Герой для...

Гарри стоял перед дверью дома на площади Гриммо и не решался открыть её. Одна его рука так и застыла в воздухе, не дотянувшись до ручки, вторую крепко сжимал обеими ладошками Коул. Он не проронил ещё ни одного слова с их встречи. Сначала он просто молча на него смотрел, затем осторожно, ещё не до конца доверяя, мальчик сжал его протянутую руку и кивнул, когда он спросил, хочет ли тот уйти отсюда вместе с ним. Тогда он обрадовался, но лишь оформляя документы, осознал, как быстро согласился ребёнок и задумался над тем, какова была его жизнь здесь, в приюте, раз он так легко согласился пойти неизвестно куда с незнакомцем, которого видит в первый раз в жизни. Что должен перенести от других людей Коул, что вот так просто поверил ему, позволил прикоснуться к себе? Гарри видел в глазах ребёнка страх и тоску, хорошо прикрытую боль и злость. Последняя эмоция усиливалась, когда рядом оказывались работники приюта. Пока директор заведения подписывал документы, ему коротко рассказали о Коуле Линфреде: после гибели родителей того привезли сюда, не найдя живых родственников. Мальчик рос молчаливым, отстранённым и игнорировал окружающих. Другие дети дразнили его, и он всегда огрызался в ответ, давал сдачи, но молча, предпочитая кулаки и злые взгляды. Персонал не раз наказывал его и кричал на мальчика. Теперь становилась ясна причина его замкнутости. Также директор рассказал о странностях, которые творились вокруг Коула: то треснет кружка или тарелка, то исчезнет стекло, то животные проникают к нему, а однажды в сад, где играли дети, заползла змея. Все испугались и подняли крик, а он подошёл ближе и что-то прошипел змее, после чего та уползла. Этот рассказ подтвердил, что именно по линии Эвансов передалась кровь Слизерина и никакие крестражи тут не при чём. Будь это так, Коул не мог бы разговаривать со змеями. Поначалу Гарри не хотели отдавать мальчика, он сам выглядел слишком молодо, но на лицо было очевидно их сходство, так что директор сразу поверил, что они родственники, а применённое Конфундус заставило его быстро и без лишних проволочек оформить и подписать все необходимые бумаги. Коул ждал его за дверью кабинета: он молча сидел на жёстком стуле, рядом стояла небольшая коробка, и Гарри догадался, что в ней – все имеющиеся у мальчика вещи. Он присел перед ним на корточки и попытался поймать взгляд Коула, но тот прятал его от него. Гарри поймал пальцами подбородок мальчика и заставил того посмотреть на себя. - Ты можешь не бояться меня, - негромко, почти шёпотом произнёс он на парселтанге. Мальчик дёрнулся и посмотрел на него широко распахнутыми глазами. В них отражался шок и неверие. – Я такой же, как ты, я тоже вырос без родителей, но ты теперь не один, у тебя есть я. Наши мамы были родными сёстрами и я твой кузен. Я заберу тебя отсюда и ты будешь жить со мной. Разумеется, если ты этого хочешь, - добавил Гарри и, убрав руку от лица Коула, протянул её перед собой, открытой ладонью вверх, показывая, что не угрожает мальчику. Тот смотрел на него молча несколько минут, почти не мигая, затем несмело кивнул и положил свою ладошку в большую шершавую ладонь мужчины, так похожего на него самого. Тогда всё казалось проще, а сейчас, не решаясь войти в дом, где его ждал ещё один такой же мальчишка, у которого кроме него тоже никого нет, он трусил. Гарри боялся, что не справится с двумя мальчиками, что они невзлюбят друг друга, что не захотят остаться с ним. Как отреагирует Тедди на Коула? Вдруг он его возненавидит? Вдруг ему не понравится, что Гарри уделяет своё внимание кому-то другому? - Хозяин Гарри, - перед магом появился Кричер. После принятия им титула лорда Блэка отношение эльфа к нему радикально изменилось: он относился к нему с уважением, беспрекословно слушался его, не обзывал и старался угодить, даже не только ему, но и его гостям. А Тедди Кричер стал называть маленьким господином. – Маленький господин поранился, играя в саду, и не даёт старому Кричеру вылечить себя, а мистер