Sideways

Блейн открыл глаза, и первое, что он понял – его маленький друг уже не спит. Второе – в постели рядом с ним кто-то был, и прежде, чем Блейн понял, что делает, он прижался к нему и просунул язык между его губами. Голубые глаза встретились с его собственными, и Блейн углубил поцелуй, возбуждаясь все сильнее. Он потянулся и схватил руку, которая лежала на его бедре, и передвинул ее на свой член, чужие пальцы тут же обхватили его. – Боже, Курт. Курт. Блейн отскочил назад, чуть ли не падая с кровати, его пальцы схватились за постельное белье, чтобы удержаться в вертикальном положении. Он в ужасе смотрел на Курта, его сердце бешено колотилось о грудную клетку. Он вспомнил, что случилось прошлой ночью. Он отсосал Курту. Блейн забормотал ругательства под нос. Курт смотрел на него с беспокойным взглядом на лице. Спустя какое-то время он заговорил. – Блейн, – тихо сказал Курт. – Блейн, расслабься. Приляг, ты заработаешь себе сердечный приступ. Блейн лег, потому что прилечь было хорошей идеей. Его голова кружилась, и все, чего он хотел, это лечь и закрыть глаза. Он не мог дышать и не мог говорить, из-за того, что боялся сказать что-то не то. Но он все еще был возбужден, что в ближайшее время никак не изменится, и нужно было что-то с этим делать или он, скорее всего, заплачет, потому что все это было так неправильно, и Блейн не должен был хотеть того, чего он хотел. – Блейн, – позвал Курт, смотря на него своими светлыми, голубыми глазами. – Все нормально, если ты хочешь это. Он потянулся и взял член Блейна в руку. Глаза Курта наблюдали за его лицом, а Блейн просто не мог оттолкнуть его. – Прошу, – он прошептал так тихо, что не был уверен в том, что Курт услышал его. Но он услышал, потому что начал двигать рукой по его члену вверх и вниз, на головке стала выделяться влага, благодаря чему трение становилось легче и быстрее. Блейн тихо стонал, его дыхание становилось чаще с каждым движением Курта. Прошло немного времени прежде, чем Блейн кончил, и белые струйки попадали на его грудь и руку Курта. Курт продолжал движения, пока Блейн не упал в изнеможении, после чего он отпустил его и наклонился, чтобы взять что-то с пола. Он снова сел и вытер грудь Блейна и свою руку футболкой. Блейн лежал, уставившись в потолок, понимание происходящего вдруг настигло его. Его разум не мог справиться с этим. Этому не существовало никаких нормальных объяснений. Конечно, прошлой ночью он был пьян, но у него не было никаких оправданий тому, что случилось только что, и тому, что он не мог оторвать взгляд от голой груди Курта. Блейн хотел закричать. Он открыл рот, но ничего не получилось. – Этого не было, – прошептал он в потолок. – Хотелось бы мне сказать тебе, что этого не было, – сказал ему Курт. – Но это было. – Не помогло. – Прости. Он закрыл глаза и пообещал Богу сделать все, что угодно, если он или кто там сидел на небесах, сделает так, что все, что произошло за последние 24 часа, просто исчезнет. Но ничего не исчезло. – Я никому не расскажу, – через некоторое время сказал ему Курт. Блейн повернулся, чтобы посмотреть на него. – Т-ты не расскажешь? – спросил он почти шепотом. – Нет, – Курт покачал головой. – Почему? – спросил Блейн. Он должен был просто согласиться и сказать спасибо, но что-то внутри него хотело знать. – Ты мог бы уничтожить меня. Я ведь так к тебе относился. Почему ты не воспользуешься этим? Курт наклонил голову и некоторое время смотрел на Блейна. Блейн нахмурился, потому что не знал, что ему еще делать. – Я мог бы уничтожить тебя, это правда, – начал он, и сердце Блейна пропустило удар. – Но, я верю в камин-аут независимо от обстоятельств. – Я не гей. Курт не был в этом так же уверен. И если честно, у него были на то причины. – Может быть, – сказал он, – но очевидно, ты сейчас переживаешь некую стадию, когда тебе нужно понять себя, и хоть ты и придурок большую часть времени, я думаю, внутри, ты хороший парень. Так что, нет, я никому не расскажу, что случилось. Блейн почувствовал облегчение, но из-за чего-то он все равно чувствовал себя плохо. – Спасибо, – удалось ему выдавить из себя. – Без проблем, – пожал плечами Курт. – Так ты хочешь, э-э, принять душ? Мне нужно сказать отцу, что ты здесь… – Но ты говорил… – Я говорил, что мне нужно сказать ему про тебя. Я не планировал посвящать его в то, что произошло, пока ты был здесь. – О, – Блейн почувствовал себя глупо. В тот момент он был таким параноиком. Все его тело трясло, а живот крутило. Хотелось вызвать рвоту, чтобы избавиться от этого чувства. Но Блейн знал, что ничего не получится. Он прикусил нижнюю губу, пытаясь прогнать слезы, которые собирались в его глазах, и комок, застрявший в горле. Курт встал, и Блейн попытался оторвать взгляд от его обнаженного тела, но он не смог сопротивляться себе. – О, нет. Курт приподнял бровь и посмотрел на него. – Что? Блейн спрятал лицо в ладонях. – Посмотри в зеркало. Он не двигался, пока не услышал вздох Курта. – Это я...? – Блейн замолчал, потому что это был глупый вопрос. – Ну да, – сказал Курт, рассматривая багровый синяк на шее. – Знаешь, я ни с кем не целовался, пока не наткнулся на тебя вчера вечером. Блейн дрогнул. Он все еще не мог до конца принять того, что сделал с Куртом. А теперь имеется доказательство в виде засоса на бледной коже Курта. Ближайшее время он будет напоминать ему об этой ночи, каждый раз, когда Блейн будет смотреть на него. – Все будет хорошо, – сказал Курт, проходя мимо и открывая шкаф. Порывшись внутри, он достал джинсы и рубашку. Блейн с изумлением смотрел, как он достает их. "Бессмысленно теперь отворачиваться", – предположил он. Наконец, Курт схватил шарф и завязал его вокруг шеи, скрывая засос. Он повернулся и посмотрел на Блейна. – Видишь? – он тепло улыбнулся. Блейн опустил глаза. – Даже не заметно! Блейн тихонько кивнул. Курт смотрел на него некоторое время. Он чувствовал эти голубые глаза на себе, но не смел поднять свои, чтобы посмотреть в них. – Ладно, – сказал Курт наконец. – Можешь одолжить нижнее белье, если хочешь. – У меня есть сво… О. Точно. – Блейн почувствовал, как краснеет. – Э, спасибо. Курт улыбнулся ему. – Я скоро вернусь. Как только Курт вышел, паника нахлынула на Блейна.

