Sideways

В пятницу вечером Блейн, наконец, решил, что настало время позвонить Курту и договориться о встрече. Он дочитал книгу еще в среду вечером, как только вернулся из библиотеки, но Блейн не хотел, чтобы Курт думал, что он пришел домой и сделал точно так, как тот ему велел. Поэтому Андерсон выждал и во время ужина, извинившись, вышел. Его мать помахала ему, даже не взглянув на него. Его отец уже исчез из комнаты, чтобы сделать несколько звонков в своем кабинете. Блейн закрыл дверь в комнату и рухнул на кровать, делая мысленно себе пометку, что потом надо будет спуститься и загрузить тарелки в посудомоечную машину. Он набрал номер Курта и прижал телефон к уху, он долго слушал длинные гудки. Блейн уже собирался сбросить, решив, что Курт либо занят, либо не хочет говорить с ним. Он знал, что не может винить его: Блейн и ребята издевались над ним каждый день на этой неделе. Не было и дня, когда бы он не вылил один или два стакана слаша на его идеальную прическу. Блейн даже запер его в туалете в четверг утром. И видимо, парень просидел там до обеда. – Алло? – наконец ответил Курт. Блейн успокоился при звуке его голоса. Он не знал почему и не хотел знать почему, потому что это пугало его. – Я дочитал книгу. – Блейн, – сказал Курт, его голос не выражал никаких эмоций. Блейн не мог сказать был ли он счастлив услышать его или нет. Он напомнил себе, что ему все равно плевать, и заговорил. – Да, – сказал он. – Так мы можем встретиться завтра? – Завтра, – задумчиво произнес Курт. Блейну стало интересно, что еще Курт мог запланировать на завтра. Может, он собирался к родственникам? Или решил устроить ранний рождественский поход по магазинам. Или увидеть своего парня? Блейн снова почувствовал это странное чувство внутри. Он не испытывал его с тех пор, как вернулся домой из школы и думал, что все прошло, но, видимо, ошибся. Он собирался в ближайшее время обратиться к врачу, опасаясь, что может быть это развивающаяся язва, и другого объяснения у него не было. – Да, завтра подойдет, – наконец сказал Курт на другом конце провода. – Где? Блейн немного растерялся. В последнее время он часто чувствовал себя так. Сегодня Куинн рассказала ему «суперважную сплетню», а он просто растерянно моргал. Не стоит и говорить, что она была недовольна. – Эм, где угодно, – он ответил устало. – Где угодно, – повторил Курт. – Может, на мосту? Или может, просто сесть где-нибудь на пустой дороге? О, я знаю! По дороге сюда я видел парк с милой маленькой песочницей в центре. Думаешь, если мы хорошо попросим, дети разрешат нам занять ее на часок? – Господи, Хаммел, ты забавный, – Блейн закатил глаза. – Я на самом деле забавный, но на этот раз я просто выдвигал умные идеи, потому что я действительно такой, о чем ты, очевидно, не осведомлен, – высокомерно сказал Курт. – Ты сказал, где угодно, поэтому я подумал, что ты открыт для любых предложений, а мне нравится быть креативным. Блейн просто застонал, потому что иногда Курт был тем еще сукиным сыном. Он задавался вопросом, почему он вообще почувствовал жалость к нему в тот первый день в школе. – Тогда в библиотеке, – заявил Курт. – Нет. – Нет? – Нет, – снова сказал Блейн, чувствуя, как краснеет. К счастью, его никто сейчас не видел. – Почему нет? Курт должен был это спросить, разве нет? – Мне вроде как… эмм, запретили. – Тебе