Этюд в победных тонах

Все, что он смог сделать – это не бросить ракетку и не упасть. Он победил Маррея. Он победил Маррея. Он победил Маррея. О Боже, он прошел в полуфинал. В полуфинал. Уимблдона. Он. О Боже. Долгое время после этого Джон был как в тумане. Он пожал руку Маррею. Он глупо поулыбался в камеру ВВС рядом с кортом и сказал стоящему рядом с ней интервьюеру что-то насчет того, как он счастлив. Помахал зрителям. Взял бутылку с водой. Дал несколько автографов на пути с корта. Он не сомневался, что улыбка не покидала его лицо ни на секунду. Было просто чудом, что он смог принять душ, не захлебнувшись, потому что рот у него все еще был открыт в улыбке практически все время. Он позволил себе немного пофантазировать о надменном и обнаженном Шерлоке, следующим за ним в душ и берущим гель для душа из его рук, чтобы аккуратно и основательно его всего намылить, при этом шепчущего что-то насчет того, что он должен быть очень чистым для того, чем они будут заниматься позднее. А потом Шерлок из его фантазии упал на колени, и вода потекла по его темным кудрям, на лоб и на ресницы, когда он склонился, широко открывая рот, такой теплый и о… ооо… нет, так не пойдет, не сейчас. Шерлока сейчас здесь не было. Он был там раньше - Джон узнал запах шампуня, оставшийся после него - но теперь его здесь не было, ни на коленях, ни в какой-либо другой позе. Он сделал воду в душе похолоднее. Так было лучше. Он сходил на короткий массаж, чтобы расслабить мышцы, и в особенности размять плечо. Потом оделся, чтобы встретиться с теми, кто его ждал. Зал для пресс-конференций был набит битком. Он отвечал на вопросы в легкой и радостной манере, выразил сожаление по поводу голеностопа Маррея и пожелал ему скорейшего выздоровления. Казалось, ему никогда не удастся уйти оттуда, но наконец-то он обнаружил себя сидящим в машине на пути в «Дорчестер». Как обычно, Шерлок не отвечал на звонки, но у Джона было несколько голосовых сообщений, все восторженные и поздравительные, но он решил отложить их до того, как к нему придет желание отправить подобающие случаю ответы. - Поздравляю, мистер Уотсон. Он улыбнулся девушке за стойкой ресепшн и направился к себе в номер. Если Шерлок найдется - а он обладал талантом появляться, когда его меньше всего ожидали - то вечер можно было бы провести самым наиприятнейшим образом, возможно с участием кровати и явно при отсутствии одежды. Определенно без одежды. Ну и конечно в этот момент реальность грубо оттолкнула его фантазии. - Джон. Поздравляю. Он вздохнул, когда рядом из ниоткуда волшебным образом возникла элегантно одетая Клара с мобильником в руке. - Клара, привет. – Черт, а он надеялся, что не придется заниматься еще какими-то делами как минимум до завтра. - Да уж, привет. Нам нужно немедленно поговорить. Позвонили из «This Morning», они хотят интервью. «A Question of Sport» тоже зовут. «Celebrity Total Wipeout» интересуются. Как у тебя вообще с уровнем эрудиции – потому что можно пойти на «Слабое звено со знаменитостями». Там, конечно, деньги совсем небольшие, но если ты там победишь, то можешь сам выбрать, куда пожертвовать. Оооо, из «Top Gear» звонили. Тебе нужно будет поездить по их треку, но нам потребуется ограничить Кларксона [1] в комментариях по поводу твоей аварии. А еще в Хэрроу будет открытие нового спортивного центра. Им нужен кто-то для того, чтобы перерезать ленточку, и этим кем-нибудь можешь стать ты. - Клара! – Подойдя к своему номеру, Джон остановился и попытался остановить ее тоже. – Я определенно сейчас не в настроении этим заниматься, и я ни на что не подпишусь, пока у меня не будет возможности это обдумать. - Да, но… - Никаких «но». – Он открыл дверь. – До свидания, Клара. До завтра. Он должен был догадаться, что она вряд ли так легко отстанет и ему совершенно точно не следовало открывать дверь, пока она не ушла, и ему действительно, действительно не нужно было давать ей ни малейшего шанса проникнуть к нему в номер, потому что это определенно не могло закончиться ничем хорошим, и к тому моменту, как все это случилось, она уже была впереди, а он в результате заметил длинноногую фигуру, растянувшуюся у него на кровати и уставившуюся в его ноутбук. В любой другой ситуации этот вид был бы очень приятным, восхитительным, чертовски великолепным, но сейчас это все могло обернуться… какой-нибудь хренью… он даже не мог представить, какой. Войдя в комнату, Клара, естественно, остановилась. Удивительно, но выражение ее лица осталось нейтральным, даже с учетом происходящего. Шерлок поднял глаза от ноутбука, сжал губы и опять вернулся к тому, чем он там был занят. - Добрый вечер, Джон, – сказал он мягко. Слишком мягко. Мягко и как бы скучая. – Пресса опять доставала тебя по местному телефону. Тебе все-таки нужно что-то с этим сделать. Это не слишком профессионально. Было двадцать семь сообщений, и их количество продолжает расти, хотя, по крайней мере, сейчас, это скорее из-за твоих эскапад на корте, чем за его пределами. Звонила твоя сестра, дважды. Очевидно, на мобильный ты тоже не отвечал. Второй раз она, похоже, была пьяна. Тебе стоит ей написать сообщение. Твой агент тоже звонила, но, как я вижу, ей уже удалось тебя найти. Клара. - Мистер Холмс. - Также, я надеюсь, ты не будешь против, что я заказал нам ужин. Анджело согласился доставить его сюда. Он позвонит перед тем, как его сюда отправить. Я предположил, что ты предпочтешь ужин в номере походу в ресторан, чтобы избежать прессы и вообще, хотя мы можем и пойти куда-нибудь, если захочешь. Он выглядел спокойным, возмутительно спокойным. Возмутительно спокойным и в высшей степени англичанином. - А, - очнулся Джон, теряясь в догадках, что ему следует на это ответить. Клара смотрела на него с таким выражением… бог знает, с каким выражением, и он даже и не хотел знать, что это выражение могло означать. – Это отлично, - сказал он, сумев произнести хоть это. – Поужинать - это как раз то, что надо. - Хорошо, - ответил Шерлок, снова взглянув в их сторону, прищурившись. – Клара, отвечаю на большинство, если не на все, из тех вопросов, что в настоящий момент проносятся у тебя в голове. Да, у меня есть ключ от этого номера. Да, мы трахаемся. Да, и сегодня тоже, если все пойдет по плану. Да, конечно, мы знали друг друга до того, как ты нас представила в прошлую пятницу. Нет, ни моя половая жизнь, ни мои сексуальные предпочтения никоим образом тебя не касаются. Да, поверишь ты или нет, но, несмотря на то, во что другие предпочитают верить, английский – мой первый язык, и я говорю на нем, как на родном, и в определенной степени даже лучше, чем те, для кого он родной. Да, в большинстве своем моя репутация справедлива и заслужена. И да, я могу подтвердить, что репутация Джона как более чем способного в постельных делах в высшей мере соответствует действительности. А теперь, несмотря на то, что все это очень увлекательно и, без сомнения, в какой-то мере просто неожиданно, я полагаю, у нас всех есть куда пойти и чем заняться сегодня вечером. Поэтому, если ты сейчас удалишься из этой комнаты, я заверю тебя, что Джон завтра будет на связи. Он повернулся к ноутбуку. Джон смотрел на него, частично в шоке, частично с удивлением, и частично - и с полным ужасом. - Клара, - сказал он, поворачиваясь к ней и видя, как ее взгляд мечется между ним и Шерлоком. У нее было выражение лица человека, который старается не рассмеяться. – Я, это, могу объяснить. - Это совсем не требуется, - ответила Клара, наконец повернувшись к нему и подняв руки вверх. – Я полагаю, мистер Холмс уже все объяснил. Хорошего вечера, джентльмены. До завтра, Джон, когда, я уверена, мы сможем все наверстать. У нее на лице была довольная полуулыбка. Да, она определенно над ним смеялась. - Мистер Холмс. - Клара. Она закрыла за собой дверь. Джон постарался сосчитать до десяти. Получилось только до шести. - Не могу поверить, что ты ей все это сказал! - Расслабься, - ответил Шерлок, захлопывая крышку ноутбука и откладывая его в сторону. – Многое из этого она уже знала, а остальное поняла, как только вошла в комнату. Она ведь еще и твой агент, так что вряд ли будет об этом болтать. Это было бы непрофессионально с ее стороны. - Да, но… дело не в этом. Ты не можешь просто так рассказывать подобные вещи. Повисла пауза, а потом Шерлок моргнул и отвел взгляд. – Просмотрел сейчас основные моменты твоего матча. Повезло тебе с его лодыжкой. Сжав губы, Джон вздохнул, осел на кровать и вытянулся. – Да, я знаю, - сказал он. - Иначе бы проиграл. Шерлок хмыкнул в знак согласия. - Слышал, что твой матч тоже не прошел как по маслу. Слил сет? На тебя не похоже. Ну, как минимум, не здесь. - Да, в общем, и такое случается, - ответил Шерлок, - Даже со мной. - Ну да. Хорошо. Я рад, что мы тут пришли к соглашению. - Ты на меня рассердился. - Да, я на тебя рассердился! Нет, постойте, это не то, что он собирался сказать, и ему ничего не оставалось, как отметить, что на короткое время на лице Шерлока отразилось что-то – обида? – которая промелькнула на мгновение перед тем, как его черты приняли намного более нейтральное и даже несколько закрытое выражение. Черт побери, он совсем не хотел, чтобы так получилось. Он прижал ладонь ко лбу и потер его, как будто бы этим мог все стереть, и закрыл глаза. Стереть бы последние десять минут. Да, это было бы очень кстати. Если бы только было возможно. - Слушай, - сказал он, - я не это хотел сказать, понимаешь? Я на тебя не рассержен. Я просто… - Зол? Он улыбнулся. – Взволнован, - сказал он – Хотя это не намного лучше. Боже, я жалок. - Ты просто только что пережил чрезвычайно тяжелое физическое испытание, в котором выжил и выстоял очень дорогой для себя ценой - как физической, так и моральной. Адреналин уже схлынул, но на тебя еще накатывают эмоции, и им нет выхода. Ты чувствуешь, как будто хочешь что-нибудь ударить, закричать, но у тебя нет ни объекта, ни возможности опустить барьеры, чтобы переступить через свою врожденную британскость, чтобы просто выпустить куда-либо эти эмоции и взять то, что тебе нужно. Я, со своей стороны, точно знаю, как… их…. принять. Джон пропустил сигналы, да что там - все действие, так зациклившись на… ну да, на самом себе, что был застигнут врасплох, когда длинное горячее тело, которое двигалось быстро как ртуть, сильно и полностью прижало его к кровати. Он автоматически попытался его столкнуть, борясь с удерживающими его руками, но это было бесполезно. Ноги и бедра отказывались двигаться. О, Боже. Навалившаяся тяжесть еще больше вдавила его в матрас. Прекратив сопротивляться, он посмотрел вверх, тяжело дыша, когда бледно-голубые глаза посмотрели на него в ответ, удерживая его на месте так же надежно, как и его руки и тело. Сердце колотилось в груди, но он ни на секунду не поддался панике, а полностью расслабился, и они оба это поняли. Улыбка Шерлока сказала ему еще больше. Бей или беги. - Возьми меня, Джон, - услышал, почувствовал, увидел он. – Дерись со мной, если хочешь, но возьми меня. Возьми то, чего хочешь. Он позволил этим словам окутать их, накрыть и проникнуть в глубину, и, когда он уже не мог больше ждать, то дернулся вверх, крепко прижал свои губы к губам Шерлока и… взял.

