Доверься мне

Просыпаюсь я с ужасной головной болью от того, что кто-то трясет меня за плечо. — Рицка! Проснитесь, Рицка! Вы проспали учебу! Нехотя разлепляю веки и вижу склонившегося надо мной Соби, отчего мгновенно прихожу в себя. — Проснитесь, Рицка! — повторяет он. — Соби? — сажусь, держась за голову. — Что-то случилось? — Вы проспали университет, и ваш телефон звонит все утро. Я встаю, но тут же падаю обратно. Перед глазами мелькают синие звездочки. А ты думал, вот так просто возьмешь и воспользуешься Силой после двухгодичного перерыва? И ничего тебе не будет? Дурак ты, Аояги. Не сразу замечаю встревоженный взгляд Бойца. — Вам плохо, Рицка? — Голова, — страдальчески стенаю я. — Голова раскалывается. Соби опускается на колени, протягивает ко мне раскрытые ладони. — Я помогу, — тихий спокойный голос. Киваю и опускаю веки; прохладные пальцы ложатся мне на виски. Боль уходит, как волна во время отлива. В голове проясняется. — Спасибо, — говорю я. Соби встает, протягивает мне телефон. — Не за что, — и выходит из комнаты. На столе исходят паром две чашки кофе. Из глубины квартиры доносится преувеличено несчастный голос Рицки: — Да, сенсей. Нет, я сегодня не приду. Да. Обязательно. Спасибо, сенсей. В глубине души поселилось смутное чувство - страх вперемешку со странной решимостью - словно идешь над пропастью по тонкой нити. Один неверный шаг приведет к гибели, но не идти нельзя. Рицка появляется на кухне, плюхается на пуф, закуривает. — Никуда сегодня не пойду, — сообщает он, отхлебывая кофе. — Может, наведем порядок в квартире? — предлагает Соби первое, что приходит в голову, поражаясь собственной наглости. Рицка кивает. — Хорошая мысль. Но сначала мы сходим, — он выдерживает паузу, заглядывая Бойцу в глаза, — в оптику. Пока Соби сидит у врача, бесцельно шатаюсь по коридору. Разительная перемена в его поведении не выходит из головы - не то, чего хотелось бы, но прогресс по сравнению с тем, что было, просто огромный. Даже не жалею, что снова вернулся к Системе. Я представляю пакостную ухмылку узнавшего об этом Минами Ритсу. И замираю, словно натолкнувшись на невидимую стену. Мысль, настигшая меня, кажется невероятно дикой, но… Что, если все это — постановка? Что, если Ритсу подослал ко мне этого Бойца, чтобы вернуть в Систему? Так, Рицка, тихо, без паники. Не хватало еще наворотить делов, поддавшись необоснованным подозрениям. Ритсу не настолько хорошо меня знает, чтобы подстроить все именно так. Но некоторая осторожность все же не помешает. После всего мы сидим в парке, в одной из самых безлюдных его частей. В очках Соби похож на профессора, и я снова лювлю себя на том, что откровенно любуюсь им. Он не заметит - слишком увлечен рисунком. Изящная рука выводит уверенные, четкие линии, длинные ресницы полуопущены, волосы рассыпались по спине. Чтобы так угадать, надо быть пророком - до последнего времени я и сам не знал, что могу разглядывать так мужчину. Тем более не знает Ритсу. Соби скашивает на меня глаза; уголки губ приподнимаются в робкой улыбке. Я спешно отвожу взгляд, но поздно - Агацума будто невзначай садится так, что мне хорошо видно рисунок - это бабочка. Полураскрытые крылья кажутся удивительно нежными. Я уже не скрываю интерес. Надо купить ему красок. Или хотя бы блокнот нормальный - этот вот-вот развалится. Я прикусываю язык, с которого уже готовы сорваться слова, и сижу тихонько, боясь спугнуть зарождающееся хрупкое доверие. Сделаю сюрприз. Мир обретает четкость. Это почти как прозреть - или выйти из темной комнаты в мир, полный ярких красок. Видно каждую деталь, каждую мелочь, хочется читать все объявления и вывески. Хочется рисовать до боли в пальцах. Соби украдкой смотрит на идущего рядом Рицку. До сих пор этот человек существовал для него, как голос и смутные расплывчатые контуры, но теперь… Теперь видно все. Нежное лицо, из которого еще