Гражданско-правовые отношения (рабочее)

- Что ты хочешь сказать, парень? Ты просто берешь и валишь? Когда проблем выше крыши, когда дело не доведено до конца? Ты просто уходишь? Бен, полный решимости, стоял перед учителем на кафедре, где собрались, по ощущениям, все преподаватели гражданско-правовых дисциплин, и сжимал в руках свое заявление. - Да, сэр. Вы сами говорили, что я могу идти и помогать, так вот - я пойду и помогу. Кинул заявление на стол и ушел, не оглядываясь. Слышал за спиной неодобрительные "Кеноби!" от профессора Куна и профессора Донована, но только зажимал сильнее уши и прибавлял шагу. Джинн, усмехнувшись, откинулся на спинку кресла и дрожащими руками сложил заявление Бена в черную папку "на подпись".

***

Гарри смотрел уже полчаса на то, как мальчик бесцельно перемещался по комнате из угла в угол - он отчислился из университета, уволился из НАБ-у, бросил своего учителя. Потерял все, что имел, оставил Джинна разгребать дерьмо самому. - Прекрати, - тихо позвал друг. - Все будет хорошо. Объясни по-человечески, что случилось. Несколько дней назад к ним на консультацию пришел мужчина, директор фирмы, с просьбой - помогите отбиться от поставщиков, сил нет, меня везде кинули, я остался ни с чем. Бен изучил документы, прочитал переписку и заинтересовался - был шанс на победу в одном из заседаний. Учитель вяло отмахнулся от его предложений, несколько раз повторив, что, скорее всего, мужик сам решил подтереться поставщиками, и за дело они не возьмутся. Даже если возьмутся, процесс им не вытянуть - все документы против них. Тем более, к ним уже обратился один из контрагентов этой фирмы, и Джинн уже подписал договор. Бен долго и упорно приводил аргументы в свою пользу, на второй день бурного обсуждения профессор перестал с ним препираться, мол, так уж надо - иди и помогай, меня не втягивай. Не хочу тратить время на проигрышное дело. Было бесконечно больно и страшно, но он принял решение, выбрал и отправился к директору той фирмы – предлагать свою помощь. Сразу же был взят на работу. С неоконченным высшим образованием и мизерным опытом. Комната в общежитии все еще оставалась за Беном – заявление заведующего хозяйственной частью рассматривалось, но окончательного пинка под зад мальчик пока что не получил. Волокита, думал он. Йохансон считал иначе, передав ректору бумаги на отчисление, но каждый день перекладывая письмо завхоза в самый конец стопки и каждый день не успевая проставить визу "одобрено". Первые дни Бен работал, как проклятый. Разгребал документы, претензии, иски, составлял ответы, отзывы, писал жалобы в различные антимонопольные органы. Получал отписки, но не сдавался. Предприниматель души в нем не чаял, постоянно кормил и поил за свой счет, подвозил на работу на личной машине. Проблемы начались, когда Бен увидел его баланс. - Как же так, - спросил он, - у вас же активов много, почему вы долги не гасите? - Я гашу, - возражал директор, - но только когда знаю, что это необходимо. - То есть, вы можете платить, но не платите. - Кто не без греха, мальчик, - улыбался мужчина. Бен был в шоке. Он ошибся. Просидел дома безвылазно несколько суток, намереваясь раствориться в пространстве, неважно, каким способом, пока Гарри не решил поставить ультиматум - либо идешь назад, к Джинну, либо становишься моей секс-рабыней. Мальчик посмеялся, но все-таки не захотел искушать судьбу, Гарри вполне мог говорить серьезно. Пришел в университет, тайком добрался до кафедры и был счастлив встретить там профессора. Жаль, что он оказался не один. - Сэр, я виноват, - признавался Бен, косясь на профессора Куна - слышит или нет? - Я не знал, что делаю, я поступил ужасно. Простите. Джинн кивал - иди, напиши тест у Йохансона, он тебя примет на твой курс и к себе под руководство. - Можно мне назад, к вам? - Сам как думаешь? Бен знал всё даже до того, как задал вопрос. Только осторожно, убедившись, что Кун не видит, одним пальцем толкнул по направлению к профессору свернутый тетрадный листок. "Запросите у Мелдона баланс в суде. Он поставленное оборудование уже провел по "складу", т.е., принял," - было в записке. Джинн сразу же составил ходатайство в суд. Следующие две недели для Бена стали настоящим кошмаром - Джинн общался с ним исключительно по учебе, в аудиториях, набитых студентами, и то - сарказмов на минуту речи выдавал больше, чем всего остального. Парень при всех упрашивал его себя простить, взять назад, но Джинн в такие моменты становился по-настоящему серьезным и либо просьбы Бена игнорировал, либо отвечал, куда ему стоит пойти после сделанного. Хуже всего было видеть, как Брук Чан крутится около Джинна. Хотелось во весь голос кричать "это мой профессор, отстань от него!", но мальчику оставалось лишь наблюдать, как Джинн ставит Бруку хорошие баллы, приглашает на кафедру помочь и дает дополнительные задания. Неосознанно подливали масла в огонь и друзья Бена. Например, Бэт тоже стала вдруг объектом внимания на лекциях по римскому праву, будучи старостой, она часто забегала к Джинну на кафедру и брала поручения, которые раньше выполнял Бен, - "закажи покушать" или "купи марок на почте, а то я совсем замотался, времени нет даже кофе себе сделать". Мальчику от этого становилось ужасно больно, о чем Гарри провел с Бэт воспитательную беседу. Девушка стала передавать поручения профессора Бену, и тот всё делал сам. Где-то через неделю конспирации, когда Бэт оставила Джинну очередную коробку с канцтоварами, внутри лежал чек об оплате картой "Оливера К.". Мужчина ругнулся и рассмеялся - глупо же ты спалился, парень, хорошо, что заметил только я. Но ничего не сказал. Наконец состоялся суд. Джинн, как и предполагал Бен, воспользовался информацией и запросил баланс фирмы Мелдона. К удивлению всех участников процесса, Мелдон прямо в заседании побледнел, признал долг и подписался об этом в протоколе. Суд совещался очень недолго.

