Этюд в победных тонах

Джон нажал на звонок 221А влажными от пота пальцами, сделал шаг назад и автоматически поднял руку, чтобы пригладить волосы. Шерлок иcчез практически сразу после матча, перекинув чехлы с ракетками через плечо, с непроницаемым лицом проигнорировал просьбы об автографах и ушел. Мориарти все еще продолжал давать интервью BBC на корте, но Джон не стал задерживаться, а попытался проследовать за Шерлоком, в результате обнаружив, что тот даже не зашел в душ, а просто запрыгнул в черный автомобиль и уехал. Черт. Не рассчитывал Джон, что события будут развиваться таким образом. Эйфория от его собственной победы разбилась о переживания из-за поражения Шерлока, поселив в животе неприятную дрожь – досаду вперемешку с растущим опасением, что подошел конец. На мобильном от Шерлока ответа не было, но он на это особо и не рассчитывал. Немного поболтавшись вокруг, он позволил Кларе затолкать себя в машину, предоставленную организаторами, и отправился назад в «Дорчестер». Они застряли в пробке рядом с клубом, и поездка, казалось, заняла целую вечность – от нетерпения Джон всю дорогу дергал ногой. Он забросил свои вещи в номер и убежал. То, что он уже сегодня отыграл в теннис четыре часа, не имело значения - он должен был попасть на Бейкер-Стрит. Он осознал ошибку в своих расчетах, когда дверь ему так и не открыли. Миссис Хадсон была на сегодняшних матчах, а значит, она, скорее всего, все еще на Уимблдоне, поэтому впустить его некому, ведь Шерлок явно этого делать не собирался. Херня какая. Джон нажал звонок 221В. Он знал, что Шерлок был дома, он даже слышал звуки шагов и приглушенные голоса. - Ну давай, давай, открой эту гребаную дверь. В отчаянии он нажал на звонки всех трех квартир, в надежде, что кто-нибудь сжалится над ним. И ведь сжалились! Спустя некоторое время дверь открылась, и перед ним предстала симпатичная молодая леди, прикованная взглядом к своему BlackBerry, которая выглядела смутно знакомой. Девушка не произнесла ни слова, просто сдвинулась в сторону и впустила его внутрь. Он взлетел вверх, перешагивая через ступеньки. - О, Джон, пришел позлорадствовать? Шерлок произнес это резко, повернувшись от окна и бросил маленький блокнот в ящик. Он был в джинсах и рубашке, его волосы были еще мокрыми после душа, который он, похоже, недавно принял. - Нет, конечно же нет, - нахмурившись, ответил Джон. Он заметил, что Лестрейд потихоньку выскользнул из комнаты, оставив их наедине. - Тогда, наверное, ты здесь для послематчевого перепихона. Мне так жаль тебя огорчать, но мне не интересно. Уверен, что с твоей вновь обретенной славой у тебя не будет никаких проблем найти кого-нибудь более готового помочь тебе спустить игровой адреналин. Резко вздернутые уголки его рта нельзя было по-настоящему принять за улыбку, и Джон так и замер, глядя, как Шерлок отвернулся, схватил какие-то книги и швырнул их в коробку. Он просто не верил своим ушам. Не мог же Шерлок на самом деле думать, что он сюда явился из-за этого. - В общем… - начал он, и покачал головой. - Слушай, Шерлок, я пришел не из-за секса. Ну конечно же, нет. Как ты мог так… да ладно. Скажи, ты сам-то как? - А, ты здесь для моей пользы, - произнес Шерлок, оборачиваясь к нему. – Ты… - губы опять сложились в улыбку, - проделал бегом весь этот путь, чтобы развеять свои страхи и вернуть себе душевный покой. Как видишь, со мной все хорошо. Да, я проиграл, так бывает. А теперь можешь возвращаться к своей жизни и освободить меня от своих бессмысленных банальностей. Ты получил то, что хотел. Джон уставился на него. Он никогда не видел Шерлока таким – холодным и отстраненным, швыряющим слова, в которых должен был быть смысл, но почему-то там его явно не присутствовало. - Постой, - сказал он, подняв ладони вверх, - что это было? Что ты имел в виду, когда сказал, что я получил то, что хотел? Шерлок посмотрел на него, как смотрят на идиотов. – Финал. Вряд ли от твоего внимания ускользнуло, что ты прошел в финал Уимблдона. Поздравляю. И ты получил советы, секс и компанию, чтобы попутно смотреть твои глупые фильмы. Чего еще ты мог желать? Тебя, подумал Джон, но смог вовремя себя остановить и не проболтаться. - Погоди минутку, - вместо этого сказал он, - Ты так думал? Что я здесь только потому, чтобы получить для себя выгоду? На лице Шерлок было написано, что именно так он и думал. - А тебе никогда не приходило в голову, что, может, мне хотелось проводить с тобой время, что мне нравилось быть рядом с тобой, и совсем не из-за секса? - Как ни странно, нет. - Ну… тогда что было прошлой ночью – ведь это было не про секс? Шерлок пожал плечами. – Скука. Волнение. Предматчевая нервозность. Да ты был такой же. - Я о тебе беспокоился. Ты выехал из гостиницы. Ты не отвечал на мои звонки. Я думал, что с тобой что-то случилось. Непроизнесенное вслух имя Мориарти повисло в воздухе. - Твое беспокойство было замечено, – сказал Шерлок, - но ты заволновался только после того, как узнал, что меня нет в отеле. А что тебя изначально заставило пойти меня искать? Скука. Нетерпение. Не надо мне это приписывать, ведь это ты искал меня здесь. Тебе что-то было нужно. Да, я хотел тебя увидеть, захотелось закричать Джону. Я хотел тебя увидеть, потому что скучал по тебе, потому что где-то в угаре этих американских горок в этой сказочной истории, продолжающейся уже две недели, у меня к тебе появились чувства. - И когда ты получил, что хотел, ты ушел, - произнес Шерлок. – Ты даже не озадачился тем, чтобы проститься. Джон нахмурился, пораженный. – Ты спал, - ответил он, - Тебе нужно было поспать, а у меня же игра была раньше. - Ты нашел время, чтобы поговорить с моим братом. - Он был здесь, - да и выбора ему не дали. Он потер лоб. – Подожди, мы отвлеклись. Я сюда не спорить пришел. Я пришел, чтобы узнать, как ты. - И у меня все хорошо. Я уже тебе сказал, так что теперь можешь идти и жить дальше. - И что, мы больше никогда не увидимся? Это все? - Думаю, да, ведь это условия, которые мы оговорили в самом начале. Да, Джон вспомнил, это было во время их прогулки по парку, и с того дня, как ему сейчас казалось, прошла целая жизнь, а на самом деле – чуть больше недели. Мимолетная интрижка, немного общения, некоторое количество вполне незабываемого секса, а потом каждый идет своим путем. Вот только из этого выросло нечто большее. Конечно, Шерлок должен был это видеть. Даже в самом широком понимании то, что между ними было, то, что они делали, не могло быть только лишь короткой необременительной связью. - Ну а что, если, - он попытался возразить, – я снова захочу тебя увидеть? - А зачем тебе это может понадобиться? – Шерлок на самом деле