Уизли не может подойти к нему, - эльф начал заламывать руки. Гарри быстро открыл дверь и перешагнул порог, за руку ведя Коула за собой. Он заметил, как мальчишка расширившимися глазами смотрит на Кричера. Ну конечно, треснул Поттер себя по лбу рукой, тот же никогда в жизни не видел домового эльфа, а теперь вот так сразу и без объяснений. Но сейчас было не время для объяснений. Тедди обнаружился сидящим на ступеньках дома, ведущих на задний двор. Он сидел, прижимая к себе поцарапанный локоть, из которого текла кровь и дул на разбитую коленку. Гарри отпустил руку Коула и кинулся к Тедди. Он почувствовал клубившуюся вокруг сынишки магию, но она без проблем пропустила его к малышу. Тот сразу прижался к отцу и спрятал лиц на его груди. Рубашка сразу намокла, но Гарри не обратил на это внимания. - Кричер, принеси заживляющую мазь, - приказал он. С негромким хлопком эльф исчез и появился с десяток секунд спустя, сжимая в руках небольшой флакон. Коул не отрывал взгляда от ушастого создания в странной одежде. Гарри взял мазь и открыл флакон. – Тедди, убери руку, я обработаю ссадину на локте, и она заживёт, - всхлипнув, мальчик повиновался. Гарри окунул пальцы во флакон, а затем начал осторожно втирать мазь в рану. Мазь имела не только заживляющий, но и охлаждающий эффект, поэтому боль потихоньку стихала. Тедди перестал всхлипывать и теперь смотрел на Гарри покрасневшими глазами. – Теперь давай коленку, - Тедди развернулся, открывая взгляду крестного довольно большую всё ещё кровоточащую рану. Он бережно нанёс мазь и на рану, после чего отдал мазь Кричеру и вытер пальцы о протянутый ему эльфом платок. Тедди забрался на руки и крепко его обнял, прижимаясь к надёжной отцовской груди. – Коул, - Гарри оглянулся на мальчика и заметил, что тот смотрит на них глазами побитой собаки. В груди от боли сжалось сердце, когда он понял причину такого взгляда: никто никогда с такой любовью не обрабатывал его разбитые колени и локти, никто не утешал его, не заботился о нём. – Подойди ко мне, - хрипло попросил он. Коул медленно, смотря волком, подошёл к нему и замер на расстоянии вытянутой руки. Гарри протянул ладонь и спустя несколько секунд, Коул вложил в неё свою. Поттер слегка потянул её на себя, заставляя Коула подойти ближе и, когда тот оказался рядом, отпустил ладонь мальчишки и обнял того, прижимая его к себе. Ребёнок в его руках задеревенел, и, казалось, перестал дышать, затем тонкие руки несмело обняли его за шею, поверх рук Тедди. Коул странно косился на второго мальчика, но волчонок молчал, лишь пристально смотрел на второго ребёнка, словно пытался решить что-то для себя. – Коул, это Тедди, мой… сын, - после небольшой паузы закончил он, решив, что так мальчику будет проще понять, тем более крестник зовёт его папой. – Тедди, это Коул, он мой кузен, и он будет жить с нами. Повисла тишина. Мальчишки настороженно рассматривали друг друга. Ни один, ни другой не доверяли незнакомцам, чужакам, которые появлялись в их жизни. Обычно от них появлялись проблемы и оба ребёнка, увы, это уже успели понять, даже в столь юном возрасте. И если Коул не доверял никому вообще, то Тедди полагался на свои чувства и интуицию, чувствуя людей. И этот тощий мальчишка, так похожий на его папу не казался ему опасным и чужим, он казался… своим, родным. Он видел страх другого мальчишка и видел тревогу и заботу в глазах отца, и понял, что тот волнуется, тревожиться о них обоих. А значит, этот мальчик важен для его папы и он не может быть плохим. - Он похож на тебя, - наконец сказал Тедди и тут же сменил внешность, становясь почти полной копией Коула. Из-за одинакового возраста и схожей комплекции они и так были немного похожи, а теперь словно стали отражением друг друга. Коул широко распахнул глаза и приоткрыл рот от удивления, затем осторожно протянул ладошку к Тедди, словно хотел прикоснуться, но боялся. Волчонок сам подался вперёд, позволив чужой руке коснуться сначала своего лица, затем волос, плеча, провести по руке до