Настоящее чувство

      Продрав глаза, в полумраке жёлтой лампы наблюдаю удивительную картину: напротив стоит стул, на стуле сидит Снейп. Снейп спит. Я лежу. Лежу на кровати. Абсолютно обнажённый, кстати, лежу. Шевелиться выходит плохо, тело отчего-то не слушается. Моргаю, потереть глаза не выходит, двигаются только кончики пальцев.       Это определённо спальня профессора Снейпа. Заглядываю в дверной проём, вижу знакомый книжный шкаф в другой комнате. Осматриваюсь, перевожу взгляд на мужчину. Тот склонив голову, мирно и тихо спит, находясь в царстве Морфея. Мне хочется его разбудить, чтобы спросить, почему я голый и что делаю голый я на его кровати. Мысли свернули куда-то в другую сторону, и пока я смущаюсь в мысленном разговоре сам с собой, Северус пробуждается.       Спокойно скользнув изучающим взглядом по моему лицу, поджимает губы, на грани приличия заглядывая мне в глаза.       - Очнулись наконец, - спокойно констатирует.       Киваю.       - Что случилось? – всматриваюсь в усталое лицо, по нему видно, что произошло какое-то потрясение. Такое полное тоски выражение пугает.       - Вы умерли, мистер Поттер, - сухо, не мигая.       - Ч-что? – не сразу выдаю, пытаясь воспринять услышанное. Когда? Как так умер? В голове затрещал фирн, и я услышал отголоски собственного крика, который поглотила толща ледяной воды. Напряжённо оглядываюсь по сторонам, цепко подмечая детали взглядом.       - Я в раю? – бросаю вопросительный взгляд на профессора. Тот удивлённо приподнимает бровь и фыркает со смеху. Хрипло отсмеявшись, отвечает:       - Если Ваш рай – это лежать обнажённым в моей кровати и иметь сомнительное счастье вести со мной дискуссию, то определённо да.       Решительно обижаюсь и смущаюсь.       - Кстати, почему… - поднимаю взгляд и затыкаюсь. Холодное выражение глаз и острый взгляд, словно клещи вцепились мне в лицо. Вопрос застывает в воздухе.       - Вы умерли, мистер Поттер. Провалились под лёд. По чистой случайности я проходил мимо и вытащил Вас из воды. Но Вы были уже мертвы. Признаться, я не думал, что смогу Вас откачать, - чётко и ровно, цедя каждое слово, вырезает по воздуху спокойный голос.       Случилось что-то очень страшное, очень плохое. С ним. Смотрю на Снейпа, который не вписывается в моё о нём представление. Сейчас он меня не просто ненавидит, он меня…       - Вы что-нибудь помните? – мысль обрывается его вопросом, вскидываю взгляд. Склонив голову набок, пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь.       - Кто-то кричал, - после долгой паузы.       - Кто?       - Вы.       Молчим. Смотрим друг на друга. Неуютно.       - А можно мне какое-нибудь одеяло, например? – отвожу взгляд в сторону, решительно уставившись на безмятежные шторы.       - Холодно?       Удивлённо моргаю, вновь посмотрев на мужчину.       - Что? Да нет, просто я… я тут немного хм, ну, голый.       Снейп криво усмехается:       - О, действительно? Я, право, и не заметил, - демонстративно проходится по мне взглядом. – Я наблюдаю Вас в таком виде трое суток. Знаете, с Вами приятнее находиться рядом, когда Вы без сознания и без капризов.       - Не думал, что Вам нравятся трупы, - сухо. Пытаюсь отвернуться, но не получается. – Почему я вообще у Вас, а не в мед. кабинете?       - Пошевелите немного мозгами, Поттер, - фыркает. – Ах, да, я забыл. У вас их нет. Тогда разъясню: что с Вами и Вашим телом приключилось - не понятно. Вы буквально умерли. Сейчас Рождество. Колдомедик взяла с меня слово, что, если она уедет на праздники к семье, я с Вас глаз не спущу. Жить в палате я не собираюсь, было принято решение расположить Вас здесь.       Не хочется отвечать и продолжать начинающийся спор. Отворачиваюсь. Снейп в бешенстве. Ненавидит меня теперь ещё больше. Вынудил его провести отдых на пару с практически обездвиженным мной, умудрившимся провалиться под лёд. Неудачник. Меньше всего на свете я хотел доставить ему неприятности, обязать вновь меня спасать, вновь откачивать, вновь злиться и срываться, вновь разочаровываться.       - Сэр… знаете со мной всё в порядке, исключая некоторую обездвиженность. Я думаю, можно было бы отправить меня в Блэк-менор, и я мог бы нанять колдомедика из Мунго, пока не восстановлюсь, - держать глаза закрытыми - отличная идея; и не открывать их даже, если нет ответа. – Думаю, можно написать письмо Гермионе, она смогла бы всё это организовать, - голос, перестань дрожать и надрываться, не хватало ещё устроить тут слезливую мелодраматичную сцену. – Я Вам очень благодарен за то, что Вы спасли мне жизнь… и даже нет, я понимаю, что Вас обязывает эта дурацкая нерушимая клятва. Я… мне… - ещё хоть слово и я разрыдаюсь. Вдох-выдох. Почему он молчит? Резко открываю глаза. В комнате я один. До боли смешно, такая речь в пустоту. Раздражённо вытираю висок о подушку. Хорошо, что он этого не слышал, наверняка наорал бы на меня.       В спальню возвращается Снейп с несколькими баночками в руках. Подвигает к изголовью стул, спокойно осматривает мою шею. Удивлённо моргаю, пытаясь отодвинуться от этого изучающего взгляда.       - Лежите спокойно, - устало смотрит на моё вытянувшееся лицо. – Во избежание недоразумений объясню, что я делал, пока Вы спали, и буду делать, пока ваше тело не сможет двигаться самостоятельно, - тыльная сторона ладони мягко касается моей щеки. – Чувствуете? – пальцы легко скользнули по щеке к подбородку.       От подобной неожиданной ласки забываю как дышать. Не в состоянии подумать или что-то из себя выдать, смотрю в чёрные глаза. Ненавижу, ненавижу, ненавижу эти руки.       Ладонь перемещается к ключицам, неспешно спускается к груди.       - Всё, что ниже лица, менее чувствительно, вероятно, вы вообще ничего не чувствуете. Но мышцы всё ещё находятся в вашем теле и их нужно разминать. Вы сами прекрасно знаете, что я не только зельевар, но и медик, - тирада закончена. Но я не могу ничего ответить, потому что ничего не услышал, кроме собственных мыслей.       Мерлин Всемогущий, он что, делал мне массаж? Сам? Этими вот руками? И не умер от отвращения? И сейчас тоже будет это делать? Нет-нет-нет, я не готов к такому.       Беспорядочный ворох мыслей, ожидаемых и неожиданных, страхов, опасений полностью забил мою пустую голову.       - Вижу, Вы в шоке. Но придётся полежать и потерпеть, - с первой банки на тумбочку легла крышка, ощутимо запахло мятой. Две ладони берут мою руку, начав массировать с кончиков пальцев.       Ладно, руки я переживу, но всё, что ниже ключиц – нет.       Паника набирала обороты, учитывая что:       - Сэр… я вообще-то всё чувствую, - пытаюсь унять всплеск эмоций.       - В плане?       - Ну, ваши руки… эээ, - слова не хотят говориться и формулироваться в связные предложения.       - Вы имеете в виду, что Вы ощущаете силу нажатия и тепло? – удивлённо.       - Именно, - киваю, перемещаясь взглядом по лицу зельевара.       - Но пошевелиться не можете? Попробуйте поднять другую руку.       Удаётся пошевелить пальцами. Попытки поднять руку приводят к одышке.       - Не напрягайтесь. Видимо, Вы отлично регенерируете. Через пару дней точно сможете встать и уйти отсюда.       Внимательно смотрю на мужчину. Рассматриваю лоб, скулы, нос, тонкие губы. Каменная маска спокойствия и компетентности не спасает. Вижу, что не нравится, что через силу. Я не хочу, чтобы через отвращение, через «не могу» и «не хочу». Он этого не заслуживает.       - Когда Вы очнулись на озере, говорили на парселтанге. Что такое «софласиэша»?       Изгибаю бровь.       - Сэр, я говорю на парселтанге неосознанно и обратно не могу перевести, - удивляюсь вопросу. После происшествия, когда я неожиданно оказался змееустом, думал, все знают, при каких обстоятельствах мой «дар» начинает работать. Удивительно, что он не знает об этом.       - Подумаете, что могли бы сказать в подобной ситуации первым, когда пришли в себя.       Мыслительный процесс отвлекает от грусти о том, что эти руки никогда не прикоснуться ко мне по собственной воле их хозяина.       Что бы я мог выдать? Нужно сосредоточиться и попытаться переключится на парселтанг. Учитывая, что ситуация сейчас напряжённая, из ряда нереальных, должно получится.       - Наласссхооои, - «помоги» было бы самым ожидаемым.       Руки замирают в районе груди, прекратив массаж лишь на секунду.       - Дальше.       Что ещё я мог сказать? Представим, вот я умер. Оживаю, а передо мной Северус Снейп.       - Боикххх, - «спасибо» звучит глупо, но я не отличаюсь особым умом и сообразительностью.       - Нет.       Первым я увидел его лицо. Может, оно было взволнованным и испуганным, и я почувствовал вину?       - Анлиэ-ссс-по, - «прости» вполне могло быть.       - Нет.       Он меня спас в очередной раз. Каждый раз с того света на этот. Может, это я был испуганным? Тогда я мог бы на бессознательном уровне позвать его.       - Вижжж-ма-ээ, - «профессор».       - Нет.       - Софла-сссиэт-шшша Еаллинн-эс, - «Северус Снейп».       Открываю глаза, решив, что озвучил все возможные варианты.       - Первое, Поттер, - профессор уставился на меня, уперевшись одной рукой с правой стороны от моих.             Я позвал его по имени.       Смотрю на лицо с прищуром чёрных глаз, впалыми скулами; в глазах лопнувшие сосуды, толика интереса и больше ничего.       - Северус, - ровно произношу, следя за сменой выражения от спокойствия к удивлению со смесью лёгкой раздражённости.       - Для Вас профессор Снейп, мистер Поттер, - по-своему воспринимает мужчина.       - Первое, что я сказал, когда очнулся на озере, в переводе с парселтанга было «Северус», - таким удивлённым я его ещё не видел. Секунды, что мы друг на друга смотрели, были почти что сражением. После профессор вернул внимание моему телу и закончил массаж.       Интересно, кто больше из нас шокирован.       Наступает ночь, Снейп больше не заходил, но мои мысли не в силах отпустить его образ и ситуацию. Мне жаль, искренне жаль, что встречаюсь со Смертью намного чаще, чем обычные люди. Мне жаль, что он в это невольно втянут. Смесь чувств, которые я испытываю, переполнены горечью. Отдельно взятые ощущения не поддаются описанию и декодированию.       Его имя прозвучало очень красиво, как будто я произнёс сокровенный секрет, сорвав печать запрета. Это имя способно открыть врата ада и выпустить всех демонов. Если я ещё раз позову его, произойдёт именно это – и я буду счастлив умереть именно так, порванный на части за озвучивание тайны. Опустив все метания, прихожу к выводу, что завидую тем, кто может запросто назвать его имя и ничего не почувствовать. Потому что я определённо чувствую то, что не должен. Не должен чувствовать телом эти ненавистные руки. Как так можно? От неумения контролировать собственное тело и явные признаки того, насколько мне это понравилось, хочется лезть на стену. Как ему объяснить, что я не смогу пережить ещё одного сеанса массажа. Как ему объяснить, что не нужно маячить своими руками у меня перед глазами, я не в состоянии на них даже смотреть. Ведь, если сделаю это, не смогу оторвать взгляда, тогда он всё поймёт и самолично утопит меня в том озере.       Утро застаёт хмурым Снейпом, зельями и руками. Вопреки собственным страхам и предостережением первый раз в жизни я смотрю. Длинные, гибкие пальцы, аккуратная форма ногтей, кожа мягкая, негрубая; тыльная сторона ладоней разукрашена чёткой линией вен, острые костяшки возвышаются вверх холмами; светлая, бледная кожа, словно мрамор – настоящее произведение искусства. Манжеты рукавов закатаны, непривычно видеть его в белой рубашке, без наглухо застёгнутого сюртука.       - Наблюдая Вас, - нарушает первым тишину профессор, явно опешив от моего пристального внимания, - озвучу то, что Вы, явно не заметили: ваша кожа стала на два тона светлее. От природы Вы имеете более насыщенный цвет кожи, нежели мой. Сейчас же… взгляните, - взяв мою ладонь, поднял вверх для сравнения со своей. Замечаю, что тон кожи намного светлее прежнего. Зельевар всегда имел невероятно светлую кожу, я на его фоне казался загорелым, сейчас же обе руки лишь слегка отличались по тону. – Кроме того, вы меня прекрасно видите, - руки мужчины возвращаются к икрам, мазнув взглядом по моему озадаченному лицу. – Без очков, Поттер. На Вас их нет.       Действительно. На мне нет очков. Но я прекрасно вижу даже рост волос на его руках, вижу на таком расстоянии лицо, вижу, что радужка со зрачком почти сливается в живой единый чёрный.       - Вода ведь волшебная, - закусываю губу, поразившись собственной невнимательности.       - Я хотел понаблюдать Ваше тело ещё некоторое время, но я не вижу больше никаких изменений, так что я принёс Вам комплект одежды.       - Это что, Ваша рубашка? – я живу в его комнатах, сплю в его кровати и ещё буду носить его рубашку. Заметив взгляд профессора, понимаю, что моя несдержанная улыбка интерпретируется как насмешка. – Я не… - мужчина не прерывает меня, давая возможность объясниться.       - Я позову домовика, пусть принесёт ваши вещи, вы правы, это не этично, - бросив через плечо, зельевар удаляется из спальни.       - Добби! – зову. Ушастый домовик мгновенно появляется.       - Гарри Поттер звал Добби, - улыбается, наклоняясь вперёд.       - Эта рубашка, Добби, скорее, забери её и спрячь где-нибудь в моих вещах, так чтобы домовик Снейпа её не нашёл! – шепчу, пытаясь сложить руки в молитвенном жесте. Сегодня они слушаются лучше, чем вчера.       - Добби сделает! – хлопок и домовик исчезает.       Буквально через пару минут Минси – домовик профессора - вместе с ним заходит в спальню, аккуратно сложив узнаваемой мною комплект спортивной одежды, поклонившись, тут же испаряется.       - Я намного лучше могу двигаться, сэр, - закусываю губу, желая поделиться хорошей новостью.       - Намёк на то, что Вы в состоянии одеться сами? Отлично, - развернувшись, уходит, судя по хлопку входной двери, в его покоях я остаюсь один.       Расстроенно опускаю голову. Я не имел то, что он по-своему интерпретировал. Во мне так долго шла война, политика и народ делили власть. Изучая внутренний хаос со стороны, наконец полноценно принимаю происходящее, как вызов, вступая главнокомандующим в бой. Принимаю и чётко обозначаю сторону кромешной тьмы, земля которой вырастила корни, связав меня крепко за ноги, превратив в монумент вечного дерева, как дань силы выбора. Я больше не боюсь Снейпа. Теперь я боюсь себя. Лучше ему держаться подальше, потому что, если будет стоять близко – всё поймёт. Умный. И по глупости прибьёт Национального Героя Всея Магической Британии, загремит в Азкабан и получит поцелуй дементора.       Через полчаса, когда мне с горем пополам удаётся впихнуться в собственную одежду, возвращается Снейп, хмуро проходится по сидящему мне взглядом. Видимо, все мои решения мгновенно меняются на противоположные, стоит мне его увидеть:       - Поможете встать? – открыто протягиваю руку, смотря на мужчину. Кивает, подходя ко мне, наклоняется, обнимая за талию, тянет на себя. Слишком осторожно и аккуратно для такого хмурого выражения лица. Держит крепко. Я касаюсь ступнями пола, но не стою на нём. Весь мой вес выдерживают руки зельевара.       Потихоньку хватка ослабевает, я чувствую давление собственного веса, оно нарастает, колени неуклюже подкашиваются, но меня удерживают. С таким спасителем можно не бояться упасть. Усмехаюсь собственным мыслям, оказываясь вновь в сидячем положении. Рядом садится Снейп.       - Я хотел бы Вас поблагодарить, - улыбаюсь. – Но самой лучшей благодарностью для Вас будет когда я наконец покину стены Хогвартса.       Профессор удивлённо поворачивает в мою сторону голову, ничего не отвечает. Поднимаю на него взгляд, ещё раз искренне и чисто улыбаюсь.       - За всё. За всё огромное спасибо, - решив, что с его работой логики и умением находить объяснение всему, что вписывалось бы в его видение мира, он никогда не догадается, даже если я брошусь ему на шею. Конечно, экспериментировать не отваживаюсь.       Мужчина кивает.       - Вам ещё рано подниматься с постели, - констатирует. – Завтра приедет Драко. Он уведомил, что хотел бы с Вами встретиться при первой возможности. Не хотите ли с ним встретиться?       - Да, - оживляюсь. – Вы ведь ему всё объясните?       - В общих чертах обрисую, - задумчиво изрекает.       Вечернего сеанса массажа не было, чему я был несказанно рад.

