Sideways

– На весь учебный год? – взорвался Блейн под сожалеющими взглядами футболистов. Он не мог решить: рад он всей этой сложившейся ситуации или очень-очень нервничал из-за этого. "И то, и другое, наверное", – подумал он. Он не мог понять почему, но точно знал, зачем прятался в туалете целых двенадцать минут. Миссис Флинн была преподавателем Блейна по английскому языку вот уже третий год, и каждый раз она делала одно и то же: делила класс по парам для написания сочинений с человеком, сидящим рядом, до конца учебного года. Блейн знал, что не было ни малейшего шанса, что кто-нибудь сядет с Куртом. Он был новеньким, и он был... эм… В общем, он был таким, каким он был. В МакКинли все было именно так. Если ты попадаешь под раздачу футболистов – это автоматически делает тебя неудачником. Поэтому Блейн опоздал на урок, зная, что там будет всего одно свободное место, и когда он зашел в класс, то был рад увидеть, что все шло именно так, как он запланировал. Теперь Андерсон строил из себя потерпевшего, жаловался, что ему придется работать с этим парнишкой, притворялся, что это была самая большая трагедия, которую только могло представить человечество, но он знал, что миссис Флинн ничего не поменяет. – Да, на весь учебный год, мистер Андерсон, – сказала миссис Флинн. – И Вы прекрасно это знаете. Блейн почувствовал, как мальчик стал ерзать около него, чувствовал, как его тело напряглось, а руки замерли на книге. Он почувствовал укол вины, когда начал говорить с учителем. – Но он… он же не… то есть, он вроде как, – Блейн замолчал, его голова немного побаливала. – Мы же не подходим друг другу, правда? Несколько учеников захихикали, и Блейн задался вопросом, почему из всех слов на свете он выбрал именно эти. Миссис Флинн только покачала головой. – Я не прошу тебя жениться на нем, Блейн, только поработать над несколькими проектами. Теперь уже ученики смеялись, и Блейн почувствовал, как кровь приливает к лицу, он повернул голову, чтобы увидеть, кто смеялся над ним. Он посмотрел на них испепеляющим взглядом, но они только опустили головы и проигнорировали его. – Ладно, а теперь все решите со своими партнерами, как вы собираетесь сделать это задание, – миссис Флинн дважды хлопнула в ладоши, прежде чем сесть, класс заполнился голосами, ученики обсуждали свои задания. Блейн покосился на Курта, который избегал его взгляда. Ему хотелось извиниться перед ним, но он не стал этого делать, потому что это противоречило тому, каков был Блейн Андерсон. Вместо этого он тихо вздохнул и с улыбкой повернулся к своему партнеру. – Блейн Андерсон, – просиял он, уверенно протягивая мальчишке руку. Курт медленно повернулся, его глаза уставились на протянутую руку Блейна. Какое-то время он смотрел на нее, затем поднял взгляд, его голубые глаза встретились с золотистыми глазами Блейна. Наконец, он поднял руку и коснулся ею руки Андерсона. Блейн почувствовал, как кожу стало покалывать в тот момент, когда Курт коснулся его ладони. Его кожа была нежной, как у ребенка. Теплая рука медленно и неуверенно пожала руку Андерсона. – Курт Хаммел, – тихо сказал он. – Новенький? – спросил Блейн, изображая неведение. Лицо Курта исказилось в гримасе. Выражение его лица ясно давало понять, что он сомневался в том, что только что спросил Блейн. – Шутишь? – спросил он, его голос немного дрогнул. – Не помнишь сегодняшнее утреннее «приветствие»? То самое, когда ты вылил жидкость со льдом на мою голову? Блейн уставился на Курта, и его живот скрутило. Он, правда, очень жалел о том, что сделал. Он не хотел жалеть, хотел рассмеяться в лицо парнишки и сказать, что он будет делать то, что хочет, но не мог. Он не хотел ранить его, не хотел, чтобы он думал, что Блейн чудовище, но в то же самое время это было то, что ему нужно, потому что все должны думать о Блейне именно так или его репутация в МакКинли потерпит крах. Он не был готов к такому и никогда не будет, но Андерсон также не был уверен, что будет легко обращаться с этим мальчишкой как с куском дерьма. – А, точно, ты об этом, – пробормотал он, собираясь. – Тебе разве никто не сказал, что ты не должен разговаривать со мной? Курт закатил свои небесно-голубые глаза, и Блейн увидел слезы в них, он знал, что это означает – за весь день никто не заговорил с Куртом, по крайней мере, никто, кто не облил бы его. Он не знал, что сказать, узел в его животе затянулся еще сильней, он почувствовал сильное желание сократить расстояние между