самых кончиков пальцев. – Он мне нравится, - вынес вердикт Тедди и Гарри почувствовал, как сжавшая внутренности пружина распрямилась, отпуская его напряжение. Его сын принял Коула, это хорошо. – Он навсегда останется с нами? – Тедди с любопытством посмотрели в лицо отца. - Надеюсь, что да. Мы теперь одна семья, - Гарри с трудом выдавил из себя последнее слово. Это правда, у него теперь есть самая настоящая семья. У него нет родителей, нет жены, но у него уже есть дети, есть друзья, ставшие ближе и роднее братьев и сестёр. Он не одинок. - Как скажешь, папа, - Тедди сжал пальцами ладошку Коула и прижался щекой к отцовскому плечу. - Папа, - послышалось от Коула на грани слышимости. Гарри вздрогнул, услышав это слово, затем крепче прижал к себе мальчика. - Ты хочешь… - Гарри с трудом выдавливал из себя слова, в горле застыл комок, не давая нормально говорить и дышать. – Ты хочешь, чтобы я был твоим папой? - Коул спрятал лицо в шее Гарри, но тот почувствовал его кивок. На глазах застыли скупые слёзы. – Тогда я буду твоим папой, - Гарри не знал, поступает ли он правильно, соглашаясь на роль отца для Коула, но сейчас он не мог поступить по-другому. Он станет тем, кем хочет его видеть мальчик. - А я буду твоим братом, - важно заявил Тедди, из-под чёлки глядя на Коула смеющимися глазами. Он уже и думать забыл о недавно полученных ранах, тем более они не болели и уже почти зажили. – Старшим, - подумал, добавил он. - Не-а, не выйдет, - Гарри взъерошил волосы сынишки. – Коул старше тебя, его день рождения в марте, так что быть тебе младшим братишкой, - Тедди в ответ на это недовольно фыркнул, затем на лице Коула Гарри заметил едва заметную улыбку. Значит, ещё не всё потеряно. Похоже, им удастся стать настоящей семьёй. - Гарри? – послышалось удивлённое за спиной. Оглянувшись назад, Гарри увидел удивлённое лицо Джорджа, а из-за его плеча выглядывала рыжая макушка Рона. Оба выглядели удивлёнными, если не сказать шокированными. - Гхм-гхм, - прокашлялся Гарри, затем застенчиво, как умеет только он, улыбнулся. – Кажется, у нас прибавление. Оба рыжих брата замерли, а затем случилось то, отчего сердце Гарри сделало кульбит: губы Джорджа начали растягиваться в улыбке, всё шире и шире, а затем он рассмеялся – громко и открыто, искренне, радостно, впервые после смерти Фреда. Гарри заметил блеснувшие в глазах Рона, обращённых на брата, слёзы, и тоже улыбнулся. Кажется, их жизнь действительно налаживается. Что значат дети для взрослых? Для кого-то они – камень на душе, для кого-то кровоточащая рана, для других – яркое солнце и луч надежды, для третьих – смысл жизни. Для Гарри же они стали чем-то большем, что всё вышеперечисленное вместе взятое. Он не знал, не верил, что способен так любить, так переживать из-за кого-то, не знал, как сжимается сердце от вида детского лица, на котором застыла боль или печаль. Он не знал, что способен столько всего испытывать к другому человеку, не знал, что двое мальчишек, изменят не просто его образ жизни, а его самого. Он словно впервые в жизни стал настоящей целостной личностью, а не бледной тенью, подобием настоящего человека. Впервые в своей жизни Гарри волен был поступать так, как ему заблагорассудится, не оглядываясь на мнение и желание других, руководствуясь только своими желаниями и целями. Он был свободен в своём выборе. Это было так непривычно для него жить по своей указке, а не быть марионеткой на ниточке у опытного кукловода. Он словно птица, всю жизнь прожившая в своей клетке и внезапно обрётшая свободу. Он задыхался от этой вседозволенности и неограниченности. Он был просто тем Гарри, которым всегда хотел быть: не героем, не мессией света, не избранным – он был просто Гарри Поттером, другом, братом, отцом. Он просто был самим собой, без масок, лжи и притворства. После появления в доме Коула прошло несколько недель. Мальчишка всё ещё оставался замкнутым и мало разговаривал, но он начал понемногу оттаивать: он теперь иногда улыбался, если его что-то