выглядел слегка удивленным вопросом Джона. - Ох, я и не знаю, - сказал Джон, - Может, потому, что ты мне нравишься, потому что ты заставляешь меня смеяться, потому что в какой-то момент, каким-то невероятным образом, ты стал мне небезразличен, и по тому, что произошло между нами, по тому, что мы с тобой разделили, я подумал, что, может, и у тебя ко мне появились какие-то чувства. Ну вот он это и сказал. Шерлок нахмурился, просканировал Джона взглядом, и вдруг его лицо изменилось, глаза расширились на мгновение, и тут же выражение стало непроницаемым. - Ты говоришь о любви, - безо всякого выражения произнес он. Так, как обычно говорят о погоде или чем-то обыденном. – Ты действительно думаешь, что это больше, чем секс. Да. Бог мой, да. Конечно же, это был не только секс. Все это перестало быть просто сексом в ту ночь, когда его кулак встретился с челюстью Мориарти. Это перестало быть просто сексом после того, как они провели вместе выходные, как они так легко нашли место в жизни друг друга, когда они лежали рядом в темноте и рассказывали друг другу то, что больше никто не знал. Это было настолько далеко от просто секса, что Джон не мог поверить, что они оба так долго этого не замечали. - Люди влюблялись и раньше, - тихо сказал он, понимая, что уже не мог отрицать правду о том, что чувствовал. - Я не влюбляюсь. На Джона будто вылили ушат холодной воды. Пробуждение было жестким, но недвусмысленным. Он постарался скрыть свое изумление, вдруг обозлившись на то, что Шерлок взялся отрицать очевидное. Как он мог это отрицать? - Это ты о том, что трахаешься, но не вступаешь в отношения? – слова Джона прозвучали резко. – Тогда позволь мне кое-что тебе сказать. Я не знаю, что ты там себе думаешь о происходящем между нами, но это не было просто сексом. Я знаю, что такое только секс, у меня это в жизни случалось. Это намного больше, чем секс. Шерлок сверкнул глазами, но оставался настолько же невозмутимым, насколько холодным был его тон. - Не стоит путать мое желание почувствовать твой член в своей заднице с чем-то еще. Я. Не. Вступаю. В. Отношения - Ну тогда у меня нет ни малейшего представления о том, что ты понимаешь под словом «отношения», - резко парировал Джон, - потому что ужин, фильм, разговоры, смех, общение, и, даже, если хочешь, секс – все это вместе вполне для меня подходит под определение «отношений». Но знаешь что, Шерлок, а не пошел бы ты. Просто иди на хуй. Меня же предупреждали. Все, блядь, предупреждали, чтобы я с тобой не связывался. Лестрейд, Донован, Сара, твой братец, даже гребаный Виктор Тревор. Бог мой, мне же нужно было к нему прислушаться, ведь правда? Потому что, он-то знал, ведь так? Он точно знал, что ты из себя представляешь. Чего же удивляться, что у тебя репутация холодного говнюка. Я-то думал, что все они не правы, что они ошибаются, не знают тебя настоящего, того, кого я начал узнавать, кого я на самом деле мог бы… - Его голос сорвался, и он не закончил фразу. Это было к лучшему. Джон и сам не был уверен, что ему бы понравилось то, что он собирался сказать. – Я думал, что на самом деле у тебя есть сердце, - вместо этого сказал он. Шерлок продолжал смотреть на него холодным, ничего не выражающим взглядом. – Надежные источники меня проинформировали, что у меня его нет. - Ну да, ну да, - резко ответил Джон, - Я и сам уже начинаю это понимать. Для тебя нет ничего кроме тенниса, так ведь? Лестрейд мне это говорил. Что если тебе придется делать выбор между теннисом и чем-то еще, то ты всегда выберешь теннис. Ты проиграл матч, это все и определило. Все остальное ничего не значит. - Теннис – это моя жизнь. Этот год должен был стать моим. Прошло три турнира Большого Шлема. Два полуфинала, один финал, и ни одной победы. А теперь, извини, если я проигнорирую чувства человека, который провел последние пять лет, играя исключительно ради проформы – что, влюбленность сделала бы из меня лучшего теннисиста? Джон не ответил. - Так что я продолжу избегать подобных ошибок. Джон изумленно посмотрел на него, ошеломленный тем, как небрежно Шерлок отбросил в сторону все, что было между ними. – И ты считаешь, что это легко? – спросил он – Отключить свое сердце, свои эмоции? Ничего не чувствовать? - Да. Очень, - Шерлок сдвинул брови. – Это что, новость для тебя? - Нет. Нет, - сказал Джон, помня, о чем говорили люди. Донован говорила, что Шерлока волнует только он сам и его теннис. Лестрейд говорил, что Шерлок не очень хороший человек. Майкрофт, предлагавший деньги, чтобы не приближаться к нему. Тревор, советовавший ему быть осторожным. - Я тебя разочаровал. Да нет, ты просто взял и вырвал с корнем чувства, которые я, сам того не понимая, оказывается, к тебе испытывал, и растоптал их. Но с другой стороны, мне следует, как минимум, отчасти винить и себя самого, потому что я должен был знать лучше, должен был прислушаться, а теперь мне больно. - Любовь и теннис несовместимы, Джон. Любовь [1] в теннисе означает поражение. О да, он это слышал. Конечно, он это слышал - это была старая шутка. Но для того, кто знал, каково это – быть униженным на корте, он никогда еще не чувствовал себя таким неудачником, как сейчас. Даже когда Мэри предала публичной огласке подробности их разрыва. Даже когда от него отказались его друзья и оставили его одного. - Отлично, - сказал он. – Отлично. Очевидно, что я ошибся. Мне жаль, что ты проиграл полуфинал, и я желаю тебе удачи в твоей карьере. Я не сомневаюсь, что ты найдешь себе кого-нибудь на потрахаться на US Open. Я не буду более навязывать тебе свое общество и свои чувства. Развернувшись, он вышел в дверь и спустился вниз по лестнице. - О, Джон, мой дорогой, - услышал он, столкнувшись нос к носу с миссис Хадсон, которая входила в прихожую. Ну как минимум, ее не было дома, и она не могла слышать его полнейшее унижение. - Как жаль, что матч Шерлока так завершился, - продолжила она. – Я надеюсь, он не очень сильно расстроен. Но какова была твоя игра! Такая захватывающая! - Благодарю вас, миссис Хадсон, - сказал он, заставив себя обнажить зубы в улыбке и стараясь выглядеть спокойным. - Ой, а у тебя все нормально, дорогой мой? Шерлок что-то сказал или сделал? Тебе не стоит обращать на него внимание. Он так не думает. Он просто не умеет справляться с огорчениями. Он успокоится. Он выдавил из себя подобие улыбки. – Спасибо, миссис Хадсон, прошу прощения, я должен идти. Обойдя ее, он вышел на ночную улицу. В воздухе еще сохранялось тепло дня, но он все равно ощущал какой-то холодок. Подняв подбородок, он поднял воротник и сглотнул. Хорошо, сейчас домой, в «Дорчестер», или куда там… Куда угодно, только подальше отсюда.