***

Он никогда никого не хотел так сильно, как хотел Шерлока в этот самый момент. Губы рядом с его губами раскрылись. Нажим? Приятный сюрприз? Самодовольная ухмылка? Ему было все равно что, потому что они наконец-то целовались. Боже, как он хотел этот рот, это тело, и Шерлока, он хотел Шерлока - его всего, сейчас, навсегда, извивающегося под ним, с распухшими губами и полуприкрытыми глазами, принадлежащего только ему. Зарычав, он оторвал от себя его руки, воспользовавшись тем, что Шерлок на секунду ослабил захват, чтобы приподняться и перевернуть их. Это было не слишком ловкое или изящное движение, но в результате он оказался сверху, прижимаясь к французу нижней половиной тела. Он поймал рукой длинные запястья и прижал их к кровати прямо над копной темных кудрей. Джон ожидал, что Шерлок будет сопротивляться, поэтому держал его надежно, и предупредительно сжал руки покрепче. Шерлок замер, его тело было напряжено, но глаза и лицо просто кричали «ну давай же». И он дал. Поцелуй получился животный, жаркий, беспорядочный, почти как битва, их языки как оружие, их рты – как зона боевых действий. Он думал об этом рте, фантазировал о нем, находил в нем вдохновение и утешение, и теперь он принадлежал ему. Он почувствовал капитуляцию, а за ней – вызов и призыв взять. Победитель получает все. - Я собираюсь тебя трахнуть. Он прошептал эти слова в подставленное ухо. Прервав поцелуй, но не делая попыток высвободиться из рук Джона, Шерлок отвернулся, и, закрыв глаза, попытался восстановить дыхание. Они оба были возбуждены, они оба были так чертовски сильно возбуждены, что было чудом то, что их одежда не лопнула от избыточного от давления или не растворилась от необыкновенного жара. - Я собираюсь вставлять свой член тебе в зад, а свой язык тебе в рот до тех пор, пока ты не забудешь, на каком языке тебе полагается разговаривать. Бедра под ним дернулись, и он услышал тихий выдох. Он прижимался губами к шее, к скулам, и к уху. - Думал об этом, - продолжил он. - О тебе, вот таком. О твоем теле. О твоих губах. Сдвинувшись, он свободной рукой повернул к себе лицо Шерлока, провел ладонью по щеке и взял его за подбородок. Рот француза жадно приоткрылся, и они опять начали целоваться, и, наконец, он разжал руку, которой цеплялся за его одежду, прижав Шерлока к себе. Все равно недостаточно близко. Раздеться, они должны раздеться, чтобы он мог почувствовать его кожу прижимающейся к своей. Нужно избавиться от одежды. Скорее, скорее, скорее… Отодвинувшись, он нетерпеливо начал снимать свою тенниску, стягивая ее через голову, и увидел, как Шерлок смотрит на него во все глаза, приоткрыв рот и наслаждаясь увиденным. - Жан, - вытянутая рука коснулась его груди, ребер, а потом схватила его за бок и потянула вниз за очередным поцелуем. И этого тоже было недостаточно. Слишком много одежды, недостаточно контакта кожи, ничего недостаточно… - Раздевайся, - задыхаясь, проговорил Джон, когда они снова на секунду оторвались друг от друга. – Немедленно! - Да, - ответил Шерлок, его голос в этот момент был слегка хриплым. И спустя мгновение он был само движение - сбросил Джона с себя, вскочил с кровати, и с неистовством расстегивая непослушными пальцами пуговицы рубашки, спускаясь к ремню и молнии, стягивая с себя брюки с трусами и носками одновременно. Он был полностью, почти болезненно возбужден. Да, вот оно. Да, да, да. Дернувшись вперед, Джон, позабыв о собственных брюках, соскользнул с кровати, чтобы руками схватить Шерлока за зад. Да, да, да, да! О Боже, да. Он, практически не раздумывая, раскрыл рот и тут же поперхнулся от того, что толчок Шерлока бедрами вкупе с его собственным нетерпением протолкнул в его горло больше, чем он мог выдержать. Он отодвинулся, слегка закашлявшись, а потом взял в рот головку, и, втянув щеки, начал ее посасывать. - Jean, Mon Dieu, Jean. Bien… Merci bien… Хрипловатые вздохи Шерлока сменились невнятным бормотанием, слова смягчались наподобие шелка, пальцы стискивали его волосы, а потом он вдруг произнес «Стоп», один раз, потом повторил его более твердо, но несколько более отчаянно, а руки его пытались оттолкнуть голову Джона. Он слегка отодвинулся, выпустив член Шерлока изо рта с легким чмоканьем, и посмотрел вверх. Рот француза опять был приоткрыт, взгляд слегка расфокусирован, румянец возбуждения поднимался с груди вверх к шее. Развратный. Безрассудный. Расхристанный. Поднявшись на ноги, Джон отодвинулся настолько, чтобы можно было наконец-то избавиться от штанов. Снова притянув Шерлока к себе, он наклонил его голову, чтобы снова поцеловать, наслаждаясь ощущениями, когда сильные руки обняли его в ответ. - Чего ты хочешь? – выдохнул он в шею Шерлока, когда они в очередной раз разорвали поцелуй, чтобы глотнуть воздуха. – Как ты хочешь, чтобы это было? Скажи мне. Скажи. - Ты, - услышал он в ответ – Ты решай. Я… черт. Трахни меня, Джон. - Да, - ответил он, тяжело дыша. - Бог мой, да. Лубрикант? - В пиджаке. Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы найти лубрикант, и вскоре он снова поцеловал Шерлока и толкнул его на кровать. Теперь нужно было определиться с позицией – лицом к лицу обеспечивало бонус в виде возможности целоваться и видеть лица друг друга, в то время как позиция сзади означала большую глубину и силу проникновения. Принятие решения перешло к Шерлоку, когда он перевернулся и раздвинул ноги, предъявив Джону свой восхитительный зад. Подготовка была быстрой, но вполне достаточной, и вскоре он скользнул внутрь, остановившись на некоторое время, потому что все его инстинкты в этот момент требовали взять, взять и продолжать брать до тех пор, пока один из них не рухнет от изнеможения. А потом Шерлок толкнулся назад, и это было все, что требовалось Джону. Это было так хорошо, так хорошо, так чертовски здорово, что Джону хотелось, чтобы это продолжалось вечность. Пожалуйста, пусть это продлится подольше. Пусть это не закончится слишком быстро. Вовсе неудивительно, что он уже чувствовал приближение разрядки, но не этого он сейчас хотел. Еще нет. Еще нет! - Ляг, - прорычал он, нажав Шерлоку на поясницу, принуждая его лечь. Ощущения под новым углом были другими, когда он прижался своим телом к спине Шерлока. Но все равно, это было не совсем то, недостаточно. Выйдя из Шерлока, Джон повернулся на бок, повернув Шерлока с собой, все еще прижимаясь к его спине, и вошел снова. О, да. Он теперь не мог входить глубоко, и движения были ограничены, но это не имело значения. Он уже был на грани, и, по тому, как были напряжены мышцы живота Шерлока, тот тоже был близок. Он двигался в Шерлоке, упиваясь его дыханием, каждым резким вдохом, каждым прерванным словом. Он чувствовал Шерлока каждым миллиметром своего тела, грудью, прижатой к спине, переплетенными ногами, носом, вжатым между лопаток. Одна его рука была зажата под Шерлоком, а другая была свободна, чтобы странствовать, исследовать, дразнить. Шерлоку никуда было не деться между его телом, его членом и его руками. - Jean, - услышал он, когда захватил сосок Шерлока. – Oui, - в ответ на особенно точно рассчитанный, под правильным углом сделанный толчок. – Putain, - когда он взял в руку и приласкал пульсирующий, влажный член Шерлока. И тут же тело Шерлока изогнулось, потянув его следом. Уже совсем близко, он мог чувствовать по мышцам Шерлока, слышать его бормотание, чувствовать это, когда прижимался к его спине и глубоко вдыхал. - Plus fort. S’il-te-plait, Jean… J’vais… J’vais… [2] И тут, будто пружина распрямилась, и Шерлок кончил. Рот открыт, голова откинулась назад, ноги вытянулись, когда он вздрагивал и задыхался, отдавшись ощущениям. Этого было уже достаточно, более чем достаточно для Джона, и со стоном он толкнулся так глубоко, как мог, сжимая руки на все еще сотрясающемся теле, и в этом был сейчас весь его мир, и он отпустил себя.