запретили посещение библиотеки? Блейн кивнул, затем понял, что Курт его не видит, и пробормотал что-то утвердительное. – Как могут кому-то запретить посещать библиотеку? Блейн почувствовал себя глупо. Он знал, что не был глуп, просто иногда глупости случались с ним. "Особенно в последнюю неделю", – подметил он. Правда была в том, что после того, как Курт ушел от него в среду, ему по каким-то причинам стало плохо. Он не имел понятия почему, просто знал, что ему немедленно нужно добраться до туалета, но не успел. Его вырвало прямо там, в дальнем углу библиотеки, и библиотекарь запретила ему снова появляться. Это была самая неловкая ситуация, которая когда-либо случалась с ним. Он рассказал Курту, который просто взорвался от смеха. Блейн нахмурился, надеясь, что Курт почувствует его недовольство. – О, Боже мой, – сказал Хаммел сквозь смех. – Ты серьезно, да? – Конечно, я серьезно. – О, ого, – Курт тихо захихикал. – Что случилось? Что ты ел? Блейн подумал, что он разговаривает по телефону с Куртом Хаммелом, будто это самая обычная вещь в мире, но это определенно было не так. – Я не знаю, - пожал он плечами, потому что действительно не знал. Он понятия не имел, что случилось. Сначала все было относительно нормально, потом Курт начал говорить о его будущем, и у него заболел живот, а потом Курт ушел, и его вырвало. Наверное, это действительно язва. – Это вообще законно, запрет на посещение из-за того, что тебе стало плохо? Блейн поморщился, когда Курт сказал эти слова. Он снова почувствовал себя нехорошо из-за этого. – Видимо, да, – бесстрастно заявил он. – Ну, все равно встретимся там завтра. – Что? За каким чертом? – недоверчиво спросил Блейн. Курт что, не слышал его, или он хочет снова это услышать для своего удовольствия? – Скажу тебе за каким, – терпеливо ответил Курт. – Я даже заеду за тобой, ладно? Блейн застонал, садясь. Он был искренне смущен. Казалось, что Курт забыл все, что он ему только что сказал. – Около… пяти? – Ты пытаешься пригласить меня на свидание, Хаммел? – спросил Блейн, тут же пожалев об этом. – Конечно, нет, – беспечно сказал Курт. – Я слишком хорош для тебя. Блейн фыркнул на это. Курт был смешным парнем, если искренне верил в это. Смешным, либо очень-очень глупым. – Значит, завтра в пять, – заключил Курт. – Ты даже не знаешь, где я живу… – Я поспрашиваю. – Даже если я могу просто сказать тебе? Курт засмеялся. – Но тогда у меня не будет шанса выяснить все скандальные истории про тебя! – Точно, – пробормотал Блейн, снова закатывая глаза. – Ты правда думаешь, что слишком хорош для меня? – спросил он, потому что он искренне хотел знать: шутил Курт или нес безумный бред. – Безусловно, – подтвердил Курт. – У тебя на волосах слишком много геля, твои брови выглядят так, будто ты их поджарил, а у твоего лучшего друга ирокез. Думаю, уже этого достаточно. Блейн ничего не сказал, потому что этот парень был вроде как прав, по крайней мере, про Пакермана. – Все равно, так как я слишком хорош для тебя, я не должен тратить свое драгоценное время, разговаривая с тобой, когда я мог бы поговорить с кем-то из моей обоймы, – сказал Курт, и Блейн мог слышать улыбку в его голосе. – Так что увидимся завтра. Курт повесил трубку, больше не говоря ни слова. Блейн вздохнул и бросил телефон, затем спустился вниз, чтобы помыть посуду.