***

О, черт! Слова Клары чрезвычайно хорошо передали его чувства. Посторонившись, он молча впустил ее в комнату, и этот процесс очень сильно отличался от того, когда она входила в нее в прошлый раз. Отбросив эту мысль, он закрыл дверь и снова занял то положение, в котором находился до ее прихода – сидя на кровати, ноги на полу, подбородок поднят вверх, взгляд направлен в одну точку на дверях шкафа. На этих самых дверях не было ничего необычного, и даже ничего интересного, но они более чем годились для того, кому нужно куда-то смотреть, пока его жизнь летит в тартарары. Джон вернулся в отель примерно пятнадцать минут назад. Ему удалось избежать внимания прессы и укрыться в убежище своей комнаты, не обращая внимания на звонки телефона в номере и мобильного. Он не сильно удивился визиту Клары - ему показалось, что он краем глаза заметил ее в холле гостиницы, говорящую по телефону. Невзирая на все ее недостатки, она была совсем не последним человеком, которого он хотел видеть. - Ну что, безумный лягушатник отбыл? – спросила она, усаживаясь в соседнее кресло. - Не называй его так, - тихо произнес он, но даже по звуку собственного голоса он понял, что звучит устало и неубедительно. - О, Боже, - сказала она после длинной паузы, - Ты действительно в него влюблен, правда? Джон, посмотри на меня. – Соскользнув с кресла, она села с ним рядом, положила пальцы ему на подбородок и развернула его лицом к себе, - О, Боже. Бедный, бедный, бедный несчастный дурачок. Услышав эти слова, он сжал губы и постарался не встречаться с ней взглядом. Предполагалось, что сегодняшний день должен был стать одним из лучших в его жизни, днем, о котором он так много мечтал в детстве, и так много работал на него, став взрослым, а в результате он сидел в номере отеля, названный дурачком, и старался сдерживать себя, чтобы не начать трястись. - Он… Я… - выдавил он, отворачиваясь в сторону, а потом вдруг заулыбался, потому что все это было настолько абсурдно и она была настолько права - он действительно дурак, но, оказывается, влюбленный дурак, что, наверное, лучше, чем дурак обычный, но сейчас он точно не был в этом уверен, и от этого улыбался еще сильнее, а потом начал смеяться, и смеялся все сильнее, закрыв лицо руками, и проникаясь нелепостью этой ситуации. Это было далеко от смеха или плача, больше похоже на отчаяние, боль и облегчение. - Я облажался, - в конце концов смог произнести он, потирая лицо руками. - Я на самом деле думал… мы провели вместе выходные, он пригласил меня к себе домой, мы даже откровенничали друг с другом, а теперь…- он вцепился зубами в собственный кулак и глубоко вдохнул. – О, Боже, я дурак. Секс и теннис, вот и все, что должно было быть. Черт, я даже тебе так говорил. Но нет, я взял и начал испытывать чувства к этой неотразимой заднице. Я? Чувства? Боже, мне нужно выпить. - Нет. Нет, Джон, никакого алкоголя. – твердо сказала Клара. – У меня достаточно печального опыта с пьющими Уотсонами, чтобы твердо заявить, насколько это плохая идея. Я так понимаю, что на твои чувства он не ответил взаимностью. Джон фыркнул. – Он Шерлок чертов Холмс, известный своей холодностью и недоступностью. Ну, и что ты думаешь? - Так. Конечно. Черт. Ну ладно, ты хотя бы поел вечером? После матча? Он покачал головой. - Понятно. Тогда я сейчас закажу еды в номер, проверю твои входящие сообщения, потому что это мигание телефона действует мне на нервы. Ты пойдешь и постараешься не утопиться в душе до того, как твои мышцы не одеревенеют окончательно, а потом мы посмотрим что-нибудь глупое и, надеюсь, смешное по телевизору. В конце концов, сегодня вечер пятницы, должно же там идти что-то подходящее. И если я не увижу хотя бы намека на улыбку у тебя на лице, то заставлю тебя прослушать мои текущие планы по рекламе твоей симпатичной маленькой задницы, а это, я не сомневаюсь, ты возненавидишь. А потом, если хочешь, мы сможем позлословить на тему мужиков, и я буду пугать тебя идеями накрасить тебе ногти или чем-то таким же девчачьим, и, в конце концов, твое тело вспомнит, насколько оно измотано и сдастся в объятия сна без необходимости впихивать в него вызывающее психоактивное похмелье успокоительное. Идет? Он безучастно посмотрел на нее, неожиданно вспомнив, почему она была его агентом все эти годы и о его бесшабашных двадцати-с-чем-то годах, когда он впервые встретился с той Кларой, что настолько поразила его прямолинейностью, и послала подальше, когда он предложил свидание с продолжением. Она поразила его тогда, и если посмотреть в целом, то сейчас он был за нее рад. - Хорошо, - ответил Джон. – Не заказывай много еды, и я вправе выбирать, что будем смотреть. Я еще не забыл, как ты заставила меня смотреть тот американский ситком – что это было – Уилл и Грейс? – Он поморщился. Клара закатила глаза. – Договорились. Теперь по-быстрому в душ, а когда закончишь, переоденься во что-нибудь удобное, но чтобы ничего неприличного. Я не горю желанием лицезреть тебя в беленьких обтягивающих труселях или что там на тебе сейчас. Один раз было более чем достаточно. Он улыбнулся, и тут же сам себе удивился, когда склонился и поцеловал ее в щеку – он не делал этого многие годы – уклонившись, когда она попыталась шлепнуть его по лбу. Оказалось, что душ пошел на пользу, еда оказалась вкусной, комедия – с душком, но смотреть можно, и лак для ногтей больше не упоминался. Клара сильно старалась над тем, чтобы его мозг фокусировался на чем угодно, но только не на одном вполне конкретном французе, и Джон понял, что для него сейчас это настолько важно, что он даже и не подозревал. На следующее утро он проснулся от звонка будильника, который вряд ли поставил сам. Было восемь часов. Он был один, трезв, и под его телефон был подсунут довольно длинный листок. Оказалось, что у него было тридцать восемь сообщений, главным образом от представителей прессы. На полдень у него было назначено интервью с BBC, машина за ним должна была придти к одиннадцати. Клара уже организовала отправку его ракеток на перетяжку струн, чтобы они были готовы до матча. Оказалось, что отель интересовался, не желает ли Джон переехать в больший номер, и даже бесплатно. Уимблдон хотел знать, кого Джон хотел бы включить в список зрителей в своей ложе, в дополнительном сообщении от Клары говорилось, что Гарри не простит его никогда, если он не вставит в этот список свою единственную сестру, а следом была еще запись, что Гарри была явно недовольна отсутствием коммуникации с его стороны. И закончила Клара свое послание тем, что велела ему прекратить болтаться без дела, вытащить свою голову из задницы и начать действовать, потому что финальный матч сам по себе не выиграется, и что есть один очень конкретный способ показать средние пальцы одному французику, побив в финале того самого чувака, что выбил упомянутого француза из турнира. Да, а еще Джону следовало побриться и съесть хороший завтрак. Плюхнувшись снова на матрас, он уставился в потолок, все в тот же потолок, на который он смотрел всего три ночи назад, придя к пониманию, что по уши влюбился в мужчину, который спал рядом с ним, в то время как он сам беспокоился о будущем, которое теперь материализовалось. Это было нечестно. Он прошел в его первый, последний и единственный финал турнира Большого Шлема, и никак не мог перестать думать, готов ли он обменять это на шанс, что может быть Шерлок почувствует даже половину того, что он чувствовал к нему. Его телефон тренькнул. «Ради всего святого, заканчивай страдать и шевели поршнями, - гласил текст сообщения, понятное дело, от Клары, - у тебя впереди трудный день. Давай, двигайся». Вздохнув и улыбнувшись, он слез с кровати, отволок себя в ванную, где понял, что ему действительно надо было побриться, и, в конце концов, спустился на завтрак. - Выглядишь не лучшим образом. Он поднял глаза от своего чая и тоста, и обнаружил стоящую рядом с его столиком Сару. Он даже и не заметил, как она подошла. Вообще-то, он даже и не знал, что она еще не уехала с турнира после того, как они с Молли проиграли в полуфинале в женских парах. Он через силу ей улыбнулся, когда она уселась напротив него. - Припозднился вчера? Праздновал допоздна? Поздравляю с выходом в финал, это был тот еще матч. Он поблагодарил ее, знаком попросив у ближайшего официанта еще один чайник чая. - Молли тоже еще здесь? – спросил он ее, после того как обычный вступительный обмен фразами был закончен. - Она с Джимом, - ответила Сара. – Возможно, у них там свои празднования. Она, естественно, остается на финал, и я подумала, что тоже задержусь. Может, посмотрю матч из комнаты для игроков, или где-то поблизости. - Ну тогда – предложил Джон, – если хочешь, то с радостью приглашаю тебя в мою ложу. Вряд ли она будет переполнена, да и я бы хотел думать, что мы все еще друзья. - Правда? – спросила Сара, - Я не про друзей, конечно, мы все еще друзья, я про твою ложу. - Конечно, - ответил он. - Я буду играть против первого номера в мире. И мне нужна максимальная поддержка. Это было чистой правдой, как и то, что теперь ему не нужно было беречь места для Шерлока и Лестрейда. Но при этом он предполагал, что миссис Хадсон с радостью займет там кресло, так же как и Майк и Диммок, если он еще здесь. Он отметил, что этим нужно озадачиться. - Спасибо, - ответила она, - Я с удовольствием приду. Будет немного похоже на старые добрые времена. - О боже, надеюсь, что нет, - Джон поморщился, вспомнив их довольно безнадежную попытку построить романтические отношения. Сара засмеялась. – Ну да, может и не так плохо, – сдалась она. - Но мне будет приятно. И ты это заслужил, Джон. Как бы ни называлось то, что ты нашел здесь, что вернуло твоей игре искру, держись за это. Джон с трудом выдавил улыбку. - Да, - мягко ответил он, глядя поверх своей чашки чая. - Если бы это было так легко.