интересовало, он показывал на этот предмет, качал и кивал головой, если у него что-то спрашивали. Быстрее всего Коул нашёл общий язык с Тедди. Мальчишки были не просто одногодками, у них разница всего лишь полтора месяца и хотя по факту Коул был старше, но по поведению Тедди выглядел более взрослым и был заметно увереннее в себе. Гарри знал, что Коул всё ещё не до конца доверяет ему, а вот Тедди он уже принял всей душой. Тедди, с появлением второго мальчика стал спокойнее и всё время проводил с ним, он не ревновал отца к другому ребёнку, как боялся того Гарри, видимо, Тедди всё же пошёл в родного отца и был умён не по годам. Гарри смотрел на Тедди, который что-то вполголоса рассказывал Коулу, тыкая пальцем в движущуюся картинку в новой книге, купленной недавно. Гарри видел, как они благотворно влияют друг на друга, как в игровой манере, иногда соревнуясь, они растут, исследуют мир, который находится вокруг них. Коул, будучи ребёнком, довольно быстро привык к магии и волшебству, всё-таки, детская психика намного гибче, чем у взрослого человека. Глядя на одинаковые смоляные макушки, на худые детские плечи, одетые в одинаковые тёмно-синие футболки, Гарри понимал, что ни о чём не жалеет. Ведь каждая проблема, каждое испытание, каждая совершённая им ошибка в итоге привела его к этому дню, к этому моменту и он готов отдать всё, лишь бы этот мгновение длилось вечно. Он не мог защитить сыновей от всего мира, от того зла, что сокрыто за калиткой этого дома, но в его силах сделать этот мир чуточку лучше для детей, которым предстоит в нём жить. Говорят, что женщины отчаяннее и страшнее мужчин, другие твердят, что мужчины смертоносней, но Гарри знал, кто самое опасное существо во всём мире - родитель, сражающийся за своё дитя и не важно, мать это или отец. Сам факт его жизни яркое тому подтверждение. Он помнил Нарциссу Малфой и её поступок ради жизни сына, он помнил поступок Сириуса – глупый и безрассудный. Крёстный кинулся спасать его, не думая о себе, пусть он отец только благодаря крестничеству, но он такой же родитель, каким был бы для него Джеймс Поттер. Он мог назвать ещё с десяток примеров, но к чему это? Просто только сейчас, став по-настоящему отцом, он стал взрослым. Не тогда, когда сражался на войне, когда убил Лорда, когда дрался с врагами, только сейчас, испытав чувство отцовства, он стал мужчиной. Теперь Гарри понял, что не сможет всю жизнь прятаться и убегать, скрываться от общества и жить в подполье. Но понимание не давало ответа на вопрос, что же теперь делать. Заняться делами рода? Необходимо, но он просто не знает как, а книги не научат всему необходимому. Открыть бизнес? И что с ним делать дальше? Идти работать в Министерство? Да он лучше зарежет себя, медленно, да ещё тупым ножом. Аврорат уже сидел ему поперёк горла, да и возвращаться в Хогвартс не хотелось. Квиддич? Ему нравилось играть, но строить карьеру в спорте – не для него, тем более сейчас, когда есть Тедди и Коул. Вопрос о будущем оставался открытым, но одно Гарри знал точно: сидячая однообразная работа не для него. Всё-таки учёба в Хогвартсе, война и скитания дали ему понять себя, узнать, что ему нужно всегда быть в движении, что-то делать, а не сидеть на месте и ждать чего-то. Бездействие – не для него. Теперь он начал понимать близнецов: им тоже было нужно это движение, встряска, что-то, что заставляло сердце биться быстрее и выплёскивать адреналин в кровь. И он точно знал, что может обеспечить ему и то, и другое. Магия открывала перед ним многие двери, и он видел то, чего не замечали другие маги, всю жизнь прожившие в магическом мире, он видел массу возможностей и понимал, что это благодаря его магловскому воспитанию. Не принадлежа ни одному из миров, он видел возможности и недочёты обоих и он не мог пройти мимо этого и ничего не попытаться сделать или изменить. Послышался совиный крик и Гарри поднял голову вверх. Над ним кружила незнакомая серая сова, сделав круг, она бросила ему небольшой свиток, который до этого