***

– Эй, парень, – сказал Берт, когда Курт вошел на кухню мгновением позже. – Как прошла вечеринка? Берт намазывал масло на тост, сидя за кухонным столом. Курт присел рядом с ним. – Э, хорошо, – соврал Курт. – Пап, мой друг… ну, не совсем друг, мы просто партнеры по английскому, и мы даже не нравимся друг другу так… – Курт. – Что? – Говори уже. Берт перестал намазывать тост и уставился на Курта, будто тот сошел с ума. – О, – он молчал минуту, пытаясь собраться с мыслями, потом продолжил. – Ну, этот парень, Блейн, он напился в стельку, и я вроде как должен был… забрать его к себе домой. Потому что я был единственный, кто не пил, поэтому только я мог отвезти… – Так ты должен был привезти этого… этого твоего друга к себе домой? Спать в твоей комнате? – спросил Берт, обвиняющее посмотрев на Курта. Он совсем отложил тост и нож. Курт покачал головой, если бы его отец только знал, что на самом деле произошло… ладно, Курт не знал, что бы тот сделал, но Блейн точно бы не выбрался живым, и Курту не хотелось бы это видеть. – Пап, – сказал Курт, пытаясь оставаться спокойным, но это удавалось ему с трудом, когда он начинал думать обо всем, что произошло. – Он мне даже не друг, понятно? Он просто знакомый, но мне пришлось. Я не знал, что делать. – Ты не мог отвезти его к нему домой? – Я слышал, как его девушка кричала на него, – объяснил Курт. – Она сказала, что если он заявится домой в таком виде, то его отец изобьет его. Я не уверен, насколько серьезна она была, но мне не хотелось рисковать. – Его девушка? Курт кивнул и увидел, что лицо Берта немного смягчилось. – Куинн, – уточнил Курт. – Так вы только друзья с этим… этим… – Блейном, – Курт кивнул. – И да, вроде того. Друзья это, наверное, сильно сказано. Он – придурок. Берт усмехнулся и снова взял нож и тост. – Ладно, спасибо, что рассказал мне, – сказал он, похлопывая Курта по плечу. – А теперь тащи задницу своего друга завтракать. Мне скоро уезжать. – Хорошо, пап.