***

      Утром приезжает Драко, изумлению на его лице не было предела.       - Профессор мне всё объяснил. Поттер, ты просто идиот. Как можно было пойти на рыбалку и утонуть в озере, в котором лёд даже не трескается? – блондин морщит нос, садясь на стул. Мягко улыбаюсь, уловив толику восхищения и волнения в голосе. – Снейп сказал, что ты теперь можешь нормально видеть без очков, и ты правда поменял цвет кожи. Я в шоке, - продолжает юноша, оставив жеманность за дверью.       - Как с отцом дела? Что он сказал?       - Думаю, ты догадываешься, - закатывает глаза, поведя плечом. – В общих чертах, был рад. Об остальном я сказать не в силах, - многозначительно приподнимает брови.       - Я так и понял, что твой отец непременно возрадуется нашим, хм, дружеским отношениям, - копирую мимику Драко.       - Кстати, то, насчёт кольца. Поттер, ты не поверишь. Это действительно магическое кольцо. Оно имеет особый цвет и у каждого свой собственный. Ты сказал, что внутри что-то написано. Гравировка имени, отчества и фамилии. Такие кольца называются «Подарок Судьбы». Они появляются очень редко и являются своим владельцам при определённых обстоятельствах. Во-первых, это любовь. Взаимная и очень сильная. Чтобы тебе было проще, объясню на том, кого ты видел: на том юноше висело кольцо на тонкой цепочке. Кольцо рождено в свете и чувствах души, абсолютно в чистых и серьёзных помыслах относительно его возлюбленной. Если они взаимны, сама Судьба дарит такое кольцо с именем любимого человека. Цепочка – это нить из его души и сердца, поэтому она незаметная; я вообще не понял, как ты это увидел - может видеть только владелец и тот человек, чьё имя красуется по внутренней стороне кольца. Так вот, вся загвоздка в том, что особо не упоминается, насколько эти чувства взаимны. Одно ясно определённо: если тот парень носит кольцо на шее на цепочке, у его любимого человека кольца с его именем нет. Он может носить его вечность, но второе кольцо так может и не появиться. Если появляются оба кольца, двое надевают их на свои пальцы и их брак автоматически закрепляется магией.       - Нельзя просто кольцо надеть себе на палец? – выслушав всё, задаю единственный возникший вопрос.       - Судьба такого не прощает. Кольцо может надеть своей рукой только возлюбленный, учитывая, что он понимает, что это за кольцо, и у него имеется аналогичное.       - Какой же это подарок… - вздыхаю, поджав губы.       - Это знак, что тот человек, чьё имя там написано, предназначен тебе Судьбой. Это не просто подарок. Поттер, это дар. Принимаю во внимание, что ты Особенный, поэтому поверь: такую редкость увидеть – раз в тысячу лет.       У Малфоя аж глаза светятся от изумления и удовольствия.       - Спасибо, это очень важная информация, - задумчиво прикусив губу, искренне надеюсь, что зеркало так по-дурацки пошутило. Мне не нужно ни кольцо, ни «наречённый», не хочу, чтобы было как в тот раз – руку в карман, а там философский камень.       - Гарри?       - Да, - моргаю, выпадая из мыслей, поднимаю взгляд на вопросительное лицо Драко. – Кстати, не поможешь? Мне очень неудобно просить Снейпа, чтобы он заново учил меня ходить.       - Конечно, - легко обхватываю блондина за шею. – Вроде одни кости, но ты какой-то тяжёлый.       - А ты какой-то высокий. Кошмар просто, - фыркаю, требуя, чтобы меня поставили на землю. Но Малфой забавлялся, пока я вишу на его шее.       - Это ты слишком мелкий и щуплый.       - Я аккуратный, - высокопарно заявляю, съезжая вниз. Руки подхватывают, придерживая за талию. Осторожно касаюсь ногами пола.       Малфой начинает аристократично ржать, сотрясая воздух и меня.       - Стой смирно, аккуратный, - обходит меня сбоку. Руку закинуть за шею не удаётся, слишком он высокий, если начнёт наклоняться - оба свалимся. Встаёт чуть позади, упираясь коленями мне в ноги, слегка толкает. Делаю шаг вперёд. – Не бойся. Я поймаю, если что.       - Ноги какие-то слабые, - через четыре шага становится тяжело.       - Давай, ложись в постель. Хватит с тебя на сегодня, - Драко пытается отойти назад, но я мёртвой хваткой цепляюсь за его руку.       - Нет. Я не могу больше лежать, - твёрдо.       - Всё равно каникулы, полежишь ещё дня два и точно сможешь ходить, - удивлённо замечает, пытаясь утянуть меня в сторону кровати.       - Я не могу лежать здесь, - на грани слышимости. Парню удаётся меня усадить на кровать, подняв и сделав пару шагов в сторону горизонтальной поверхности, сам усаживается обратно на стул, вскидывая на меня взгляд, ожидая пояснений. – Не хочу его напрягать. Он мне жизнь спас, понимаешь, а ведёт себя так, словно моя спасённая жизнь ровным счётом ничего не стоит. Я не могу принимать вынужденную помощь. Он еле кислород со мной делит в одном помещении.       - Хочешь, поговорю с ним, скажу, что ты в порядке, отправишься к себе, я теперь здесь – отец уехал по делам, мать у родственников, решает какие-то финансовые вопросы и держит слово за отца; так что могу помочь тебе буквально встать на ноги.       - Правда? – с надеждой.       Это было бы кстати. Очень кстати. Обременять собой больше не хочу, не могу видеть постное, недовольное лицо со странной примесью выражений, которые никак не удаётся интерпретировать: то ли боль, то ли страдание, то ли полнейшее отчаяние от осознания, насколько часто он спасает мою жизнь.       - Правда, Поттер. Больно пришибленный у тебя вид, даже для того, кто вернулся с того света, - хмыкает, поднимаясь со стула.       - Только не говори ему о том, что я немедленно перемещаюсь, просто сообщи, что «Поттер в норме и может всё сам», - потираю подбородок. Не хочется сваливать ответственность за собственный страх на плечи Малфоя.       Юноша пожимает плечами и выходит, через пару минут в дверях возникает зельевар.       - Малфой сказал, что Вы хотели мне что-то сказать?       Мерлин Всемогущий, что прям так и сказал? Интересно, какое при этом у профессора было выражение лица.       - Думаю, со мной всё в порядке, сэр, - максимально вежливо блею под недовольным взглядом. – Я тут подумал…       Снейп поднимает ладонь, понятливо замолкаю.       - Догадываюсь, какие Вы сделали умозаключения, так что – в добрый путь, - злится, аж желваки заходятся. – Это всё, что Вы хотели сказать?       - Что я могу для Вас сделать? – я понимаю, каково тебе, но не понимаю - почему. Объясни же мне, глупому Поттеру, откуда столько яда в радужке глаз.       - Больше не вынуждать меня спасать Вашу жизнь, - обычно после этого следует эффектный разворот и фокус с гордым исчезновением из комнат, но сейчас профессор ждёт ответа. Как же я могу такое обещать? Склоняю голову к ключицам, потеревшись подбородком о ямочку.       Профессор наблюдал за этим перепуганным действом. С того момента, как Поттер очнулся, он только и делал, что пытался не разозлить Снейпа, отчего тот злился ещё больше. Злился на смущение Поттера, злился на себя за то, что ему нравилось иметь такую власть над мальчишкой, ненавидел себя за то, что рассматривал это худое, несформировавшееся нечто, и не только потому, что приходилось делать массаж. Ах, да, приходилось – не то слово: термина, чтобы описать творившееся за всё это время в голове зельевара, не существует. Помимо прочего, его руки с огромным удовольствием вгоняли Поттера в краску. Просто плюнуть и признаться себе в откровенном любовании ситуацией мужчина не мог. Кстати, нижнее бельё можно было вообще не снимать, для спокойствия ходячей катастрофы; а можно было снять, как и сделал Снейп, убедив себя и Поттера в истинности озвученной причины. Разумеется, это было сделано вовсе не из мстительности, чтобы гриффиндорец чувствовал себя максимально неуютно, и не из-за довольно привлекательного тела. В смысле очень худого, костлявого и нескладного тела.       Размышлять, насколько происходящее было за гранью привычного мира, означало обрушить на себя очень много нелицеприятных эпитетов. Снейп уважал мнение одного единственного человека – своё собственное. Внутренний голос, поделившись на несколько голосов, один из которых пытался понять и объяснить поведение и реакцию мужчины на Поттера, другой, постоянный Северус Снейп, злился и хотел придушить мальчишку во избежание хоть ещё одной мысли насчёт собственной вменяемости.       Несколько важных вещей, с которыми удалось смириться и одновременно удивиться им, вспоминая всевозможные слухи и собственные, некогда принятые константы, на которых базировался образ Поттера, тяжело дались Снейпу. Довод Дамблдора: «Гарри, у тебя глаза матери», - и немногочисленные родственники, и друзья Джеймса Поттера, голосящие за эту прописную истину. Мужчина довольно долго общался с Лили при её жизни, пока их пути не разошлись, и имел возможность «оценить» её глаза, чтобы сейчас иметь уверенность – у Поттера свои собственные. Во-первых, они формы ворона, а не павлина, как у Эванс, и не такого бледно-зелёного оттенка. Цвет глаз Поттера тёмно-зелёный у радужки, ближе к зрачку - тоном светлее, с коричневыми вкраплениями. Далее по списку: упёртость - точнее уверенность профессора в одинаковом характере сына и отца. То, что Снейп называл в данном случае «характером», несколько разнилось с реальной терминологией. Определяя Джеймса Поттера и его «отвратительный» характер, мужчина брал в расчёт те черты, что в нём ненавидел. Конечно, Гарри Поттер определённо был упёртым гриффиндорцем, но все гриффиндорцы упёртые. Оценивая поведение мальчишки за прошедшие сутки, отвертеться от факта, что, кроме кровного родства, между ним и Джеймсом нет ничего общего, не удалось. Северусу на долю секунды показалось, что юноша вовсе его не ненавидит.       Подумав, добавил про себя, якобы это из-за того, что тот его жалеет в меру своей дурости. Здраво рассудив, Северус Снейп возненавидел Гарри Поттера с новой силой.       Поднимаю взгляд на профессора, тот явно задумался о чём-то, смотря сквозь меня.       - Этого больше не повторится, - отрешённость тона словно впитывается стенами комнат. Решение принято. Пути назад нет.

