Разоружение

Calm me down with your caress I'll get off while I watch you undress Maybe the sex will help me to forget A precious, transient schizophrenic bliss Oh, my god, you're beautiful Why do you stay with this neurotic fool? I've lost control, please save me from myself IAMX – Insomnia

      Первый раз это происходит не раньше, чем через пару месяцев совместного – с натяжкой – проживания. Утром они сталкиваются на кухне, и Тони не понимает, с каких это пор Баки перестал воровато таскать еду в свой укромный угол и есть ее там. Он вообще видит его вживую впервые с того момента, когда они вернулись из Ваканды, и впадает в легкий ступор, но виду не подает – спокойно готовит себе кофе, притворяясь, что за его спиной за барной стойкой никто не сидит. Он даже уйти пытается, не бросив на Баки испепеляющего взгляда, но ничего не выходит – Тони ошибается с углом разворота и утыкается глазами прямо в глаза Баки. Тот старательно и вдумчиво жует и вообще выглядит вполне умиротворенным. Тони сам над собой потешается за подобранное слово. А потом Баки почему-то ему улыбается, и Тони не может назвать эту улыбку никак, кроме как подбадривающей. Тони чуть не проливает на себя обжигающий кофе и, уходя с кухни, долго и мучительно размышляет, когда в его жизни что-то настолько пошло не так, что его пытается ободрить маньяк-убийца с трижды промытыми мозгами и оторванной рукой. Ответа на этот вопрос Тони так и не находит.       Баки красив, Тони не слепой, чтобы отрицать очевидные вещи. Особенно теперь, когда он не пытается никому прострелить череп или задушить металлической рукой, когда он отмыт, побрит и забирает свои жуткие патлы в аккуратный хвост. Тони уверен, что это работа Стива, потому что Стив знает, что Тони не позволит разгуливать по своему дому человеку, который выглядит как бездомный из Восточной Европы. Возможно, Тони хотелось бы смотреть на Баки немного больше, если бы он не сделал, ну, всего, что сделал.       Но Тони ненавидит Баки всеми фибрами своей души, и у Тони не один повод для этого и даже не два, а целый железнодорожный состав. Поэтому каждый раз – а их стало слишком много, к превеликому сожалению Тони, - когда они встречаются в башне, у Тони все клокочет внутри, а потом даже, кажется, начинается нервный тик – подергивается глаз и почесываются кулаки. Баки ничего ему не говорит, только улыбается через раз, Тони уже даже начинает казаться, что он над ним смеется, для чего на самом деле есть довольно веские причины. Тони бы на месте Баки ржал беспрестанно.       А однажды Баки его касается. Проходит мимо и случайно – или нет, Тони не разобрать – задевает плечом. Касание металла будто режет Тони ножом и бьет током одновременно. Баки уходит, а Тони так и замирает там, где стоял, чувствуя, как горит кожа в том месте, и борясь с отчаянным желанием соскрести ее с себя любым подручным предметом.       Потом Баки приходит к нему в мастерскую, именно тогда, когда Тони почему-то опрометчиво забывает закрыть дверь. На самом деле Тони и не ожидает никаких визитов – уже глубокая ночь, Стива нет, и будет он не скоро, вынужденный снова вернуться к работе на правительство ввиду довольно хрупкого положения Баки в обществе, а больше ждать ему было некого. Оказывается, Тони ошибается. Тони вопросительно наблюдает, как Баки просачивается в приоткрытую дверь и, не останавливаясь, уходит в другой конец мастерской. Садится там на диван и смотрит прямо на Тони и никуда больше. У Тони чуть все инструменты не выпадают из рук от бешенства, которое начинает волнами накатывать на него. Он успокаивает себя, пожалуй, самым мощным за свою жизнь усилием воли, считает до десяти и шумно выдыхает. Баки все еще смотрит – абсолютно невыразительно и даже не улыбается теперь. Тони думает, что Баки странный, слишком странный, пожалуй, даже немного чокнутый или даже не немного, а окончательно поехавший, хотя все это вполне обоснованно. Тони даже представлять не хочет, что творится у него в голове, творится ли там вообще что-то или все уже окончательно вымерло.       - Ты заскучал? – язвительно говорит Тони, отводя взгляд и продолжая заниматься своими делами, хотя руки у него все еще немного подрагивают от пережитой вспышки праведной ярости. – Что тебе нужно? Объясни по-человечески.       