ними и погладить Курта по плечу, сказать ему, что не все так плохо, что он скажет парням отстать от него, но он знал, что такого никогда не случится. Если он это сделает, то из популярного парня превратится в изгоя. Он не имел права рисковать, все его будущее зависит от этого выпускного года, и он не мог позволить какому-то мальчишке с симпатичными глазами встать у него на пути. – Слушай, – наконец, заговорил Курт, его глаза смотрели в книгу. – Если хочешь, я сам напишу это сочинение, и мы скажем, что сделали его вместе. Тогда нам не придется… – Нет, – прервал его Блейн, Курт уставился глазами на него полными любопытства. Андерсон ответил слишком быстро, он понимал это, но Блейн не мог допустить, чтобы план провалился, особенно сейчас, когда все шло так хорошо. Блейн пока не знал, чего хотел в конечном счете добиться, но что-то подсказывало ему продолжать, понять, почему это так важно для него, понять, почему он не мог выкинуть эти мысли из головы. – Хаммел, я круглый отличник. Мне не нужно, чтобы кто-то делал мою работу за меня. Кроме того, – он взял книгу, чтобы чем-то занять свои трясущиеся руки, – мне вроде как нравится эта книга. – Тебе нравится «Джейн Эйр»? – спросил Курт, в его голосе слышалось удивление. – Серьезно? Блейн улыбнулся. – Да, почему это тебя так шокировало? Курт пожал плечами и покачал головой, кончики его каштановых волос щекотали его бледные уши. – Ты не похож на того, кому нравятся такие книги, – сказал он. – Я полон сюрпризов, - ответил Блейн, ухмыльнувшись, и если бы он понял, что сказал, то додумался бы, что это был флирт. Но такого просто не могло быть, потому что у Блейна была Куинн, и ему совсем не нравились парни, а если бы и нравились, то Курта бы он точно не выбрал. Щеки Курта покраснели, его глаза разглядывали разрисованный стол. Блейн почувствовал себя немного не в своей тарелке, он не собирался говорить этого и уж точно не хотел, что бы это прозвучало так, как прозвучало. Он решил сменить тему, чтобы отвлечься от своего промаха. – Слушай, – начал он, – мы все сделаем правильно и получим пятерку за это задание, так что, – он потянулся и взял ручку, которая лежала перед Куртом. Он выхватил копию «Джейн Эйр» из его рук, оставив Курта с открытым ртом. Тот хотел возразить, но замолчал, когда увидел, как Блейн строчит что-то на внутренней стороне обложки книги. – Вот мой номер, чтобы мы могли договориться. Тебе лучше дать мне свой номер, на всякий случай, если ты вдруг решишь не звонить мне и сам напишешь эту штуку, не давая мне возможности поучиться и поработать в команде, – он пододвинул свою книгу и протянул ручку. Курт осторожно взял книгу Блейна, открыл ее и написал свой номер. Блейн наблюдал за ним, пока тот писал. Парнишка выглядел немного ошеломленным, на его лице было написано недоверие, глаза моргали слишком часто, а его длинные, темные ресницы дрожали. Когда они обменялись номерами, Блейн посмотрел на Курта и улыбнулся, искренне на этот раз, это была не ухмылка, не притворная усмешка, просто улыбка Блейна. – Отлично, – просто сказал он. Курт кивнул, просто кивнул, не говоря ни слова. Блейн не знал, что сказать. К счастью, прозвенел звонок, оповещая об окончании урока, так что ему не нужно было думать, как начать разговор. Он встал и посмотрел на Курта, который тоже смотрел на него, все еще выглядя смущенным. – Я позвоню тебе насчет нашей встречи, так что мы скоро сможем начать, – сказал Блейн. Курт кивнул и начал собирать свои вещи. Блейн был слишком любезен с ним, и если ребята узнают об этом, то так или иначе будут без конца дразнить его. Он застегнул сумку, мысли лихорадочно крутились в голове, пытаясь придумать способ реабилитировать себя. Курт встал и пошел в сторону двери. – И да, Курт? – позвал Блейн, останавливая его. – Да? – Курт повернулся к нему. Блейн заставил себя посмотреть на Курта. Он смотрел на него, пока говорил, надеясь, что это сделает его слова еще более угрожающими. – Если мы не получим отлично, то я позабочусь, чтобы у тебя не осталось и минуты покоя в МакКинли, – неохотно произнес Блейн. – Понял? Курт выдохнул, его грудь опустилась, а глаза смотрели в сторону. Блейн поборол нужду забрать свои слова обратно, потому что это выглядело бы совсем уж смешно. – Прекрасно, – пробормотал Курт перед тем, как развернуться и выйти. Блейн улыбнулся, потому что все снова было так, как должно быть, но это глупое мучительное чувство не покидало его, и он не мог понять почему.

