Sideways

Блейн избегал его. Не то чтобы Курт не хотел общаться с ним, он просто злился на него. И это не был всего лишь каприз, Курт действительно злился на него из-за того, что тот позволял себе делать в "своей школе". Он знал, что Блейн мог бы остановиться. Проблема была в том, что он не остановится из-за того, что, как он сам же думал, не сможет. Курт видел его насквозь: Блейн боялся. Он не хотел, чтобы люди считали его хорошим парнем. Он хотел казаться жутким, потому что так завоевывал уважение. Кроме того, Блейн не знал, как вести себя по-другому. Курт провел немало времени, думая об этом. Прошла неделя, а Блейн все еще не заговорил с ним. Во время английского они игнорировали друг друга. Курт использовал это время, чтобы подумать. Очевидно, что у Блейна были какие-то эмоциональные проблемы, связанные с родителями или оценками, или с чем-то еще. Разумеется, еще у него были вопросы насчет ориентации. Хотя Курт не думал, что Блейн готов это признать. Может, и никогда не признает. Из того, что Курту сказали Мерседес и другие в хоре, Блейн и Куинн были вместе два года и у них все серьезно. Курт не отметил, что Блейн по крайней мере не воспринимал их очень серьезно, если изменил Куинн с ним, но он все время думал об этом. Курт был зол на Блейна, но как не старался, он не ненавидел его... не мог ненавидеть его. Это было странно. Курт осознавал, что пытается понять Блейна и думает о нем намного чаще, чем ему следовало бы. Ему нравился Блейн в каком-то извращенном смысле. Может быть, он был мазохистом. Он точно не знал. Блейн был ублюдком и обращался с Куртом как с куском дерьма, но Курт не мог ничего поделать, когда вспоминал, как нежен был Блейн, когда впервые целовал его, как тихо шептал его имя и как быстро билось его сердце рядом с Куртом той ночью. Курт пытался оттолкнуть от себя воспоминания той ночи, но не мог. Они не уходили, независимо от того, что он сделал, Курт не хотел так думать о Блейне, он хотел ненавидеть его, хотел сказать ему "держаться от него подальше", хотел пойти к миссис Флинн и умолять ее дать ему нового партнера, но он не мог ничего сделать. Курт решил, что сделает Блейна какого-то рода проектом. Конечно же, он не расскажет ему об этом, но попытается понять его и понять, почему Блейн такой. В конце концов, тогда у него появится причина не ненавидеть его. Курт не был уверен, что сможет сделать что-нибудь еще. Он даже не попытается помочь ему, потому что очевидно, что Блейн не хотел, чтобы ему помогали, но Курт просто попытается понять его. Вот только Блейн избегал его, и это возвращало Курта к исходной точке. Он был слишком горд, чтобы первым разрушить ледяную стену, недавно образовавшуюся между ними, поэтому ждал, пока Блейн спустится со своего трона и сделает что-нибудь. Прошла ровно неделя и три дня перед тем, как это случилось.