***

Пресса снова караулила его у выхода из отеля, но к репортерам с их блокнотами и фотографам с их камерами теперь присоединились фанаты, теннисные фанаты, его фанаты, которые кричали, сдерживаемые охранниками из отеля. Скрывшись в машине после короткого приветственного взмаха руки и сдержанной улыбки, Джон опустился на сиденье и закрыл глаза, когда машина тронулась. У него сейчас должно было начаться интервью с ВВС в преддверии самого важного матча в карьере, а все, о чем он мог сейчас думать - что мобильный в его кармане хранил гробовое молчание. Он провел много больше времени, чем следовало, глядя на него и желая, чтобы тот завибрировал, изводя себя вопросом, не отправить ли ему смс, но никак не мог придумать, что написать или что Шерлок бы прочитал. Конечно же, еще большая толпа собралась около основного комплекса Уимблдона. В этот день после обеда, среди всего прочего, должен был состояться женский финал, но это не означало, что его не заметят, когда он выйдет из машины. Джон теперь уже очень хорошо понимал, почему такие игроки как Федерер, Маррей и Шерлок перемещались со своей собственной охраной. А еще он надеялся, что сможет сделать хотя бы несколько шагов, не вспоминая постоянно о Шерлоке чертове Холмсе, но вероятность этого была явно невелика. Оставив свои тренировочные ракетки в раздевалке, Джон удостоверился, что выглядит прилично. Конечно, у него был ограниченный выбор нетеннисной одежды, поэтому ему пришлось снова надеть практически то же, что было на нем неделю назад на вечеринке у «Slazenger». На той самой вечеринке, которая закончилась небольшим мордобоем и стонущим и извивающимся под ним Шерлоком. Черт побери! Хватит. Прекрати это. Сосредоточься на том, чтобы выглядеть расслабленным и веселым, отвечай на их вопросы с улыбкой, потому что им не нужно знать, как крупно ты облажался в личной жизни. А они хотят знать, как ты сможешь стать первым за последние 70 лет британцем, выигравшим финал Уимблдона. Будто у него на самом деле был шанс на победу. Действительно? Он ведь собирался играть против Мориарти. Мориарти. Новый номер один в мире, чемпион French Open, игрок, который только что победил Шерлока на пути к финалу. Тот самый Мориарти. Господи, он будет счастливчиком, если не проиграет в три «сухих» сета, даже с учетом того, что Шерлок медленно и методично проговорил с ним все недостатки и слабые стороны Мориарти. А были ли у этого человека слабые стороны вообще? Боже, ему нужно выпить. Но Клара была права на этот счет. Алкоголь и Уотсоны довольно плохо сочетаются. К черту алкоголь, однажды после выпивки он уже угробил машину и практически свою карьеру, а Гарри просто повезло, что у нее еще остались какие-то друзья, и что ее отношения с Кларой продлились столь долго, если учесть, какая она была «под парами». Нет, алкоголь был плохой идеей. Ему нужно пройти через все это без него. Может быть потом, после финала, когда реальность в конце концов проделает дырку в воздушном шарике, окружившем его нереальный мир, он сможет спрятаться где-нибудь и пить, пока не забудет об одном французе. - Итак, Джон, – задали ему вопрос, когда в конце концов интервью началось, и он выдал улыбку в камеру. - Мы на вас не давим, но вы знаете, что все Соединенное Королевство будет за вас болеть. Были ли у вас какие-нибудь реальные надежды, что вы будете сидеть здесь и сейчас, как финалист Уимблдона? Конечно же, нет. Несколько недель назад он был хроническим неудачником, с забытыми мечтами и уайльд-кард, давшей возможность принять участие в турнире, который он назначил последним в карьере. Это и все остальное, что произошло в эти безумные две недели, не посещало его даже в призрачных мечтаниях. - Ну и что изменилось? – спросили его. - Очевидно, что-то произошло. Выглядело так, как будто вы в конце концов нашли то, чего вам не хватало. - Можно и так сказать, - ответил он, заставив себя улыбнуться. - Так же, как и многие виды спорта, а может, даже и в большей мере, теннис – соревнование на увлеченность и веру в себя. Здесь мне напомнили о важности обоих этих факторов. Корт – это мини-поле боя, что означает, что ты должен биться, биться за каждое очко, за каждый мяч, и не сдаваться. Полагаю, что я наконец-то нашел свой источник вдохновения, заставивший меня бороться. И случилось так, что это человек. - Вы провели определенное время с Шерлоком Холмсом. Это как-то повлияло на вашу игру? - Безусловно, - произнес Джон, стараясь не ерзать в кресле, - Если бы не он, я бы здесь сейчас не сидел. Я знаю, что многое было сказано и написано о нем за прошедшие годы, но он выдающийся теннисист и человек, узнать которого лучше у меня, к сожалению, не будет возможности. Он был ко мне очень добр, найдя для меня время и поддержав советом - даже больше, чем я того заслуживаю - и я желаю ему всего самого хорошего. Правда, все правда, но на самом деле только приоткрытая завеса над настоящим. Остаток интервью прошел для Джона как в тумане. Ему задавали вопросы, он на них отвечал, а потом все закончилось. Они пожелали ему удачи и отпустили восвояси. Проскользнув в раздевалку, он переоделся в свой костюм для тренировок. Он чувствовал, как напряжены были его мышцы со вчерашнего дня, и если он не будет осторожен, то завтра будет настолько не в форме, что не сможет взмахнуть ракеткой, не говоря уже о попытке выиграть. - Черт меня дери, если это не мой следующий соперник. Джим Мориарти среди всего человечества был последним, с кем Джон хотел бы столкнуться, в особенности здесь и сейчас. - Мориарти, - кивнул он и отвернулся, поставив ногу на скамейку, чтобы завязать шнурки. - Ты здесь один? Кое-кто покинул тебя, чтобы предаться хандре после поражения? О, бедняжка. И никаких рандеву сегодня вечером? Обидно. Но с другой стороны, он всегда так плохо переносил проигрыш. Но надо сказать, что он такая милашка, когда дуется. - Что тебе нужно, Мориарти? Мориарти засмеялся. – Нужно? Мне? О, очень многое, но ничего из того, что можешь дать мне ты, это ясно. Хотя, я подозреваю, что получу некоторое удовольствие, победив тебя завтра, почти такое же, какое я испытал, выигрывая у Шерлока гейм за геймом, сет за сетом. На деле я должен поблагодарить за это тебя. В конце было довольно напряженно, я уже было подумал, что он меня переиграет, а потом ты возник в ложе и внезапно предоставил мне превосходное оружие, чтобы победить его. Иногда его так легко привести в смятение. Джон выпрямился, перед глазами все поплыло. – Что ты имеешь в виду? – тихо спросил он. - Ой, да ладно, ладно, ладно, ладно тебе, даже ты можешь сообразить, о чем это я говорю. Джон прищурился. - Ты ему что-то сказал. Что-то обо мне. – Мысли лихорадочно скакали. – Что? Что ты сказал? Мориарти снова засмеялся, и от этого звука у Джона по спине побежали мурашки. - О, тебя так ценят. Вряд ли имеет какое-то значение, что я сказал, только я кое-что все-таки сказал, и ты, мой дорогой Уотсон, был тем самым. И правда, мне нужно тебя поблагодарить. Ты обеспечил мне место в финале, но это вовсе не означает, что завтра я тебе поддамся. Мориарти широко и издевательски улыбнулся. - А теперь мне нужно торопиться на ланч, где у меня будет свидание с моей милой подружкой, Молли, пока ты будешь тут сидеть и пережевывать то, что я тебе только что рассказал. Не забудь это хорошо переварить. Последнее, что от тебя ожидается – это заболеть до того, как я унижу тебя на глазах миллионов людей. Счастливо оставаться. Побью тебя позже. Джон уставился на дверь, закрывшуюся за спиной Мориарти, слова которого все еще звенели у него в голове. Мориарти каким-то образом его использовал, чтобы добраться до Шерлока, чтобы отвлечь внимание Шерлока, чтобы победить Шерлока. О черт. Его затошнило. Рухнув на скамейку, он тупо продолжал смотреть на дверь. Он стал причиной проигрыша Шерлока. Мориарти как-то его использовал, чтобы выиграть у Шерлока, чтобы выбить его из игры и украсть у него победу. Любовь и теннис не совместимы. Любовь в теннисе означает поражение. О черт.