***

      Вновь оказавшись в родной башне, мысль об уплате долга и возвращении мужчине той части свободы, что волей случая оказалась в моих руках, не покидает ни на секунду.       - Гарри?       Хмуро вскинув брови, поднимаю взгляд на Драко и принимаю ещё одно важное решение. Желания ждать возвращения Гермионы нет, к тому же, она вернётся к началу учёбы и ответ на мой вопрос растянется во времени и застрянет между учебными предметами.       - Драко, помоги, - расценив по-своему, блондин обнимает меня за талию, приподнимая с кровати. Усмехаюсь. И в этом тоже помоги. Комичная ситуация. Опускаюсь ногами на его ступни, юноша вальсирует со мной между кроватей.       - Мистер Поттер, вы отлично танцуете, - пытаясь выглядеть пафосно, не выдерживает, начиная ржать.       - Не смешно, - улыбаюсь, ведомый слизеринцем. – Как ты так быстро и ловко перемещаешься здесь? - удивлённо.       - Годы тренировок, - толкнув меня на кровать, отвешивает поклон, устраиваясь рядом.       Кто бы мог подумать, что Драко такой уютный, когда ничего над ним не довлеет.       - Что? – моргает, замечая мой пристальный взгляд.       - Мне вновь нужна твоя помощь, - констатирую.       Закатив глаза, юноша раскидывает кисти рук в стороны в приглашающем жесте.       - Для начала мне нужно клятва о неразглашении и сохранении информации; если же её попытаются силой вытащить - самоликвидация информации, - не нужно, чтобы кто-то знал, пусть это будет нашей тайной. Моей и Драко.       Прищурившись, Малфой в слизеринской манере оценивающе окинул меня взглядом. Ловко вытащив палочку, протягивает мне руку, смотря в глаза.       - Добби! – позвал я, переплетаясь своей рукой с предложенной. Домовик незамедлительно появился.       - Да, Гарри Поттер, - лёгкий наклон.       - Будь свидетелем клятвы.       - Магией домовиков скреплять клятвы неприемлемо в мире волшебников, - высокомерно произносит Драко, смерив презрительным взглядом расстроившегося домовика.       - Магия домовых другая, такую клятву не вскрыть, ведь и в голову никому не придёт, что её мог закрепить домовик, - снисходительно усмехаюсь. Глаза блондина блеснули лёгким удивлением, вернув привычное выражение надменности и готовности шагать по головам.       - Интересная теория. Годная, - изрекает. Откашлявшись, начинает: - Я, Драко Малфой, клянусь сохранить всю полученную информацию от Гарри Поттера и не раскрывать её под допросом какого-либо магического или не магического лица, не выдать по собственному желанию или против своей воли. В случае насильственных пыток, одной из которых является лигименция, информация самоликвидируется.       - Я, Гарри Поттер, принимаю клятву.       Пара шипящих линий змейками огибают наши руки, переползая с одной на другую. Шикнув напоследок, испаряются с хлопком.       - Заверено, - Добби поднял тоненькую ручку вверх, щёлкнув пальцами - раздался звук, разлетевшийся волнами по комнате. Домовик исчез, Драко присвистнул.       - Теперь я слушаю.       - Я в долгу перед Снейпом. И считаю, что долг пора вернуть.       - Поттер, ты что издеваешься? – сузил глаза блондин. – Я в курсе. Поднимаю ладонь вверх, слизеринец поджимает тонкие губы, упёрто склонив голову вбок.       - Когда-то очень давно моя мать взяла с профессора клятву. Суть этой клятвы заключается в сохранности моей жизни. Последние события показывают, что случайности, вроде того, что Снейп шёл мимо, когда я утонул, не случайны. Думаю, это результат, если не сама суть клятвы. Эта клятва настолько сильная, что снять её обычным способом нельзя. Причину я не знаю. Как ты понимаешь, зельевар, мягко говоря, не в восторге от того, что невольно является спасителем моей жизни, о чём прямо мне заявил. Я хочу снять с него обязательства передо мной. Любыми способами. Для этого нужно узнать, что за клятва такая была им дана моей матери, - выговариваюсь, не легчает. Мысли заняты продолжением сказанного, неотвратимости собственной никчёмности в глазах мужчины, абсолютного понимания, что такого «живого щита» я не достоин.       - Поттер, эта клятва с любого ракурса выгодна для тебя. Если всё, как ты говоришь, в случае неотвратимости твоей смерти, например, в сражении, он может подставиться под удар, - задумчивость спадает с лица Малфоя, поднимает осмысленный взгляд на меня.       - Как ты смеешь такое говорить? – сквозь зубы. – Как ты смеешь?       - Поттер, угомонись, - выразительный взгляд в сторону моей руки, накрывшей палочку.       - Я никогда не обреку его на такое, - в упор смотрю на юношу. – Это не по-человечески.       - Это не по-гриффиндорски, - окинув меня скучающим взглядом, констатирует. – А Снейп – слизеринец, если он дал такую клятву, должен был понимать, что это навсегда. Так что прими как данное. Без точной формулировки клятвенного обряда такой силы пытаться его снять - означает подвергнуть шансу смерти моего крёстного, - сверкнул глазами, выразительно посмотрев мне в глаза. – Ты ведь не забыл, что Северус Снейп – мой крёстный?       - Я не желаю, чтобы меня защищал человек, который даже не хочет этого! – не выдерживаю, срываюсь на тон выше, шумно втягиваю носом воздух, закрыв глаза.       - Ах, вот оно что, - слащавая усмешка в голосе. – Поттера задело, что кто-то в этом мире не носится с его всеизвестностью.       - Не в этом дело, - сухо. – Ты же знаешь, он меня не выносит. Прекрати уже быть такой заносчивой скотиной и помоги: если не мне, то хотя бы ему.       Драко дерзко поводит плечами, фирменно приподняв подбородок.       - Это очень плохая идея, - затянувшаяся пауза прерывается вздохом блондина. Покачав головой, Драко вымученно заглядывает мне в глаза. – Опасно.       - Если риск перевесит и мы ничего не найдём, я не буду снимать клятву, - киваю. – У нас есть библиотека Хогвартса, библиотека Блэков и Малфоев. Думаю, есть большой шанс, что мы справимся.       - Ты не хочешь рассказать о своём желании Снейпу, может у него есть какая-то литература?       - Его книги нам могут понадобиться. Но ничего не нужно рассказывать, я и дал слово, что сниму обязательства, - хмыкаю. – Ты его крестник, слизерениц, извернёшься как-нибудь и, может, Ужас Подземелий дозволит войти в обитель своей библиотеки.       Драко насупился, кинув в меня подушкой.