***

– Я не буду знакомиться с твоим отцом, Хаммел, – наотрез заявил Блейн, покачав головой. – Меня не волнует, что это часть условия, чтобы ты молчал, я не сделаю этого. Он сходил в душ, переоделся и теперь сидел на краю кровати Курта, рассматривая его комнату. Она была очень… стильной, предположил Блейн. Она выглядела как одна из комнат в журнале по дизайну интерьера, который валяется у его мамы. Все, казалось, соответствовало и дополняло друг друга. Он признал, что Курт, пожалуй, самый стереотипный гей в мире. – Ты – козел, Блейн, – сказал ему Курт, скрестив руки на груди и нахмурившись. – Он всего лишь хочет знать, кто провел ночь в спальне его сына и все. Ничего необычного. Блейн снова покачал головой. Он пытался побороть это чувство, но ему хотелось кричать. Он не мог понять, что случилось, или почему это случилось, или почему он хотел, чтобы это случилось. Блейн просто не знал. – Все равно я это не сделаю. – Тогда он спустится сюда, – сказал Курт. Блейн хмуро посмотрел на Курта, который только приподнял тонкие брови. Блейн вздохнул. Он не хотел видеть отца Курта в комнате, в которой они… сделали то, что сделали. Ему казалось, что Берт сможет почувствовать то, что здесь было, если войдет. – Боже, ладно, – простонал Блейн, надеясь, что ведет себя как нормальный обычный человек. – Я позавтракаю с Хаммелами, это тебя удовлетворит? Курт ухмыльнулся этому, и Блейн покраснел. – У меня есть условие. – Я не уверен, что у тебя есть право ставить условия, Блейн, – сказал Курт, улыбнувшись. Блейн попытался протестовать, но Курт покачал головой. – Я пошутил. Сказал же, что никому не расскажу, значит, не расскажу, понятно? – заверил он его. – А теперь говори мне свое условие, чтобы мой отец мог уехать на работу, а мы – в школу. Блейн подумал немного. Условие состояло в том, что они никогда не будут говорить о том, что произошло, но он подумал, мудро ли было, спрашивать такое? Может быть, ему нужно будет поговорить об этом. Может, когда-нибудь он захочет. Блейн покачал головой. – Неважно, – расстроено сказал он. – Пошли.