***

Блейн не понимал, почему он чувствовал все то, что чувствовал. Он все еще не мог избавиться от чувства пустоты внутри себя и не мог понять почему. Он действительно не понимал этого, но вскоре догадался. Это произошло, когда он был дома у Куинн. Она неряшливо целовала его шею, а он уставился в потолок и какое время просто моргал. Они с Куинн не мирились из-за случившегося на вечеринке, вместо этого девушка просто оставила все это позади и вела себя так, будто ничего не произошло. Блейн не возражал, потому что все вокруг ожидали, что он должен быть именно с ней. Он ненавидел ссориться с ней не из-за того, что так сильно любил ее и не хотел никаких неловких чувств между ними, а потому что она раздражала его, и ему совсем не хотелось слушать ее нытье. В тот момент его поразила мысль, что причиной всему, что происходило, был Курт Хаммел. Он не был уверен, почему именно, но понял, что все это начало происходить после того, как Курт появился в МакКинли, и все становилось только хуже, когда он был рядом. Блейн признавал, что ему не нравится издеваться над Куртом, но до этого момента он не мог понять почему, а причина была в том, что он ему нравился. И Блейну не просто нравился Курт, он по-настоящему ему нравился так, как никто другой до этого. Да, Блейн показывал это извращенным способом, но, честно говоря, он вообще не хотел показывать это. У Блейна никогда не было никаких оснований полагать, что он – гей, как и не было причин верить, что он – натурал. Если честно, то его никто никогда особо не привлекал. Конечно, было несколько случайных людей, когда он был помладше, но ничего из этого не длилось долго. Были девушки до Куинн, но он встречался с ними только из-за того, что другие парни меняли девчонок каждую неделю. Дело в том, что Блейн никогда не задумывался над своей ориентацией. Конечно, как и у всех подростков, у него появлялись мысли "что если я – гей?", но он никогда по-настоящему не думал об этом. Блейн все эти годы сразу же откидывал такие мысли, потому что он не мог быть геем. Он был Блейном Андерсоном, и такие вещи не случаются с такими людьми, как Блейн Андерсон. Теперь было просто смешно то, как тело Куинн прижимается к его собственному. Он много думал о том, что произошло между ним и Куртом, и чем больше он думал, тем быстрее паника проходила. Конечно же, она еще совсем не покинула Блейна, потому что мысль о том, что он – гей или даже би, пугала его. У его отца будет сердечный приступ, и Блейн сразу же станет изгоем и не сможет справиться ни с чем из этого, поэтому он решил, что единственное, что может сделать – отогнать эти чувства от себя. Так они смогут быстро исчезнуть. Вот только они не исчезали, и Блейн отказывался принять это. Затем он стал все больше думать об этом. Он не может быть геем, потому что такое не случается с такими людьми, как Блейн. Он повзрослеет, поступит в колледж, женится на Куинн, найдет хорошую работу и заведет семью. Его будущее уже распланировано, и Курт Хаммел, очевидно, был какой-то стадией. Возможно, Блейн перепутал настоящую дружбу с чем-то большим, просто потому что люди, которых он называл друзьями, не были настоящими друзьями. Должно быть так. Это было его собственное объяснение, и он решил придерживаться его. В четверг после уроков и футбольной тренировки Блейн шел к своему шкафчику забрать книги и наткнулся на Курта. Они остановились в коридоре и какой-то момент просто смотрели друг на друга. Блейн не мог избавиться от чувства радости, что Курт не развернулся и не ушел. Даже если он и не верил, что Курт нравится ему так, как не должен, Блейн все еще хотел быть его другом. Или хотя бы вернуться к той дружбе, которая завязалась у них в начале. Кроме того, им выдали новое задание к сочинению. Миссис Флинн дала задание по тексту, как Блейн и ожидал, но они с Куртом еще даже не начали над ним работать. Блейн заговорил первым. – Привет. Курт просто стоял с широко раскрытыми голубыми глазами. На нем снова были узкие джинсы, и Блейн ничего не мог поделать с воспоминаниями того, как Курт выглядел без этих джинсов. Он покачал головой, пытаясь избавиться от этой картины. – Что ты, э-э, делаешь здесь так поздно? – спросил Блейн. – Хор, – ответил Курт, и Блейн кивнул. К его удивлению, Курт снова заговорил. – Я, э-э, забыл кое-что в шкафчике. – О, – произнес Блейн и почувствовал себя глупо из-за того, что не знал, что еще сказать. Он хотел поговорить с Куртом, но просто не знал как. Блейн посмотрел, как Курт пошел к своему шкафчику, и двинулся вслед за ним. – Так, э-э, наше сочинение по "Джейн Эйр"... – Блейн замолчал, не зная, как закончить предложение. Он игнорировал пустоту в животе, когда пытался придумать, что еще сказать, но Курт заговорил первым. – Да, – проговорил он, начиная крутить замок на шкафчике. – Нам, наверное, стоит начать, да? – Да, – согласился Блейн. Он наблюдал, как Курт снова и снова пытается подобрать комбинацию к замку, вздыхая каждый раз, когда дверца не открывалась. Наконец, Блейн потянулся, чтобы помочь, но его рука легла на руку Курту. Глаза Курта нашли его, и никто из них не сдвинулся с места. Блейн не отрывал взгляд от голубых глаз, он просто не мог оторваться от них. Блейн слышал, как бьется его собственное сердце в груди, комок встал в его горле, и он не мог что-либо сказать. Его рука была все еще на руке Курта, и еще никто из них не сдвинулся, чтобы разорвать контакт. Голова Блейна кружилась, потому что это не должно было произойти, он не хотел, чтобы так получилось. Но Блейн не мог сдвинуться с места, его тело не позволяло ему, и в тот момент разум предал его. Он забыл разницу между правильно и неправильно, и все, на что он был способен, это просто стоять. Курт тоже не отводил взгляд. В его лице ничего не менялось, и Блейн не мог понять, что тот чувствует. Курт попытался заговорить первым. – Блейн, я...