***

– Как в школе? – спросил Берт Хаммел своего сына за обеденным столом, протягивая руку за кетчупом. Курт наблюдал с ножом и вилкой в руках, как его отец пытается открыть бутылочку, бормоча ругательства себе под нос. Он отложил столовые приборы в сторону и забрал бутылочку у своего отца. – Давай, – тихо сказал он. – Я помогу. Он открыл крышку с громким хлопком и передал бутылочку отцу, пробормотавшему тихое «спасибо» в ответ, прежде чем перевернуть ее вверх дном и выдавить кетчуп на тарелку рядом с горохом. – Ну? – сказал Берт, отщипывая кусочек курицы. – Как в школе? – спросил он снова. Отец Курта лежал в больнице несколько месяцев назад. Он чуть не умер от сердечного приступа, который вызвала аритмия, и Курт не хотел его волновать. Берт и так слишком много волновался из-за того, что происходило с Куртом в прежней школе, из-за издевательств и запугиваний, Курт понимал, что этот стресс ни к чему хорошему не привел и только увеличил риск сердечного приступа. Он не был готов испытать это снова, он хотел, чтобы его отец был здоров. В голосе Берта было столько энтузиазма, когда он рассказывал Курту о мастерской, которую должен был арендовать в Лайме, и Курт не посмел возразить ему, когда казалось, что все стало налаживаться. Поэтому Курт снова сделал то, что в эмоциональном плане получалось у него лучше всего, – он соврал. – Прекрасно, пап, – ответил он, улыбаясь для пущего эффекта. – Правда? – заулыбался Берт во все тридцать два зуба. Курт поморщился, когда увидел, что еда почти вываливается изо рта его отца, затем быстро кивнул. – Да, – подтвердил он. – Ребята здесь славные. У Курта никогда не было друзей, по крайней мере, начиная с детского сада. Он играл с некоторыми детьми тогда, когда никто еще не отличался друг от друга, когда дети были просто детьми, а стереотипы и ярлыки еще ни на кого не навешивали. Иногда Курт скучал по тем временам. Иногда он мечтал о дружбе. Он не просил о целой куче друзей, просто может быть одного, с которым он мог иногда болтать, с которым он мог смеяться, который был бы рядом. Большую часть времени он говорил себе, что лучше быть так, как есть – одному. Ему нравилось оставаться наедине со своими мыслями, он полагал, что ему никто не нужен, но в те дни, когда он просто сидел один и ничего не делал или видел, как его отец смотрит на него с жалостью в глазах, он хотел, чтобы у него был друг. Поэтому когда Курт сказал это – то, что ребята славные, казалось, что это убедило Берта, потому что на его лице угадывалось искреннее облегчение, он потянулся и положил теплую руку на руку своего сына. Он с улыбкой поднял глаза и встретил взгляд Курта. – Я горжусь тобой, Курт, – сказал Берт сыну. – Я знаю, что было тяжело, и я знаю, что нелегко перейти в новую школу и завести новых друзей, но… – он замолчал, подыскивая слова. Он не был тем человеком, который умел говорить по душам. – В общем… Я правда очень горжусь тобой, Курт, и твоя мама бы тоже гордилась тобой. Курт улыбнулся отцу, чувствуя, как подступают слезы, он не мог точно сказать, почему ему хотелось плакать – оттого, что его отец сказал, что горд им или оттого, что соврал, а его жизнь ничуть не стала лучше и, казалось, не станет в ближайшем будущем. – Спасибо, пап, – сказал он, наконец, Берт пожал плечами и продолжил уплетать еду. После обеда Берт вернулся в мастерскую, чтобы закончить какие-то дела, а Курт решил помыть посуду. Когда с половиной посуды было покончено, в гостиной зазвонил телефон. Сердце Курта бешено стучало, пока он вытирал руки, недоумевая, кто мог звонить ему и почему? Что если что-нибудь случилось с его отцом? Что если ему опять плохо? Что если… – Алло? – ответил Курт, как только поднес телефон к уху, затаив дыхание. На другом конце раздался голос человека, которого он ожидал услышать в последнюю очередь. – Курт? – спросил голос. – Это я, Блейн.