***

В жизни Джона никогда и ничего не происходило по плану. Когда-то, будучи еще ребенком, он мечтал вырасти и помогать людям, спасать и даже защищать людей, что, возможно, было следствием слишком частого просмотра мультиков и комиксов про супергероев. А потом он открыл для себя теннис, и с этого все началось. Поверите ли вы в это или нет, но даже когда он начинал играть в юниорах, то задумывался, чем бы еще он мог заниматься в жизни. В то время он не был уверен, обладает ли достаточным талантом, чтобы стать профессиональным спортсменом, или телом, способным выдержать то напряжение и стресс, которым ему предстоит подвергаться день за днем. Поэтому было вполне разумным определить план Б. Он был ярким мальчишкой, во всяком случае, так говорили его учителя. Правда, ему сложно было проверить это самостоятельно, потому что в течение некоторого времени он нечасто участвовал в нормальном учебном процессе с детьми его возраста. Тем не менее, его приняли в среднюю школу, одну из лучших, так что тупицей он быть никак не мог. С другой стороны, он надеялся, что его взяли туда не за умение обращаться с теннисной ракеткой. Поэтому при таких делах его запасным планом было стать врачом; непростой выбор, связанный с большими усилиями, но с другой стороны то же самое и требовалось для тенниса. Правда, так случилось, что ему не понадобился план Б, потому что теннис стал его жизнью. Он планировал стать лучшим в мире, выиграть Уимблдон, стать игроком, который никому не проигрывал, которого бы все знали. Он планировал выбрать себе в жены правильную женщину, которая следовала бы за ним в его поездках, свою личную группу поддержки. Он планировал купить несколько домов, каждый в особенно хорошем месте: в Нью-Йорке, или, может, во Флориде, в Париже, Лондоне, где-нибудь на Средиземноморье или на Карибах. Он планировал обзавестись двумя детьми, может, завести собаку, и хорошую машину или три. Он планировал помогать своим родителям или баловать Гарри, но его родители безвременно ушли, а Гарри требовалось больше, чем «баловство». Так много планов, такие мечты, такие разные финалы. Билл и Афганистан. Гарри и бутылка. Его авария и теннис. Мэри и статья в «The Sun». Планы, которые обратились в дым, сгорев дотла в горниле реальности. А потом до него дошло, что общего было во всех его планах – в каждом из них был он. Он был изъяном, проблемой, причиной того, что обычно все заканчивалось катастрофически плохо. Он и только он. Вот такое свинство. Именно поэтому, когда он обнаружил себя неотрывно смотрящим на спящего Шерлока, то абсолютно точно знал, что какой бы план он не наметил, все это их знакомство обречено закончиться полным и безусловным провалом. И более того, в этом он мог обвинять только себя, и никого другого. Ему следовало еще поспать. Он бы и поспал, но утренняя необходимость похода в туалет разбудила его настолько, что ему захотелось посмотреть на Шерлока, и в бледном свете раннего утра он увидел ту правду, которую он так долго не замечал. Шерлок был ослепителен, и не только в очевидном физическом смысле. Конечно, с этими его волосами, глазами и скулами в этом смысле он тоже был неотразим. Он был ослепителен, потому что он был Шерлок Холмс – резкий, высокомерный, иногда невежливый, но в то же время талантливый, проницательный и остроумный. Его ум был таким же острым, как и его удар справа, его взгляд таким же пронизывающим, как удар изо всех его сил, его язык таким же быстрым, как и его подача. Раньше Шерлок Холмс никогда не фигурировал ни в одном из его планов. И это понятно, ведь никто не мог подумать, что кто-то настолько талантливый, знаменитый и сногсшибательный, как Шерлок Холмс, даже просто бросит в его сторону один-единственный взгляд, не говоря уже о втором, или третьем, или еще? И все же, он был тут – Шерлок Холмс, спал, раскинувшись в его кровати, и все, о чем Джон мог сейчас думать, так это о том, что он хотел большего. О Боже, он настолько далеко зашел , что это становилось плохой шуткой. Сколько это все у них длилось, десять дней? Десять дней, как они знают друг друга, и он уже понимал, что и десяти лет будет недостаточно, чтобы погасить его…что? Боль? Желание? Необходимость? Вожделение? Люб… Нет! Он покачал головой и скользнул под одеяло. Он хотел Шерлока, это не было новостью, но до него дошло, что он также и не хотел с Шерлоком расставаться. Всего лишь мысль о ком-то еще – о Мориарти – рядом с Шерлоком вместо него, лежащим рядом с ним, касающимся его, вызывала прилив желчи и тошноту. Нет, Шерлок был его и только его. Но уже скоро, слишком скоро, придется его отпустить. Он должен будет сказать Шерлоку «прощай». Лежа на спине, он неотрывно смотрел в потолок. У них опять был один из приятных вечеров, спокойный, расслабленный, непринужденный. Как он не заметил, как непринужденно это все стало происходить? Он что, действительно был настолько захвачен происходящим, что просто не заметил? Он потер лицо рукой, прижав ладонь к глазам. Так не должно было случиться. Это должно было оставаться просто сексом. Снятием стресса, дружеским общением, чем-то взаимовыгодным и краткосрочным, после чего каждый из них продолжил бы идти своим путем. Но естественно, ему не удалось удержать в руках и этот план. Он просто забылся и все испортил и запутал, и теперь все, чего он хотел – это протянуть руку, обнять Шерлока и держать его крепко. Он сжал зубы. Нет. Нет. Он не будет вести себя как какой-нибудь страдающий от любви идиот, втрескавшийся впервые в жизни. Он взрослый мужик, профессиональный теннисист, и он прошел в полуфинал Уимблдона. Вчера ночью в его кровати был прекрасный мужчина, и позднее, после того как они проснутся и встанут с постели, они еще пробудут вместе какое-то время, тренируясь, разговаривая, просто сидя молча в компании друг друга. На следующий день у них будут их матчи, и может произойти все что угодно. Это – будущее, а сейчас было настоящее, и в этом самом настоящем ему нужно перестать беспокоиться и еще немного поспать, потому что уже совсем скоро наступит утро.

