Золотая клетка

      У сказок есть начало и есть финал. С книгами в этом плане проще, потому что всегда видно, сколько страниц осталось. В их случае ни черта не разглядеть даже дальше собственного носа: Унтир не живет по расписанию, им движет желание. Желание вздёрнуть паблик в четвертом часу утра, желание спустить деньги на какую-нибудь фигню после обеда, желание лечь спать в полдень или желание творить добро. - Идём, волосы хоть тебе покрашу. - А как же тимкэп? - Фиг с ним. Я себе что-нибудь рыжее куплю.       Этот человек, похоже, не терпит отказов, он сделает всё, чтобы ему не возражали. Фогелю в первую очередь было неловко от того, что что-то делалось ради него - да кто он вообще такой?       Краска жжётся, въедаясь в волосы. Ещё бы, она ж и для покраски одежды годится. Но Медик не мог вспомнить ничего такого, что хорошо выглядело бы в этом цвете из аксессуаров для Пулемётчика. Может, оно и к лучшему.       Боль приходит и уходит, ее надо просто вытерпеть. - Сколько медиков у тебя было? - Скажем так, после пятнадцати перестал считать. - А почему они уходили?       Ну, кого-то он не устраивал, как человек. Кто-то не мог держать его темп игры. А кому-то не нравилась перспектива быть придушенным во время секса. - Ну а почему уходил ты от своих покетов?       Кто-то не устраивал его как человек. Чей-то темп игры он не мог поддерживать. И перспектива быть избитым и изнасилованным нисколько не привлекала его.       Этой темы они больше не касались. Закрыто. Похоронено в прошлом. Кусочки неприятных воспоминаний. - А друзья? У тебя же есть друзья?       Казалось бы, такие детские вопросы от взрослого неглупого мужчины. Фогель имеет представление, как это смотрится со стороны, но ничего не может поделать со своим любопытством, он привык, что ему отвечают. - Трейдеры. И пара ребят из тех, с кем были в команде - Шпион и Разведчик. А у тебя друзья есть? - Фогель? - рядом с ним раздался голос. Медику кажется, этот голос не из этого мира, из какого-то другого, в котором не было никаких терра инкогнито. - Лео!       Время подготовки, они нападают, убер уже готов и он считанные мгновения смотрит на Солдата рядом с собой, а потом просто обнимает его, прижимается к нему грудью и чуть ли не плачет. Только сейчас он чувствует, как ему легко. Он в безопасности.       Лео никогда не был его покетом, они никогда не состояли в отношениях, он никогда не причинял ему боль. - Я еле тебя узнал, - улыбаясь, говорит он, - тебе очень идет рыжий. И пальто новое. И, - его взгляд впивается в шею Медика, из-под ворота торчит ярко-алое, налитое кровью, совсем недавнее пятно засоса, - только не говори, что... - В этот раз все иначе, правда, - мямлит Фогель, смотря в глаза друга.       Лео всегда утешал его. Лео всегда поддерживал. Лео всегда был с ним и переживал. Гладил по голове и твердил, что однажды такому хорошему Медику должно крупно повезти. - И кто он?       Лео, как старший брат, ненавидящий каждого потенциального ухажёра своей непутевой младшей сестры. Да-да, рядом с ним Фогель чувствовал себя настоящей девчонкой. - Тот, с австралийкой.       Они вместе смотрят туда, куда указал лекарь. Унтира невозможно не заметить, он весь вызывает интерес, он блестит и сверкает, его запах - запах денег и побед. На нём Шапка крутого парня с оранжевыми полосками, это не слишком бросается в глаза, но Фогель просто об этом знает. Эта мысль согревает.       С убером, разделенным на троих, они выходят, трапы разрываются под ногами и над головой одновременно, но они живы, от головы Унтира отскакивает пуля, об Фогеля ударяется снаряд ракетницы. Они невредимыми выходят к первому инженерскому гнезду, где уже развлекаются два шпиона. Вражеская защита падает. Перед ними высоко в небо взмывает Лео. Медик по привычке хочет броситься за ним, но оставить Пулеметчика, в одиночку толкающего вагонетку, он не в силах. Ну, в том плане, что этот человек добр к нему, что-то дарит, говорит, что полюбил... Лео на такое обидеться не должен, должен понять.       