***

– Думаешь, я смогу его поднять? Чувак, ты меня видел? – сказал Блейн, намекая на свой рост. Блейн был именно тем, про кого говорили «невысокий». Раньше его мама называла «малявка». Он предпочитал «невысокий». Пакерман и Дэйв Карофски толкнули Курта о кирпичную стену, вокруг которой стояли мусорные баки. Блейн стоял спиной к одному из них, острый запах гнилой пищи заполнил его нос, но он был уверен, что не из-за этого он чувствовал себя так плохо. – Ты не особо разговорчив, да? – спросил Пак, толкая Курта сильнее о каменную стену. Блейн старался не смотреть на его лицо, потому что чувствовал себя при этом некомфортно, но Курт издал низкий хныкающий звук, когда Пак толкнул его, и это заставило Блейна взглянуть на него. Глаза Курта были полузакрыты, нижняя губа зажата между зубами. Его брови нахмурены, Блейн мог видеть боль в его глазах, как будто он молил, чтобы это закончилось. – Мы даже имени его не знаем, – зарычал Карофски, выкручивая его запястье своими сильными руками. Курт снова захныкал, и Блейн опустил глаза, уставившись на землю. – Я спросил, – заговорил Карофски, полурыча, – как твое имя? – он толкнул руку Курта о стену, тот издал другой звук. Ему было больно. – Курт, – выдохнул он, пытаясь восстановить голос. – Курт Хаммел. Пак и Карофски начали смеяться, они одновременно взяли его за руки и потащили к мусорному баку, слишком занятые шуткой, чтобы заметить, что Блейн не смеется и отступает в сторону, чтобы дать им пройти. Блейн смотрел, как его друзья схватили Курта за руки и за ноги и швырнули в отвратительный бак. Послышался стон Хаммела, и Пак с Карофски залились смехом, Блейн не улыбался до тех пор, пока Пак не показал ему большой палец. Он задавался вопросом, придет ли Курт позже, когда они должны были встретиться для первого занятия?