***

- Тяжелая выдалась ночка? Джон решил, что не стоит поддаваться на такую мелкую подначку, и просто сел на предложенное место. Он знал, что выглядит не лучшим образом, но в основном это было связано с тем, сколько ему пришлось провести игр на высоком уровне в течение достаточно короткого промежутка времени, чем с чем-то еще. Но, тем не менее, стоило признать, что сон с перерывами тоже не шел ему на пользу, правда, он сомневался, что Клара намекала именно на это. Он улыбнулся. – Но не в том смысле, что ты думаешь, - сказал он. - Значит, виновником этого твоего выражения лица не является некий симпатичный француз, что не давал тебе спать? Он подавил желание застонать и просто поднял глаза кверху. – Что нужно для того, чтобы ты больше никогда не говорила об этом никому, включая меня? - Ты меня обижаешь, - возмутилась она. - Было бы непрофессионально с моей стороны раскрывать подробности частной жизни моего клиента, а если для тебя это так много значит, то я воздержусь от высказываний на эту тему и просто добавлю, что ты, Джон Уотсон, счастливый сукин сын. Клянусь, после того, как он вчера на тебя смотрел, честно скажу - если бы он ждал меня в моей кровати, я бы точно соблазнилась, и плевать на его половую принадлежность. - Я уверен, что он будет рад об этом узнать, - сухо ответил Джон. - Однако же, с профессиональной точки зрения, - продолжила Клара, и выражение ее лица стало несколько более серьезным, - мне нужно, чтобы ты был открыт и честен со мной. Можешь ли ты честно подтвердить мне, что твое… знакомство с ним не повлияло на твою игру? Две недели назад ты не проходил квалификацию, и получил уайлд-кард, три недели назад тебя вышибли из Квинс во втором раунде, а сейчас ты в суперфинале Уимблдона. Люди вдруг вспомнили, кто ты такой, газеты следят за тобой. Знаешь, только сегодня утром я получила шесть запросов на интервью с тобой. Ты теперь сенсация. В твою игру вернулся огонь и все это из-за него, правда? Конечно, это было из-за него, из-за Шерлока. Едва ли ему стоило это отрицать, во всяком случае теперь. - Клара, - начал он, но она подняла руку, останавливая его. - Нет, не надо, - сказала она, - Ответ на этот вопрос чертовски очевиден вне зависимости от того, что ты скажешь. Думаю, чего я на самом деле хочу знать, так это что будет, когда все это закончится? Что ты тогда будешь делать? Было странно слышать эти вопросы от кого-то другого. Только ответы оставались теми же, независимо от того, кто спрашивал. - Это турнир на выбывание, - постарался сказать он как можно более беззаботно, - а значит, все может закончиться в любой момент, и статистически вероятно, что завтра. Он уже подсчитал. Изначально каждый из них имел пятидесятипроцентный шанс выиграть матч, и, конечно, ровно также, пятидесятипроцентную вероятность проиграть. Все вместе это давало им двадцатипятипроцентный шанс пройти в финал, пятьдесят процентов за то, что один пройдет дальше и двадцать пять процентов, что не пройдет ни один из них. Конечно, такая статистика была на протяжении всего турнира, в каждом раунде, и в ней не учитывался уровень и возможности участников, но неожиданно эти цифры ощущались все более и более реальными. Не стоит забывать, он был самым настоящим аутсайдером, да и Шерлок, впервые в этом соревновании, тоже не был абсолютным фаворитом на победу в следующем матче. После Франции Мориарти удерживал свои позиции, пусть и с трудом, в большинстве случаев с очень небольшим перевесом. - Да ладно, - продолжил он, - ты знаешь математику. Даже я сам не поставил бы на то, что мы оба пройдем в финал. Ты же знаешь, что завтра вполне может случиться «До свиданья, Уимблдон», и все. Он улетит в Штаты, а я уйду из спорта, чтобы определиться с тем, что буду дальше делать по жизни. - Ты не передумаешь уходить? – спросила Клара. - А что, стоит? - Полуфинал, Уимблдон, Джон. Не тебе мне говорить, что когда ты решил и объявил о своем желании покинуть спорт, то это было следствием полосы неудач шириной с Тихий океан. Первый раунд, второй раунд, потом «До свидания, Уимблдон» и «До свидания, теннис». - Да, это так, - ответил он, - но это было не единственной причиной. Я уже стар, Клара, во всяком случае, для тенниса. Мое тело разваливается, и мне просто повезло так далеко продвинуться в турнире, и при этом мое плечо, или спина, или нога все еще не отказали. С некоторых пор я уже утратил интерес к спорту, и, если уж совсем честно, не могу себе позволить продолжать играть и продолжать тренироваться. Перелеты, гостиницы, снаряжение сами за себя не платят, как ты знаешь. - Да, я знаю, - сказала она, - и вот тут начинается моя работа. Мы пересмотрим спонсорский контракт с «Уилсон», подпишем тебя в качестве нового лица Robinsons, и поищем какой-нибудь таблоид, чтобы продать ему твой эксклюзив об Уимблдоне. - Нет. Совершенно точно, нет. - Мы подправим твой имидж и отправим в США как нового человека, нового игрока. Тебе даже не придется там также хорошо выступать, нужно будет просто поддерживать форму и вдохновение, и кто знает, третий раунд, четвертый, четверть-, полуфинал, шанс встретить определенного французского теннисиста для небольшого тет-а-тет. Никаких ограничений. У тебя впереди еще есть остаток сезона, если не больше. Ты не слишком постареешь за месяц или два, так что пользуйся возможностями, пока они есть. Не отказывайся от того, что ты тут сделал, чего достиг, и, если тебя беспокоят деньги, то даже без учета спонсорского контракта ты уже в полуфинале Уимблдона. Даже если завтра проиграешь, то все равно твой приз – двести пятьдесят тысяч фунтов. Это позволит тебе продержаться на плаву какое-то время. Он об этом забыл. Двести пятьдесят тысяч фунтов? Прошло так много времени с тех пор, когда он в последний раз приближался к полуфиналу турнира Большого Шлема, что он и забыл, какие большие деньги там можно было выиграть. Действительно, после всего сказанного, ему стоило признать, что смысл в словах Клары был. Дела шли хорошо, и он мог продолжать играть на высоком уровне, так зачем же было вешать ракетки на гвоздь? Он играл великолепно, и если сделать тур по Штатам, а потом поехать на Открытый чемпионат, то вполне возможно было бы пересечься с Шерлоком снова. Они могли бы там продолжить их интрижку. У них появилась бы еще одна возможность побыть вместе, и потом, может быть, понять, что происходящее между ними имеет большее значение, чем им казалось вначале, а потом может и… Он нажал на тормоза. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет. Он уйдет, и это все. Он решил, и все. Все это было случайным приключением. Просто как удар молнии. Только потому, что его шибануло на Уимблдоне, не означало, что это может случиться еще раз где-то еще. Америка – это совершенно другое дело. Для начала, там корты с твердым покрытием, более быстрые и определенно более жестокие для колен. Нет, он уже все решил, и у него были веские причины. Ему лучше уйти сейчас, на вершине – даже если это было случайностью – чем рухнуть и сгореть позднее. - Я не знаю, почему даже позволил тебе попытаться меня убедить, - сказал он. - Может потому, что ты знаешь, что я права, - ответила Клара, слегка улыбнувшись, - Да ладно, Джон, не уходи сейчас, когда все только начало налаживаться. Он покачал головой. - Извини, Клара. Очень соблазнительно, но мое выступление здесь ничего не меняет. Пришло мое время уходить, и ничего из того, что ты скажешь, не заставит меня изменить мое решение. Она хотела его проверить, он видел, что она хотела подтолкнуть его, хотела сказать что-то еще, возможно, назвать его различными именами – она, возможно, в любом случае называла его этими разными именами, и без сомнения, очень изобретательно, но, к его сильному облегчению, она кивнула и отступила. - Упрямство Уотсонов, - сказала она, - Я хорошо его помню. Ладно, а если вот так: ты просто не будешь выбрасывать это из головы, а по окончании турнира мы еще раз это обсудим. Может, ты будешь чувствовать себя по-другому после своего последнего выступления в турнире. Согласен? - Ладно, - смягчился он, - Но никаких обещаний. - Конечно, - ответила она, - А теперь, о неотложных планах. - Теннис, - сказал он просто и очень твердо. - Естественно, - уверенно продолжила Клара, - сейчас все-все-все хотят интервью с разрушителем титанов. - Нет. - Но ты еще не знаешь, кто. - Тем не менее, меня это не интересует, - сказал он. - Никаких интервью, пока я играю, за исключением обычных слов для BBC и пресс-конференций. И это не обсуждается. Я здесь, чтобы играть в теннис, а не для того, чтобы меня переставляли от одной камеры к другой. Когда соревнования для меня закончатся, и если им все еще будет интересно, я дам несколько интервью, но сам выберу, кому. - Газеты? - Некоторые. Но никаких эксклюзивных интервью газетам, которыми владеет Руперт Мердок [3]. Я еще не забыл, что сделала Мэри с их помощью. Его даже сейчас от этого передергивало. Ужас от того, что вся его личная жизнь была вытряхнута на страницы «The Sun» на всеобщее обозрение. - Справедливо, - согласилась Клара, и по ее лицу было понятно, что она тоже хорошо помнит, что напечатала тогда «The Sun». - Включая «The Times»? - Предпочтительно. - Зафиксировала. А если будет упоминаться имя Шерлока Холмса? Ему пришлось остановить себя, чтобы не сжать кулаки. - Мы друзья и иногда партнеры по тренировкам, - нейтрально произнес он. - А если кто-то будет намекать на то, что вы больше, чем просто друзья? Он поднял бровь. – С нашими-то репутациями? - Да кто в здравом уме поверит, что он и Шерлок вместе. За Шерлоком тянулся хвост из романов с красавицами, а его не просто так прозвали Три Континента Уотсон, - Спроси их, серьезно ли они или шутят. Я уверен, ты можешь их пренебрежительно отшить. - А для тебя это серьезно? – спросила она чуть более мягко, чем обычно, - Ты хочешь, чтобы это стало серьезным? Он с усилием улыбнулся. - Ты меня знаешь, - с фальшивой беззаботностью сказал он, - когда мне удавались серьезные отношения?