***

Блейн дремал на кровати. В его голове было столько мыслей и переживаний, и вещей, с которыми ему не хотелось справляться. Это был его выпускной год, он должен наслаждаться им. А вместо этого он не испытывал ничего кроме давления и стресса. Его оценки должны были оставаться отличными, он должен был оставаться лучшим в футбольной команде, и он должен был справляться с напряженными отношениями его родителей, депрессией его матери и гневными расспросами отца. Он просто хотел, чтобы все это исчезло на какое-то время. А теперь ему практически все время было плохо. Его живот болел, и это было что-то очень нехорошее, он знал это, но не мог заставить себя пойти к врачу, чтобы тот подтвердил. Он не мог есть, хотя все время был голоден. Блейн поставил себе столько диагнозов, что был абсолютно уверен, что скоро умрет. Хотя, может быть, он просто устал? Устал от всего? Он не хотел работать, чтобы сохранить свою репутацию, не хотел изображать из себя идеального сына, не хотел делать ничего, кроме как просто жить. А теперь еще этот Хаммел, который всегда неподалеку, и ведь он нравился ему, хоть и каким-то извращенным способом, но также Блейн бы хотел, чтобы они никогда не встретились, потому что Курт заставлял его хотеть перестать быть жестоким парнем, заставлял его хотеть просто сесть и расслабиться. Ему было нужно это, расслабиться и остановиться на какое-то время, но он не мог, и что-то в Курте заставляло Блейна чувствовать себя ужасно каждый раз, когда он что-то делал с ним. Может быть, это и не из-за Курта, может, все это просто должно закончиться? Может быть, его тело просто сдавалось, потому что устало. Он погружался в сон, думая об этом, как только он заснул, что-то громко зазвенело в ушах. Блейн вскочил, его сердце колотилось о грудь, странные чувства взяли над ним верх. Он сел и заморгал, затем потянулся за телефоном, который лежал на тумбочке. – Алло? Он подумал: "Может быть, это Курт?" Курт был последним, с кем он говорил. – Привет, детка. – Куинн, – сказал он, пытаясь оттолкнуть растущее разочарование в груди. Не было причин для разочарования, не тогда, когда Куинн Фабрей называет тебя «деткой». – Что делаешь? – спросила она скрипучим голосом. Блейн подумал, что она считает, что скрип в ее голосе должен казаться сексуальным. "И он кажется", – напомнил он себе. – Просто лежу. – Такое ощущение, что я вечность тебя не видела, – сказала она голосом полным фальшивой печали. Блейн почти слышал, как она надула губы. – Мы виделись сегодня в школе, – сказал Блейн, потягиваясь. – Я знаю, – ответила Куинн. – Но я не видела тебя вечность. Блейн инстинктивно закатил глаза, понимая, что Куинн имеет в виду. Она всегда хотела «видеть его», и если бы Блейн был честен, то он бы сказал, что секс с Куинн был немного скучным. Может быть, потому что он все время так уставал. – Я подумала, – сказала она, почти мурлыкая. – Моих родителей завтра весь день не будет дома. Хочешь прийти? – Я не могу, – сказал он. – Мне нужно работать над сочинением по английскому. Блейн даже через телефон почувствовал, что настроение Куинн испортилось. – Ты отшиваешь меня из-за какого-то сочинения? Блейн вздохнул и закрыл глаза, желая, чтобы она не была все время такой сложной. – Я встречаюсь со своим партнером, – объяснил он со всем терпением, которое только мог найти. Он ужасно хотел повесить трубку и просто уснуть. – Завтра единственный день, в который он свободен, – соврал он. Настала очередь Куинн вздыхать. Казалось, что она успокоилась, слава Богу. – Ладно, – с сожалением сказала она, затем немного оживилась. – Знаешь, что ты должен сделать? – Что? – спросил Блейн, зевая. Он действительно мало спал. – Потрогать себя. Его глаза раскрылись, он чуть не задохнулся. – Извини? Голос Куинн стал громче и намного чувственнее, ниже и скрипучее, она говорила намного медленнее. – Потрогай себя, – повторила она, и Блейн еле сдержался, чтобы не повесить трубку. – Давай же, мы так долго не были вместе. Позволь мне сделать так, чтобы тебе было хорошо. Это