***

– Ну что, Блейн, – сказал Берт, когда они уже сидели на кухне. Курт ел фрукты, а Блейн жевал кукурузные хлопья. – Курт сказал мне, что вы работаете над каким-то проектом вместе.. – Над сочинением, пап, – сказал ему Курт. – Точно, над сочинением. Как успехи? – Берт вопросительно смотрел на Блейна. Курт закатил глаза. Он очистил банан и откусил кусочек. Воображение Блейна разыгралось. Все выглядят так, когда едят банан? Были ли бананы такими странными фруктами, которые заставляли людей выглядеть соблазнительно, пока их едят? Блейн сглотнул и уставился на свои хлопья. Должно быть, это все еще алкоголь, это должно быть так. – Э, хорошо, – сказал он, затем откашлялся. – Мы опережаем программу. Это был самый неловкий момент Блейна за все 17 лет его жизни. Его первая встреча с родителями Куинн не была такой неловкой, как эта. – Это хорошо, – кивнул Берт. – О чем этот, э-э, проект? – Сочинение, пап, – выдохнул Курт. Блейн поднял взгляд как раз в тот момент, когда Курт снова откусывал банан, и мгновенно его голова заполнилась картинами, как рот Курта делает кое-что с ним. Это не хорошо. – И оно по "Джейн Эйр". Блейн почувствовал, что паника возвращается. Она и не уходила на самом деле, просто сменилась на какой-то момент неловкостью от встречи с отцом Курта. Сейчас она вернулась со всей силой. Его живот, голова и тело болели, и ему стало плохо. Блейн отложил ложку, потому что если он еще раз возьмет ее в рот, то случившееся в библиотеке повторится на кухне Курта. Берт кивнул и поправил свою кепку. Он выглядел так, будто совершенно ничего не смыслит в этом. Значит, что он больше не будет задавать вопросов. – Ладно, я бы хотел остаться и поболтать, но мне нужно в мастерскую, – Берт встал и протянул руку Блейну. – Приятно было с тобой познакомиться, Блейн. Блейн пожал ему руку. – Мне тоже, мистер Хаммел, – сказал он, заставив себя улыбнуться. Берт Хаммел был приятным парнем, Блейну просто хотелось, чтобы они встретились при других обстоятельствах. Берт обошел стол и похлопал Курта по плечу. – Увидимся, парень. – Пока, пап, – попрощался Курт, и Берт вышел из дома. – Нам нужно идти, – проговорил Курт минутой позже. Он положил банановую кожуру на стол и встал. Блейн встал вслед за ним. – Да, – все, что он сказал в ответ. – Я отвезу тебя домой, так что ты сможешь поехать в школу на своей машине, – сообщил ему Курт. – И в своем нижнем белье. Блейн минуту стоял, уставившись на уходящего Курта, затем догнал его на улице. У него было такое ощущение, что Курт никогда-никогда не даст ему забыть.

***

Курт остановился за пределами школы, все еще думая о том, что случилось с Блейном. Курт притворился, что это ничего не значило, что он может просто взять и посмеяться над случившимся, но он не понимал почему или как или что на самом деле произошло. Хуже всего Курт понимал, почему он не мог перестать думать о Блейне, почему ему нравилось это и почему он хотел наклониться над кухонным столом и поцеловать его. И он не знал, почему помог Блейну кончить утром. Курт не должен был, но Блейн так тихо прошептал его имя и с такой ярой нуждой, что внутри Курта что-то щелкнуло, и он должен был сделать это. Курт хотел услышать, как Блейн издает эти тихие нуждающееся звуки из-за того, что он делает с ним. Это было глупо, правда, и у Курта не было объяснения. Курт видел панику на лице Блейна. Он пытался скрыть ее, но Курт видел и знал, что Блейн подвергает сомнению все, кем он являлся. И Курт тоже. Блейн Андерсон не был настолько гетеросексуален, как он думал сначала, даже если он продолжит говорить другим и себе, что был. Курт схватил сумку с заднего сиденья и потянулся к дверной ручке. Когда он потянул ее на себя, его телефон издал короткий сигнал – сообщение. Он потянулся к карману, опасаясь, что что-то случилось с отцом, и посмотрел на экран. Курт вздохнул с облегчением, когда увидел от кого оно.