***

- Себастьян Моран. Он поднял глаза, оторвавшись от недоеденного салата с курицей, и еле удержался от банальной остроты типа «вы меня с кем-то спутали». Вместо этого он поднял брови и сказал: - Интересно. Это что, утверждение, вопрос или извинение? Губы Шерлока слегка дрогнули, и он, выдвинув кресло напротив, грациозно в него уселся, вытянув длинные ноги. Конечно, он опоздал. Они заранее договорились встретиться за ланчем, и Джон, не дождавшись, пока тот удостоит его своим присутствием, решил заказать еду и пообедать. Без сомнений, либо интервью затянулось, либо Шерлок поругался с Лестрейдом, или что-то вроде того. До тех пор, пока это не было связано с Джеймсом Мориарти, опоздание не было проблемой. - Твой следующий противник, - мягко продолжил Шерлок, - завтра, Центральный Корт, в два часа дня. - Да, - ответил Джон с легкой улыбкой. Конечно, он уже все это знал, правда, даже если бы у него не было времени утром подтвердить это, остальные подробности были вполне предсказуемы. Полуфинальные матчи всегда проходили на Центральном Корте, и всегда шли один за другим. Его поединок с Мораном шел первым, а матч Шерлока против Мориарти был следующим. Большой день тенниса, если верить спортивным комментаторам с ВВС. - Рост метр девяносто, правша, южноафриканец, - продолжил Шерлок, - Посеян девятым, самое высокое место в рейтинге – шестой в 2008. Играет в стиле «Serve and volley» [4]. Скорость первой подачи достигает ста тридцати пяти миль в час и при этом он обладает неплохой точностью. Это его самое главное оружие, но он еще и очень умело играет у сетки. Сильный, мощный игрок с жестким и быстрым ударом. Безжалостный, внушительный, доминирующий. Его игра базируется на несокрушимости и подавлении. Да, Джон помнил это даже слишком хорошо. Прошло уже много времени с тех пор, как он в последний раз играл против Морана, но он безусловно помнил ту силу и скорость, с которой мяч летел от сетки на него. С ростом в метр девяносто Моран всегда будет выглядеть внушительным, особенно рядом с таким, как Джон, и высокий рост Морана удачно дополнялся мощными мышцами, которые он так удачно накачал. У сетки, где он так любил играть, этот человек выглядел гигантом. Совсем неидеальный игрок в качестве противника, к тому же Джону никогда не удавалось хорошо выступать против теннисистов, играющих в стиле «Serve and volley». - Ну а плохие новости какие? - пошутил он, когда Шерлок остановился. Сжав губы, Шерлок как бы признал его попытку пошутить – такую, какой она была, жалкую – но просто аккуратно сложил руки перед собой. – Конечно, его можно победить. - Как приятно было это узнать. - Безусловно. Отличный игрок задней линии всегда выиграет у теннисиста, играющего «serve and volley». Его удары по определению невозможно взять тому, кто выигрывает у сетки. Да, конечно, он знал эту теорию, но «serve-and-volley», сослужило хорошую службу в недавнем прошлом очень высококлассным теннисистам. Хенману, например, Крайчек, Рафтеру, и, конечно же, Питу Сампрасу. - Тильден, - вместо этого произнес Джон, адресуя к известному в прошлом игроку и автору теории, которую Шерлок сейчас пересказал. - Естественно, - сказал Шерлок и склонился вперед. - Ты отличный игрок на задней линии, Джон, когда ты в это веришь. А у Морана, как и у любого другого игрока, есть свои слабые места. Его удары с отскока слабы, в особенности с левой руки. Его мышечная масса ограничивает скорость движений. У него есть мощь, но он не очень подвижен, а его тактика игры в лучшем случае просто примитивна. Он постарается подавить тебя силой, а когда измотает тебя своими атаками, то просто постарается положить тебя победным ударом. - Ты понимаешь, что используешь сейчас боксерские метафоры? - развлекаясь, уточнил Джон. Шерлок откинулся назад. – Они были вполне уместны. Что теннисный корт, что боксерский ринг – все равно речь идет о поединке. - Значит, мне нужно порхать, как бабочка, и жалить, как пчела, - усмехнулся Джон. Шерлок на секунду показался озадаченным, а потом отмахнулся. – Я не считаю случайным то, что Моран прошел так далеко в турнире. То, что я опоздал на встречу с тобой, частично было связано с тем, что я собирал информацию. Похоже, что в этом году, возможно в Австралии, Моран и Мориарти завязали довольно нехорошее знакомство. Хорошо, что он уже закончил есть и пить, иначе он бы оказался в затруднительном положении. – Когда ты говоришь «нехорошее знакомство», ты не имеешь в виду, ну, ты понимаешь, - он помахал рукой между ними, надеясь, что до Шерлока дойдет. - О, нет, - сказал Шерлок после небольшой паузы, а его лицо приняло такое выражение, которое бывает у человека, надкусившего лимон. - Бог мой, нет, я не слышал и не видел ничего даже отдаленно говорящего о таком. Что я имею в виду, так это то, что Мориарти очень похож на меня в том смысле, что мы оба проводим довольно много времени за анализом сильных и слабых сторон наших противников, выискивая способы их сломать и изменить их стратегии нужным нам образом. И мы оба в этом преуспели. Моран никогда раньше не был замечен в использовании подобной тактики – это следует из его игровой истории - но с недавних пор это изменилось. Я считаю, что Мориарти делится с Мораном некоторыми из его навыков наблюдения. О Боже. Думать об этом было невыносимо. И ему завтра предстояла встреча с этим человеком. - Ты имеешь в виду, так же как ты и я, - сказал Джон медленно, чтобы удостовериться, что он ничего не упустил. - Я боюсь, что да. - Но почему? Шерлок нахмурился. – Это я еще не вычислил. Но я пересмотрел основные моменты матча Моран против Надаля и мне ясно, что он точно знал, как сыграть на недостатках Надаля. - Ага, - ответил Джон, - Превосходно. Ладно. Значит, ты думаешь, Мориарти рассказал обо мне Морану? Какие у меня слабые стороны? Он немного удивился, когда Шерлок замолчал, некоторое время просто посмотрел на Джона, но не в стиле «Я пытаюсь вычислить информацию о тебе», который он наблюдал, когда тот «читал» других, а больше как «мне не нужно внимательно тебя рассматривать, потому что я уже знаю о тебе все». Он постарался не слишком сильно ерзать в своем кресле. - Их три, - наконец произнес Шерлок, все еще глядя на него. – Они очевидные, простые, и навряд ли я тебе нужен, чтобы на них указывать. Ты и сам о них знаешь. Джон слегка улыбнулся. - Я устал, я немолод и я не имею никакого представления, как мне удалось дойти до полуфинала, если только не с помощью твоих советов и чистой удачи? - предположил он. - Мммм, - промычал Шерлок, прижимая пальцы к подбородку. – Я бы выразился несколько иначе, но в общем, суть верна. Джон немного повозился в кресле, не в состоянии остановиться, но постарался отвлечь от этого внимание, подняв бровь. – Тогда продолжай, - сказал он, - как бы ты