Adora

      В шесть часов у „Бремена" стоял, подпирая столб, долговязый мужчина в кожаной куртке и тёмных брюках. Периодически нижняя половина его лица скрывалась краем шарфа, когда он сутулился и опускал голову, а вместе с ней копну чёрных волос, примятых шапкой. Казалось, осень решила вернуться надолго: снег превратился в воду, асфальт — в серую реку, по которой бесконечно курсировали автомобили. Голые деревья пронзали темнеющее небо тощими ветвями. Ветер лениво колыхал выцветший навес у входа в кафе, гонял редкие листовки по тротуару, шевелил отсыревшие листки, опавшие ещё в конце сентября. Было в этом ветре что-то неприятное, неуютное. Не то чтобы он был холоден или изо всех сил выл. Скорее, заставлял настораживаться. И наверняка, Ю готов был поспорить, прохожих такие мысли не беспокоили. Они же не ожидали незнакомку, которая, к тому же, опаздывала уже на полчаса.       Заморосил дождь, слабый, и тем отвратительный; в который раз по дорожке поцокали каблуки. Скучающий взор парня обратился к чёрной лакированной обуви. Сапоги (ботильоны?) в самый раз, надо заметить. Да и... Ноги прекратили движение в метрах двух от него, прервав мысль на середине.       — Закурить есть,— на автомате произнёс Ханнес, поднимая глаза. Фигура в тёмном пальто, которое, без сомнения, было сшито на заказ, с намокшими белёсыми волосами, нависающими на глаза, явно подошла к нему не за этим...       В полупустом кафе, которое смело можно было назвать „забегаловкой", тихо играла музыка. Двое молодых людей в деловых костюмах сидели в небольшом отдалении от стойки и оживлённо обсуждали некий проект; также почти у входа сидела женщина лет тридцати пяти, торопливо допивая крепкий кофе. Бармен же не обращал на посетителей особого внимания. Время от времени мужчина поглядывал на странноватую парочку у окна, занявшую это место уже больше получаса назад и заказавшую лишь чай. Он успел остыть в так и не тронутых чашках. Двое изредка перекидывались фразами.       Бармен услышал слова блондинки:       — Прости меня. Это... Это непредвиденно...       — Да хватит уже. Натерпелся.— отозвался брюнет, сидевший напротив.— Поверить не могу, что долгое время я подыгрывал всему этому цирку! Довольно.— он хотел подняться, но пару секунд спустя снова безвольно сел.— Меньше всего я ожидал этого. Именно от тебя. Спустя столько времени, и ты...       — Если бы я знал, что это ты, с самого начала...       — Ты всё знал. Мы виделись с тобой после, да что там, ты находился рядом почти сутки!..       — Люди не способны говорить правду. Это был страх остаться непонятым, страх потерять доверие... — пауза. — Ты себя считаешь идеальным? Ответь честно: ты себя таковым считаешь?!       Пристальный взгляд серо-голубых глаз заставил Ханнеса застыть. Взгляд Худека всегда был долгим и пронзительным, тяжёлым — просто потому, что он вынужден был носить линзы, чтобы видеть лучше. Но, даже зная это, любой чувствовал себя не совсем уютно. То же с минуту испытывал и де Бюр.       — Нет. — В таком случае, кто дал тебе право судить меня? — Худек явно переходил в „нападение". Брюнет растерялся. С одной стороны... Стойте, кто здесь кого обманул?       — Я думаю, говорить нам больше не о чем.       Мужчина встал с диванчика, развернулся и поспешил к выходу. Анди хотел что-то сказать, но счёл, что это бесполезно. Наверное, он был даже прав.       Ханнес спешил по серым, мрачным улицам. Прохожие казались назойливыми и раздражали, водители были попросту тупыми ослами, да и всё остальное стало для де Бюра не лучше. Он был зол; старания убедить себя в собственной правоте отчего-то раз за разом не давали результатов. Ещё вспомнил к чему-то, что уходить, не прощаясь, невежливо. В душе и мыслях был сумбур.       — Я запутался.— сказал он в тишину, открывая ключом дверь квартиры. Де Бюр поймал себя на мысли, что сейчас наверняка за дверью окажется съёмочная группа какого-то юмористического шоу, и всё это окажется шуткой. Затянувшимся розыгрышем. Заказал кто–то к его дню рождения, правда, с датой ошибся — ещё целая неделя ожидания.       ...Ю никогда особо не заморачивался над празднествами — они его почти не интересовали. Даже день рождения. Друзья, еда, музыка — вот залог веселья. Чем проще, тем лучше. Но теперь от мысли об этом парень грустнел — все товарищи давно уже разъехались кто куда, а значит, отмечать снова придётся либо одному, либо в кругу семьи, что несколько лучше. Однако собрать всех может не получиться. Сестра, Анника — телеведущая, а брат — студент, и сейчас находится в другом городе...       Брюнет почти крадучись прошёл в комнату, сбросив куртку в прихожей и оставив ботинки у двери. Ожидания не оправдались. Кроме де Бюра здесь не было ни одной живой души. Ну, а остаток вечера парень коротал за игровой приставкой; про ноутбук он даже не вспомнил. Неудивительно, хотя бы потому, что произошедшее хотелось позабыть, как страшный сон. Лишь мимолетная мысль о том, что нужно прекратить все контакты с предателем (а именно предателем сейчас ему казался Андреас) встревожила его единожды.