***

Целую минуту Курт болтал, пытаясь сказать Блейну... что-нибудь (он не был уверен, что именно, но, как ему казалось, он должен был хоть что-то говорить), и в следующую минуту Блейн толкнул его к шкафчику и прижал свои губы к его. Курт выдохнул, когда ударился спиной о холодную твердую поверхность, но тут же забыл об этом, потому что язык Блейна проник между его губ и задвигался в одном ритме с его собственным. Курт не понимал, почему это происходило, он просто знал, что несмотря на то, что Блейн Андерсон был парнем, который обращался с ним как с куском дерьма с самого первого дня в новой школе, он не хотел останавливаться, и его немного пугало то, что он чувствовал что-то к человеку, который превращал его жизнь в ад. Затем он почувствовал, как мягкие губы Блейна прижались к его собственным и как его руки держали его за плечи, и это все напомнило ему о том Блейне, с которым Курт провел ночь на прошлой неделе. – Я злюсь на тебя, – прошептал Курт, когда Блейн отстранился немного. – Злишься? – спросил Блейн. Курт уловил улыбку на кончиках его губ и не смог побороть свою собственную. Блейн немного подался вперед так, что его губы снова касались губ Курта. – Как злишься? – выдохнул он, теплое дыхание щекотало губы Курта. – Я не помню, – честно ответил ему он. – Так и думал, – сказал Блейн, не сумев сдержать улыбку прежде, чем снова накрыть губы Курта своими. Был ли это настоящий Блейн Андерсон? И если так, то что Курт должен был сделать для того, чтобы убедить его, что это нормально быть собой?

***

Блейн поцеловал его снова, когда они встретились, чтобы поработать над сочинением. Он поцеловал его, когда они вышли из библиотеки, и снова, когда они остановились на красный свет, пока ехали домой. Никто из них до конца не понимал происходящего, но они оба хотели этого, так зачем останавливаться? После четвертого раза поцелуи уже стали чем-то нормальным. Курту нравилась эта сторона Блейна также сильно, как он ненавидел то, что происходило, но он влюблялся в него, конечно же, против собственной воли. Поэтому какое-то время Курт не решался обсуждать их маленькое соглашение, боясь, что это станет слишком реальным и просто закончится. Только факт, что это происходило, не выходил из его головы. Блейн был натуралом или, по крайней мере, утверждал так. У него была девушка, и он все еще ужасно обращался с Куртом в присутствии своих друзей, и каждый раз, когда они целовались, Блейн вел себя так, будто это не происходило, или что это все ничего не значило. Курт почувствовал, что пришло время задать вопросы. Однажды, когда они работали над сочинением, Курт спросил его об этом. – Блейн. – М-м-м? – спросил он, ища что-то в книге, нахмурив брови. – Как думаешь, ты – гей? Глаза Блейна взметнулись вверх, книга выпала из его рук, и он потерял страницу, которую искал, но это его не волновало. – Ч-что? – Как думаешь, ты – гей? – Конечно, нет, – Блейн покачал головой. – С чего мне быть геем? Курт ничего не ответил, только приподнял бровь, Блейн занервничал. Курт не стал настаивать, потому что знал, каково это, бояться того, кто ты есть. – Что насчет Куинн? Теперь Блейн выглядел расстроенным. – Что насчет нее? – спросил он, золотистые глаза метались по помещению. – Ты изменяешь ей. – Нет, я не... – Блейн, – перебил его Курт. – Если ты целуешься с кем-то, кто не является твоей девушкой, это значит, что ты изменяешь ей. Казалось, что это что-то новое для Блейна. Он опустил голову и уставился на стол. Курт подумал, будет ли странно, если он возьмет руку Блейна в свою, в