выразился? Шерлок постучал кончиками пальцев по подбородку. - Три твои слабости, Джон – это возраст, травма и неуверенность. Джон поморгал. – Так, - сказал он. - Возраст – это очевидно. Ты уже физически прошел свой пик. Ты быстрее устаешь и дольше восстанавливаешься, особенно после длительных матчей. По тебе уже видно, что на этом турнире ты играл долго и интенсивно, хотя эти признаки еще не очень заметны. Морану достаточно просто погонять тебя по корту и после того, как ты существенно исчерпаешь свой запас сил, а меткость твоих ударов снизится, его ждет легкая победа. C другой стороны, с его массой, он вполне может устать еще раньше тебя, если ты будешь действовать против него таким же образом. Теперь о травме. Эта проблема тоже связана с твоим возрастом. Твое тело предрасположено к травмам, и ты уже получил их больше, чем получают теннисисты в среднем. Тебе нет необходимости мне говорить, что твое плечо и спина являются твоими самыми слабыми сторонами, но и твои ноги и колени, в особенности правая, тоже могут стать проблемой. Моран заставит тебя двигаться и поворачиваться в расчете на то, что ты либо разбередишь старую травму, либо получишь новую. И, наконец, о неуверенности. До этого турнира ты проиграл двадцать два из тридцати матчей. Только один раз за последние восемнадцать месяцев ты смог пройти в четвертьфинал, в небольшом турнире ATP 250 [5], дважды прошел во второй раунд в турнирах АТР 500 и АТР 1000, ну и попадал в турниры Большого Шлема по уайльд-кард, если вообще такое случалось. Да, Джон более чем хорошо был об это осведомлен, и не очень хотел бы, чтобы ему об этом напоминали, даже если это был Шерлок Холмс. Он покашлял. – Я надеюсь, это не попытка помочь мне справиться с моей неуверенностью, - серьезно сказал он, - потому что, если честно, у тебя хреново получается. Шерлок сверкнул глазами, потом задрал кверху подбородок и сжал губы. - Теннис – это игра на веру в себя, - добавил он спустя некоторое время. - Чтобы выиграть, нужно выходить на корт с уверенностью в победе. Джон нахмурился. - Ну и что? Я перестал верить и перестал выигрывать? - Все было намного сложнее. - Ты великолепный теннисист, Джон Уотсон. У тебя стратегический склад ума, отличная координация глаз и рук, и способность играть на любых участках корта. Игрок хорош настолько, насколько хорош его самый слабый удар, а твой удар более чем просто хороший. И ты можешь победить любого. Любого? Действительно? Ну да, при условии, что его тело не развалится, он не получит травму, и не будет играть против кого-то, кто знает его лучше, чем он сам. Он скривил губы. – Ну а что насчет тебя? Могу я победить тебя? Джон уже знал ответ на этот вопрос - они играли друг против друга на тренировках. Он видел, как Шерлок может разобраться с другим игроком и что может сделать конкретно с ним. Он не питал никаких иллюзий по поводу того, что произойдет, если они встретятся на корте на турнире. - Даже меня, - к его большому удивлению, ответил Шерлок. Джон засмеялся. – Ты врешь, - сказал он. - Да ладно, если мы оба пройдем в финал, неужели ты думаешь, у меня есть шанс у тебя выиграть? Действительно? - Шанс есть всегда, - улыбнулся Шерлок. - И да, есть такая возможность, что в матче ты можешь меня победить. В конце концов, ты же сделал это, когда мы встречались в турнире в прошлый раз. - Когда мы встречались в прошлый ра… что? Подожди, что? Мы что, когда-либо играли друг против друга, я имею в виду, на соревнованиях? - Роттердам, 2002 год, первый раунд. Ты у меня выиграл в двух сетах подряд. 6-4, 6-3. - Ты серьезно? - Хммм, ну я получил информацию из надежных источников. Нет, действительно? - Я не помню, - предпринял попытку объясниться Джон. Он честно не помнил и был уверен, что не забыл бы, если бы играл против такого соперника, как Шерлок. А с другой стороны, он за годы своей карьеры сыграл с таким большим количеством игроков, что раунды, что были в самом начале выступлений, перемешались, в особенности те, что были на небольших турнирах, таких, как в Базеле, Валенсии, и, конечно, Роттердаме. - У тебя и нет причин помнить, - сказал Шерлок. - Ты прошел в финал. К чему тебе было запоминать тощего, коротко стриженного французского мальчишку, которого ты высадил в начале турнира? Джон слегка улыбнулся, попытавшись представить, как Шерлок мог выглядеть в 2002-м. Все что у него получилось, так это более худощавая с более широко распахнутыми глазами версия мужчины, сидевшего напротив. – Тощий, коротко стриженый французский мальчишка? – спросил он. Шерлок нахмурился. - Мне было семнадцать, и незадолго до этого я выбрал очень короткую стрижку. У меня было неправильное представление, что это позволяет мне выглядеть круче. К счастью, и я, и мои волосы быстро переросли это заблуждение. - Семнадцать? Практически ребенок. - И у меня было жесткое пробуждение в реальном мире посредством скорости и силы жесткого корта на встрече с игроком, у которого практически не было недостатков. - Хм, так значит, ты меня запомнил? – И тем не менее, до этого момента Шерлок об этом ни разу не упомянул. - О. Нет, не совсем так. Удалил, конечно же, но недавно мне все-таки об этом напомнили. Удалил? Ну ладно, справедливо, ведь он тоже не помнил, к своему стыду, ведь 2002-й и 2004-й были для него одними из самых лучших. - Дело в том, Джон, что ты выдающийся игрок, но ты должен об этом помнить и в это верить. Моран будет атаковать тебя жестко и на большой скорости, чтобы сломать твой ритм и твой дух. Держись, измотай его и ты победишь. В конце концов, поединки в теннисе выигрываются не впечатляющими ударами. Победа достигается стабильным выигрышем на подаче, хорошими выходами к сетке и упорством и стойкостью в течение всего матча. Джон улыбнулся, когда узнал цитату. - Снова Тильден? - спросил он. Шерлок улыбнулся в ответ. – Аллан Фокс. Ну хорошо. - Держи, - сказал Шерлок, доставая блокнот из внутреннего кармана пиджака. – Себастьян Моран, здесь все, что у меня на него есть. Блокнот был довольно тонким по сравнению с тем, что был про Энди Маррея. Почему-то это Джона не удивило. - Спасибо, - сказал он, - А у тебя…ну… планы на вечер есть? - Подготовка, - сверкнув глазами, сказал Шерлок, - Мориарти. Джон кивнул. – Да, конечно. - До завтра, - сказал Шерлок, поднимаясь на ноги. - Ну и конечно, желаю нам обоим пройти в финал. Надо торопиться – я оставил Лестрейда заниматься моими турнирными ракетками. Твое плечо выглядит несколько напряженным. Забудь о тренировке, если не хочешь его потянуть. Сауна, глубокая проработка мышц на массаже и хороший ночной сон. - Да. Хорошо, - конечно, Шерлок не мог не заметить его плечо. – Удачи завтра. Шерлок взглянул на него с легкой улыбкой на губах и быстро ушел. Джон глубоко вздохнул и открыл блокнот. Странички были еще теплыми.