***

– Ты пришел, – было первое, что прошептал Блейн Курту, когда он подошел к нему, сидящему в одиночестве в задней части библиотеки. Курт ничего не сказал, просто выдвинул стул на противоположной стороне стола и сел, кладя свою сумку на пол у ног. Он наклонился и достал свою книгу, листок бумаги и ручку. Он поднял голову и увидел, что Блейн пристально смотрит на него. Он тоже уставился на него, потому что не знал, что должен был говорить. Курт много чего слышал о великолепном Блейне Андерсоне и его «суперсексуальной» девушке, а ведь это был всего лишь третий день его учебы в новой школе. Девушки хотели его, парни хотели быть им. Можно сказать, у Блейна Андерсона было все. Он и правда был невероятно привлекательным, поэтому было неудивительно, что самая популярная девчонка в школе была его девушкой. Курт не до конца рассмотрел его до этого момента, потому что в первую их встречу, Хаммел корчился на полу и прикрывал голову руками. Во второй раз Курт избегал смотреть ему в глаза, а когда посмотрел, то ненадолго, потому что хоть тот и был невысоким, Блейн Андерсон был довольно пугающим. Но сейчас, по-настоящему глядя на парня, Курт мог хорошенько разглядеть его. У Блейна были медовые глаза, темные зрачки в центре и черные края радужки. Темные, длинные ресницы обрамляли его глаза. Они были очень длинными и густыми для парня. Его слегка смугловатая кожа была безупречной, темные кудри, нетронутые гелем, спадали на лоб и кончики ушей. Его полные и дугообразные губы были персикового цвета, а места, которые находились чуть ближе к самому рту немного темнее, что-то вроде розоватого оттенка. Не было никаких сомнений, Блейн Андерсон – красавец. – Эм, – начал Курт, отводя любопытные глаза от Блейна. Он посмотрел на свою книгу и нервно схватил ее. – Ты… То есть, нам нужно начинать, – сказал он, игнорируя то, как ужасно звучал его голос и как громко колотилось сердце. – Что.. Что ты думаешь? О книге? Курт проклинал себя за то, до какой степени был смешон, чувствуя, как жар поднимается по спине и достигает щек. – Я еще не дочитал, – просто пожал плечами Блейн. Курт уставился на него. – Ты еще не дочитал? – спросил он. – Тогда зачем мы здесь? Блейн смутился и пожал плечами. Курт спокойно вздохнул и откинулся на спинку стула. – Что происходит? – спросил он, и Блейн непонимающе посмотрел на него, нахмурив брови. – Это какая-то подстава? Я выйду отсюда, меня свяжут и бросят в реку или что? Блейн уставился на Курта, как будто бы эта мысль даже не приходила ему в голову, и Хаммел почувствовал себя глупо из-за того, что озвучил свои мысли, но такие вещи постоянно происходят с ним, и на мгновение он поверил, что это случится. – Нет, – сказал Блейн. – Совсем нет. – О, – это было все, что произнес Курт. Они молчали некоторое время, и Курт почти почувствовал напряженность в воздухе. Они не смотрели друг на друга, и Блейн заговорил первым. – Знаешь, если мы будем работать вместе целый год, – сказал он столу перед собой. – Нам, наверно, стоит узнать друг друга получше. Тонкие брови Курта взлетели вверх, потому что тот же самый парень, который выплеснул на него ледяной сироп и стоял, глядя на то, как его бросают в мусорный бак, теперь сидит и говорит, что хочет получше узнать его. – Слушай, Блейн, – сказал Курт, его имя звучало странно на его губах. – Нам не нужно «узнавать друг друга получше», нам нужно просто закончить это глупое задание, и тогда ты сможешь вернуться к своей красивой жизни, а я вернусь к своей, в качестве живой мишени. Курт не был тем человеком, который будет просто сидеть и позволять унижать себя. Он давно понял, что отвечать на издевки и показывать, что не боишься, ни к чему хорошему не приводит, только к запиранию в шкафчике и сломанной руке, поэтому он сдерживал себя перед футболистами. Тем не менее, сейчас, сидя перед великолепным Блейном Андерсоном, который выглядел так неловко, что должно быть случилось впервые в его жизни, он чувствовал, что может сказать это, он может сказать ему, что будет дальше и что он не хочет лучше узнавать его, что ему плевать на его идеальную жизнь и на его идеальное лицо, и на его идеальную девушку, он просто хочет закончить это задание, и ему не придется