держала в клюве. Гарри инстинктивно протянул руку вверх, собираясь поймать его, но в последний момент передумал и невербальным заклинанием оттолкнул тот в сторону. Свиток упал на землю и раздался оглушающий взрыв. Гарри кинулся к детям и прикрыл их собой. Из дома уже бежали обеспокоенные Рон и Джордж, с тревогой глядя на Поттера и детей. На месте, куда упал свиток, была довольно глубокая яма. Передав детей Джорджу, Гарри с Роном подошли к яме и начали обследовать её. Всё-так аврорское прошлое невозможно забыть. - Я вижу остаточную магию, но не могу опознать её, - сказал Рон, бросив несколько заклинаний. - Вижу, но мне кажется, что дело не только в этом. Я не уверен в этом, так как лично не сталкивался с подобным, но мне кажется, что это была магловская бомба с дистанционным управлением. - Откуда ты знаешь? - Я читал о подобном и видел, правда, только в фильмах, но принцип действия мне известен. Я знаю, что магловская техника не работает в магическом мире, но это не совсем техника, это физика и механика. Я уже говорил, что трансфигурация базируется на основе обыкновенной магловской физики, так и тут. Это словно обычная ловушка для мышей, но активируют её, не дёрнув за верёвочку, а просто захлопнув дверцу магией, вот и всё. - Думаешь, кто-то хочет тебе навредить? – Рон выглядел встревоженным. - Теперь у меня нет в этом сомнений. Ты знаешь, что меня далеко не все любят и многие всё ещё винят в чём-то, это их право, я никого не осуждаю, но и оправдываться или грызть себя из-за этого не буду. Виноват – значит, виноват, на том свете, пусть спросят с меня за мои грехи, но не на этом. Но одно дело я, а другое – мои дети, попытку навредить им я не прощу и найду виновных. Мне и раньше казалось, что я чувствую что-то нехорошее, но я списывал всё на ПТС или сверх бдительность, а оказалось это была моя интуиция, которая заранее предупреждала меня об опасности. - И что ты намерен делать? Зная тебя, я уверен, что у тебя уже есть с дюжина планов, - Рон с лёгкой улыбкой смотрел на Гарри. Когда тот становился вот таким: серьёзным, уверенным, опасным, он точно знал, что всё будет хорошо. Никто, вставший на пути Гарри Поттера, не уцелеет. Волдеморт самое яркое тому подтверждение. - Для начала я последую старинной магловской поговорке: мой дом – моя крепость. Я сделаю так, что никто, ни единая мёртвая или живая душа не сможет тронуть мой дом и людей, живущих в нём. - И какой дом ты превратишь в крепость? - Дом, который станет не просто крепостью, а убежищем, который защитит от любой опасности, дом, который уже долгие годы ждёт своего хозяина. - Только не говори мне… - Рон смотрел на него неверяще. - Да, я знаю, где находится замок Певерелла. Но дом пуст и всё ещё спит, его нужно пробудить. - Я бы с радостью помог тебе, но… - Рон развёл руками. Только после Хогвартса он понял, что значит Предатель крови, это просто ругательство, это клеймо, наложенное магией, оно словно ограничитель и цепь, связывающая мага по рукам и ногам и словно петля, затягивающаяся на шее. Если маг ведёт себя правильно, то цепь истончается и исчезает, в конце концов, а если нет, то она просто медленно его убивает. Даже родившись и выросши в магическом мире, Уизли многого не знали, и сейчас Рон как мог, пытался исправить всё, но были вещи, доступные только лорду магии и тем не многим, кто заслужил её благосклонность. А предатель крови явно не вхож в их число. - Я знаю, Рон, - Гарри действительно понимал его. - Не люблю этого признавать, но Гермиона была права, говоря, что в книгах можно найти ответы на многие вопросы. Наверняка в хранилище в Гринготсе есть что-то, что сможет тебе помочь. Так же там наверняка есть охранные амулеты или артефакты, испокон веков такие надевали детям и наследникам влиятельных родов, чтобы защитить их. - Спасибо за совет, Рон. Думаю, я сегодня же схожу в Банк, - зелёные глаза опасно блеснули. Кто-то жестоко просчитался, покусившись на его детей. Это была роковая ошибка и расплата за неё только одна.