***

В номере Джон ощутил пустоту. Можно было бы назвать номер «немаленьким», но на «большой» он явно не тянул, но и при этом было ощущение, что в нем чего-то не хватало. Падая на кровать, он уже точно знал чего – или если сказать точнее, кого - но это было нелепо, совершенно нелепо, чтобы за какие-то несколько дней Шерлок Холмс умудрился проникнуть в его жизнь настолько глубоко и основательно, чтобы Джон физически ощущал его отсутствие рядом. Черт побери. Просто смешно! Повернувшись, он воззрился на потолок. Забавно, с потолком не случилось никаких перемен с того момента, когда он смотрел на него в последний раз, но тогда он был в постели не один. А теперь и постель казалась слишком большой. - Да ладно, Уотсон, - проворчал он, - остынь. Схватив пульт от телевизора, он пощелкал каналы и остановился на комедийном шоу на канале Dave. Оно хотя бы разбавило тишину в комнате хоть каким-то подобием шума и смеха, но интереса не вызвало. И, конечно же, лишь ненадолго заняло его мысли, которые вскоре опять вернулись к двум именам, требовавшим его внимания: Шерлок и Моран. Завтрашняя игра будет ужасна. Не могло быть никаких сомнений. При хорошем раскладе матч будет длинным и болезненным. Вряд ли можно надеяться на то, что Моран получит травму, как Маррей. Молния не бьет в одно место дважды. Ему придется пройти через это сражение и надеяться, что он выйдет из него целым, и, желательно, победителем, правда, вариант просто сильно не опозориться тоже подходил. Если и предстояло ему проиграть, то, по крайней мере, пусть это не будет полным унижением. Нет, прекрати об этом думать. Он прижал ладони к лицу. Нет, такие мысли никуда не годятся, так он просто вгонит себя в стресс и волнение. Необходимо сохранять спокойствие. У него был план на игру, он изучил заметки Шерлока о Моране так подробно, как мог – в блокноте были отдельные места, где почерк Шерлока был таким же безнадежным, как и его собственное знание французского. В отношении Морана у него было понимание того, что он будет делать, чего совсем нельзя было сказать в отношении Шерлока. Боже, как все запуталось. Он действительно скучал по этому невыносимому засранцу, и скучал по нему не в сексуальном плане – не «иди сюда, хочу тебя трахнуть», а в плане дружеского общения. Ему на самом деле хотелось проводить время в компании Шерлока, даже если бы они просто были рядом в тишине. И что за безумие? Ладно, он точно знал, что это было за безумие, но то, что он это понимал, в данной ситуации помогало не сильно. Как же сильно ему хотелось выпить. Хотя алкоголь сейчас был последним из того, что сейчас было нужно. Чертов, блядский, гребаный кошмар. Нужно было чем-то занять себя, отчаянно необходимо было отвлечься. Схватив мобильный, Джон пролистал набранные номера. Он еще не достиг той стадии отчаяния, чтобы звонить Кларе. С Гарри он сегодня уже поговорил, а еще один звонок может навести ее на мысли, что что-то происходит. Диммок – нет. Майк – нет. Он почти набрал Сару, но передумал. Шерлок. Просто отлично. Похоже, все всегда сводилось к нему. - Отлично, отлично, - пробормотал Джон, схватил ключ от номера и бумажник и отправился на прогулку. Не было никакой случайности в том, что его прогулка привела его к двери люкса под номером 212. Выпрямившись, он подумал «пошло все к черту» и постучал. Он подождал. Ответа не было. Он постучал снова. Он не ошибся номером, в этом Джон был уверен. Он подумал было позвать Шерлока, но не хотел привлекать внимания. Это было вполне в духе Шерлока - не отвечать на стук в дверь точно так же, как он не отвечал на вызов телефона. Черт, он же действительно не отвечал на мобильный. Джон спустился на ресепшн. - Я могу вам помочь, сэр? - Да, если можно, - он улыбнулся молоденькой девушке за стойкой - не той, что была тут в последний раз. - Люкс 212, - сказал он, - там остановился мой друг. Не могли бы вы позвонить и проверить, нет ли его там? Он не отвечает на мобильный. - Конечно, сэр. Она быстро застучала пальцами по клавиатуре. – Сожалею, сэр, но номер сейчас свободен. - Свободен? Вы имеете в виду, что его там сейчас нет? - Нет, сэр, я имею в виду, что сейчас в этом номере никто не живет. Мистер Бэлл и его команда освободили номер сегодня днем. Мистер Бэлл? А, ну да, Джозеф Бэлл, нынешний псевдоним Шерлока. Освободили номер сегодня днем? Ладно. Ну вот. - Благодарю вас. А они не сказали, почему выписались? - Нет, сэр. - Хорошо. - Я могу вам чем-то еще помочь? - Нет, спасибо. - К вашим услугам, сэр. И удачи вам завтра. Улыбка у девушки была широкой, яркой и искренней. Она его узнала, и ее пожелания были тоже искренними. Черт побери, как давно с ним такого не происходило. - Спасибо… Стефани, - сказал он, глядя на ее табличку. Хорошо, значит, Шерлок съехал. И куда бы он мог направиться отсюда… Ну да, это было очевидно. Достав телефон, он быстро набрал телефон справочной. - Здравствуйте, да, пожалуйста, номер телефона по адресу 221Б Бейкер Стрит, Лондон. - Подождите, пожалуйста… К сожалению, у нас не зарегистрирован номер по этому адресу. Ну конечно нет. Зачем Шерлоку регистрировать свой номер? Какая дурацкая идея. - Не хотите ли поискать другой номер? - Нет… нет, подождите, попробуйте, пожалуйста, 221А Бейкер Стрит. - Подождите… да, есть номер. Вас соединить? - Эм, да. – Пожалуйста, пусть то, что он сейчас делает, не окажется огромной ошибкой. - Алло? - Миссис Хадсон? - Да, говорите. Великолепно. – Извините за беспокойство, Миссис Хадсон, это Джон Уотсон, друг Шерлока. Мы встречались на выходных. - Да, конечно, - ответила она, довольно радостным голосом, - Поздравляю с победами. Я собираюсь завтра на стадион, чтобы поддержать вас обоих. Я так взволнована! Никогда еще моя соседка миссис Тернер мне так не завидовала. - Эм, спасибо, - сказал он, пытаясь предотвратить продолжение этой темы, - Слушайте, я просто хотел узнать, Шерлок у себя? Дело в том, что он не подходит к телефону. - О, глупый мальчишка. Да, он наверху. По-моему, у них с Лестрейдом сейчас что-то вроде перебранки. Некоторое время назад я слышала удары мячей о стену. Полагаю, это из-за завтрашнего матча. Он перед игрой всегда на взводе. В таких случаях необходим кто-то, кто его утихомирит. Мне позвать его к телефону? - Нет… Я… как вы думаете, он не будет против, если я загляну ненадолго? Я понимаю, что уже вечер, но вы знаете… Он надеялся, что она знает, потому что сам он уже ничего не понимал. - О, нет, я уверена, что он совершенно не будет против. Я даже думаю, что это будет ему только на пользу - поможет расслабиться и отвлечься от мыслей об игре. Бедный мальчик, слишком много думает, за исключением тех случаев, когда портит мои стены. Мне сказать ему, что вы придете? - Нет, я бы… пусть это будет сюрпризом. – Хорошим или плохим, но, тем не менее, сюрпризом. – Да, и можно попросить вас впустить меня, когда я приду? Вряд ли он подойдет открыть дверь. Извините, что я так поздно… - Не говорите ерунды, мой дорогой, конечно, я вас впущу. Я все равно пока не собираюсь ложиться - бедро не дает, да и шумно там у них. - Спасибо, я скоро буду. Он отключился и поспешил уйти из отеля, пока не передумал и не признался самому себе, что ведет себя как дурак. Да что там, больше, чем дурак. У него от волнения даже голова закружилась. - Такси! От отеля до Бейкер Стрит было совсем не далеко, или настолько близко, что он мог пойти туда пешком, но такси было уже тут, а на нем получится быстрее. - Бейкер Стрит, - сказал он, закрывая дверь. – Двести двадцать один. Через несколько минут он будет на месте. Джон старался не вертеться, вот только нога как-то излишне подергивалась. - Ваше лицо выглядит знакомым, - сказал таксист, глядя на него в зеркало заднего вида. – Я могу вас знать? Ой, а вы, случайно, не тот теннисист, а? Который победил Маррея? - Ну да, - ответил он, будучи застигнутым врасплох. - Я так и думал. Видел вас по телеку. Я не то чтобы большой фанат тенниса, предпочитаю футбол, но ведь это Уимблдон. Надо болеть за британцев на Уимблдоне. Вы завтра играете? - Да. Полуфинал. - Тогда удачи вам. Выигрывайте и будете в финале. Англичанин в финале. Будет классно. Вот мы и приехали. Он вышел из такси и протянул водителю деньги. - Удачи тебе, дружище. Он кивнул и захлопнул дверь. 221Б Бейкер Стрит. Он посмотрел на дверь. Оказавшись на месте, он начал сомневаться. Что, если Шерлок не захочет его видеть? Что, если рассердится? Сможет ли Джон выдержать рассерженного Шерлока? Да черт побери, он пришел сюда не за сексом. Он знал позицию Шерлока на сей счет, и эта мысль ему даже в голову не пришла. Нет, он был здесь потому, что больше нигде не мог чувствовать себя нормально, и, в каком-то смысле, это было еще хуже. Черт, черт. Бог мой, вот черт. Он поднял руку и нажал на звонок 221А.

