Dies irae

      POV Феликс.       Меня, собственно, зовут Феликс, и меня похитили, но это слишком резкое начало, поэтому повествование я начну из кабинета психолога.

***

       Лежу я, как в фильмах, на диванчике в просторном и светлом кабинете с большими окнами, которых почти не видно за жалюзи, вокруг стоит дорогая мебель: красное дерево, как я думаю. Огромное количество книг на полках. Алиса, мой психолог, а по совместительству, моя хорошая знакомая, всегда любила читать. Наверное, я в жизни не встречал более начитанного человека.  — Здравствуй, друг мой, — начала она. — Тебе здесь помогут.       От этой фразы стало жутко. Мороз по коже, мурашки и тому подобное. Неприятно. Как я ей расскажу о том, что у меня до сих пор чертовы приступы? О боги, как ее это расстроит. Ведь получится, что она не смогла мне помочь в прошлый раз.  — Да, конечно. Помогут, — истерический смешок.       Я всегда был довольно впечатлительным человеком. Меня легко вывести из равновесия, часто случаются истерики, как от обиды, так и от смеха. И, что самое неприятное, я не умею это контролировать. Сколько в моей жизни было неприятных ситуаций просто от того, что я не могу себя сдержать? Не сосчитать. То разревусь, а потом еще долго не могу успокоиться, то наоборот — смеюсь без передышки. Многие говорили, мол, подростковый возраст, пройдет. Видимо, ошибались. Сейчас все еще случаются приступы.  — Фил, ты меня слушаешь? — раздался голос Алисы.       Я так задумался на тему своих приступов, что совсем ее не слушал. Еще один мой вечный недостаток. Стоит мне задуматься, зачитаться, я перестаю слышать и видеть все вокруг. Перестаю замечать время. Многие называют это ветреностью и, возможно, они правы.  — Извини, Лис, я задумался, — честно ответил я.  — Мечтателя кусок, — устало выдохнула она. — Так ты расскажешь, что случилось?       Черт. Надо рассказать, не просто так же я приперся. Но как? С чего начать? С начала, конечно, Феликс, не тупи. О Джашин, какой же я придурок. Надо собраться с мыслями.  — Ну, понимаешь ли, у меня опять случился приступ, — выпалил я. Только потом поняв, что как-то не так начать надо было.  — Что? Неужели ты не поборол это в прошлый раз? Только не говори, что ты раньше времени перестал пить таблетки, — Алиса посмотрела на меня взглядом а-ля «вот придурок». Этот взгляд преследовал меня еще со школы, с самого знакомства с ней. Помню, она еще рассказывала, что сначала боялась подойти ко мне, мол, я выглядел слишком серьезным. Но со временем мы сдружились. И выяснилось, что она неплохая бабень для человека, являющегося новеньким в коллективе.  — Да, перестал. Прости, Алис, но мне очень нужна твоя помощь, — выдохнул я. — У тебя есть что-нибудь выпить?  — На работе нельзя, Фил, — пробормотала она, но, тем не менее, встала и подошла к шкафу, достав оттуда бутылку коньяка. — Но я пить не буду, а лишь угощу пациента.       Наполнив снифтер, она села за стол и уставилась на меня, мол, рассказывай. А я все пытался собрать мысли в кучку. Коньяк этому явно не помогал, но я постепенно успокаивался.  — В общем. Это случилось меньше полугода назад… — только начал я, как тут же был перебит. Да, психолог она неплохой, но в разговоре со мной она становилась просто Алисой, а не доктором медицинских наук.  — Неужели ты снова упал на асфальт посреди улицы в приступе истерического невроза, то бишь смеха?  — Нет, нет. Ну… не совсем, — смутился я.       Ох, и снова этот заинтересованный, чуть насмешливый из-за моего смущения, взгляд. Она всегда была такой: вроде и поддерживает, но при этом «Феликс, ты дебил». Наверное, за это я ее и люблю практически со времен нашего совместного обучения в школе. Хотя, кто бы мог такое подумать, учитывая, что вначале я ее недолюбливал, потому что ревновал своего лучшего друга к ней. Да, я чертов собственник. Но сейчас не об этом.       Диванчик стоял у окна. За окном, жалюзи которого я все-таки отодвинул, был осенний вечер. Деревья уже покрылись золотистым пологом листьев, которые срывались с веток под упругими порывами ветра, и разлетались в стороны, похожие на мелкие искорки. Мы с Лис разговаривали о том о сем, почти забыв о причине моего визита. Я постепенно пьянел от коньяка, уже почти не ощущая чуть горьковатый вкус напитка, да и, думаю, благовония, что так любила Алиса, сказались на состоянии моего рассудка.  — Феликс? — послышался голос Алисы, необычайно тихий. Странно это, Лис всегда говорила громко и быстро, жизнь в Греции, видимо, сказалась.       «А может, это я его так слышу? Черт, что с этим коньяком не так?» Попытавшись подняться, я зашатался, а после и вовсе получил по затылку бутылкой. Черт. Последнее, что я помню с того вечера, это звон разбившегося о мою голову стекла и то, как я начал падать, теряя сознание.