Баки молчит настойчиво, будто испытывая границы терпения, но остается на месте и продолжает смотреть. Тони презрительно хмыкает и перестает обращать на него внимание, хотя внутри все искрит и беснуется, пока Тони не вырубается от усталости прямо в рабочем кресле. А просыпается почему-то в своей постели.       Тони очень интересно, что за хрень происходит в его доме, но разговаривать с Баки нет желания, как нет и смысла. Баки начинает приходить каждый вечер, садиться на диван, молчать и смотреть на него, и на четвертый день Тони не выдерживает.       - Ты прожжешь во мне дыру, - устало говорит Тони и трет лицо ладонями, заканчивая на сегодня работу. – Если ты практикуешься в телепатии, то выходит у тебя не очень. Или ты планируешь очередное убийство? Что было бы вполне логично, знаешь…       Тони останавливается, замечая, как Баки весь подбирается, напрягается, сдвигает брови на переносице и так сжимает челюсть, что под кожей играют желваки.       - Успокойся, - раздраженно рявкает на него Тони. Он хочет проверить, понять, не ошибается ли, верны ли его догадки о том, зачем Баки выбрался из своего уютного для всех одиночества, зачем ищет себе компанию и почему приклеился пиявкой именно к Тони, а не дождался, пока вернется Стив. И когда Баки расцепляет зубы и откидывается обратно на спинку дивана, Тони изумленно выдыхает, мысленно вновь и вновь проклиная себя, свою жизнь и все ее подарки разом.       На следующий день Тони решает отдохнуть и не идет в мастерскую. Так что среди ночи просыпается от того, что край постели подминается под чьим-то весом. Он резко дергается к изголовью, поджимает ноги и включает свет. Кромешная темнота сменяется мягким полумраком, но этого достаточно, чтобы Тони все увидел. Тони спрашивает себя, как Баки мог попасть сюда, но тут же вспоминает, что отключил все внутренние меры безопасности на случай экстренной ситуации. Это могло убить его, конечно, но пусть уж убьет его, а не Стива, который просто на всякий случай решил поселиться на одном этаже с убийцей.       В тишине глухо гудят сервоприводы, и Тони отдаленно думает, что с этим нужно будет что-то сделать, потому что звук чересчур отчетливый и очень раздражает, особенно если тебя будят посреди ночи ради непонятно чего.       - Скажи, - вдруг тихо говорит Баки, и Тони голос-то его толком слышит первый раз в жизни. По крайней мере, в тот момент, когда они не пытаются разорвать друг друга на куски – пока что. Сейчас он звучит как-то надломлено, забито, и Тони мог бы сравнить этот голос со скулежом собаки, выпрашивающей лакомство, и это было бы довольно забавно. Но Тони не весело совсем, потому что Баки раздет по пояс, и Тони в тусклом свете видит, как по спине катятся капли пота, как он сжимает живой рукой простынь и опускает голову, не глядя на Тони, а не забранные в привычный уже хвост волосы закрывают глаза. У Тони дежавю, и от страха в животе скручивается противный парализующий комок. Тони лихорадочно вспоминает слова и начинает говорить как раз тогда, когда Баки повторяет свою просьбу громче. Тони говорит разборчиво, чуть ли не по слогам, потому что выучил уже, как именно надо, и с каждым произнесенным звуком, Баки все больше выпрямляет сгорбленную в напряжении спину, разжимает пальцы и поднимает голову. Когда Тони заканчивает, Баки расслабляется совсем, слабо улыбается Тони и выглядит как очень пьяный, но умиротворенный человек. Такая реакция была и в первый раз, так что Тони не удивлен.       Чему Тони удивлен, так это тому, что Баки вдруг двигается вверх по постели медленно, будто крадется, ближе к Тони, у которого наступает очередной ступор от действий Баки, и, не встречая сопротивления, ложится чуть ниже, но рядом, утыкается лбом Тони в локоть. Тони хочется взвыть и отшвырнуть его от себя, желательно так, чтобы приложить затылком об какой-нибудь острый угол, потому что, серьезно, какого хрена. Но сейчас слишком поздно, Тони слишком сонный, сервоприводы гудят уже не так раздражающе, скорее убаюкивают, а Баки дышит ему в руку слишком горячо и не так уж противно, и прямо сейчас Тони уже ничего не хочет решать. Так что Тони просто говорит:       - Ненавижу тебя, отмороженный.       И почти совсем уже уснув, ощущает прохладное прикосновение металла к своему животу.       