не исчезли детские черты, бархатистые ушки, черные, как смоль, волосы. Глаза глубокого фиолетового оттенка. Щеки заливает румянец, заставляя спешно отвести взгляд. Да, Рицка по непонятной причине очень добр к нему, но это ничего не меняет. Такому парню ни к чему нищий оборванец, а такой Жертве — Чистый Боец-изгнанник. Нельзя забывать о том, что все закончится. Что он — всего лишь игрушка, которая рано или поздно надоест. А пока… Соби сделает все, чтобы отблагодарить за подаренное короткое счастье. И если Рицка хочет доверия — он научится доверять. Пока Соби готовит обед, пересчитываю остатки своей заначки. Н-да. Покупка машины откладывается на неопределенный срок, но мне отчего-то даже не жаль. Придется найти работу… и устроить куда-то Соби - на двоих моих скромных доходов точно не хватит. Телефон в кармане разрывается трелью. — Да? — Рицка! Ты куда пропал? Опять пропускаешь занятия? Хитоми. Надо же. Их гордое высочество снизошло до простых смертных? — Я же предупредил, что не приду. — Зануда, — так и вижу, как она кривит губки. — Ладно, не об этом. Не хочешь сегодня прогуляться? Странно, но я вдруг понимаю, что ничего не чувствую. Совсем. — Извини, сегодня не могу. Занят. — Вечно ты занят, Рицка. Всю жизнь дома просидишь, — в голосе слышится угроза, но мне все равно. — Извини, Хитоми. В другой раз. — Ну как хочешь. Она отключается. Несколько мгновений я смотрю на экран, прислушиваясь к внутренней тишине, и набираю номер. — Магазин «Этюд» слушает. Выдыхаю. Подарок для Соби кажется сейчас важнее всех девушек мира. Звонок в дверь раздается, когда мы выходим на балкон покурить. Соби разворачивается, но я лечу вперед него, бросив на ходу: «Я открою». Расплачиваюсь с курьером, тащу в гостиную тяжелый мольберт и небольшую коробку, но на полдороги натыкаюсь на Соби. Он широко распахивает глаза, но тут же опускает их и забирает у меня коробку. Не веришь? Ну-ну. — К себе тащи, — командую я, наслаждаясь его реакцией. Наконец я опускаю мольберт на пол рядом с кроватью, переводя дыхание. Сквозь обертку просвечивает целый набор каких-то досточек и рулон холста - вот отчего он такой тяжелый. Соби топчется в дверях, не зная, куда деть руки. Поворачиваюсь к нему; на лице сама расползается довольная улыбка. — Открывай, что стоишь? — говорю я. — Это тебе. Соби переводит неверящий взгляд с меня — на подарок, снова на меня, и внезапно падает на колени. Ругая себя последними словами - тоже мне нашелся, любитель широких жестов - бросаюсь к нему, отвожу с лица упавшие волосы. Он упорно отворачивается, на щеках блестят мокрые дорожки. Какой же я идиот. Клинический. — Спасибо, — наконец выдавливает он, не глядя на меня. — Спасибо вам… Рицка. Мне еще никто… не делал… таких подарков. Успокаивающе глажу его по голове, бормоча какой-то бред, протягиваю носовой платок. Соби наконец поднимает на меня блестящие глаза, тянет носом. Мне хочется обнять его, но я сдерживаюсь. Не спеши, Рицка, сколько раз тебе повторять. Видишь, к чему приводит твоя спешка? Встаю, помогаю ему подняться. Ободряюще улыбаюсь. — Извините, — бормочет он, комкая платок. — Все в порядке. Открывай подарок. Завтракаю я в одиночестве - Соби не слышно и не видно. Спит, наверное, - вчера допоздна засиделся за рисованием. Покончив с завтраком, наливаю себе кофе, когда в глубине квартиры хлопает дверь, и на кухне появляется Агацума. Красные от бессонной ночи глаза горят странным огнем. — Доброе утро, — в голосе звенит плохо скрываемое возбуждение, — пойдёмте со мной, Рицка. — Что-то случилось? — пытаюсь дознаться я, пока он тащит меня за собой, но, когда захожу в комнату, все вопросы отпадают сами собой. Картины. Удивительно красивые, пахнущие свежей краской. Четыре штуки. — Вы очень много для меня сделали, Рицка. Возьмите их. Мои работы всегда хорошо продавались. Я улыбаюсь, хоть мне почему-то горько. — Спасибо, Соби.