***

- Шерлок, это Джон. Послушай, я понимаю, что ты, скорее всего, не хочешь со мной разговаривать, но пожалуйста, просто прослушай это сообщение полностью, не удаляя. Я только что столкнулся с Мориарти, и тот сказал… ну неважно что… но в общем, он сказал, что я стал причиной того, что он тебя победил. Если это правда, то я очень сожалею. Я никогда не хотел, чтобы такое случилось. Боже, неудивительно, что ты тогда разозлился. Теннис – это вся твоя жизнь, я это понимаю, как и то, что я был для тебя просто ничего не значащим средством для снятия стресса. Слушай, я даже и не знаю, здесь ли ты еще или нет, но если да, то в моей ложе есть свободные места. И если хочешь, то я с радостью тебя туда приглашаю, чтобы посмотреть, как меня там порвут на очень мелкие кусочки, в общем, знай это. А если не хочешь, тогда что же, удачи тебе, на US Open, и вообще. Ты изменил мою жизнь. Я этого не забуду. Бииип. - Чтобы прослушать сообщение, нажмите 6. Он сохранил запись, отключился и опустил голову, массируя висок. Вот он и сделал это. Может, ему и потребовалось три попытки и почти целый час эмоционального самоистязания, но все-таки он это сделал. Непонятно для чего, но сделал. Боже, все оказалось таким запутанным. Он знал, что Мориарти рассказал ему все это только в попытке сыграть грязную игру с его разумом, так же как он сыграл с Шерлоком, но провалиться ему на этом месте, если он ему это позволит. Джон поднялся на ноги и бесцельно прошелся вперед, пока не дошел до стены. Он дотронулся до нее – она была прохладной – и прижался к ней лицом, и не повернулся, пока долбил кулаком по ней. Блядство, гребаное, уродское блядство. Боль пронзила кулак, прошла по руке и ударила в плечо и спину. Черт ее побери, с болью он справляться умел, но это, это было совершенно другим. Это было больно. Дерись или беги. Он оставил снаряжение лежать на месте, взял только кепку, движимый внезапным желанием уйти, выйти из здания, подальше от людей, чтобы дать своим мыслям успокоиться. Он побежал. Задал удобный, но довольно быстрый темп, и побежал. Мимо зрителей, мимо прессы, мимо сотрудников Уимблдона, по улицам, пока не добрался до парка Уимблдон Коммон. Добежав до деревьев и травы, он замедлился, но бежать продолжил, одна нога на дорожке, потом другая… Пробежал музей ветряных мельниц, потом вернулся назад, сделал петлю в сторону поля для гольфа, потом вокруг, найдя еще одну тропинку, еще один путь, вперед и вперед, пока ноги не начали болеть, легкие не стало жечь огнем, все сильнее и сильнее. Как будто если бы он продолжал бежать, продолжал двигаться, то, может быть, он смог бы убежать от всего этого – от тенниса, Мориарти, Шерлока. Остановившись, Джон рухнул на траву под деревом. Он был одинок и измотан, от ног начали поступать сигналы, понимает ли он вообще, что творит. Конечно, не понимал. Он не знал, что делает на протяжении всей этой недели, даже на самом деле уже двух недель, и это сейчас было очевидно, как никогда. Прижавшись спиной к дереву, он закрыл глаза и сосредоточился на дыхании, чтобы уменьшить болезненное напряжение в груди. В результате назад он вернулся пешком, дыхание его упокоилось, но боль не ушла. Измученный и потный, он скрылся в сауне и лежал там в одиночестве, согреваясь в тепле, пытаясь выкинуть все из головы. После душа он снова пошел к Майку провериться, а потом машина организаторов отвезла его в отель. Естественно, Клара информировала его обо всех своих действиях по организации его жизни, как бы делал это любой персональный ассистент, и даже лучше, чем он заслуживал. И никаких вестей от Шерлока. - Мы приехали, сэр. Удачи завтра. Он кивнул и вышел из машины прямо в толпу репортеров, что продолжали дежурить у отеля. Он им улыбнулся, и вошел внутрь, направляясь к лифтам. - Джон! С удивлением он обернулся на звук знакомого женского голоса. - Гарри? Одетая в джинсы и маленький топ, она схватила сумку и рванула к нему, сияя широкой улыбкой. Сестра более чем наверняка была трезвой. - Сюрприз! - она излучала радость. Он не смог сдержать удивления. - Как? Что? Когда? - Да час назад или вроде того, - ответила она. - Мне позвонила Клара, сказала, что тебе не повредит компания, и, конечно же, что я должна сидеть в твоей ложе, и что мне следует хватать ноги в руки и мчаться сюда немедленно. Что я и сделала, потому что, знаешь ли, я не могу устоять, когда она так разговаривает, и в любом случае, я бы приехала и без этого, потому что ты - мой чертов невыносимый младшенький братишка, и ты выглядишь отвратительно. Иди уже сюда, обними меня. Пусть даже их отношения были несколько бурными, и наверное, не стоило забывать, что они находились в лобби роскошного отеля, и что выглядели они бесспорными британцами, но в эту минуту он ничего не хотел больше, чем сделать так, как она сказала. Бросив на пол свои ракетки и сумки, он заключил ее в объятия и крепко прижал к себе. - Черт тебя задери, Джонни, не предполагала, что ты будешь рад меня видеть. Бог мой, Клара была права, ты явно чувствуешь себя дерьмово. Да ладно, пошли к тебе в номер, расскажешь мне все, или не расскажешь, если не хочешь. Как сочтешь нужным, мистер Я-наконец-то-заполучил-заряд-пороха-в–задницу-и-ракетку-в-руку-финалист Уимблдона. Оказалось, что Гарри остановилась в этом же отеле, и ее номер был поблизости от его. Явно это все было организовано Кларой, может даже включая скидку на проживание для Гарри, за то, что она была сестрой Джона Уотсона, а тот отказался от бесплатного люкса. - Ну и что с тобой приключилось? – спросила Гарри, залезая на кровать и усаживаясь ближе к спинке кровати. – Ты выглядишь раздолбанным, и совсем не в хорошем смысле. И не пытайся вешать мне лапшу на уши, что это не так. И это не нервы перед матчем, а явно что-то совершенно другое. Как будто бы тебе вырвали сердце и наступили на него. Была у Гарри одна отличительная черта - она одновременно любила поучать и в то же время была прямолинейной до крайности. Ему никогда не удавалось ничего от нее скрывать подолгу, и когда она узнавала скрываемое , то начинала прессовать его по поводу всех подробностей, независимо от того, хотел он этого или нет. Он рухнул на кровать рядом с ней, не потрудившись ответить. - О, черт, да ведь ты… точно? – Она повернулась и подсунула под себя ноги. – Я права, скажи? Ну и кто она? Может, мне пойти и разобраться с ними? Я вообще их знаю? Это теннисистка? Это не Сара вновь материализовалась? Ты знаешь, это всегда плохо заканчивается. Он вздохнул. – Послушай, Гарри, я знаю, что ты хочешь помочь и все такое, но не хочу сейчас говорить об этом. - Говорить, - ответила она, фыркнув. - А кто говорил про разговоры? Я тебе