конце концов, их языки уже побывали во рту друг у друга. Но он не сделал этого, потому что Блейн был все еще Блейном, даже если и не был таким уж плохим, когда они были вдвоем, но он все еще защищался большую часть времени. – Ты любишь ее? – Что? – спросил Блейн, поднимая глаза. Он выглядел немного ошеломленным. – Куинн, – уточнил Курт. – Ты любишь ее? Блейн молчал некоторое время, его глаза снова смотрели на стол. – Она – моя девушка, – пробормотал он, лениво дернув плечами. – Я не об этом спрашиваю, – подметил Курт. – Она... – Блейн замолчал, подыскивая слова. – Ее сложно любить. – Значит, нет, – кивнул Курт. Блейн не стал спорить. Курт почему-то разволновался, когда услышал от него подтверждение. Он покачал головой. – Так почему ты вообще с ней? Блейн несколько секунд смотрел на стол, его рука сжимала ручку. Он стиснул кулак, и Курт увидел, как ручка сломалась, и синие чернила разлетелись по руке Блейна и по столу перед ним. Затем он поднял голову. Казалось, что ему больно. – Почему тебе не все равно? – cпросил он, морщась на свою испачканную руку. – Мне все равно, – вздохнул Курт, потянувшись за салфетками и достав их из маленького кармашка своей сумки, а затем протянул их Блейну. – Я просто подумал, что тебе нужно с кем-то поговорить. Я думаю, что тебе это нужно, – сказал он, указывая на обломки ручки на столе. Блейн вытер чернила и положил использованные салфетки перед собой. – Если я расскажу тебе что-нибудь о себе, – начал Блейн, поднимая глаза на Курта. – Ты должен будешь рассказать мне что-нибудь про себя. Курт пожал плечами. – Справедливо. Блейн кивнул и задумался на пару секунд. Он оторвал глаза от Курта и стал ерзать с кусочками сломанной ручки. – Куинн... – он замолчал и покачал головой. – Я должен быть с Куинн. Она... То есть мы... Куинн и я... Мы... – Пара, которая всем управляет или что-то типа того? Блейн кивнул. – Да, – сказал он. – Что-то вроде этого. Это как... Я – Блейн Андерсон, поэтому должен встречаться с Куинн Фабрей, понимаешь? Все было так запутано, но Курт понимал. – А если бы не встречался? Блейн был не в своей тарелке. Вообще, он с самого начала был не в своей тарелке, но сейчас выглядело так, будто он хотел спрятаться и никогда больше не показываться. – Я не знаю, – он пожал плечами. – Моему отцу бы это не понравилось. Курт открыл рот, чтобы спросить Блейна о чем-то, но потом снова закрыл. – Что? – спросил Блейн. Он посмотрел на него, потом заговорил. – На вечеринке Пака, – сказал Курт. – Куинн сказала что-то о том... что твой отец бьет тебя. Блейн кивнул и сложил руки вместе. – Тебе не нужно рассказывать мне, – заверил его Курт. Блейн молчал некоторое время. Курт смотрел на него, пытаясь понять, о чем тот думал. – Все нормально, – наконец сказал Блейн. – Да, он делал это и раньше. – Из-за чего? – спросил Курт, надеясь, что не зашел слишком далеко. Блейн крутил пальцы, ему все еще было больно, но Курт хотел знать. Он хотел понять, почему Блейн был таким. Ему должно быть все равно, он должен держаться от него подальше и игнорировать, потому что Блейн был идиотом большую часть времени, но Курт не мог сделать этого, просто не мог. – Из-за оценок, если он думает, что я не достаточно хорошо играю в футбол, или если я прихожу домой пьяным, – Блейн посмотрел на Курта, вероятно, пытаясь понять его реакцию, но Курт смотрел, стараясь не показывать жалость, которую чувствовал к нему. – На самом деле, всегда, когда ему хочется. – А твоя мама? – спросил Курт. – Она ничего не говорит? Казалось, что Блейну стало еще