1 НОВОЕ СООБЩЕНИЕ: БЛЕЙН

Курт нажал на кнопку в центре, чтобы открыть сообщение. Зайди через заднюю дверь. Курт две минуты смотрел на эти слова, затем ответил. Почему? Он удивился. Была ли это ловушка? Может, Блейн хотел отомстить ему за все, что случилось? Затем пришло еще одно сообщение. Поверь мне? Поверить ему? Курт не верил ему. Блейн относился к нему как к дерьму. Только так его друзья верили, что он жестокий и крутой спортсмен. Нет, Курт ни капельки не верил ему. Совершенно ясно, что это была ловушка. Он пройдет через парадную дверь. Курт снова попробовал открыть дверь своей машины, когда его телефон опять издал короткий сигнал. Он открыл сообщение. Может быть "поверь мне" не то, о чем я могу просить тебя, но я только что получил сообщение, и вроде как должен тебе за то, что ты пообещал никому не рассказывать о том, что случилось. Поэтому, просто зайди через заднюю дверь, ладно? Курт недолго смотрел на сообщение. Наверное, для Блейна это заняло немало времени – признать, что он должен ему. Может, он говорил правду? Может, ему нужно пройти через черный ход? Курт сунул телефон в карман и вышел из машины. Он закрыл ее, затем обошел школу, направляясь к задней двери. Оказавшись внутри, Курт прошел по коридору и остановился недалеко от парадной двери, и, конечно же, там были они. Карофски, Азимио, Пакерман и трое других спортсменов стояли, ухмыляясь, и держали красные стаканы. Блейн сказал правду. Конечно же, он поверил ему в ту же секунду, когда вошел через черный ход в МакКинли, но видя этих спортсменов здесь, таких угрожающих на вид, все представилось ему в перспективе. Блейн предупредил его, что только сильнее заставило Курта поверить, что Андерсон не был на самом деле так плох. Может, он и сделал это в целях защитить себя, но все же, в это определенно был прогресс.

***

– Курт, я не знаю, как отблагодарить тебя! – сказала ему Рейчел с широкой улыбкой за обедом. – Поэтому я завтра позволю тебе спеть первым в хоре! Курт приподнял бровь. Рейчел, пожалуй, была самым раздражающим человеком, которым когда-либо была одарена Земля, но она была хорошей, правда. По крайней мере, пока ты ее долго не слушаешь. – Ну, как там было? – спросила Мерседес. – Кто-нибудь спросил, что ты там делаешь? – Удивительно, но нет, – сказал Курт. Это на самом деле было удивительно. Он задавался вопросом, почему никто не потребовал, чтобы он ушел. – Но там было скучно, правда. Большинство спортсменов напились, и люди танцевали ужасно. Он не врал. Курт не понимал, почему людей так привлекают эти нелепые вечеринки. Может быть, он не понимал, потому что не пил. Несмотря на это, ему никогда не было настолько скучно. – Мне нравятся эти вечеринки, – сказала Бриттани, сидящая напротив. – Один раз, Сантана и я закрылись в шкафу и… – Ладно! – сказала Сантана, перебивая ее. – Никому не нужно слушать об этом. Все уставились на двух чирлидерш, Сантана покраснела, Бриттани тупо смотрела на свой обед. В тот момент Курт почувствовал, как с его шеи стягивают шарф. Он повернулся и попытался схватить его, но Пак поднял его высоко над головой. – Так, так, так, что у нас тут? – усмехнулся он. – Хаммел нашел себе бойфренда? Курт встал и прижал ладонь к багровому синяку на шее. Он попытался вырвать шарф своей другой рукой, но Пак только рассмеялся и убрал его от парня. – Ну, кто это, Хаммел? – спросил Пак, и глаза Курта нашли Блейна в помещении. Он смотрел на него, в его глазах была тревога, а на лбу небольшая складка. Курт попытался показать ему, что он ничего не расскажет, но он не думал, что это хоть как-то поможет. – Это был... – Отвали, Пакерман, – услышал Курт позади себя. Он повернулся и увидел встающего Финна Хадсона. Финн был самым высоким парнем, которого Курт знал, и он был довольно сильным. – Или что? – выплюнул Пак. – Или я расскажу Бист об этих маленьких пакетиках, которые ты покупаешь у Сэнди Райерсона, и она не позволит тебе больше играть. Поведение Пака изменилось. Он выпустил шарф из рук, и тот упал на пол. Курт подобрал его и завязал обратно на шее, его щеки были ярко-красного цвета. Пак хмуро посмотрел на Финна, затем ушел. Курт сел на свое место. – Спасибо, Финн, – сказал он, смотря, как тот тоже садится. – Нет проблем, – пожал он плечами. – Пакерман – придурок. Курт кивнул. – Ну, так ты собираешься рассказать нам, кто это так засосал твою шею? – ухмыльнулась Мерседес, сидящая рядом. Это будет долгий день.