была правда, они с Блейном не занимались этим с июня. Куинн и ее семья уезжали в отпуск на Багамы на весь июль и август. Наверное, он должен сделать это, чтобы она была счастлива. – Ладно, – выдохнул он и сел. – Как хочешь. – Отлично! – сказала Куинн, хихикая. – Ты касаешься себя? Блейн закатил глаза и снял ремень. Он расстегнул ширинку и положил руку на живот, медленно спуская ее под нижнее белье. Он обхватил рукой свой член. – Да, – просто ответил он, стараясь побороть желание зевнуть, его глаза начали слезиться. Он услышал, как Куинн немного двинулась и села. – Представь меня там, рядом с собой, хорошо? – выдохнула она, и Блейн начал двигать рукой вверх и вниз, его движения были медленными, потому что сейчас он был не в настроении. Теперь он всегда был не в настроении. – Представь, что это моя рука, Блейн, – промурлыкала она. – Представь, что я рядом с тобой. Касаюсь тебя. Он старался, очень-очень старался, но не мог. Он никак не реагировал на свои прикосновения, никак не реагировал на голос Куинн. Ничего не происходило. Он тихо вздохнул. – Тебе нравится, малыш? – спросила Куинн, голос по-прежнему был таким же низким. – Тебе очень нравится? "Ничего подобного", – подумал он, но он не мог сказать этого Куинн. Он просто буркнул в ответ и вытащил руку из штанов. Своей свободной рукой он застегнул джинсы, он просто лежал с закрытыми глазами, слушая, как Куинн пытается соблазнить его по телефону. – Блейн, – сказала она через некоторое время, на этот раз громко. – Ты не слишком-то громкий. Он открыл глаза и напряженно задумался на секунду. – Мои родители дома, – оправдался он. – О, – сказала Куинн, и Блейн почувствовал облегчение оттого, что она не собирается его отчитывать за то, что он не шумел. Казалось, она возбуждена. – Это сексуально, ты так не думаешь? Что тебе нельзя шуметь? – М-м, – Блейн нахмурил брови. – Да, конечно. Куинн захихикала, и Блейн закатил глаза, он часто так делал, когда говорил с ней. На самом же деле они были вместе, потому что от них и ожидалось, что они будут вместе. Большую часть времени Блейн хотел кричать, когда был с ней, потому что она всегда говорила ему, что делать и болтала о тех вещах, которые он не понимал. Но Куинн была той девушкой, с которой он должен быть, поэтому у него не было выбора, кроме как делать то, что она хотела. Кроме того, он слишком устал, чтобы бороться. – Ты уже скоро? – спросила она. – Блейн, представь, что я прямо над тобой, мои руки… – Вообще-то, Куинн, мой отец вернулся, мне нужно идти, – сказал Блейн, изображая разочарование. Он знал, что это был единственный способ отвязаться от нее без вопросов. – О, ладно, – сказала она. – Увидимся, – сказал Блейн. – Хорошо, детка, – начала Куинн. – Я люблю тебя. Блейн повесил трубку прежде, чем ответить. Он швырнул телефон в сторону и лег, закрыв глаза. Все, что ему нужно – это сон, потому что когда ты спишь, все уходит, хотя бы на некоторое время.

***

– Я раньше тебя никогда не видел без этой красной куртки, – первое, что сказал Курт, когда увидел Блейна на следующий день в 17:16. – Ты опоздал, – ответил Андерсон. Он забрался в машину. На нем была темная куртка, белая футболка и черные джинсы. А еще на волосах было гораздо меньше геля. "Так он выглядит намного лучше", – подумал Курт. Он смотрел, как Блейн застегнул ремень безопасности, и завел автомобиль. – Я сказал, ты опоздал, - повторил Блейн, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Курта. Хаммел немного улыбнулся. Блейна вроде как можно… приручить. Он никогда не был таким в школе. В школе он не мог и пяти минут провести спокойно, не угрожая кому-нибудь. "Сейчас он был своего рода… доступным, – предположил Курт, – почти управляемым." – Я был занят, – важно сказал он, поворачивая за угол. Блейн поморщился и уставился в окно, отвернувшись. Они ехали в тишине, и Курт всю дорогу задавался вопросом, было ли это то, что он скрывал. Может, он просто был странным, и у него не было никаких секретов. Но ведь у всех есть секреты. Курт знал это лучше, чем