неудобнее, хотя Курт думал, что хуже уже стать не может. – Моя мама... она сидит на таблетках, – объяснил он. – Я не знаю, что она принимает, но у нее была депрессия какое-то время, и сейчас она просто не в себе. Курт не был уверен, что именно он должен ответить на это. Сказать, что ему жаль, казалось глупым. Они просто сидели в тишине какое-то время, и впервые они не чувствовали неловкость. – Так почему ты рассказал мне все это? – наконец спросил Курт. Блейн посмотрел на него, широко раскрыв глаза. – Потому что ты спросил, – пожал он плечами. – Но ты не обязан был рассказывать мне, – сказал Курт. – Большую часть времени я тебя не понимаю. – Что ты имеешь в виду? – Я имею в виду, – сказал Курт. – Иногда ты такой... Такой прямолинейный и... уязвимый что ли, и потом ты целуешь меня, – Блейн немного дрогнул от этих слов. – И ты вроде... добр ко мне, когда никого рядом нет. Почему? Блейн ничего не ответил. Курт продолжил. – Ты все еще придурок, Блейн. То есть ты становишься лучше, когда остаемся только мы вдвоем, но в школе ты полный идиот. Вначале, когда только началось это партнерство, ты всегда защищался, прятался за этими стенами, которые построил вокруг себя. Ты немного разрушил их, но это не помогло мне и другим ребятам в школе. Я не могу понять, нравишься ты мне или я тебя ненавижу. – Ты ненавидишь меня? – спросил Блейн, его глаза расширились. – А должен? – спросил Курт, пожав плечами. – Да, – вздохнул Блейн, смотря на свои руки. – Ты должен ненавидеть меня, а я должен ненавидеть тебя. Мы должны ненавидеть друг друга. – Но? – Но это не так? – спросил Блейн, на его лице отразилась маска беспокойства. – То есть я не думаю, что ты ненавидишь меня. Иногда я считаю, что ты должен. Иногда, когда мы в школе, и ты хмуришься, посылая мне эти взгляды типа "подойди-ко-мне-и-ты-умрешь", я думаю, что ты ненавидишь меня. И у тебя есть на это полное право, наверное. – У меня есть на это право, – согласился Курт. – Но я не ненавижу тебя. И он не врал. Курт действительно не ненавидел Блейна. Он ненавидел то, что вытворял Блейн, но не его самого. – Нет? – удивился Блейн. – Нет, – подтвердил Курт. – Я просто думаю, что ты должен быть настоящим, а не тем, кого все от тебя ожидают. – Я не могу. – Ты можешь, – сказал ему Курт. – Это займет какое-то время, пока ты поймешь, но ты можешь. Блейн немного наклонил голову и продолжил смотреть в стол. Затем он поднял взгляд, будто вспомнил, что не должен выглядеть беззащитным. – Ты никогда не рассказывал о себе. Курт пожал плечами и наклонился вперед, облокотившись локтями на стол. – Что ты хочешь знать? – Все, что ты захочешь мне рассказать. Курт не знал с чего начать. Он подумал немного, а потом решил, что Блейн все еще придурок, и хотя он не хотел ранить его, но хотел заставить его почувствовать себя виноватым. – Когда я был в своей старой школе, надо мной издевались каждый день, – он увидел, как Блейн неловко подвигался на своем стуле. – Все начиналось, как и сейчас: обзывали разными прозвищами, толкали, запирали в шкафчике, бросали в мусорные баки, но потом все стало еще хуже. – Насколько хуже? – спросил Блейн сдавленным голосом. Он совсем не хотел спрашивать, но заставил себя. – Как я уже говорил, сломанные кости, кровь и все такое, – Курт пожал плечами. - Все это было ужасно, но ты хочешь узнать о самом худшем? Блейн тихонько кивнул. – Хуже всего то, когда твой отец смотрит на тебя с сожалением, потому что ты – жертва, – сказал Курт. – Когда ты видишь боль в его глазах, потому что он не знает, что происходит, потому