Лео не обижается, но не понимает. Предостерегает Фогеля, говорит, нельзя быть таким глупым, что за всей добротой что-то стоит, что лучше уйти и быть самому по себе, чем остаться. Сам лекарь об этом уже не думает, он просто хотел наслаждаться вниманием, пока мог, он считал, что в постели итак платил сполна.       Никому не нравятся ограничители движений типа распорок или наручников - то, что не дает тебе защитить свое тело, заставляет чувствовать себя более беззащитным, особенно, если после них затекают руки или ноги и остаются неприятные следы. Никому не нравится чувствовать себя совсем беспомощным, ничего не видеть и не иметь возможности сказать и слова. Или наоборот, умолять до хрипоты, просить перестать дразнить и изводить,закончить уже эту пытку. И укусы, и пощечины, и удушение - не самые приятные практики, если подумать. Но Унтиру раз за разом удаётся заставить его кончить, что бы не происходило до этого. И это было странно. А ещё Пулеметчик всегда заставлял смотреть ему в глаза, в момент, когда вообще не до этого, а просто хочется закрыть их и провалиться в чёрное никуда, он заставляет смотреть - зачем? Что нового здоровяк надеется там увидеть - глаза Медика всегда серые, они даже не меняют оттенок в зависимости от света или окружения. Но он всегда просил:       "Посмотри на меня" - Это всего лишь игра, - говорил он каждый раз, - доверься.       Но с каждым разом было все больнее и сложнее. И Фогель, отмокая после всего этого в душе, возвращался в самое начало, к вопросам о клетке - чтобы от такого обращения не сбежали, чтобы так удерживать, чтобы так отучить летать? Но почему бы ему тогда просто не уйти. Он ведь уходил уже, это было несложно, но в итоге он все равно возвращался. А еще эти милые подарочки в виде дуэлей или рефов, полностью новые сеты, он же ни о чём из этого не просил, но получал, и из-за этого не мог уйти - это было бы подло и низко, похоже на то, что он просто использовал Пулеметчика, чтобы получить всё это... Но для Фогеля это решающим не было. То, что продолжало удерживать его здесь, было осознание: ничего действительно плохого еще не произошло, все терпимо, бывало и хуже.       Бывало, да? - Я - единственный, кто защитит тебя. Я люблю тебя. Я тот, с кем тебе хорошо.       Это гипноз, внушение. Это жар, эхом отлетающий от уха к рукам, которыми он упирается в стену рядом с зеркалом. Не возразить и невозможно избавиться. Он и не пытается.       Унтир прижимает его щекой к запотевшей поверхности, но свой взгляд Медик видит. - Да.       Если он не ответит, ладонь, обхватившая его член, не сдвинется. Это шантаж. - Никто не позаботится о тебе лучше, чем я. - Да.       Ему нужно это подтверждение власти. И его рука какое-то время двигается, приближая любовника к разрядке, но Унтир идеально чувствует тот момент, когда должен остановиться - именно сейчас Фогель согласится со всем, что он скажет, будет ли это правдой, или кошмарной ложью, ему будет все равно, на что ответить согласием. - И ты принадлежишь мне. - Да... - мгновенно срывается с губ Медика и он кончает, обмякая в руках Пулеметчика. Получает от него нежные поцелуи, думает, что всё хорошо, но. - Посмотри на себя, - и он протирает зеркало на уровне его глаз и Фогель видит тут ровно две вещи:       Он видит себя, измученного и не имеющего силы стоять на ногах, жалкого, с волосами, не высохшими после душа, обнаженного, в руках другого мужчины. Он видит свой взгляд - взгляд покорившегося и уставшего человека.       Он видит улыбку Унтира - злую улыбку безустанного покорителя, и ему становится плохо. - Разве ты не прекрасен?..