***

      Следующие пару дней я пытался ходить. Ноги волочились и не хотели ступать вдоль горизонтальной поверхности. На четвёртый день я самостоятельно мог спускаться в обеденный зал, правда, времени это занимало в два раза больше, чем обычно. Снейп предпочитал вовсе меня не замечать, даже не удосужившись справиться о моём самочувствии. И чудесно, я просто должен сделать то, что пообещал. Потом профессор вовсе перестал приходить со мной в одно время в зал.       Драко сказал, что он приходит и уходит либо до меня, либо после. Видимо, я ему абсолютно осточертел. Увы, обида и непонимание пересиливали злость. Конечно, я осознаю, насколько ему неровня: нам не о чем поговорить, у нас ощутимая разница в возрасте, мой отец его доставал, сам я ему ненавистен. Но взгляд, короткий и пронизывающий до костей, режущий душу на отрывы ткани, словно ножницы – за что? Каникулы скоро закончатся, и нам снова придётся видеться не реже трёх раз в неделю, учитывая мои отработки – все шесть. У меня подскакивает давление, а внутри - наоборот всё покрывается коркой льда, ноги становятся ватными и дышать трудно, всего лишь от того, что мы столкнулись в коридоре, проходя мимо друг друга.       Драко непринуждённо общается со Снейпом, легко, пусть и формально. Иногда блондин говорит, что зайдёт по делу вечером, на что Северус согласно кивает. Сперва внутри меня всё бесилось от такой несправедливости, потом пришло смирение. Мысль «чем Драко меня лучше» даже не посещала. Всем. Начиная с его положения, заканчивая определённым родством с зельеваром. К тому же Малфой часами может трещать о зельях, я бы сказал годами. Внешне он выше меня, сильнее, шире в плечах, да и вообще больше похож на мужчину, а я на мальчишку, словно мне четырнадцать лет. Н-да, будь я на месте Северуса, тоже выбрал бы в вечерние собеседники Драко.       - Поттер, на тебе лица нет в последнее время. Объяснишься? – тонкие пальцы перелистывают страницу, обманчиво, неспешно бегая глазами вдоль строчек.       - Зачитался, наверное, - улыбаюсь уголком губ, украдкой глянув на Драко. Уже неделю безвылазно штудируем фолианты по древним клятвенным обрядам магической Британии во времена Фаргуса Великого - откидываюсь на спинку стула, устало потерев глаза.       - Знаешь, Поттер, - книга захлопывается, заставляя меня вздрогнуть, обратив взор на вмиг посерьёзневшего юношу. – Я не думаю, что Снейп будет рад, если тебе удастся снять клятву.       - Ты, по-моему, зачитался, - мягко улыбаясь абсурдности сказанного.       - Северус Снейп невероятно сильный, как маг и как человек. Думаю, если бы он действительно хотел, чтобы его с тобой не связывала клятва, давно её снял, самостоятельно придя к тебе и попросив об этом. О да, Поттер в истинных традициях гриффиндорского убеждения: стоит сказать "я не хочу этой клятвы" и ты кидаешься выполнять сказанное, попутно варя чертей в яде собственного чувства вины. Ты... - вздыхает, поводя плечами, - слышишь лишь то, что хочешь услышать, Гарри.       Отражаю позу сидящего напротив, сплетя руки в замок.       - Сейчас ты мне очень напоминаешь Гермиону, она тоже иногда говорит то, что, по её мнению, истина в последней инстанции, с таким же вот сурьёзным выражением лица, - махаю рукой в сторону его мины, - и я её совсем не понимаю.       - Мерлин Всемогущий, какой же ты идиот, - поднимается, гордо удаляясь из зала.       Такой сильной человек не свяжет себя добровольно клятвой с тем, кого презирает. Будучи слишком честным, исполненным чувства долга, человеком слова, Северус никогда бы меня не попросил снять с него данные им клятвы. Но скрыть то, насколько тяжело быть замешенным в моей жизни - невозможно, ведь с каждым годом я всё чаще подвергаюсь опасности, знаний и умений не прибавляется, мозгов тоже, только счётчик жизней, спасённых профессором, растёт.       На самом деле Драко отчасти прав: я делаю это для себя, чтобы каждый раз, находясь рядом с Северусом, не чувствовать, что в моих руках часть свободы такого, как он, не ощущать груз вины.       Интересно, будь на моём месте Драко, как бы профессор поступил?

***

      Каникулы пролетели очень быстро, моё состояние стабилизировалось. Рон и Герми ощутимо сблизились, чему я был несказанно рад – давно пора. Мои внешние изменения сразу бросились друзьям в глаза, пришлось скрыть истинную причину, обрисовав издалека, мол, на почве пробуждения крови Блэков такое могло случиться. Гермиона, судя по выражению мордашки, не особо прониклась чувством доверия, а Рон вполне удовлетворился объяснением.       Наши отношения с Драко не остались незамеченными, что привело к весьма предсказуемым последствиям. Пытаясь объяснить, но не объясниться, я скатился к оправданиям сущности Малфоя. Рон краснел и брызгал слюной в ярости, не желая ничего слушать, в итоге предоставив мне выбор между ним с Гермионой и «чёртовым слизеринским ублюдком».       - Рон, ты несёшь чушь, - устало. Крики действуют на нервы.       - Он Гермиону назвал грязнокровкой, как ты смеешь! – свирепеет Уизли, сверля во мне дыры взглядом.       - Это было давно. Всё изменилось. Драко не плохой человек, пусть и не всегда поступал хорошо. Он очень мне помог за последнее время, и у меня нет желания разрывать с ним отношения.       - Отношения?! Ах, отношения, - гнусно улыбается Уизли, резко разворачивается и хлопает дверью так, что та почти слетает с петель, накренившись.       К середине дня весть об «отношениях» с Драко облетает как минимум весь факультет гриффиндора. Разочарованные и оценивающие взгляды поджидают меня за каждым поворотом. Заходя в обеденный зал, понимаю: новость облетела весь Хогвартс. В кольцо откровенно ненавидящих взглядов меня ловят слизеринки, чуть ли не отплёвывая огонь.       Чья-то рука ложится мне на плечо. В панике дёргаюсь, приготовившись отбиваться, но это, бледнее обычного, Драко.       - Я всё объясню, - складываю руки в молитвенном жесте.       - Поттер, - пальцы скользят вдоль рёбер. – Я тут узнал, что мы с тобой встречаемся, - губы растягиваются в надменной улыбке.       - Нет-нет, это не я. Это Рон, он всё не так понял… - шёпотом вещаю, наблюдая за лицом Драко, которое ничего хорошего не предвещает.       Юноша берёт меня за руку, уводя подальше от любопытных взглядов.       - Заткнись, Поттер, - шипит слизеринец, заговорчески оглядевшись. – Я в курсе случившегося. Ваша ссора с Уизли вторая по популярности. На самом деле этот рыжий хмырь оказал мне большую услугу, - прищуривается, наклонившись ко мне. – Все девушки с моего факультета прекрасно понимают, что их титулы и деньги проигрывают Мальчику-Который-Выжил. И сегодня, - показалось, что у Малфоя даже слеза счастья навернулась, - в первый раз в жизни никто не звал меня на «чудесное времяпровождение». Гарри, - умоляющий взгляд, - раз всё так обернулась, поприкидывайся моим парнем, хочу хотя бы пару недель отдохнуть от этих мымр.       Раскрыв рот, беззвучно его закрываю, уставившись на Драко. С другой стороны, мне ведь тоже сегодня впервые никто не предлагал «разделить небо под звёздами».       - А твой статус и всякие аристократические штуковины? Отец не прикончит тебя? – сомнительно кошусь на блондина.       - Когда мой отец об этом узнает, готовься, что он не упустит шанса выдать сына за самого Гарри Поттера. Для любого человека, особенно, если это политик, к тому же аристократ, партия с тобой – удачный шанс обязать общество быть лояльным к выбору Мальчика-Который-Выжил, - облокачивается на стену, прикидывая что-то в уме.       - Ну и … как нам… ээ, - даже фиктивные отношения предполагают хотя бы игру на публику.       - У нас так не принято, - верно интерпретируя моё выражение лица, цедит сквозь зубы. – Никаких «зажималочек», «поцелуйчиков», «романтик под Луной». Уизли сказал «отношения», он, в меру своей необразованности, не знает, что отношения для чистокровного волшебника подразумевают в первую очередь взаимное уважение, защиту и привилегии на взаимность чувств, - заметив мой озадаченный взгляд, страдальчески вздыхает, переводя на человеческий. – Короче, обниматься можно, трепетно пялиться друг на друга – тоже, поцелуи в углах – нельзя. Если кто-то оскорбляет, например, тебя - это фактически вызов мне. Я могу вызвать твоего обидчика на дуэль и навалять ему.       - Типо, если ко мне будет кто-то лезть, я могу голосить, что Драко Малфой мой парень и он тебя, скотину разэтакую, порешает? – улыбаюсь, представляя сию картину.       - Вроде того, - ответно улыбается, откидывая со лба прядь волос.       - Кричать тебе «любимый» и бросаться на шею нельзя? – тихо смеюсь, направляясь за «любимым» обратно в обеденный зал.       - Если очень хочется, конечно, можно… - погрузившись в мысли, вполне серьёзно отвечает, спустя секунду оборачивается, начинает ржать. Отсмеявшись, заходим в зал, наступает фактически гробовая тишина - понимаю, что к Драко я не кинусь на шею с воплями, даже если меня оскорбит сам дьявол.       Сажусь за стол, Рон демонстративно вскакивает, опрокинув тарелку, бешено вращая глазами, топая, как тролль, выходит из зала. Гермиона бросает на меня извиняющийся взгляд, отправляясь вслед за Уизли.       - Это правда, Гарри? – тихонько подаёт голос Невилл, смыкая кончики указательных пальцев. Решив, видимо, что это очень интересно, весь гриффиндорский стол следит за движениями рук Долгопупса.       Врать оказывается намного труднее, чем я думал…       - Д-да, - кажется, нерв в глазу дёргается.       - Что же… это твой выбор, - сидящие напротив покосились в сторону слизеринского стола. – Младший Малфой - хорошая партия, - вздыхает мальчик, опустив голову ещё ниже.       - Невилл, знаешь, он не плохой, - звучит как-то неубедительно.       - Да-да, конечно, - кивает, утыкаясь носом в тарелку.       Никто больше не спрашивает. Раз уж Невилл во всеуслышание смирился с таким, то все прочие менее ранимые как-нибудь переживут. Кроме тех трёх справа и пяти слева - они, наверное, захотят хитростью отвадить Малфоя.       Вздохнув, тыкаю вилкой в картофелину. До рта донести не успеваю - со спины кто-то хватает меня за руку. Узнаю тонкие аккуратные пальцы. Оборачиваюсь, удивлённо:       - Драко?       Юноша хмуро заглядывает в мою тарелку, молча достаёт уже знакомый пузырёк, капая на еду. Та становится красной. Это означает смерть. Шумно сглатываю.       - Пойдём, - ледяная ладонь обхватывает мою, помогая выбраться из-за стола.       Идя рядом, понимаю, что это не было чудесной идеей. Когда Драко озвучивал свой гениальный план, я слышал какой-то щелчок. Вероятно, это нервно прикурил его ангел-хранитель.       Разумеется, слухи облетели весь Хогвартс, в том числе добрались до стола профессоров. Мастер Зелий хладнокровно крошил в пыль курицу, методично и медленно. Профессор Трелони, нервно окинув профессора Снейпа взглядом, поспешила удалиться, благоразумно решив поесть позже.       Мужчина весьма хладнокровно отреагировал на произошедшее. Это было ожидаемо. Может, не для Поттера, но для Снейпа очевиднее, чем цвет собственных волос. Драко аж от счастья светился, когда, решив что-то выведать у мужчины насчёт тёмных первородных клятв, случайно - ведомый им - съехал на их взаимоотношения с Поттером. Трещал без умолку секунд тридцать точно, потом заткнулся, сделал вид, якобы зельевару показалось, и банально вернулся к попыткам выпытать у крёстного пару запрещённых книг. Об улыбку Поттера любая змея разобьёт ядовитые зубы. Профессор до сего момента считал, что ни одного слизеринца, особенно такого истинного, как Драко Малфой, нельзя поймать в сети парой добрых слов и ласковых взглядов.       Как же сильно он ошибался.