что он не делает ничего с этим. И потом ты видишь, как он злится, и чувствуешь, будто делаешь что-то не так, хотя дело не в тебе. Те, кто издеваются над тобой, они виноваты, а не ты. Но ты считаешь, что причина в тебе, потому что ты заставляешь своего отца чувствовать все это. – Курт, я не зна... – Потом у него были проблемы с сердцем, – продолжил Курт, не обращая внимания на слезы в собственных глазах. Все началось с того, что он хотел задеть Блейна, но, в конце концов, ранил только самого себя. – И я знаю, что причины были в беспокойствах и стрессах. Конечно, он не ел здоровую пищу и не занимался спортом. Я знаю. Я знаю, что это все из-за того, что происходило со мной, от этого ему стало только хуже, и вот это самое ужасное, Блейн. Я не могу позволить, чтобы это произошло снова. Курт сквозь затуманенные глаза видел, как Блейн вытащил салфетку и протянул ее ему. Курт взял и прижал ее к глазам, проклиная себя за то, что расплакался перед Блейном Андерсоном. – Мне жаль. Курт поднял свои сверкающие голубые глаза, широко раскрытые от удивления. – Ч-что? – спросил немного ошеломленный Курт. Блейн скрестил руки, он выглядел встревоженным, и снова заговорил, на этот раз громче. – Мне жаль, – повторил он, и казалось, что он говорит искренне. – Мне жаль, что это снова происходит с тобой. Я просто... Я не знаю, что смогу сделать с этим, Курт. И я хочу сделать что-нибудь, правда. Ты не знаешь, каково это для меня. Я не могу просто стоять и ничего не делать. Блейн затих, растерянно покачав головой. Курт смотрел на него, он мог сказать, что тот говорил правду, что внутри сомневался и боялся всех тех вещей, которых никогда не признает. – Я понял, – сказал ему Курт. – Я понял, что ты боишься, Блейн. На этот раз Блейн не возражал и не отрицал свой страх. Он просто неподвижно сидел, глядя на Курта своими огромными золотистыми глазами. – Я знаю, что ты боишься потерять все это, Блейн, и в какой-то степени я это понимаю, – сказал ему Курт. – Просто я думаю, что ты можешь добиться успеха в жизни и без всего этого, – Курт указал на спортивную куртку Блейна, его волосы, покрытые гелем и его стиснутую челюсть. – Тебе не нужно быть таким, Блейн. Я знаю, что сейчас ты этого не понимаешь, но это правда. Теперь Блейн смотрел в пустоту, его глаза расширились, а губы сжались в тонкую линию. Казалось, что ему хотелось заплакать, и Курт почувствовал странное тонущее чувство в своем животе. Как было приятно видеть красивого улыбающегося парня, так же сильно разрывалось сердце, видя, как он плачет. Курт подождал минуту, потом прочистил горло. – Так, э-э, на каком вопросе ты остановился в списке? – спросил Курт, меняя тему. – Э, – Блейн взволнованно посмотрел на листы, раскиданные по столу. Он порылся в них, затем покосился на один из них. – Поговорить о личности Рочестера, – прочитал он. – Тогда поговорим о его личности, – улыбнулся Курт. – Рочестер был извращенцем, – сказал Блейн. – Извращенцем? – спросил Курт. – Почему? Блейн покачал головой и отложил сочинение. – Ну кроме "тайной жены, запертой на чердаке", – объяснил Блейн. – Он вроде был на двадцать лет старше Джейн. – То, что твоя любовь младше тебя, не означает, что ты – извращенец, – Курт покачал головой. – Оу, да? – Блейн приподнял густые брови. – Что это тогда означает? Курт вздохнул и откинулся на спинку стула. – Это всего лишь означает, – начал Курт, – что ты не можешь выбирать в кого влюбляться, это происходит независимо от того, насколько вы разные, это просто происходит, и ты ничего не можешь с этим поделать.