тратить на него больше времени, чем было необходимо. – Ты ничего обо мне не знаешь, – сказал ему Блейн. – Да, – как само собой разумеющееся сказал Курт. – Я не хочу ничего о тебе знать. Я просто хочу выполнить задание и пойти домой. Он был уверен, что Блейн готов перепрыгнуть через стол и врезать ему, и, Боже, если кровь попадет на эти джинсы, он пришлет Блейну чертовски огромный счет за их химчистку. Но Блейн не перепрыгнул через стол, на самом деле, он едва ли двинулся. Он моргнул несколько раз, его длинные ресницы дрожали, затем он тихо заговорил. – Ты сказал, что у меня красивая жизнь, – сказал он. – Моя жизнь далеко не прекрасна, так что не делай предположений, пока не узнаешь, о чем говоришь. Курт разочарованно вздохнул. Этот парень невыносим. – Ладно, прекрасно, все равно, – сказал он, собирая вещи и заталкивая их в сумку у своих ног. – Слушай, я пойду домой, потому что ты явно не готов. Иди домой, прочитай книгу, и мы попробуем снова. – Ты мудак. – Извини? – скептически сказал Курт. – Ты тот, кто облил меня слашем и бросил в мусорный бак, и я мудак? Светлые глаза Блейна изучали Курта, в них была растерянность. Курт заметил, как растерянность превратилась в разочарование, и Блейн откинулся на спинку стула, скрестив мускулистые руки. – Я не бросал тебя в мусорный бак, – сказал он. – Ну, ты был там, когда это случилось. – Слушай, – сказал Блейн, вздохнув. – Нам работать вместе целый год, нам надо прекратить доставать друг друга. Тогда Курт увидел кое-что, когда тело Блейна поникло, его глаза закрылись, грудь поднималась и опускалась. Он выглядел усталым, как будто бы не спал долгое время. Когда он открыл глаза и посмотрел на Курта, тот видел, что они немного покраснели и слезятся. Оказалось, что когда ты достаточно внимательно посмотришь на Блейна Андерсона, он уже не будет таким идеальным. Он был красивым, это даже не обсуждалось, но в нем было что-то большее, чем казалось на первый взгляд. – Ладно, – тихо сказал Курт, потому что казалось, что в Блейне уже не осталось сил настаивать. – Ладно, давай узнавать друг друга. Ты начинаешь. Блейн смотрел, широко раскрыв глаза от удивления. Мгновение он ничего не говорил, а потом откашлялся. – Эм, – начал он. – Я не знаю, что рассказывать. – Казалось, что в нем снова что-то изменилось, и он начал защищаться. – Я уверен, что ты уже слышал все, что должен знать обо мне. – Заканчивай с этим, Блейн, – сказал Курт, и Блейн уставился на него. Не было похоже, что он привык к тому, что люди, особенно такие, как Курт, так разговаривали с ним и командовали. – Ты или хочешь сделать это, или не хочешь, это полностью твое решение. Блейн ничего не сказал, только кивнул и уставился на стол перед собой. Курт уже хотел начать первым, но, подумав, он понял, что понятия не имел, что должен говорить. – Мы можем задавать друг другу вопросы? Так ведь легче. Блейн поднял золотисто-карие глаза на Курта и снова кивнул. – Ладно, – он тихонько пожал плечами. – Почему ты переехал сюда? Глаза Курта весело вспыхнули. Он не ожидал, что это будет первый вопрос, который задаст Блейн. – Серьезно? Не «сколько тебе лет?» или «у тебя есть братья или сестры?», или «кто твой любимый участник в American Idol?»? Казалось, что смуглые щеки Блейна покрылись румянцем, поэтому Курт решил больше не дразнить его, потому что он знал каково это. – Издевательства, – сказал он. – Издевательства? – Да, издевательства, я уверен, ты отлично знаешь, что это означает, – он закатил глаза, не позволяя угнетению одолеть себя. – Это начало выходить из-под контроля, я сломал много костей, залечил много синяков и выкинул много окровавленной одежды, поэтому я здесь. На долю секунды глаза Блейна заполнила жалость, но, казалось, он быстро справился с этим, не позволяя себе показать эмоции, но Курт заметил. – Твоя очередь, – пробормотал Блейн, не смотря на Курта. Курт задумался на минуту, потому что, очевидно, они не задают обычные вопросы. – Почему ты делаешь это? – Почему я делаю что? – Издеваешься над детьми. Блейн дрогнул, как будто он не знал, как будто он правда не знал, почему делает то, что делает. Он выглядел неловко и как будто давно хотел спать, но Курт не мог забрать вопрос назад, не забрал