не психиатр какой-нибудь. Тебе требуется просто рассказать мне самые смачные сплетни, а потом мы перейдем к более интересным вещам, таким как сделать так, чтобы ты точно расслабился перед завтрашним днем. Джон снова вздохнул. – Я пить не буду, - сказал он,- У меня завтра игра. - Да я знаю, - ответила она к его большому удивлению - он не ожидал, что она даже не попытается сподвигнуть его хотя бы на одну пинту, которая неизбежно превратится в две, или больше… - Никакого алкоголя, - продолжила она – Это я понимаю. Клара очень конкретно это объяснила, применимо к нам обоим. Джон посмотрел на нее. – Ты что, тоже не будешь пить? - Не буду, я же только что сказала. Это входило в ее условия сотрудничества, те, с которыми она вынудила меня согласиться, и только после этого мне было позволено находиться к тебе ближе, чем за пятьдесят ярдов. Не пить и не смущать тебя. Он с удивлением покачал головой. – И ты на это согласилась? Ты что, была в это время пьяная или все еще сохнешь по Кларе? - Эй, - сказала она, шлепнув Джона по руке, - Мы тут о тебе разговариваем, а не обо мне. Так, ну и кто же все-таки разбил тебе сердце? Она хоть стройная, и вообще, мне понравится? Он скривился. При том, что он честно мог сказать, что Шерлок был стройным и подходящим,во всех смыслах, так же честно он мог сказать, что был довольно немаленький шанс, что Гарри он определенно не понравится, тоже во всех смыслах. - Да ладно тебе, Джонни, не заставляй меня силой доставать из тебя правду. Ты же сам терпеть не можешь, когда я тебя забарываю. Признайся мне, и тебе станет легче, а потом мы сможем поспорить, у кого из нас лучше вкус насчет женщин. Джон слегка улыбнулся. Он уже знал, какой вкус у Гарри был насчет мужчин, и Шерлок точно туда не попадал. Частично это было из-за того, что Шерлок просто был мужчиной, а предпочтения Гарри относительно мужчин сводились к «спасибо, нет». - Если только ты не собираешься признать, что твои предпочтения обычно до скучного обычны и довольно унылы, конечно, если не считать Клары, или… - Она остановилась, чтобы посмотреть на него более пристально. - Или ты снова предавался удовольствиям на темной стороне. Ведь так, точно? – Ее глаза расширились от изумления. - Ты вернулся в парный однополый разряд. Ему не требовалось это подтверждать - молчания было достаточно. - Джон, вот хитрец! Ну и кто он? Тоже теннисист? Ясное дело, ты это не афишируешь, правда я отслеживала информацию о тебе в Гугле. Знал бы ты, что пишут на фанатских сайтах. Есть целое сообщество, преданное твоей заднице. Нет, я серьезно, полно твоих фотографий и всего прочего. А, и те благотворительные фото, где ты голый, да, они там. О боже, нет. - Но хватит об этом. Ну и кто же твой загадочный мужчина? Это Диммок, так ведь? Я всегда знала, что ты ему нравишься не только как спарринг-партнер. Только вот он не в твоем вкусе, иначе ты бы уже там побывал бы много лет назад. Значит, кто-то другой. Единственные новости, которые я о тебе читала – о твоей драке с тем Мориарти, с которым тебе завтра играть (тебе предстоит мне все об этом рассказать), и о том парне, с которым ты тут тренировался, как бишь его звали? Француз. А, да Холмс. Шерлок Холмс. О боже, это ведь он, ты трахал Шерлока чертова Холмса. - Гарри. - Ну да. О, да. Боже, ты сумасшедший. Хоть он и считается горячей штучкой для тех, кому такие нравятся, а ты, выходит, к ним относишься, но ведь какая засада – парень-то просто высокомерный козел… Да еще француз, - добавила она через секунду. – Скажи мне, хотя бы, что он хорош в постели. Нет, лучше не говори. На самом деле, я не хочу это знать. - Гарри, - рявкнул он более строго, стараясь остановить ее до того, как она зайдет слишком далеко. Он повернулся к ней с серьезным лицом. – Гарри, серьезно, ты не должна даже упоминать об этом никогда, и я не шучу. Ни один из нас двоих не может себе позволить, чтобы об этом стало известно, да и в любом случае, и говорить-то не о чем. Все кончено, безвозвратно. Кончено. Гейм, сет и матч. Так что оставь это, потому что я действительно не хочу об этом говорить. Она посмотрела на него, и улыбка медленно сошла с ее лица. – Ох, так он действительно обидел тебя, так ведь? – она потянулась к нему, чтобы взъерошить ему волосы – этот жест он не любил, еще когда был ребенком, и любил еще меньше, когда повзрослел. - Отвали, - сказал он, оттолкнув ее руку, - прекрати, или я выкину тебя отсюда. Все равно, ты говорила мне, что у тебя на сегодняшний вечер планы. - Кстати, о вечере. Я подумала, а не пойти ли нам куда-нибудь, в ресторан, например. Плачу я. С другой стороны, сколько тебе причитается за этот маленький финал? Полмиллиона? Прямо вовремя ты опять начинаешь грести денежки. В следующий раз платишь ты, а сегодня вечером – я. Помню, что Клара говорила что-то о том, что найдет нам какое-нибудь местечко. Тогда я смогу поязвить на тему моей работы, а ты сможешь рассказать, как тебя завтра отшлепают на корте, а потом мы сможем поспорить о чем-нибудь совсем неважном, и это будет еще один наш традиционный вечер Уотсонов в стиле «давай изобразим счастливое семейство». Потом вернемся сюда, посмотрим какую-нибудь передачу для полуночников, и все это без капли алкоголя. Что скажешь? Джон посмотрел на нее, пытаясь вспомнить, когда в последний раз они проводили время в компании друг друга. С его поездками и ее… жизнью – в общем, это было давно. На самом деле, в последний раз, когда их общение длилось больше, чем пару часов, оно включало в себя ее, Клару, очень много алкоголя и очень много криков, главным образом исходивших от Гарри, но и от него тоже. Сейчас казалось, что с того раза прошла уйма времени, и теперь перспектива провести какое-то время с его трезвой сестрой уже не была такой ужасной, какой могла бы ему показаться раньше. - Хорошая идея, - сказал Джон. - Но когда я дам тебе команду отвалить, то ты немедленно исчезнешь, договорились? Гарри вздохнула. – Да-да, - ответила она, - Не буду делать ничего, что может поставить под удар твое завтрашнее избиение на корте. Кстати, вспомнилось – не хочешь, чтобы я наорала гадостей Холмсу в телефон, а? Ну просто так, ради удовольствия. Я бы даже ради такого дела освежила бы мой французский. Если хочешь, конечно. - Гарри. - Что? - Отъебись. Она широко улыбнулась ему, взъерошила ему волосы и уклонилась, резко спрыгнув с кровати, когда он замахнулся на нее. – Хорошо, хорошо. Я ухожу. Надо пойти написать комментариев на сайтах твоих фанатов. Не переживай, ничего плохого не будет. До встречи позже. Джон проследил взглядом, как за ней захлопнулась дверь. Он почувствовал, что впереди его ожидает довольно интересный, но длинный вечер.