***

      Наступившее утро обещает быть насыщенно-весёлым. В основном, ввиду сдвоенного урока зелий со слизерином. Мягко улыбнувшись, подхожу к Драко, решив, что в паре работать теперь вполне уместно, появится возможность нахвататься реальных навыков варки зелий – никогда не знаешь, что может пригодиться. Общественность пришла в себя, шоковая волна спала и нашу пару вопросительно оглядывали представители обоих факультетов, пытаясь понять, как себя друг с другом вести. Ведь до событий с Сектумсепрой всё было просто – мы друг друга провоцировали на колкости и гадости разной степени, после того происшествия – делали вид, что друг друга не существует. Под стать авторитетным, так сказать, лицам, гриффиндорцы и слизеринцы легко подстраивались под наше поведение. Сейчас же ситуация в корни поменялась, поэтому волшебники по-прежнему игнорировали друг друга, в равной степи рассматривая с нового ракурса коллег.       - Привет, - мягко улыбаюсь.       - Утро, - кивает мне блондин, выразительно глянув в сторону преподавательского стола.       Поворачиваю голову, наблюдая спокойного, флегматичного Снейпа, от которого не исходит ничего: ни ненависти, ни угрозы, ни предстоящей словесной инквизиции.       - Прошу, можете начинать, - взмах палочкой в сторону доски, на которой тут же появляется рецепт. – Сегодня работаем по одному. Хочу проверить, не растворился ли ваш мозг в процессе поедания рождественского пудинга.       По классу проходит недовольное бурчание. Снейп выразительно выгибает бровь, все понятливо затыкаются, расходясь по своим местам. Поджимаю губы, состроив расстроенную мину, удаляюсь в сторону своего котла.       Смотрю на доску, понимаю, что впервые вижу нечто подобное и настолько структурно сложное. Если я на пару с Невиллом не подорву замок – это будет чудом.       Огнея белая – тонко нарезать аккуратными брусками размером 3х8мм.       Нечто похожее на маленькое яблоко. Итак, отрезаю один небольшой кусочек от целого, из нутра начинает сыпаться мякоть, панически придерживаю её рукой, пытаясь запихнуть обратно. Волокна словно живые толкаются мне в ладонь.       - Поттер, - прохладный голос со стороны левого плеча.       - Эээ, профессор Снейп, тут эта штука… вряд ли оно хочет, чтобы я его резал, - перевожу взгляд на мужчину, замираю. Лицо удивительно спокойное, абсолютно безэмоциональное; тонкая ирония трогает уголки губ, маг закладывает руки за спину, сцепляя пальцы в замок, подходит ко мне, останавливаясь на расстоянии в два шага. Страшное, жуткое выражение, как будто он уже меня выпотрошил и смотрит, что творится внутри. Сглатываю, отходя на шаг назад. Такое лицо… Взгляд чёрных глаз задерживается на моих застывших в панике руках, мякоть уже вывалилась, отправившись гулять вдоль пола.       - Мистер Поттер, я впервые в жизни вижу такую бездарную личность, - чёрная ирония сквозит в токсичных шипящих звуках, отравляя повисшую тишину. Во мне нет больше ненависти к нему, чтобы суметь воздвигнуть щитовую стену: взгляд дырявит насквозь, проползая ядовитой интонацией в сквозные раны.       - Сэр, я…       - Вы, Поттер, вы, - по лицу ползёт тень, готовая взять в руки жезл и вонзить мне между глаз. Картина настолько живая, что ощущаю боль на переносице. – Никчемный. Жалкий. Трусливый. – Тень обретает более выраженные контуры, буквально нависая надо мной. – Как и Ваш отец, - шепчут тонкие губы.       - Не смейте так говорить о моём отце, - на автомате обида вырывается в защиту спустя секунды, когда мужчина, решив, что с меня достаточно, начинает медленное шествие в сторону своего стола. Услышав хриплое восстание, маг медленно поворачивается на пятках, прямо посмотрев мне в глаза:       - Как и Ваш крёстный, - надменная усмешка. – Столь бездарно погибший в бою.       Меня буквально подкашивает. Закусив до боли губу, опускаю голову вниз, хватаясь за край стола. Видимо, я и вправду идиот, если уважаю человека, который обращается со мной как с мусором, как с чужой тряпичной куклой, перешедшей ему по наследству. Подобная демонстрация власти выбивает из меня человечность, личность, индивидуальность, оставляя лишь то, что он хочет видеть – податливую его деспотичности игрушку.       Выхожу, точнее вылетаю из кабинета на автопилоте.       В таком состоянии трудно было заметить резко сбледнувшего Драко Малфоя, который сделал предупреждающий шаг в сторону профессора зельеварения после первого оскорбления отца Поттера. Снейп же был слишком поглощён желанием сделать Гарри больно, изощрённо заявляя инстинктивное, глубинное желание право обладать, и не заметил телодвижений своего крестника. Второй шаг случился после второго оскорбления и, когда Поттер скрылся за дверью, Драко стоял ровно по диагонали от мужчины. Северус поймал в фокус хладнокровное, напряжённое лицо Драко, с едва заметными каплями на лбу:       - Вам стоит подумать, мистер Малфой, - высокомерно. - Не предполагал, что глупость Поттера настолько заразна и передаётся по… воздуху, - маленькая заминка носит характер прямого оскорбления Малфоя, намекая на его «нечистую» связь с гриффиндорцем. Юноша не был истинным слизеринцем, если бы не прислушался к совету. Драко сделал вывод, что дуэль со Снейпом принесёт его роду лишь одни убытки – юнцу не выиграть у закалённого в боях воина. К тому же, молодой человек далеко не глуп и прекрасно понимал то, чего сам себе не смог объяснить Снейп: он безумно злился на чёртового Поттера, именно так обозначив своё отношение, ведь это чувство легко спутать с другим, особенно, если ни разу за всю свою жизнь его не испытывал. Чувство называется ревность.       Драко вернулся на место, посчитав инцидент исчерпанным. Ошарашенные чародеи вернулись к своим котлам, закончив урок в гробовой тишине.       Краем уха, блондин слышал в течение всего дня, что Поттер не появился на последующих занятиях, но идти утешать его не спешил, дабы в меру своих дружеских порывов не дать обещаний, которых не выполнит. Намного больше, чем состояние обиженного гриффиндорца, Малфоя волновала вероятность заиметь врага в лице собственного крёстного. По окончании всех занятий перед ужином, юноша деликатно постучался в дверь к зельевару. На пороге возник Снейп, фирменно изогнув бровь, отошёл в сторону, пропуская молодого человека. Драко прошествовал к камину, сев на привычное место.       - Я полагал, так и не начавшийся конфликт не возобновится. Видимо, я ошибался, - прохладно осведомился мужчина, скорее утверждая, нежели спрашивая.       Светловолосый юноша усмехнулся, приподняв уголки губ.       - Профессор, я боюсь, Вы неправильно поняли дошедшую до ваших ушей ситуацию…       - Мистер Малфой, я не собираюсь выслушивать ваши объяснения на тему отношений с Поттером. Мы с Вами не настолько близки, - резко прерывал маг, мгновенно выходя из себя. Вся поза приняла тяжёлый, каменный вид, словно внутри холодного мрамора разрывалось на части пламя.       - Позвольте мне всё же продолжить, - мужчина даже удивился, обычно Драко никогда не гнул свою линию, не смея перечить воле старшего. – Сэр, я не хотел бы иметь в Вами натянутые отношения в форме вулкана, который может взорваться в любую секунду, поэтому я расскажу всё, что считаю необходимым, - уверенно продолжил блондин, прямо смотря в глаза профессору. Тот глубоко вздохнул, сведя кончики пальцев вместе. – Вы могли заметить, что наши отношения с Поттером приобрели приятельский формат. По приезду его постоянных друзей, возник конфликт на почве, что Поттер общается со мной. Рон Уизли, будучи абсолютно невежественным и невероятно глупым человеком, отнёсся к решению Поттера крайне негативно, закатив масштабный скандал. Со слухов я понял, что Гарри использовал в своих попытках объясниться с Уизли термин «отношения», который, конечно, приобрёл абсолютно ненужную суть в голове этого рыжего недоразумения. Вероятно, Уизли и так понял, что между мной и Поттером нет и не может быть чего-то помимо дружбы, решил подставить нас обоих, - сделав паузу, слизеренец убедился, что его всё ещё слушают и продолжил. – Уже через пару часов весть дошла до меня. Вы знаете, насколько многие из школы хотели бы заиметь со мной такого плана связь и войти в мой род, аналогичная ситуация у Поттера – по его душу очень много страждущих. Предложить фиктивные отношения было моей идей, сэр, и сейчас я вижу насколько был неосмотрителен для слизеринца, - короткий вздох. – Мне очень хотелось отдохнуть от навязчивого внимания, и я не удержался, ухватившись за представившийся шанс.       