Джун неожиданно осознал, что для него тем летом началась вечная зима. Ещё через какое-то время Джонхан стал избегать Джуна. Не отвечал на звонки, куда-то съехал из общежития. Джун метался, как загнанный зверь. Остальные явно что-то знали, но молчали. В их взглядах читалось всеобъемлющее сочувствие. Но Джуну оно не было нужно, ему нужен был только Джонхан. Его крепкие объятия и умело вплетающие в волосы одуванчики руки. Однажды Джун не выдержал и сорвался. Он забился в истерике, кричал, отталкивал каждого, кто пытался его успокоить. А потом к нему подошёл Джихун и тихо произнёс: «Джонхан умер. От рака». В это мгновение сердце Джуна остановилось. Он резко замолчал и уставился на парней. Они сидели рядом с ним на полу и ждали его реакции. Он глубоко вздохнул и выдавил из себя всего одну фразу: — Почему он ничего мне не сказал? На этом ясные и чёткие воспоминания заканчиваются, начинается размытое пятно из боли. Слова утешения, чьи-то объятия, больница, похороны, таблетки. Много таблеток. Его жизнь разделилась на «до», в ней уже не было «после». «До» манило одуванчиками, тёплыми летними вечерами и любовью. После него была только ледяная вода и дыра размером со Вселенную, вместо сердца. Джун не хотел верить в то, что это действительно случилось. Он всё так же наивно ждал, что с привычным скрипом откроется дверь, Джонхан мягко улыбнётся ему и скажет: «Пойдём собирать одуванчики». Но это было невозможно. Джун теперь ненавидел одуванчики, а они нагло выросли на могиле Джонхана. Словно и без того Джуну было мало боли. Парни говорили, что Джонхан так пытается утешить его, мол, смотри, жизнь продолжается, из смерти всегда рождается что-то новое. Но ничего не продолжалось, и смерть убивала, как и должна была это делать. Джун ненавидел одуванчики. И ненавидел жизнь, в которой не было больше Джонхана.