***

Курт увидел, что Блейн стоит чуть вдалеке, когда Карофски оторвал его от пола. Он неодобрительно взглянул на Блейна прежде, чем его бросили в мусорный контейнер. Курт поднялся на ноги, как только Карофски ушел, посмеиваясь сам с собой. Блейн все еще стоял. На его губах не было улыбки, а наполненные грустью глаза расширились. Он, извиняясь, смотрел на Курта, когда тот вылез из бака. Курт отряхнул одежду и сердито посмотрел на Блейна прежде, чем уйти в туалет и привести себя в порядок.

***

Блейн подождал, пока коридор опустеет, затем толкнул дверь в туалет и зашел внутрь. Курт стоял у раковины, морщась и выжимая шарф под краном. Он закатил глаза, когда увидел вошедшего Блейна. – Мне жаль, – честно сказал ему Блейн. Ему было жаль, по-настоящему жаль, особенно после того, что Курт рассказал о своем прошлом. Больше не было смысла притворяться, не тогда, когда Курт понимал, с чем имел дело. – Да, я уже это слышал, – вздохнул Курт. – И это правда, мне действительно жаль, – сказал он, приближаясь. Блейн взял бумажные полотенца из автомата и намочил их водой, затем вытер ими огромное пятно от майонеза на предплечье Курта. Курт немного отскочил. – Я могу и сам справиться, – сказал он. – По крайней мере, я много практиковался. Блейн вздохнул и продолжил тереть пятно. – Слушай, я пытаюсь помочь, – сказал он, и на этот раз Курт не отстранился. После долгой паузы, Курт двинулся немного назад, Блейн опустил руку. Курт смотрел на него своими светлыми зелено-голубыми глазами и устало вздохнул. – Спасибо, – пробормотал он. – Ты не должен благодарить меня, – сказал Блейн, бросая полотенца в урну, но не попадая. – Я знаю, – сказал Курт, наклонившись, чтобы подобрать их и кинуть в урну. – Я много чего не должен делать с тобой, но все равно делаю. Блейн улыбнулся слегка, потому что хоть все еще и не понимал, почему Курт разговаривал с ним и не ненавидел его, и целовал его – особенно целовал его – он все еще ничего не мог поделать с тем, что чувствовал, когда находился рядом с ним. Да, ощущения пустоты и страха все еще были внутри него и, да, его голова все еще кружилась каждый раз, когда он был рядом с ним, но Курт все еще нравился ему, даже если он ему и не нравился в том самом смысле. Блейн был натуралом, и он не знал, почему это все еще происходило с ним, не знал, как остановиться, а иногда ему вообще не хотелось останавливаться. – Как ты? – спросил Блейн, позволяя своим глазам скользнуть по Курту, оглядывая его с головы до ног. – Тебе больно? – Нет, – Курт покачал головой, и Блейн улыбнулся, увидев колечко лука в его волосах. Он потянулся и начал выпутывать его из каштановых волос, Курт немного отстранился. – Что ты... – Лук, – сказал ему Блейн, и Курт перестал двигаться, позволяя ему убрать мусор. Он улыбнулся и поднял его, чтобы Курт мог увидеть. – Фу, – вздрогнул Курт. Блейн кинул его в урну, на этот раз попав точно в цель, затем снова посмотрел на Курта. Они недолго смотрели друг на друга в тишине, затем Блейн сдался и потянулся к нему. Он прижал свои губы к губам Курта, они пахли кофе и бананом. Блейн почувствовал, как губы Курта растягиваются в улыбке и тихонько толкнул его, прижимая его спину к стене и углубляя поцелуй. Курт поднял руки и медленно переплел их вокруг шеи Блейна, а тот в свою очередь руками обнял его за талию. Сердце Блейна бешено заколотилось, когда он вспомнил, что не запер дверь. Если кто-нибудь войдет, то