кто-либо еще. Казалось, Блейн менялся со скоростью света. В одну минуту он казался пугающим и злым, в другую – выглядел так, что на его плечи легли все переживания человечества, он будто смотрел в небытие. Ему как будто нужно было напоминать себе, что он кто-то другой, быть этим сильным, популярным, жестоким парнем, которого он вырастил в себе, хотя на самом деле он был человеком, как и все остальные – пытался преодолеть препятствия, которые подкидывала ему жизнь, и, может быть, это был единственный способ, который он знал, который бы сделал его жизнь лучше. Курт метался между ненавистью к нему за все, что он сделал, и жалостью, потому что было очевидно, что он несчастен. Они ехали в тишине, и, как только Курт остановился у библиотеки, Блейн заговорил. – Какую часть из «я не могу здесь находиться» ты не понял? – Со слов «я не могу» – сказал Курт, открывая дверь. – Пойдем. Хаммел толкнул дверь библиотеки и вошел внутрь. Блейн скрепя сердце последовал за ним, казалось, что бесконечные угрозы так и лились из его рта. Курт просто улыбнулся и проигнорировал его непрерывные возражения, он подошел прямо вплотную к главному столу. Та же самая дама, что и прошлый раз сидела за ним. Это была небольшая женщина, невысокая и пухленькая, седые волосы обрамляли ее лицо. Маленькие очки с золотистой оправой держались на ее остром носу. Она взглянула на Курта, а затем ее зеленые глаза увидели Блейна. Они вспыхнули, и она встала. – Ты не можешь здесь находиться, – сказала она. Андерсон вздохнул и повернулся, чтобы направиться к двери, но Курт взял его за рукав и потянул обратно. Блейн застонал и встал в нескольких дюймах позади Хаммела. – Простите, мэм, – вежливо и четко заговорил Курт, – я бы хотел узнать, в каких правилах написано, что в библиотеке никого не может стошнить? Библиотекарь хмуро посмотрела на него, но ничего не сказала. – Это всего лишь мой друг, – он указал на Блейна, которому было больше, чем просто неловко. – Последние несколько дней он был болен. У нас было задание, и так как его не было в школе, то нам правда нужно скорее закончить его. Я не уверен, что слышал об этом правиле, когда кому-то не может внезапно стать плохо. Он не мог это контролировать, в противном случае, я уверен, он бы вышел наружу. Курт выдержал взгляд библиотекаря. Он чувствовал, как Блейн уставился на него, Хаммел хотел врезать ему и сказать, чтобы тот прекратил выглядеть таким ошарашенным и подыграл ему. Библиотекарь мгновение смотрела на Курта, потом вздохнула. – Ладно, идите, – сказала она, садясь на место. – Но если он снова сделает это, то убирать будет сам. – Спасибо, – сказал Курт и повернулся. Он толкнул Андерсона за плечи к пустым столам. Блейн скинул его руки. Они сели и достали свои книги. – Мы два лицемера, разве нет? – спросил Блейн, изучая Курта. – Что ты имеешь в виду? – спросил Курт, доставая ручку из сумки. – Я имею в виду? Ты только что соврал, показав, каким можешь быть властным. – О-о, властный – это сильно сказано, Андерсон, – ухмыльнулся Курт, и Блейн послал ему один из своих испепеляющих взглядов. – Когда-нибудь я тебя задушу, Хаммел, – сказал Блейн, в его голосе слышалось раздражение. – Ты одно сплошное разочарование. Курт улыбнулся, потому что он больше не боялся Блейна. Он не был уверен, когда произошел переломный момент между страхом того, что он делает с ним и жалостью к нему, и желанию, чтобы он нашел хотя бы какое-то счастье в своем жалком существовании. – Ты же не хотел делать этого, Блейн, – Курт покачал головой. – Ты был так ужасно болен, и мы не хотим, чтобы все повторилось. Рот Андерсона открылся на секунду, потом он улыбнулся и рассмеялся. Курт тоже улыбнулся, потому что было приятно видеть, как привлекательный парень смеется, и что это ты заставил его смеяться, даже если Хаммел и не смотрел на Блейна именно так, как будто влюблен в него. Библиотекарь посмотрела и шикнула на них, отчего они только сильнее рассмеялись, и это был первый раз, когда Блейн Андерсон смеялся в присутствии Курта Хаммела.