***

– Ну что, – сказал Пак в тот же день у шкафчика Блейна. – Похоже, Хаммел нашел себе парня после того, как прошлой ночью подбросил тебя домой. Блейн посмотрел на Пака, копаясь в своем шкафчике. Не было похоже, что он что-нибудь знает, слава Богу. Блейн пробормотал что-то похожее на "да" и продолжил копаться. – Я звонил тебе вчера, – сказал Карофски, стоящий рядом с Паком. Сердце Блейна остановилось. – Мы с Азимио собирались разжечь костер и хотели узнать, вдруг ты захочешь прийти. Но твоя мама сказала, что тебя не было дома. Где ты был? Глаза Блейна расширились, он начал думать, пытаясь выдать что-нибудь, что помогло бы ему выкрутиться из всей этой каши, которую он заварил. Блейну стало плохо, и он просто захотел лечь и уснуть на долгое-долгое время. – Я остался у Куинн, – наконец, ответил он, сердце бешено колотилось в груди. – Правда? – спросил Пак, сбитый с толку. – Да, – пожал плечами Блейн. – А что? "Пак все знает, он должен был знать. Но как он узнал?" – Ничего, – ответил он. – Эй, вон Хаммел. Блейн отвернулся обратно к своему шкафчику, а Пак и Карофски повернулись к Курту, идущему по коридору. – Мы должны спросить его про нового бойфренда, – усмехнулся Пак, его глаза засверкали. – В конце концов, это вежливо. Может быть, Пак все-таки и не знает. По его словам не было похоже, что он знал. Может, ему просто было интересно, почему Блейн ушел без Куинн. – Да, должны, – подтвердил Блейн, выдавливая из себя улыбку, надеясь, что это поможет Паку выбросить все мысли из головы по отношению к нему и Курту. Это просто паранойя. Несколько минут спустя Пак, Блейн и Карофски, улыбаясь, окружили Курта. Уголки губ Блейна были приподняты, но не сильно. Курт выглядел расстроенным и усталым. Блейн отвернулся. – Ну, Хаммел, – сказал Пак, снова потянувшись за шарфом. Блейну хотелось оттолкнуть его, но он не мог. Он застыл на месте, не способный двинуться. Пак стянул шарф с шеи Курта прежде, чем тот успел схватить его. – Кто этот счастливчик? – Пошел ты, Пакерман, – выплюнул Курт. Блейн хотел, чтобы он так не разговаривал, чтобы он не ухудшал свое положение. – Заткнись, Хаммел! – крикнул Карофски, пиная шкафчик рядом с Куртом. Курт подпрыгнул, как и Блейн. Сегодня он был на пределе. Ему было очень плохо, и от каждой мелочи его пульс учащался. – Знаешь, ты не должен ходить тут и показывать засос, – сказал Пак Курту. – Нам не нужно знать, что член какого-то парня побывал вчера в твоей заднице, Хаммел. Блейн вздрогнул. Что если бы они зашли так далеко? Что если бы они не сдержались, и у них с Куртом был бы… Он покачал головой, не в силах выдержать такие мысли. – Я думаю, – продолжил Пак, бросая шарф Курта на пол и наступая на него. – Что мы должны преподать тебе урок. – Слушай, я носил шарф, чтобы никто не увидел, – Курт объяснял чересчур взволнованно. – Ты стащил его… – Я сказал, – зарычал Карофски. – Заткнись. – Как думаешь, что мы должны сделать с ним? – задумчиво спросил Пак. – Мы можем сунуть его под машину со слашем и включить ее. Или можем запереть его в шкафчике. Карофски загудел и дернул шкафчик. Внутри Блейна все перевернулось. Это было неподходящее время для рвоты. – Или, – сказал Пак, растягивая слово. – Или мы могли бы привести его в туалет и хорошенько помыть. Теперь Карофски ухмылялся как зверь в то время, как Курт был в ужасе, его голубые глаза расширились от страха. Это было странно. Он был очень уверенным и упрямым, когда был с Блейном, но когда рядом были эти парни, он просто рассыпался на части. – Что ты думаешь, Блейн? Блейн быстро поднял взгляд. – Ч-что? – спросил он. Теперь Курт умоляюще смотрел на него. Ему пришлось отвести взгляд. – Как думаешь, что нам с ним сделать? Блейн почти предложил отпустить его, но он не смог сказать это. Он должен был сделать это, он должен был показать ребятам, где их место. – Я не знаю, – сказал он, прищурив глаза в задумчивости. Все, что предложил Пак, казалось довольно жестоким. Из-за слаша Курт весь день будет мокрый. Шкафчик будет пыткой, а туалет – вообще самая неприятная вещь. Но Блейну нужно было выбрать, потому что если он не сделает этого, то Карофски выберет самый болезненный, ужасный способ. – Машина со слашем? – Скучно, – сказал Карофски, кривясь. – Я сказал, шкафчик. – Что если, – сказал Пак с улыбкой. – Мы запрем его здесь, – он стукнул по шкафчику, и Курт с Блейном снова подпрыгнули. – И мы избавимся от его шарфа, чтобы он ходил весь день, показывая этот огромный, уродливый, гейский засос? Бледное лицо Курта побледнело еще больше. Он посмотрел на Блейна, почти умоляя его сделать что-нибудь. Блейн отвернулся. Он ничего не мог изменить, он должен был сделать это. – Конечно, – пожал плечами Блейн, его рот изогнулся в фальшивой улыбке.