***

- Ну как? - будто светился мальчик, встречая профессора после суда на кафедре. На кафедре они были одни и, впервые за долгое время, могли больше не притворяться. - Замечательно, парень. Все оказалось даже лучше, чем мы думали. - Знаете, мне уже стало тяжело разыгрывать провинившегося студента. Я теперь Брука просто убить готов. - А ты знаешь, сколько раз Йохансон его мне сватал в помощники? Нет уж, я таких не переношу. Прости, что натерпелся из-за этого. Бен, держась за учителя, сел на заднее сидение мотоцикла. Сегодня вечером они ехали к Джинну домой - обоих позвала на ужин девушка профессора. "За страдания". Мальчик, действительно, впал в одну из крайностей профессии - "хочу помочь, но не знаю, как". Джинн, действительно, очень сильно его отчитал за "влажные фантазии", но предложил компромисс. Бен уходил помогать. Если получится - останется, если поймет, что "этот пидор ровно настолько же пидор, как и все остальные" - вернется назад, по возможности - с информацией. Самым сложным в схеме было подстроить скандал, чтобы предприниматель, в случае чего, не пошел бы в полицию. А то, что произошло на кафедре, и то, что происходило в университете, мог подтвердить каждый, даже их лучшие друзья, даже Гарри. Бену иногда казалось, будто профессор действительно на него зол - сообщениями и звонками тоже нельзя было обмениваться, первое время через силу заставлял себя не ловить Джинна в коридорах и не допрашивать с пристрастием, чтобы получить хотя бы намек на одобрение, но вскоре к нему вернулись слепая вера в профессора и чувство безмерной преданности. Мальчик решил: даже если Джинн правда сердится, Бен найдет способ извиниться. А профессор радовался, что парень выбрал его. Он начинал сомневаться, что Бен вернется. Подъехали к небольшому двухэтажному дому, профессор оставил мотоцикл у ворот и позвонил в звонок. Дверь открылась, Джинн зашел в калитку и поманил за собой мальчика. Мальчик, неловко переставляя ноги, последовал за профессором. Тал ждала их на пороге, Джинн подхватил ее на руки, та радостно его поцеловала - я соскучилась. Бен, смутившись от сцены, невольным свидетелем которой он стал, отвел взгляд, но тут женщина заметила и его тоже. - Бен Кеноби, - улыбалась женщина, когда профессор поставил ее на пол, - я много о тебе слышала. Будем знакомы, - и пожала его руку. - Зови меня Тал. Мальчик поздоровался и проговорил что-то приветственное, жутко стесняясь, Джинн, смеясь, обнял его за плечи и проводил в дом. Их встречали две собаки, одна, казалось, еще щенок, похожий на овчарку, вторая - побольше, лабрадор, обе кинулись облизывать профессора с ног до головы. Тал хмыкнула - гринписовец хренов, чтоб его, каждую несчастную животинку тащит домой. Уж сколько мы котиков пристраивали по таким же сердобольным, хоть ты тресни, с завидной регулярностью кого-то нового находит. Собаки, получив свои порции ласки Джинна, побежали нюхать Бена, профессор обнял женщину за талию, кивнув мальчику - располагайся, скоро будем кушать, - и увел на кухню. Бен сперва осторожно погладил собак, но, убедившись, что те не хотят его съесть, осмелел, и уже вовсю с ними играл, когда Тал с профессором зашли в гостиную позвать парня к столу. - Так значит, говоришь, думал, что он просто нуждается в помощи? - Да, мэм, - отвечал Бен. - Все оказалось запущено. Очень. Там даже не велся журнал входящей корреспонденции. - Как он с тобой обращался? - на удивление участливо спрашивал Джинн. - Хорошо, сэр. - То есть, ты понял, что он тоже обманывает, и все-таки решил вернуться. - Именно так. - Что ему успел рассказать о нас? - Ничего, сэр. Я ничего не говорил о НАБ-у. Я же подписывал трудовой договор. Там про конфиденциальность строго... Джинн нехорошо усмехнулся, но Бен сразу же добавил "и, разумеется, я никогда бы вас не предал", поэтому профессор чуть смягчился, погладив его по плечу. Тал пихнула мужчину в бок, намекая - не доводи парня, он и так натерпелся. - Все мы ошибаемся, - вздохнул Джинн. - Я, например, чуть не скатился в уголовку пару раз за время практики. Не кори себя. Работа такая. Зато теперь будешь знать, что верить на слово никому нельзя. Бен насупился, ковыряя в картошке вилкой - никому теперь, только вам. - Даже мне не верь, проверяй каждый раз. Я иногда тоже могу отчудить... вот, родная, подскажи. Недавно совсем. Отправил договор, подписал по доверенности, которую ни в коем случае нельзя никому показывать. Твой уход, парень, еще цветочки. Бен был благодарен им обоим за поддержку. Стемнело. Сидя втроем в гостиной у камина за чашкой чая, рассказывали друг другу истории. Королевой вечера была Тал. Ее полицейские байки, казалось, никогда не иссякнут, Джинн с искренней любовью смотрел на нее, и Бен на несколько мгновений даже решил - такой должна быть настоящая семья. Профессор взялся подбросить Бена до дома и, прощаясь, Тал обняла мальчика, целуя в щеку - заходи в любое время, если что. Звони и пиши. Мальчик смог выдавить только "спасибо", но восхищение, которое он испытывал после этого вечера, словами выразить было невозможно. У общежития Бен вернул профессору шлем и, опустив взгляд, попросил побыть с ним пару минут. Джинн, соглашаясь, тоже снял шлем и внимательно посмотрел на мальчика. - Сэр, я, правда, очень виноват. Я не знаю, почему вы меня простили и почему так добры ко мне, я до сих пор не могу себя простить. Я с вами просто ужасно разговаривал. Спасибо, что дали шанс. - Вообще-то, парень, это хороший такой урок на всю жизнь. Будет легче, если я тебе объявлю выговор? - Да, сэр. - Договорились. Тогда завтра подпишешь ознакомление с приказом. - Мне не дает покоя, что я поступил нечестно. С вами и с ним. - Забудь. Просто выкинь из головы. Музыку послушай. Сходи проветрись. Я лично на тебя не сержусь, ты же вернулся, как мы и договорились. Ты с ним нормально расстался? - Да. Я извинился. Он расстроился, но понял. - Он ничего не заподозрил? - Вроде, нет. - Наверное, он даже не подумал, что ты дочитал его баланс до "склада". - Скорее всего. - Вот и запомни, что до "склада" допёр я сам. Просто закинул удочку. А ты мне ничего не говорил. По рукам? - По рукам, сэр, - повеселел Бен. - Если не придешь завтра на работу, я пойму. - Я приду. - Но особо ждать тебя не стану. Спокойной ночи, парень. - Спокойной ночи, сэр. Вы... Тал замечательная, сэр. Простите. Я... Все было очень круто. Бен не знал, как еще выразить свою благодарность, но решил, что лучше уж как-то, чем никак. Профессор подмигнул ему, сказал, что передаст, махнул рукой, надел шлем и уехал. Мальчик с минуту простоял на месте, задумчиво смотря вслед.