Баки не уходит, потому что Тони не говорит ему уйти.       Когда Тони спрашивает у вернувшегося Стива, что происходит с его взбесившимся щенком, тот сначала смотрит на него долго и укоризненно, а потом пожимает плечами.       - Ему так комфортнее, - говорит Стив, а потом медленно и как-то через силу добавляет. – Ему нужен контроль, ему нужен ты. Ему это нужно.       В Тони бьется злое: «А мне нужно?», но он вовремя одергивает себя. Тони совсем не хочется раздувать снова все эти «а он, а я, а ты», ему хочется Стива, которого он не видел две гребанные недели. И он его получает, да так, что на следующий день еле перемещается по башне и морщится, садясь.       В этот день Баки смотрит на него по-другому, как еще никогда не смотрел, буравит взглядом шею с бордовым засосом, задумчиво покусывая губу. Не улыбается – что странно, и ничего не говорит – что достаточно нормально. Тони уверен, что Баки, конечно, давно должен все знать, Роджерс рассказал бы ему, обязательно рассказал, а если бы Баки не знал, то Капитан Скромность точно не трахал бы его так, что слышно на всех этажах. Вечером Баки подсаживается к лежащему на кушетке и читающему Тони в ноги, бесцеремонно хватает лодыжки и кладет их себе на колени. Тони уже давно уверился, что Баки больной на всю голову, так что не реагирует никак, и вообще решает, что реагировать не станет, пока его не начнут убивать. Выбора-то у него, как всегда, нет. Тони не видит Баки из-за книги, да он и не особо хочет на него смотреть – только одним глазком, может быть. Но Тони взрослый человек с железной выдержкой, так что откладывает книгу через целых полчаса и спрашивает у Баки, который на него почему-то непривычно не смотрит:       - Ты говорящий?       - Да, - коротко отвечает Баки и поворачивается к Тони, но тот со скоростью света тут же прячется обратно за книгу.       Тони очень отчетливо понимает, что он наконец-то кому-то по-настоящему нужен. Не так и не тому, совсем не тому, но хоть кому-то. Тони не радуется этому, воздух ведь не гордится тем, что им дышат. Это даже не тешит его самолюбие. Тони усмехается, думая, что это, наверное, потому, что его уже и не осталось.       Баки снова засыпает в его постели, но приходит на этот раз заранее, не просит разрешения и ничего не объясняет, просто ложится рядом – на подушку, уже не ниже, закрывает глаза и отключается как по команде. Это как-то совсем не входит в планы Тони, потому что сегодня это место вообще-то должно быть занято Стивом, который выходит из душа сразу, стоит только Тони об этом подумать. Все это напоминает какой-нибудь дурацкий ситком, и Тони, чертыхаясь, встает с кровати.       - Это как-то чересчур, ты не находишь? – шипит он Стиву через всю комнату и уходит спать на другой этаж, надеясь, что двери лифта захлопываются за ним достаточно раздраженно.       На следующее утро на кухне Баки говорит Тони:       - Прости.       И Тони не очень понимает, за что именно, - поводов просить прощения у Баки слишком много, чтобы вычленить какой-то конкретный. И Баки тут же добавляет к ним еще один – вжимает Тони в стену бедрами и обхватывает подбородок металлическими пальцами, тянет вверх и целует – совсем не нежно, вгрызается в губы, вламывается внутрь языком. Все слишком быстро, и Баки – не Стив, он не спрашивает, можно или нельзя, он делает то, что хочет, пока может самостоятельно принимать решения, и Тони думает, что Баки никогда не сможет пресытиться этой возможностью.       Тони пытается оттолкнуть, действительно пытается, изо всех сил, но сил этих маловато – он все же обычный человек, а Баки – не совсем.       - Ненавижу, - рычит Тони, когда Баки прикусывает ему кадык и окончательно вдавливает собой в стену, полностью пресекая попытки сопротивления.       - Отбитый, - зло выплевывает Тони, когда Баки втирается в него бедрами, проезжаясь своим стояком по его через четыре слоя ткани, и рвет на идеальные продольные половины любимую футболку.       - Совсем поехал, - стонет Тони и бьется затылком об стену, когда Баки опускается вниз и быстро и голодно раздирает пальцами ширинку.       - Убью нахрен, - задыхается Тони и старается, но не может не смотреть Баки в глаза, когда он поднимает на Тони совершенно безумный взгляд и берет в рот.       Тони говорит все это, но не говорит: «Остановись».