***

Банк как всегда встретил Гарри суматохой и столпотворением магов. Он привычно прошёл сквозь толпу, игнорируя её. У стойки его уже ждал поверенный, видимо, у гоблинов был собственная система оповещения. - Доброго вечера, лорд Поттер, - ему вежливо кивнули. - Добрый вечер. Я хотел бы взять кое-что из хранилища. - Следуйте за мной, - гоблин повёл Гарри вглубь банка. Они шли в тишине несколько минут и, в конце-концов, остановились у небольшой древней даже на вид двери. - Приложите ладонь к этому рисунку, - рука с длинными ногтями постучала по полу стёршемуся узору на двери, на которой, кстати, не было ручки. – Ту ладонь, на которой находится перстень главы рода, в хранилище которого вы хотите попасть. Гарри молча сделал так, как ему сказали. Лёгкое покалывание магии в руке и дверь сама открылась, являя взору Гарри старую дверь с цифрой шесть посредине. - Долгие годы никто не навещал это хранилище, - в голосе гоблина было слышно восхищение и восторг. - Почему я раньше не использовал эту дверь? Почему приходилось ехать на тележке? - Потому, что только лорды магии могут использовать эту дверь. Неужели вы думали, что тележка – это единственный способ? – от хищного оскала взору Гарри открылись острые зубы гоблина. – Подойдите к двери и приложите кольцо к специальному отверстию посредине. Сейфы, подобны этому, самые старые и надёжные, их невозможно обмануть. Увы, мы уже не можем использовать эту систему, знания о ней утеряны. Гарри приложил кольцо и со страшным скрипом дверь открылась. Он едва не задохнулся, когда его окутал воздух хранилища: затхлый, пыльный, от него сдавило лёгкие и защипало глаза. Лишь проморгавшись и сделав несколько глубоких вдохов, Гарри оглянулся: на сколько хватало глаз, в хранилище лежало золото, украшения, книги, оружие и многие другие вещи, предназначения которых он не мог понять. У него разбежались глаза, он не знал, куда смотреть и за что первым браться. Вдруг его словно потянуло вглубь хранилища и он, не сопротивляясь, пошёл туда. Его глаза бегло скользили по несметному богатству, хранившемуся здесь, и он не верил, что это всё теперь принадлежит ему. Он остановился у небольшого сундука, лежавшего на груде золотых монет, не похожих ни на магловские деньги, ни на привычные уже теперь галеоны. Рука потянулась к сундуку и крышка сама открылась, едва кончики пальцев коснулись дерева. Внутри, на небольшой подушке, лежала пара браслетов, рядом с ними лежал ещё один, широкий кожаный браслет на предплечье, со специальным креплением для палочки. У запястья браслет опоясывал ещё один, тонкий золотой, покрытый вязью надписей, на незнакомом языке. - Это охранный комплект главы рода и наследников. - Почему наследников? – удивился Гарри. Он привык, что наследник только один. - Это сейчас принято иметь только одного наследника, - криво улыбнулся гоблин. – Когда магия только зарождалась на территории Британии, было принято иметь как минимум несколько наследников. Время было тёмное, неспокойное, в стране царила смута и хаос, и никто не знал, выживет ли наследник или погибнет. Это была гарантия, что оба выживут. Кожаный браслет надевал глава рода, лорд, отец наследников и пока он жив, его жизненная сила, магия питали браслеты наследников, его жизнь была залогом жизни наследников, а если он вдруг погибал, то браслет лорда терял силу и оба браслета наследников питали друг друга. Это служило ещё одной гарантией жизни обоих магов. Пока жив один, жив и другой. Но время стёрло