***

      Когда я пришел в себя, я открыл глаза, но ничего не увидел, из чего сделал вывод, что их кто-то завязал. «Вот гадство» — подумал я. В голове гудело, и болел затылок, видимо, от удара бутылкой, а конечности затекли, и что-то на них давило. Вскоре до меня дошло, что я, по ходу, связан в позе Иисуса на кресте. Судя по ощущениям, связан я уже довольно-таки давно, а значит, останутся синяки и, вероятно, кровоподтеки. Я попытался размять шею, потому что та, сволочь такая, тоже затекла, но, к моему несчастью, веревка впилась в кожу шеи.  — Ну охуеть теперь, — лишь сорвалось с моих губ.       И тут я услышал шаги. Только сейчас я осознал, насколько прохладное это помещение. Я временно ощутил себя гусем, то бишь покрылся «гусиной кожей». Помимо шагов, доносился еще и шорох плаща. Я уже хотел было спросить: «Кто я и где я?», но вовремя понял, что сие слишком киношно, и решил промолчать. Пока человек в плаще стоял где-то в другом конце комнаты, у меня возникали в голове самые разные предположения, вплоть до того, что я на секунду подумал, что Алиса — фанатка БДСМ, и все это лишь игра. Но в этот момент раздался глубокий тихий женский голос, аки в озвучке Хранительниц огня в Dark Soulsʼах. Я почти возбудился, но сейчас не об этом. Девушка подошла ближе, практически прошептав, мол, а ты симпатичный.  — Д-девушка, Вы не могли бы прояснить ситуацию? — робко спросил я, а мысленно добавил: «И сбавить сексуальность своего голоса».       Дальше, восхищаясь тембром ее голоса, я слушал о том, что нахожусь в каком-то подвале, что мои кровь и лимфа нужны каким-то богам, потому что я неуравновешенный, и что-то там еще, я уже не слушал. Но тут она заявила, что скоро придет Господин Инквизитор, и что мне нужно расслабиться. Расслабишься тут, блять! И да, до меня только в этот момент дошло, что я попал в лапы какой-то секты.        Девушка решила оставить меня, а на смену ей пришел некто, чьи шаги были громче и тяжелее. «Ну, все. Кабзда мне», — лишь успел подумать я, как раздался хриплый, прокуренный мужской голос, то и дело сопровождаемый кашлем.  — Вы попали в реалити-шоу со смертельным исходом, — пробурчал он.       Наверное, он пытался пошутить, но мне было не до шуток, хотя в глубине души я все еще надеялся, что это розыгрыш или БДСМ-игры Алисы. Да, я наивный идиот. Но в этот момент мои рассуждения прервал звук ножа, который точат. По коже пробежали мурашки, а еще я осознал, что хочу в туалет. Но неважно. Спустя некоторое время, мужчина, судя по звуку шагов, подошел и снял тряпку с моих глаз, заткнув ей мой рот. Чтобы не кричал, полагаю. А вид, когда мои глаза привыкли к освещению, представился весьма своеобразный: язычки пламени, колебавшиеся на кончиках свеч, рассеивали свой тусклый грязно-желтый цвет и выхватывали из полумрака буро-красные пятна подсохшей крови на стенах. До меня только сейчас дошло, что запах, с самого начала моего пребывания здесь настойчиво резанувший по носу — запах крови, и комната была насыщена им от пола до потолка. Пока дядя Инквизитор так заботливо проверял пальцем остроту ножа — для меня же старался, еще затачивал его — я успел осмотреть его расплывавшийся в темноте силуэт: высокий, довольно крепкое телосложение, с белесыми шрамами, расчертившими на неравные части лицо и руки, в темном плаще свободного покроя, опускавшемся до самого пола. Я не верю во всю эту муть с ментальными волнами, исходящими от людей, но конкретно от этого товарища ощутимо несло силой и какой-то скрытой угрозой. А может, и не от него вовсе, а от осознания того факта, что я связан, и передо мной стоит сумасшедший с ножом в руке и весьма недвусмысленными намерениями?       Эти же намерения, кстати, весьма однозначно обозначились, когда к разгоряченной коже прикоснулся холодный металл, проскользивший вниз от плеча к локтю и обжегший зудящей болью, когда я осознал, что на мне появилась первая царапина. Вторая и третья были мелкими и быстрыми — на ладони и над ключицей; затем заостренный кончик пчелиным жалом впился в кожу на другой руке, нетронутой, чуть замедлившись, прошел глубже и начал опускаться вниз, оставляя за собой пронизывающую, тянущую боль. От напряжения все внутри натягивается, словно струна, и сердце ускоряет свое биение, хотя, казалось бы, быстрее некуда. Эта внутренняя струна будто разорвалась, когда из пореза хлынула кровь. Моя кожа уже настолько горячая, что эти алые струйки охлаждают её. А я, как я уже говорил, очень эмоционален, в связи с чем, потерял сознание от боли и крови. Впечатлительное хуйло.

***

      Проснулся. Все тело саднит, еще и что-то царапает. Приоткрыв глаза, я осознал, что лежал на полу на соломе в узком помещении с решетками. Приподнявшись, я осмотрелся и увидел за пределами клетки Алису.  — О боги, Алиса! Ты в порядке? Что происходит? Объяснись! Эй… Лис? Ты слышишь меня? — сначала она не отвечала, но потом проронила, даже не смотря на меня:  — С жертвами разговаривать не положено.       Я был в ужасе. Что с ней? Ей, по ходу, конкретно промыли мозги. Так. Надо выбираться и ее вытаскивать, а то беда. Услышав за дверью тяжелые шаги Инквизитора, я понял, что, вероятно, мне кабзда. Надо разговорить Алису, хотя бы узнать, что им надо от меня. И один ли я такой у них.  — Лис… я люблю тебя, — ничего умнее, чем сказать правду, я не придумал.  — Ну охуеть теперь.