***

На Бейкер Стрит было тихо. Он остановился в тени, и смотрел в окна 221Б, засунув руки в карманы. Было темно, и все благоразумные люди уже спали, включая Гарри, но в Шерлоке было что-то такое, что заставляло Джона отбрасывать здравый смысл в сторону и совершать нелепые или безрассудные поступки. Стоя напротив квартиры Шерлока, он не мог решить, под какое из этих определений подходит этот конкретный поступок. Может быть, даже под оба. Это было совершенно точно глупо, но Джон не смог заснуть и подумал, что прогулка ему поможет. Ноги вели его практически самостоятельно, без какого-либо посыла со стороны мозга, поэтому, конечно же, он оказался на Бейкер Стрит. Джон не собирался стучать, он просто хотел постоять. Света в окнах видно не было, поэтому нельзя было понять, был кто-то дома, или нет. Может, все уже спали. А может, их уже не было в стране. Вздохнув, он опустил голову и потер висок. Он сошел с ума, совершенно точно. Ему нужно уйти и попытаться заснуть. Завтра будет длинный и мучительный день. Бросив последний взгляд, он повернулся и пошел назад.

***

- Доброе утро! Сегодня у нас на Уимблдоне мужской финал, и мы будем рассказывать вам все, что происходит и о чем сплетничают, а потом, конечно же, и о самом матче, мяч за мячом, когда надежда Британии, Джон Уотсон, поборется с новым мировым первым номером, Джимом Мориарти, здесь, на Центральном корте. Мы будем вам рассказывать обо всем происходящем на корте на протяжении всего матча. Вперед, Джон!

***

Джон позавтракал в номере, заставив себя это сделать, потому что это было необходимо и вряд ли почему-то еще. Его мутило, не хотелось никого видеть – ни прессу, ни фанатов, ни Гарри и ни Клару. Он был в финале Уимблдона – это то, чего он так хотел всю жизнь, и это приводило его в состояние полного оцепенения. Он уже чувствовал, как в теле нарастает напряжение, а плана игры у него практически не было. Предыдущий вечер он провел – после того, как выставил Гарри – за просмотром отрывков матчей Мориарти, и из того, что он увидел, можно было сделать вывод, что у этого игрока слабых сторон не было. Мориарти был великолепным игроком. Свои подачи, не самые быстрые, он исполнял относительно безошибочно. У него был один из самых низких показателей невынужденных ошибок на турнире и на сегодняшний момент он проиграл всего три сета за весь Уимблдон. Два из этих он проиграл Шерлоку, а один – Джоковичу в четвертьфинале. Джон не стал смотреть те самые сеты из матча с Шерлоком, но тщательно изучил игру с Джоковичем, пытаясь найти пробелы в игре Мориарти. Как его сломать? Ответов не было. Джокович выиграл на тай-брейке после совершенно фантастической игры. Шансы, что Джону удастся продержаться настолько долго, чтобы довести игру до тай-брейка, были крайне невысоки. Нет, настройся позитивно, Уотсон, думай позитивно. Ты в финале. Одному Богу известно как, но ты дал отпор Морану, так что иди на корт и бейся. Только вот для чего нужна эта борьба?

***

- Вы сможете еще раз посмотреть это интервью с Джоном Уотсоном позднее, пока мы будем вместе с вами готовиться к этому историческому матчу. А теперь давайте поговорим о расстановке игроков в рейтинге. - На этот матч Мориарти идет будучи номером вторым в мире, следуя за Надалем, и здесь он был тоже посеян вторым. Уотсон в рейтинге имеет сто тридцатую позицию и играет здесь только благодаря тому, что ему дали уайльд-кард после его выступления в Квинсе. Конечно же, сейчас все изменится. Например, Мориарти, независимо от сегодняшнего выступления, займет место номера один в рейтинге ATP и сместит на второе место Надаля, в то время как Уотсон – дайте-ка я загляну в свои подсчеты – если Джон проиграет, то получит 1200 рейтинговых очков и поднимется на двадцать второе место. Если он победит, то ему полагается 2000 очков и девятое место, самое высокое в его карьере и он впервые в жизни окажется в первой десятке. Тим, Джон, что скажете на это? - Это было бы просто замечательно для Уотсона – завершить карьеру, попав в первую десятку. В этом турнире он показал великолепный теннис, мы увидели форму и стремление к победе, какие наблюдали только до его травмы. Это было бы для него вишенкой на торте. - Давайте не будем увлекаться, Тим. Он еще не выиграл, и мне жаль разрушать твои британские мечты, но вряд ли он это сделает. Мы все знаем, что Мориарти намного более сильный игрок, он - номер один в мире и уже показал невероятный уровень игры в состязании с очень талантливыми соперниками. И я это говорю не из симпатии к соотечественнику. Федерер, Джокович, Холмс - в сравнении с ними путь к финалу у Уотсона был существенно легче. Но я и не хочу умалять заслуг Уотсона - закончить финал двадцать вторым будет для него триумфом. Вернуться в топ двадцать пять впервые после травмы, восстановить форму и побеждать. Вот что самое главное - его победы. Он так и сказал в своем интервью. Иногда все что требуется для перехода от проигрыша к победе и наоборот – это небольшое изменение в сознании. Но независимо от того, выиграет он сегодня или проиграет, Уотсон заслужил настоящий повод для гордости. Финал Уимблдона, не многие добирались до него. Уверен, Тим вам это подтвердит. - Спасибо, что напомнил. - И на этом мы собираемся прерваться на короткий выпуск новостей и обзор погоды, и вскоре вернемся, чтобы продолжить дискуссию, настраиваться на матч и обмениваться аргументами. Не уходите.

***

- Ты точно ничего не забыл? Джон кивнул Гарри, пробежав глазами по сумкам, инвентарю и остальным вещам, которые были разложены на кровати. Его ракетки были уже в клубе на перетяжке, но он взял с собой тренировочные для разогрева. Он сложил одежду для игры: три белые поло, две пары шорт, две пары носков, запасная пара игровых кроссовок, две белые кепки, белая повязка на голову, если вдруг понадобится, напульсники – пара синих и пара белых, полотенца и куртка. Напитки будут предоставлены организаторами, а еду он собрал с собой; ланч, который он съест вскоре после того, как приедет в клуб – если, конечно, сможет себя заставить – и еда на матч. Ну и еще были разные другие вещи – ключ от номера, бумажник, пропуск на Уимблдон, мобильный. Он собрался. - Ну тогда пошли, - сказала Гарри. Он молча забросил сумки на плечо, точно так же, как делал сотни раз до этого. Но он никогда раньше не проделывал это в такой ситуации. - Давай, выше голову, - подбодрила его Гарри – Постарайся не выглядеть так, будто направляешься на собственную казнь. Но проблема была в том, что он чувствовал себя именно так. - Иди сюда, давай обнимемся. Объятия получились слегка неуклюжими из-за его сумок, но он все равно был ей за них благодарен. - Ну и хорошо, - сказала Гарри, отстраняясь. – А теперь иди и порви их, тигр. Казалось, что спуск на лифте не закончится никогда, но они таки доехали, и служащий отеля на выходе из лифта пожелал ему удачи. А потом двери открылись, и Джон замер, шокированный увиденным. Аплодисменты начались еще до того, как он вышел в холл. Между ним и дверьми отеля выстроился весь персонал «Дорчестера». Улыбались и аплодировали все – от молодых девушек, с которыми он общался на ресепшн, до сотрудников, которые готовили и подавали ему еду, портье и уборщиков - все они, выглядевшие так торжественно в своей униформе, желали ему удачи. Он почувствовал, как рука Гарри сзади подтолкнула его вперед, и начал двигаться, слегка ошеломленный, пожимая кому-то руки на пути, и уже в дверях был встречен мужчиной, который, по его предположению, должен был быть директором отеля. - Удачи вам, сэр, - сказал мужчина, пожимая руку Джону, - Мы вместе со всей нацией будем болеть за вас. Это все довольно сильно напоминает романтические фильмы Ричарда Кертиса, подумалось ему, когда у него забрали сумки, и дверь открылась, а за ней были шеренги камер, сверкавших вспышками, и оглушительные крики болельщиков. Не тот ли это был момент, когда полагалось насладиться триумфом как самому невероятному из всех аутсайдеров, а потом рвануть бегом со стадиона, чтобы запрыгнуть в удачно ожидающее поблизости такси, которое отвезет его в аэропорт, где он сможет догнать человека, которого любит, до того, как тот покинет страну? С обязательным продолжением в виде сентиментального воссоединения с поцелуями под музыку «Wet Wet Wet» или «Beach Boys»? Или это был момент, когда он облажается по полной программе и войдет в историю, как очередной британец, у которого почти получилось? Сопровождаемый охранниками, он забрался в машину, а камеры продолжали освещать все вокруг вспышками. - Готовы, сэр? – спросил водитель, глядя на Джона в зеркало. - Готов, как никогда, - ответил он, и они поехали.