***

Блейн вытащил шарф из мусорки, когда Пак и Карофски разошлись по классам. Он был весь в остатках пищи. Блейн поморщился, когда вернулся в коридор к шкафчикам. Он чувствовал себя плохо и от запаха спагетти, или что это было, становилось еще хуже. Это была худшая неделя в его жизни, а у него было всего несколько довольно плохих недель. Он открыл свой шкафчик, пытаясь отогнать воспоминания о прошлой ночи и всех ужасных вещах, которые произошли позже. Блейн сунул грязный шарф внутрь и захлопнул шкафчик. Затем он услышал звуки позади себя. Курт. Блейн двинулся в его сторону и открыл шкафчик, зная, что ему следует оставить все, как есть, на всякий случай, если Пак или Карофски узнают. Но он просто не мог стоять и слушать, как Курт колотит дверь изнутри. Блейн убеждал себя в том, что это из-за его страха, что Курт расскажет людям о случившемся, если не выпустит его, но в глубине души Блейн знал, что это не причина. Причина была в том, что он был слаб последние дни, он больше не хотел издеваться, даже если Блейн и знал, что должен это делать. Но иногда ему просто не хотелось быть парнем, которого все боялись и ненавидели. Блейн всего лишь хотел закончить свой последний учебный год без каких-либо проблем, но у него просто не получалось. Блейн отошел в сторону, и Курт вылез. Он не мог нормально дышать. В шкафчике было тесно, и конечно, дышать там было проблематично. – Эм, – неловко сказал Блейн. – Ты, ну, нормально или как? – Я просто превосходно, Блейн, – зло ответил Курт, очищая свою одежду. Глаза Блейна снова нашли засос, и он почувствовал, как краснеет, вспоминая, что именно он его оставил. Теперь это чувство в его животе было сильнее, чем когда-либо. – А теперь уйди к черту с моей дороги, пока я не сказал того, о чем потом буду жалеть. Блейн быстро исчез оттуда.