воспоминания о подобных артефактах, многие комплекты были уничтожены, другие потеряны, а уцелевшие, либо спрятаны в сейфах, либо используются, но тайно, скрытно. - Лишний раз убеждаюсь, что раньше маги развивались и что-то изобретали, а теперь только используют всё, не создавая ничего нового, того, что можно оставить в наследство своим потомкам. Общество деградирует. - Я абсолютно согласен с вами, лорд Поттер. Но это многих устраивает. Зачем что-то изобретать, плыть против течения, ведь проще идти по давно проторённой поколениями предков дорожке и наслаждаться всем, верно? Гарри молча согласился с гоблинами. Теперь он научился молчать и держать мысли при себе, даже если очень хотелось что-то сказать. Он взял сундук и, закрыв крышку, окинул взглядом хранилище. - Вы можете составить перечень всего имущества, движимого и недвижимого, средств и артефактов, что теперь у меня есть? - Конечно, но на это понадобится несколько дней. - Они у вас есть, - Гарри развернулся и вышел из хранилища. Браслеты детям понравились. Они были сделаны из кожи и совсем не мешали, почти не ощущались на руке, а Гарри чувствовал магию, которой они фонили: гоблин был прав, это была его магия, она охраняла мальчиков. Несколько дней прошли тихо и спокойно, и Гарри был уверен, что это ненадолго. Эти дни он искал информацию о замке и ритуале пробуждения, ведь сейчас почти никто не знал о подобном и не практиковал. Слишком многие рода угасли и знаний о том, как восстановить их были утеряны. Общественность давно не вспоминала о Гарри Поттере, а его принятие титулов прошло тихо, однако он был уверен, что когда этот факт откроется, его имя снова будут трепать, и он окажется в центре внимания. Он и близкие ему люди, как было всегда. В тот день он отправился с мальчишками в Косой переулок. Они прогуливались между лавками, пока сыновья решали, куда им больше хочется: в книжный или в магазин игрушек. Неожиданно Гарри ослепила вспышка. Он инстинктивно спрятал детей за своей спиной и настороженно посмотрел в сторону, откуда пришлась вспышка. Перед ним стоял молодой журналист с колдокамерой в руках и восторженно на него смотрел. На вспышку начали оглядываться люди и толпа начала шуметь, тыкая пальцами в Гарри и что-то быстро говоря. Быстро сообразив, что опять что-то случилось и он тому причиной, Гарри начал искать ближайшую газету. В витрине лавки, у которой они стояли, висел сегодняшний Пророк. На обложке было его фото, а заголовок гласил: Гарри Поттер унаследовал несколько титулов и огромное состояние. Насколько же избран наш Избранный? Гарри передёрнуло. Надо же, даже тут же перекрутили и переиначили. Даже сейчас его не могут оставить в покое и забыть о нём. Но он уже не тот мальчишка. Гарри сильнее сжал руками ладони сыновей и шагнул вперёд, гордо подняв голову и уверенно шагая через беснующуюся толпу. Тедди и Коул жались к нему и волком смотрели на шумных незнакомцев. Почему все смотрят на них? Кто они и что им надо? Гарри Поттер снова оказался на первых полосах прессы, и снова его имя трепали. Но нужно ли ему это? Хотел ли он подобной славы? Только единицы знали правду, и лишь пара человек видела его настоящего, а не то, что хотела видеть и видела общественность. Да, он герой, не из-за того, что победил великое зло, а потому, что он не умеет сдаваться и борется за то, что ему дорого, что он честен и искренен. Он просто Гарри, Гарри Поттер и не более. Остальное – только ярлыки. Увы, некоторые не видят за ними истины.