***

- Я могу подтвердить, что оба игрока уже подъехали на стадион. Как ты думаешь, чем заняты их мысли сейчас, когда до начала матча остается всего пара часов? - Ну, я полагаю, что Мориарти чувствует себя достаточно уверенно, или, как минимум, уверенно настолько, насколько это возможно перед финалом турнира Большого Шлема. У него в этом году одна такая победа уже есть, поэтому он знает, что означает выйти на корт и выиграть. При этом у Уотсона на плечах груз ожиданий всей нации, и я знаю, насколько тяжелой ношей это может быть – знать, что, когда выйдешь на корт, на тебя будет смотреть вся страна. Скорее всего, именно эти мысли сейчас и крутятся у него в голове. - Конечно, Тим прав. Кому, как не ему, это знать. Ничто не сравнится с игрой такого уровня перед своими болельщиками, на домашнем корте, неважно, выиграешь ты или проиграешь. Они могут поддержать тебя или тебя придавит грузом их разочарования. Вы, британцы, известны тем, что любите тешить себя ложными надеждами. Вы всегда ожидаете слишком многого. Да просто посмотрите на свою футбольную команду. Посмотрите на заголовки в спортивных разделах сегодняшних газет. Нация в ожидании. Уотсон, принеси нам победу. Самое лучшее, что он сейчас может сделать – это выкинуть все это из головы и сконцентрироваться на себе и своей игре. Ему следует оставаться сосредоточенным и не напрягаться. У него сейчас будет процесс подготовки к матчу. Ему нужно его проделать так же, как перед любой другой игрой. Обязательно заставить себя поесть и правильно разогреться, а не просто думать о том, как бы никого не разочаровать. - Так, а мне сказали, что Мориарти вышел на тренировочный корт, но Уотсона там еще нет. Это хорошо? Или плохо? - Возможно, никак, Энн. Может быть, у Уотсона другой процесс разогрева. - Может, он вообще предпочтет не показываться до матча. - Мориарти совсем не возражает против внимания к себе, он в большей мере шоумэн. У них разные способы захода на игру. - Конечно же, ты прав, и сейчас мы переключаемся на Ричарда, который находится на тренировочных кортах. Ричард.

***

Сделать массаж было идеей Майка, и он с радостью на нее откликнулся. Все что угодно, чтобы заставить тело расслабиться. Джон уже знал, что время тикает. Скоро ему нужно будет начать собственно предматчевый разогрев: растяжку, небольшую легкую пробежку, что-то, что поможет разогнать кровь по телу. И это на самом деле было последним. Ему передали его игровые ракетки, его одежда для матча была готова, и он уже прошел предматчевый брифинг. Джон был готов идти. Оказалось, что финал может посетить Королева. Королева? Это было безумие. Он даже и припомнить не мог, когда она в последний раз была на Уимблдоне. Вполне возможно, даже еще до его рождения. Боже, это было невероятно. Королева, Принц Уэльский, возможно, Уильям и Гарри, различные знаменитости, а единственный человек, которого он хотел видеть, не придет. О, Боже, возьми себя в руки, Уотсон. Заканчивай с этим. У тебя впереди игра.

***

- Давайте переключимся на Рут, которая сейчас на Вахте Уотсона. Рут. - Спасибо, Энн. Да, я здесь, на Вахте Уотсона, как теперь временно называется это место. Сзади меня огромный экран, а сам холм, конечно же, запружен болельщиками, в основном британскими. Некоторые из них ночуют прямо здесь уже несколько дней подряд, чтобы получить билеты. Они полностью подготовлены – запаслись солнцезащитным кремом, солнечными очками, панамками и кепками различных фасонов, размеров и расцветок, куртками и зонтиками. Это настоящие британские путешественники, готовые к любой погоде. Давайте подойдем и поговорим с этой группой. Привет, ребята, вы откуда? - Колчестер. - Нет нужды спрашивать, за кого вы болеете. Откуда взяли одинаковые футболки? - Мы сами их сделали. - На самом деле, вот она их сделала, а мы их тоже надели, потому что они клевые. - Это точно. Так кто, как вы думаете, победит? - Ну, как сказать. Я, конечно, хочу, чтобы победил Уотсон. Оле, Джон, вперед! Но, по правде, я не думаю, что он выиграет. - Да, мы чего-то думаем, что Мориарти его побъет. - Мое сердце – и футболка – говорят Уотсон, и в моей голове тоже самое. - Ну, а ты? - Конечно, Уотсон. Уотсон, вперед! - Ок, спасибо вам, ребята. Хорошо вам поболеть! Пойдемте дальше и поспрашиваем еще. А вы, сэр, как думаете – кто выиграет? - Ох, есть вероятность, что Мориарти. - Вы не предполагаете, что у Уотсона что-то получится? - Не в этот раз. - Так, а каково ваше мнение, милые дамы? - Я на самом деле очень, очень хочу сказать Уотсон, но это будет Мориарти. - Да уж, я, правда, надеюсь, что это будет не Мориарти, но думаю, что Уотсон просто из лиги пониже. Мориарти просто лучше как теннисист. - Держим кулаки за Уотсона, но я уже готова к разочарованию. - Ну вот так, Энн. Консенсус на нашем холме таков: люди хотят победы Уотсона, а думают, что победит Мориарти. Конечно, все покажет игра, но зрители здесь будут поддерживать Уотсона, и следить за каждым отскоком мяча на корте.

***

Джон сидел на скамейке, положив сжатые руки на колено, уставившись вперед невидящим взглядом. Он чувствовал, что его подташнивает, а желудок сводит судорогой. Волнение угрожало тем, что у него того и гляди задрожат руки, поэтому он держал их крепко сжатыми и ждал. - У меня есть новая теория насчет тенниса. Он слегка приподнял голову, узнав Клару, которая, что было необычно для нее, тихонько сидела поблизости, молча предлагая поддержку и компанию. - Я знаю, что я не великий эксперт, - продолжила она, - но мне кажется, что лучшей стратегией на эту игру было бы стараться отбивать мяч, не задевая сетки, настолько долго, успешно и часто, насколько возможно. Он натянуто улыбнулся и кивнул. - Да хер с ними, - добавила она. – Хер с ними со всеми. Просто иди туда и играй, и пропади они все пропадом. Хорошо? - Это что, твое профессиональное мнение? – спросил он, слегка повернувшись, чтобы взглянуть на нее. Она ответила полуулыбкой. – Да, не сомневайтесь, мистер, – ответила она, поднимая руку к его плечу, чтобы пожать его, когда дверь отворилась. - Пора идти, сэр, - сказал распорядитель, одетый в униформу Уимблдона. - Спасибо, Гарольд, - поблагодарил Джон и медленно поднялся на ноги. – Ну, - выдохнул он, - вот и все. Пожелай мне удачи. Клара подала ему сумку и ракетку, а потом наклонилась и поцеловала в щеку. – Удачи. Он кивнул и направился к двери, чтобы выйти на корт. Время пришло.

***

По просьбе читателей добавлю небольшую сноску: 1 - непереводимая игра слов. Шерлок говорит "Любовь в теннисе означает поражение". В данном случае love - означает как и любовь, так и теннисный термин "ноль", то есть ни одного очка.