***

Миссис Хадсон впустила его внутрь, с удовольствием сообщив, как она рада его видеть и как хорошо, что он пришел, потому что Шерлок, бедный мальчик, был в плохом настроении, и несчастному Лестрейду приходилось это терпеть. - Я уверена, он станет лучше себя вести в вашем присутствии, - сказала она, - Ему нужен такой, как вы. Идите и отвлеките его от того, что сейчас засело у него в голове. Все эти крики, шум и грохот, что скажут соседи? Она практически подтолкнула его к лестнице, и он поднялся по семнадцати ступенькам в 221Б и замедлился, дойдя до верха, совершенно не в силах предположить, что там обнаружит и какую реакцию вызовет его появление. Квартира выглядела еще более захламленной, чем в прошлый раз, если таковое было вообще возможно. А ведь он был тут, как ни трудно в это поверить, всего четыре дня назад. Сумок вокруг стало еще больше - возможно, они были перевезены сюда из отеля. Стопки книг и бумаг местами рассыпались, и еще больше мячей валялось на полу, где они, скорее всего, приземлялись после ударов о стены. Сам Шерлок растянулся на диване, завернувшись в голубой халат, под которым были пижамные штаны и футболка. Он явно говорил что-то резкое – конечно же, на стремительном французском – Лестрейду, который стоял у входа в кухню и выглядел таким осунувшимся и замученным, каким Джон еще его не видел. Какие бы материальные блага не приносила ему работа, Джон надеялся, что они были чертовски внушительными, потому что иметь дело вот с таким Шерлоком явно было еще тем удовольствием. Этот разговор – если это можно было так назвать – закончился, когда Шерлок резко выдал что-то, что прозвучало несколько оскорбительно. Лестрейд в ответ поднял руки вверх, потом потер ими лицо, явно не утруждая себя ответом. - Тук-тук, - неуверенно сказал Джон, воспользовавшись паузой. – Я… надеюсь, я не помешал. Шерлок резко оторвал голову от дивана, глаза его сначала расширились, а потом он прищурился, взглянув на Джона. - Джон… что ты здесь делаешь? О, вот он и нахмурился. - Меня впустила миссис Хадсон, - сказал он, входя в комнату из прихожей. - Да, это очевидно, - резко сказал Шерлок, - Но я спрашивал не об этом. Ну да. Он никогда еще не видел Шерлока таким. Тот выглядел настолько сильно взвинченным, как та пружина, которая может в любой момент разжаться или сломаться. - Да вот, в отеле сказали, что ты выписался. Ты не отвечал на мобильный. Я подумал, что надо проверить, все ли с тобой в порядке, ну, понимаешь, Мориарти, и вообще… - А, - на мгновение Джону показалось по лицу Шерлока, что он напрягся, а потом расслабился. – Нет, я в порядке, - ответил он, - ничего не случилось. - Шерлок, - тихо сказал Лестрейд. - Ну ладно, хорошо. Он отправил мне открытку в номер. Было решено, что лучше будет выехать из люкса и, вместо того, чтобы поселиться в другом, я предпочел приехать сюда. Ну что же, в этом был смысл, как минимум до определенной степени. - Я могу что-то сделать? – спросил Джон. Слова вылетели, обогнав мысли. - Нет, - ответил Шерлок, и одновременно с ним Лестрейд произнес «Да». - Ты мог бы составить ему компанию на некоторое время, – сказал он. – Делайте что хотите, но с меня хватит. Я буду наверху, и выманить меня оттуда сможет только пожар. И, Шерлок, ты не будешь поджигать комнату. Шерлок метнул на него сердитый взгляд. - Удачи тебе, дружище, - сказал Лестрейд, похлопав Джона по плечу. – Не буду тебя винить, если вскоре свалишь отсюда. В таком состоянии он неуправляем. Лестрейд вышел из комнаты и начал быстро подниматься по ступенькам в комнату наверху. - В таком состоянии? – спросил Джон, повернувшись к Шерлоку. Ну хорошо, несложно было понять, что Шерлок в каком-то определенном настроении, но было бы неплохо понять, что это за настроение и чем оно вызвано. Обычно он был намного более… управляем. Шерлок фыркнул и снова растянулся на диване. Так и не получив ответа, Джон присел в ближайшее кресло, предварительно убрав оттуда сваленные кучей блокноты и ручки. - Ты всегда такой перед матчем, или, как бы это сказать, все это именно из-за завтрашней игры? Полуфинал. Уимблдон. Мориарти. Шерлок ответил не сразу, а когда заговорил, то делал это медленно и отчетливо. – Что ты на самом деле здесь делаешь, Джон? - Я… в общем... - Скучал по тебе, хотел тебя увидеть, мне необходимо было тебя увидеть, не знаю что сказать, за исключением того, что я вообще не думал, что делаю, а теперь так хочу дотронуться до тебя, запустить пальцы в твои кудри, помочь тебе расслабиться, и, веришь или нет, это очень страшно, потому, что это означает, что не знаю как, не знаю когда, но я влюбился в тебя, сильно, и завтра может стать последним днем, когда мы увидим друг друга, и эта мысль меня просто убивает, поэтому я извиняюсь, что пришел сюда, но это твоя вина, потому что ты вторгся в мою жизнь тогда, когда я должен был просто вылететь неделю назад и теперь сидеть и напиваться в баре, пытаясь понять, что делать дальше, а не быть здесь, у тебя в квартире и стараться не думать о том, как это – провести с тобой оставшуюся жизнь. Он сжал руку в кулак. - Если ты пришел сюда из-за секса, то я уже сказал тебе, мне это сейчас неинтересно. Секс? Он действительно был о нем такого невысокого мнения? - Конечно же, я здесь не из-за гребаного секса, эгоистичный ты ублюдок, – резко ответил Джон, поднимаясь на ноги. – Не все происходит только из-за секса, чтоб ты знал. Тебе не пришло в голову, что я действительно мог волноваться о тебе? – Беспокоиться о тебе. Скучать о тебе. Хотеть тебя. – Знаешь что, это явно было ошибкой. У тебя здесь все под контролем. Мне нужно идти, выспаться как следует, как ты сказал. Увидимся завтра. Удачи тебе. - Джон. Он уже дошел до двери, когда услышал голос Шерлока. Джон заколебался, часть его советовала убираться оттуда ко всем чертям, а другая кричала, чтобы он оставался. Он остановился и медленно развернулся, не разжав кулаков, и обнаружил, что Шерлок уже сидел на диване, а на лице его было слегка смущенное и ранимое выражение. - Я… я не могу заставить свой мозг остановиться, – сказал он.- Он не останавливается. Мысли крутятся, крутятся и крутятся. Это приводит меня в отчаяние. Я могу думать только о Мориарти, о чемпионате Франции, о кроссовках и… о том, чего он хотел. Он прислал мне открытку в Париже. И все, что там было написано, это Nous Aurons Toujours Paris на обороте. Джон нахмурился. - У нас всегда останется Париж, - перевел Шерлок, запустив руки в волосы. – Он играет со мной, зная, что мой мозг будет анализировать все в мельчайших подробностях, и я не в силах это остановить. Просто не могу. И сейчас впервые Джон увидел, насколько на самом деле Шерлок молод, что за всей этой уверенностью и талантом скрывается молодой парень, которому предстоит самый важный и, возможно, решающий матч в его карьере. Не было секретом, что тот из них, кто завтра победит, будет считаться практически обладателем приза Уимблдона, поэтому этот матч был главным и Шерлок ощущал эту ответственность каждой клеткой, а то, что Мориарти играл нечестно, еще и усугубляло его состояние. Джону хотелось подойти к Шерлоку, заключить его в объятия, прижаться поцелуем к его голове, но как бы сильно он этого не желал, их отношения такого не подразумевали - они не были парой. - Да, - сказал он, - такое случается. Предматчевое беспокойство и всякое такое. Он об этом знал практически все, включая способы борьбы с ним. К сожалению, в последнее время его методы в основном заключались в напоминании самому себе о том, что это будет всего лишь игра, а не вопрос жизни и смерти. Неудивительно, что он всегда был настроен на проигрыш. - Похоже, что тебе нужно на что-то отвлечься, - продолжил Джон. Шерлок с интересом глянул на него и опустил ноги на пол. – Что ты предлагаешь? В результате им удалось найти подходящее кино по телевизору, и они уселись смотреть, как Джордж Клуни и Брэд Питт (никого из этих людей Шерлок не знал) грабят казино в Вегасе. Естественно, это привело к бурной дискуссии – насколько правдоподобной была эта история, возможен ли был вообще такой план, кто наиболее сексуальный из персонажей – которая периодически прерывалась на рекламные паузы, а потом они опять продолжали обсуждение, и так пока не закончился фильм. Шерлок в основном над фильмом посмеивался, хотя признал, что ему понравились некоторые акробатические моменты, и снисходительно поулыбался над тем, как персонажи меняли внешность. К моменту, когда план сработал, и команда Оушена стояла у фонтана. – О, Clair de Lune, тоска. - Что? - Музыка. Дебюсси, Clair de Lune, из Бергамасской Сюиты. Переоценено, заслушано, затаскано. - Ааа, - было уже довольно поздно, и они оба, практически засыпая, лежали на диване. Потянувшись, Джон взглянул на часы и застонал. Ему уже давно пора было быть в постели. Вот и лег пораньше, называется. - Надо идти, - сказал он, - Завтра важный день… уже сегодня. Черт. - Мммм, - произнес Шерлок, потом потянулся, взял его за руку и сплел их пальцы. – Останься. И Джон остался.

***

1 - Весьма язвительный, теперь уже бывший, ведущий популярного автомобильного шоу «Top Gear». 2 - Жестче. Пожалуйста, Джон… Я почти… почти… - фр. 3 - Руперт Мердок – самый известный из всех ныне здравствующих медиамагнатов мира. Под контролем Мердока находятся СМИ (в том числе таблоид «The Sun», на который обижается Джон, и «The Times»), кинокомпании (самая известная из которых «20th Century Fox») и книжные издательства в США, Австралии, Европе, Латинской Америке и Азии. 4 - Serve and volley – «подача с выходом к сетке» - стиль игры в теннис, долгое время являвшийся доминирующим среди игроков в профессиональный теннис. Сейчас уступил позиции игре на задний линии. Игрок выбегает к сетке, отбивая мяч с лета (не давая ему удариться о корт) 5 - ATP250 – самые низкорейтинговые из турниров ассоциации. Выше идут ATP500 и ATP1000. Нумерация означает количество рейтинговых очков, которое присваивается за победу.