Драко закончил, а профессор всё ещё молча смотрел на собеседника.       - Сэр?       - Зачем Вы мне это рассказываете, Драко? – откинув голову назад, мужчина прислонился затылком к спинке кресла, слегка расслабившись. Для Малфоя сразу же стало очевидным, что объясниться со Снейпом было отличной идеей. Его поза снова стала живой, лицо приобрело привычный устало-серьёзный вид, а в глазах поселилась вселенская серость и вопрос.       - Во-первых, я уже объяснил, это касается так и не начавшегося конфликта, ведь, если бы я и Поттер действительно состояли в отношениях, у меня не было бы выбора, как вызвать Вас на дуэль, - мужчина даже дёрнулся, настолько непривычно было слышать подобные смелость на грани дерзости от крестника в собственный адрес. – Во-вторых… Вы ведь именно из-за этого сорвались на Поттера.       - Я на него не срывался, - фыркнул Снейп, скривив губы.       - Как изволите. Тем не менее, он вылетел из кабинета в истерике.       - Малфой, мне кажется или Вы хотите меня склонить к извинениям перед Поттером. Так знайте – этого не будет.       Драко вздохнул, покачав головой.       - В ваши отношения я лезть не буду, - поднимается, следом за ним поднимается явно озадаченный разговором старший маг.       - До свиданья, сэр.       - До свиданья, Малфой.       Дверь закрылась, и Северус остался один на пару с нежеланием принимать сложившуюся ситуацию. Он хотел сделать больно Поттеру - что же, у него это получилось. Только почему-то и ему было больно. Открывшаяся правда озарила события, и - хотел мужчина или нет - сорвался на Поттера он именно по причине, озвученной Драко. Может, это потому, что Поттер со своим характером абсолютно не подходит его крестнику, для него Северус желал бы лучшей партии. Для Поттера отлично подошла бы эта рыжая Уизли. Сморщившись и не решившись признаваться себе в том, что, назови этот несносный мальчишка её своей наречённый, Снейп отравил бы её самым изощрённым по жестокости способом.       Вспоминая лицо Гарри, глаза, в которых было столько боли и непонимания, зельевар чувствовал себя… как это на сленге, ах да, самым настоящим куском дерьма. Северус не имел представления о добродетели жадности и желания: как у первого, так и у второго он встречал одну лишь тень, выраженную в агрессии, полную насильственных жестов. Там, где тень, всегда есть свет - увы, жизненный опыт ни разу не представил взору мага свет, где жадность преклоняет колени перед чужой искренностью принадлежать.

***

      Башня хорошо продувается воздухом. На самом пике под небесами - это место ближе всего к облакам. Лёжа на широком каменном подоконнике, протягиваю руку вверх, отвожу чуть в сторону, очерчиваю контуры убегающих фигур, подгоняемых ветром.       Как же я устал злиться, как же устал не понимать. Как же я устал. Твёрдо решаю, что больше не посещу его занятия, не приду на отработки. Подумав, понимаю, что случайно могу с ним столкнуться в любом коридоре Хогвартса. Такие случайности мне больше не нужны. Он должен ответить за своё отношение. Я не кукла для поддержания собственного статуса ядовитой ползучей гадины и не половая тряпка, чтобы сметь вытирать об меня своё плохое настроение.       В небе занялось к закату солнце, и я, ему подобно, решил заняться занавесом.       - Пусти, - флегматично обращаюсь к змее на ручки двери.       - Пасссан, - шипит, тряхнув медной головой, - не пушшшу.       Достаю палочку, наставив на дверь. Не пускай, сам справлюсь.       - Ты ссстоо, сссовсем сссто ли! – хвост дёргается, прошипев пару ругательств, змея отворяет дверь. Не убирая палочку, захожу внутрь. Нахожу Снейпа прямо напротив себя, стоящего спиной, тянущегося за книгой. Усмехаюсь, достаточно громко фыркнув, чтобы быть услышанным. Повожу плечом, слегка склонив голову вперёд. В царстве зверей, когда сильный нападёт на более слабого, последнему остаётся либо бежать, либо грызться, подгоняемый желанием жить и страхом умереть. Первобытное выступило вперёд, выкинув меня из злосчастной клетки с котлами и магическими порошками; в башне, перед лицом неба в моего зверя вернулся человек. Люди отличаются от зверей тем, что в их душе может, долго вынашиваясь, родиться желание мести. Никто не задумывается, кто ей отец, кто ей мать и как долго дитя двоих вынашивается. Исконно на свет появились две сестры: одна действует из людского желания защититься от нападения, помочь ударить в ответ сильнее, настолько мощно, насколько это вообще возможно. Ведь, если на человека нападает обидчик, у второго отсутствует перед первым чувство страха – нет ничего оскорбительней понимания, что его не боятся. И мы, люди, бьём в ответ, демонстрируя, что мы сильнее, нас можно и нужно бояться - это тешит основополагающее тщеславие, таким образом выравнивая баланс обоюдного страха, равного приемлемому эквиваленту должного уважения между людьми.       Вторая же… вторая сестра вторит людям, обидчики которых оскорбили, задели их чувство гордости, внутреннюю душу, принизив, разбив острые зубы чужой личности своей внутренней невеждой и пренебрежительностью к мнимой позиции каждого в фантазии, что его нужно бояться. Хладнокровная сестра помогает душе обрасти тонкой корочкой льда, чтобы внутренний, ревущий унижением и обидой огонь сменил цвет на вечно-синий и размеренно горел даже на брёвнах льда. В это мгновение появляется желание возвыситься над нормой допустимого обоюдного страха, ударить не лишь из желания защититься, но из желания стать больше и счастливее, причиняя размеренно удары плетью острого языка, до тех пор, пока на губах мстящего не появиться улыбка и его доля должного страха не исчезнет совсем. Фантазия расписывает роли, подобно величайшему из великих сценаристов вселенной – Богу. Моему пламени мало льда, оно настолько разрослось, что в приступе гнева поглотило Старшую Хладнокровную.       - Поттер?       Взгляд цепляется за палочку в моей руке.       - Защищайся, - направляю палочку прямо в носатую физиономию.       - Волей данной клятвы я не могу причинить Вам боль, - на грани раздражения, поджимает губы.       - Но ты постоянно мне её причиняешь! – отбрасываю оружие в сторону. – Постоянно! Да я голыми руками в порошок тебя сотру! – ненависть, злость и обида – всё смешалось в неконтролируемое нечто. Могут ранить только те, до кого нам есть дело; до кого дела нет – мир с ног на голову перевернут, в душе даже с сотой попытки искра презрения не зажжётся.       Усмехнувшись, мужчина делает пару шагов вперёд:       - Рискни.       Всё происходит в считанные доли секунды. Кидаюсь со всей силы в своей отчаянной обиде и боли. Перехватывает руки, резко тянет вперёд, разворачивает к себе спиной, так, что я нахожусь в клетке собственных скрещенных рук, удерживаемых цепким захватом за запястья. Ногами не пошевелить – абсолютно обездвижен. Пытаюсь вырваться, пихнуть, но лишь зря сотрясаю воздух. Так горько, что щеки щиплет. Стоим. Кусаю в бессилии губы, чувствуя, как отчаяние превращается в маленькие капли, в безмолвии они нарушают тишину, звучно стукаясь о пол. Спиной ощущаю трепещущую дыханием грудную клетку, не знаю, куда себя деть, бессилие накрывает в утопии, растворяюсь. Сильные руки опускаются, по-прежнему крепко держа за запястья. Дышать, думать, замечать течение времени, быть ему подвластным больше нет смысла – попадаюсь в цикличность мысли о силе рук, точнее о сильных руках, о руках… руках.       