***

- Как свиданка? - пожевывая длинный бутерброд, спросил у Бена Гарри, который сидел на кровати Бена, оправдывая это нежеланием оставлять крошки у себя. - Все супер, Гар, - усмехнулся мальчик. - Они клевые. - Вот и уходи к ним, паршивец. Я отдал тебе лучшие годы своей жизни, - смеялся друг, и, залив в себя банку колы, откинулся на подушку Бена. - Чего грустишь? - Я не заслуживаю такой доброты. Мальчик переоделся и лег рядом с Гарри и бутербродом. Гарри обнял его, как всегда, в шутку, позволяя ему ткнуться себе в плечо. - Тише ты. Всё нормально. Тебя простили, хватит страдать. Пить будешь? - Неа. - Заболел? - Неа. - Я сейчас буду читать конспект по международному, и мне срочно нужно успокоительное, - придумал, чем отвлечь друга, Гарри. - Дай сюда волосы. "Международное" стоило Бену заплетенной косички за правым ухом, которую тот захотел оставить и перевязал красной ниточкой, извлеченной Гарри из домашней футболки Бена. Профессор на следующий день идею оценил и попросил мальчика косичку не расплетать, пересматривая на ходу систему дисциплинарных наказаний, с учетом наличия предмета, за который теперь можно было дергать.