Золотая клетка

      То, что было вчера, остаётся в прошлом, впереди новый день.       Унтир, когда Фогель немного успокоился, обработал его кожу, даже когда тот отбивался и кричал, но всё было для того, чтобы ему стало хотя бы немного легче, но сидеть Медик какое-то время всё равно не сможет.       Он завтракает стоя за противоположным от Пулемётчика концом стола, для него приготовлены тосты и жаренный бекон. Если бы он так не злился на него, помог бы с готовкой. Но тут была не столько злость, сколько страх. Это логично и очевидно, этот человек причинил ему боль.       Впервые. Безо всяких поцелуев или обнимашек. Была забота - потом, но не в процессе, когда он был беззащитен и связан, когда нуждался в этом больше всего. И он не остановился после первой просьбы, продолжил с большей силой, когда он уже был готов проститься с жизнью, ну, это так, преувеличение. В прочем, в том, что Хэви на самом деле может убить его, Фогель перестанет сомневаться совсем скоро. - Это для тебя, - откуда-то из-под стола он достаёт коробку.       По форме там что-то продолговатое, вероятнее всего, это хилган. Но менять тот, что подарил ему Лео, он не хотел и не собирался, что бы там ни предложил Унтир. - Мне это не нужно. - Но ты даже не посмотрел. - Боже, что же там такое?.. - Медик драматично закатил глаза, даже не замечая, как его руки потянулись к широкой золотой ленте. - Просто открой, - Пулемётчик снова улыбается, и эта улыбка, эта улыбка просто сводит с ума, она очаровательна, он не хочет ему ничего прощать, но переступает через себя. Уже в который, блять, раз. - Это шутка какая-то?! - Нет. Он твой. Бери.       Вот оно, отравленное яблочко для Белоснежки, просто прикоснись к нему и твоя жизнь не станет прежней, прикоснись к нему, и пути назад уже не будет, прикоснись к нему. - Ну же, он бесполезен, пока не в твоих руках, - голос Унтира окружает его, обволакивает, решает за него, звучит изнутри, и это чертовски неправильно. Словно это может укусить или причинить другой вред... Нет, настоящий вред тут может причинять только один из них, и это точно не Фогель. - Я не могу. - Да всё ты можешь, - Унтир плавно поднимается с места и идёт к нему, заходит за спину, Медику от его перемещений не комфортно, но о такой мелочи он говорить даже не думает. - Ты же не доверяешь медикам с золотом. - Но я доверяю тебе - ты мой Медик с золотом.       Их тела соприкасаются, это лишено какого-либо эротизма, огромные ручищи накрывают его руки и он становится управляемой живой марионеткой. Это лишает его ответственности на определённый миг, так что не по своей воле, не своими руками он прикоснулся к золоту новенького, сверкающего фиолетовым, хилгана. - И этого, знаю, будет не достаточно, чтобы извиниться... - Извиниться - за что? - Заранее.       Только вот что от австралийки толку, когда он прижат к стене человеком, который её подарил, перед ним гаснет мир, с каждой секундочкой всё быстрее по мере того, как сжимался вокруг его горла ладонь. Фогель помнил, как когда они спорили друг с другом, вокруг них собралась добрая половина команды. Но когда дело дошло до рукоприкладства, их пытались разнять, а потом произошло это. - Чувак, отпусти его! - голоса звучат так глухо, - это же всего лишь игра.       Лицо Медика начинает приобретать оттенок, близкий к пурпурному, и всё прекращается. Он падает на пол, ударяясь локтями, и не сразу понимает, что всё ещё жив. В глазах двоится и дышать сложно, вся шея словно залита цементом, а грудь сдавили тиски, Медик кашляет и не может остановиться. Где-то перед собой он видит тени. Ему помогают подняться. Когда зрение возвращает чёткость, рядом с ним остаётся только Шпион, незнакомец помогает ему отряхнуть пальто и рукой в перчатке вытирает с его лица слёзы, берёт под локоть и ведёт к бортику, по пути подхватывая его хилган. - Тебе надо успокоиться, - говорит он.       Фогель бы тоже что-нибудь говорил, только не мог - из горла вырывался лишь хрип и он начинал паниковать. - Такое бывает. Посиди. Да успокойся ты! - Шпион раздражённо хлопнул его по колену, когда Медик в очередной раз собирался разреветься, - постарайся глубоко вдохнуть.       Странный этот мужчина, он делает вид, что Фогель своим поведением раздражает его, но при этом накидывает свой пиджак на его плечи. - Ты, наверное, не помнишь меня, - начинает он, - мы пересекались тогда, на Фаундри. Я заступился за тебя.       Он помнил, он кивает. - Так что между вами происходит? - он искренне не понимает. И Фогель не понимает тоже.       Ещё утром всё было в порядке, все милости-приятности, извинения, поцелуи. А потом, стоило дропнуть разок, как это началось. Он запутался и не понимал. Не понимал уже ничего, как никогда раньше плыл по течению, которое заканчивалось водопадом, он это знал с самого начала. - Ну? - голос не принадлежит Шпиону. Это Унтир.       И снова он ведёт себя так, будто ничего не произошло - замечательно-уёбищный навык! Медик боится смотреть на него, ему было лучше одному или с тем Шпионом, но сейчас они тут одни. Страшно. - Давай, поднимайся, - Пулемётчик встаёт перед ним на колено, его голос нежен и мягок, - если не мы, то кто победит? Если не ты, то кто будет спасать жизни, а? - улыбка, он ещё и улыбается?! И это добивает, - ответь что-нибудь. - Мне больно, - хрипит Фогель, потому что голос пропал, ему кажется, он и не вернётся, - и страшно, - глотку просто раздирает. - Хочешь уйти? - Да. - Уйти от меня или уйти с карты? - От тебя.       Унтир смеётся. Смешно ему. Пиздец. - И куда ты уйдёшь? Опять на два-три дня? Потом ведь вернёшься. И посмеешь ли ты? И к кому ты уйдёшь? Снова плакаться в китель своего дружка-Солдата? Пожалей его нервы, скажи ему хоть раз, что ты счастлив - ты же счастлив. И к тому же, я люблю тебя, сильно-сильно. И прости, что сорвался, со мной такое бывает, и с тобой бывает, признайся...       Он говорит и говорит, это вода, это такие мелочи, это никак не изменит прошлого, никак не поможет его болящей шее. Унтир внушает страх, страх - это отличный мотиватор, но никак не основа для отношений, пусть даже и завязанных на разъёбывании пабликов и сексе. - Ладно, идём отсюда, - Пулемётчик вешает его хилган на свой пояс, подхватывает Медика на руки и прижимает его к себе, унося прочь. Фогель слышит, как бьётся сердце здоровяка. Рефлексы, мать их, он успокаивается и закрывает глаза.