Маг встретил мальчишку с выдержкой, достойной самого отъявленного лжеца. Легко прекратил его попытки нападения, крепко обхватив тонкие запястья пальцами. Гневный порыв прошёл и теперь этот разбитый человек отрешённо смотрит перед собой, спрятавшись внутри пещеры своей головы. Маг мягко отстраняет подрагивающие пальцы. Конечно, он хотел сделать мальчику больно. Рука замирает у волос, подрагивающие кончики пальцев очерчивают линию подбородка, слегка повернув голову к себе. Юноша поднимает на него взгляд, оборачиваясь. Ладонь обнимает лицо, зарываясь пальцами в волосы, большой проходится под глазом, вытирая слёзы. Снейп подумал о том, что не хочет видеть эти слёзы, их нужно убрать. Лицо Поттера близко, он видит в глазах море и мёртвых рыб. Поттер же как будто не видит ничего: словно в нём погасили солнце.       Надо принести успокоительную настойку. Северус осторожно отстраняется, но уйти не удаётся, Гарри протягивает руку вслед, та замирает вместе с пойманным в захват пальцев кусочком ткани. Короткий шаг навстречу, и лицо, покрытое подсохшими ручейками соли, скрывается в районе солнечного сплетения, обжигает дыханием и тяжёлым вздохом даже сквозь рубашку и сюртук. Для Снейпа сейчас не было что-то правильным или не правильным, оно просто было, стояло близко и пыталось найти опору для равновесия. Тонкими пальцами зельевар проходится по тёмным волосам, положив руку на затылок, в другую руку ложится ладонь Поттера, отпустившая рукав мантии. Профессор решает, что очень устал. В основном от самого себя. Ему не нравилось так отдыхать – обнимать мальчишку, мозги которого поджарились в ходе истерики, чувствуя, что в ответе за это. «Но ты постоянно мне её причиняешь!» - прикрыв глаза, Северус опускает голову, зарывшись в волосы Поттера. Этот тон, пропитанный отчаянием, эта фраза будет приходить к нему во снах и убивать, медленно, с садизмом и особым правом на жестокость. Мальчишка оказался пробиваемым, живым, человечным, ранимым, настоящим, а ещё тёплым; обнимая его, казалось, что он очень маленький и худой, наверное, лёгкий. По идее Поттер должен был заехать профессору по физиономии, когда тот начал стирать его слезы, но что-то пошло не так. Настоявшись, гриффиндорец решил поменять позу, слегка отстранившись.       - Пойдёмте, Вам нужно выпить зелье, - профессор пользуется отчасти пришедшим в этот мир Поттером, который, похоже, не собирается никуда двигаться и что-либо пить.       - Зачем? – спустя длинную паузу, после которой ответа и не ожидалось, спрашивает Гарри.       - Чтобы прийти в себя, - Северус убирает волосы со лба, мальчик потирается щекой о строй пуговиц, подняв взгляд.       - Я в себе, - снисходительно, укладываясь обратно на нагретую грудь.       - Поттер… - что сказать дальше - маг не находит, вроде надо что-то, ситуация абсурдная до ужаса. Может, это сон такой? Но обычно во снах профессора мальчишка не плачет, он занимается более полезными вещами, в смысле неприемлемыми. – Пойдём, - фактически тащит мальчишку к креслу. Тот легко падает в него, поймав отпустившую его ладонь.       - Я сейчас вернусь, - голос всё-таки подводит. Мысль говорить тихо и спокойно во избежание дрожи оказывается не действенной на практике. Как бы не было неприятно осознавать, но сейчас Северусу совсем не хочется уходить. Привычно взяв себя в руки, мужчина уходит. Вернувшись, лицезрит уснувшего гриффиндорца. Северус уже забыл, каким расслабленным и спокойным выглядит это лицо во сне. Наклоняется, ближе, ещё немного, как тогда, когда Поттер лежал трое суток в его кровати – в двадцатый или пятидесятый, ладно, сотый, вероятно, раз такого близкого контакта от просмотра можно наконец получить удовольствие.       По крайней мере, хотя бы попытаться. Мысль в голове о старом извращенце крутится привычно, озвучивающий голос больше не кажется гласом кары божьей. Кожа мягкая, нежная, тогда маг - в меру веры в собственное сумасшествие - старался убедить себя в обратном и не демонстрировать сдвиг по фазе: то есть не касаться Поттера без нужной на то необходимости; разок погладил, ладно, ну, два разка лишнего. Да и почему лишнего-то сразу? Трогал температуру, ничего больше. Сейчас аналогично – вдруг после истерики у мальчишки жар. Протянув ладонь к щеке, задержавшись на мгновение, прислоняет тыльную сторону ладони к лицу. Может уже убрать? Жара вроде нет. Точно нет. Убирать руку не хочется. Ещё стоит так подержать, вдруг температура неожиданно поднимется. Ресницы длинные и подрагивают. Красиво. В смысле ничего красивого, Поттеру снится кошмар. Что, кстати, с телом делать? Тащить его в башню гриффиндора? Перспектива не радостная, подумают ещё, что это зельевар несчастного Национального Героя до такого довёл… хотя, от истины не далеко. Точнее, прямо в цель. Тогда можно оставить его у себя. Не прямо тут, конечно. Аккуратно взяв на руки, мужчина относит в свою спальню лёгкую ношу, приятно дышащую в шею. То есть, не приятно: толпы мурашек вдоль спины определённо не могут быть приятными. Сев рядом со спящим, убирает рукой волосы с его лба, чтобы позволить лунному свету освещать всё лицо. Умеренный сон, глубокий, уже не кошмар. Снейпу захотелось попробовать Поттера на вкус. В научных целях, разумеется. Например… хм, например… Профессор тщетно пытался найти логическое объяснение желанию своего языка пройтись вдоль изгиба шеи. Никак себе это не объяснив, решено держать язык за зубами. Где-то очень низко внизу, почти незаметно покалывало. Не в первой при наличии Поттера в поле зрения. Ладно ещё сны, мало ли, поломанная психика у Северуса, снятся ему всякие… всякие там разные вещи, после которых приходилось делать вид, что якобы это вовсе не он проснулся в собственной сперме посреди ночи. Мужчина сваливал ответственность на долгое воздержание и отправлялся в поисках кого-то похожего на Поттера. Разумеется, сперва был не похожий и вообще женщина. В итоге с женщиной не вышло, так сказать «внизу живота не кололо», с накаченным блондином возникла аналогичная ситуация, причём той же ночью во сне пришёл чёртов Поттер, что-то там вытворил, и реакция организма заставила профессора проснуться и срочно ретироваться в душ. Только после нескольких неудачных попыток было принято определённого рода решение. Хрупкий, изящный, подтянутый, юный, зеленоглазый с блядской улыбкой был шестой попыткой. Единственное, пришлось напиться, ибо такая развратная улыбка никаким боком не соотносилась с представлением о Поттере.       Влив в себя нереально огромное количество алкоголя, даже стол мог бы сойти за Поттера. В общем, все попытки не только провалились, но и заставили признаться Снейпа самому себе, что встаёт почему-то, мать твою за что, только на этого идиота. Северусу откровенно было паршиво, он не желал такой реакции всего себя на это ходячее недоразумение. Если бы дело было только в теле – с этим можно справиться, но эмоциональный отклик намного мощнее возбуждения. Все моральные границы пали, развалились, можно не шифроваться хотя бы от собственных демонов. Наклонившись, касается губами Гарри, слегка сминая в поцелуе рот. Это в первый раз. И первый раз прекрасен. Точнее, второй… но тогда не считается. Там на озере Снейп разнервничался и, когда мальчишка пришёл в себя, так сказать, немного обрадовался, поэтому между моментом потери сознания Поттером на плече и моментом последнего шипения на парселтанге, тот его поцеловал.