бы его назад, потому что этот парень облил его с головы до ног слашем в первый же день в новой школе, и иногда расплата была жестокой. – Потому что они заслужили это, – ответил Блейн, но он не звучал до конца уверенно. – Нет, – серьезно ответил Курт. – Не заслужили. Никто из нас не лучше других, независимо от того, во что верим всю свою жизнь. Заставляя кого-то чувствовать себя плохо, ты не делаешь себя лучше них, это только делает тебя хулиганом, а никто не хочет быть хулиганом. Они делают это, потому что хотят казаться жестокими, потому что они пытаются защититься, потому что они скрывают что-то, они делают это по многим причинам. – Так если ты уже знаешь, то зачем спрашиваешь? – Какая у тебя причина? – спросил Курт, игнорируя вопрос Блейна. Он наклонился вперед, чтобы изучить Андерсона, который избегал его взгляда как чумы. – Это глупо, – тихо простонал Блейн. – Правда? – спросил Курт. – Я так не думаю. Я думаю, в тебе есть что-то еще, из-за чего ты делаешь это. Большую часть времени ты даже выглядишь так, будто не хочешь делать этого. Я видел тебя в первый день, со слашем. Ты почти не сделал этого. Потом около мусорных баков, ты просто стоял, и я видел тебя вчера около того парня в инвалидном кресле. Ты не толкнул его также сильно, как другие парни. Блейн не говорил, только выглядел встревоженным, будто бы его подозревали в совершении тяжкого преступления. Курт не отводил взгляд, надеясь, что Блейн посмотрит на него, потому что зрительный контакт, возможно, заставит его говорить. Курт не был уверен, что был прав насчет Блейна, но искра в его глазах что-то означала, и Курт знал о притворстве, знал, как делать вид, что все прекрасно, когда твой мир рушится вокруг тебя. Не казалось, что мир Блейна Андерсона рушился вокруг него, но здесь все равно определенно было что-то не так, и Курт хотел знать что именно. – Знаешь, если ты такой бог в МакКинли, то почему ты выглядишь так, будто тебя приговорили к смертной казни, каждый раз, когда другие парни говорят тебе сделать что-нибудь ужасное? – Ты думаешь, что все знаешь, Хаммел, но это не так, – сказал ему Блейн. – Эти парни? Они мои друзья. Мы на вершине, в то время, когда ты неизвестно где, ты там, где обитают такие же лузеры, как и ты. Это наша работа, поддерживать порядок. Если его не будет, то ботаники и хористы будут бегать вокруг, будто это место принадлежит им. Вот зачем я здесь. Курт почти рассмеялся, но остановился, когда понял, что Блейн не говорил всю правду. Может быть, часть его верила, что это то, что он должен делать, скорее всего, потому что он привык говорить себе это, но он был словно открытая книга, Курт видел нерешительность в его глазах, беспокойные движения его пальцев, дрожание губ, и он знал, что Блейн врет, может быть, даже самому себе, чтобы казаться себе же лучше. – Знаешь, иногда не так уж плохо снять маски, – тихо сказал ему Курт. – Иначе ты просто будешь злиться все время. – Что? – спросил Блейн, ухмылка вернулась на его лицо. – Превратиться из хулигана в трусливого, маленького педика, как ты? Курт наклонился, схватил свою сумку, затем встал, Блейн, сидя, смотрел на него. – Знаешь что? – сказал он. – Можешь называть меня любыми словами, нет ничего, чего бы я не слышал раньше, я привык, и мне плевать, это всего лишь слова, но ты? – он выпрямился, прижав сумку к себе. – Ты просто будешь зол на весь мир и никогда не будешь до конца счастлив. Так что, называй меня педиком, но это не поможет тебе найти свой путь в жизни. Может быть, тебе следует сосредоточиться на себе, прежде чем беспокоиться о том, чем занимаются другие. Блейн ничего не сказал, но Курт видел, как тот немного вздрогнул. Он вздохнул, потому что не казалось, что Блейн собирается ответить. – Просто… свяжись со мной, когда дочитаешь книгу, чтобы мы закончили это и не общались до следующего задания, и ты можешь дальше притворяться популярным парнем, у которого есть все. Я сваливаю. И я попытаюсь изменить себя, и если провалюсь, что ж, по крайней мере, я постарался, а ты всегда будешь на одном и том же месте тем же самым сломанным, несчастным, злым парнем, таким, какой ты сейчас. Затем он повернулся и вышел, оставляя Блейна наедине с его мыслями.