ему придет конец, но он не мог оторваться, потому что было так хорошо находиться так близко к Курту, даже если Блейн и не понимал почему, или он, может, и понимал, но просто не хотел признавать. С тихим бормотанием Курт отстранился первым. – И это одна из тех вещей, которые я не должен делать с тобой, но все равно делаю, – прошептал он, слегка улыбаясь. Блейн хмыкнул. Они все еще обнимали друг друга. – Кто бы говорил, – сказал он. – Я измазал твой рукав кетчупом, – сказал ему Курт. – Это твое наказание за то, что позволяешь всему этому ужасу случаться со мной. Блейн посмотрел на пятно на рукаве, затем снова в лазурные глаза Курта. – Заслужил, – выдохнул он, надеясь, что Курт его не услышал, но тот услышал. Курт усмехнулся и открыл рот, чтобы что-то сказать, но Блейн двинулся вперед, сокращая расстояние между их губами и заглушая его слова.

***

– В чем дело, Карофски? – закричал Курт. Только что он шел по коридору, думая о своих собственных делах, как в следующий момент две гигантские руки запихнули его в подсобку. – Не разговаривай со мной, Хаммел! – зарычал Карофски, сильнее толкнув Курта о стену. Помещение было тускло освещено, свет исходил только от небольшой лампы, висевшей над головой. Подсобка была забита старыми банками с краской, изоляционной лентой и несколькими потертыми проводами. Пахло краской и пылью. Курт вздрогнул при мысли о том, как сильно испачкается его одежда. – Я не разговаривал с тобой, – сказал Курт. – Как я могу разговаривать с тобой, если ты сам даже не заговорил со мной? – Не умничай, Хаммел! – закричал Карофски, его толстые пальцы схватили тонкие руки Курта, после которых наверняка останутся синяки в виде его пальцев. – Я не сказал ничего остроумного, чтобы ты посчитал меня умным, Карофски, – сказал Курт и тут же пожалел об этом. Если он будет умничать, то усугубит свое положение, но Курт был настолько зол, что не мог просто стоять и молчать. – Я имею в виду, что тебе все равно не понять, правда? Карофски громко застонал после того, как толкнул Курта еще сильнее, его левая рука сжимала бок Курта и придавливала его к стене с большей силой. – Почему ты такой, а? – спросил Карофски, сузив глаза. Он выглядел, как психопат, Курт не мог придумать другие слова, чтобы описать его в тот момент. – Почему ты такой гей? Почему ты ходишь вокруг, виляя своими девичьими бедрами и носишь все эти долбанные сверкающее вещи? Почему? Курт ничего не ответил, потому что было что-то в глазах Карофски, что-то, чего он не видел в глазах тех, кто раньше издевался над ним, и, честно говоря, это пугало его. Курт огляделся вокруг, задерживая взгляд на изоленте и проводах, и очень сильно надеялся, что уборщик скоро вернется, потому что, казалось, в тот момент Карофски способен на убийство, и подсобка была идеальным местом для его совершения. – Тебе нужно перестать делать все это! – закричал Карофски, заставляя Курта немного вздрогнуть. – Тебе нужно перестать быть таким геем, потому что это сводит меня с ума! Мне хочется ударить тебя каждый раз, когда я тебя вижу! Курт закрыл глаза, потому что ждал, что Карофски ударит его, но он ничего не сделал. Вместо удара, Курт почувствовал быстрое дыхание на своем лице, и затем губы Карофски накинулись на его собственные, их зубы столкнулись, и Курт отстранился и закричал, не зная, что ему еще делать. Крик вышел недолгим, потому что рот Карофски снова нашел его, огромные руки прижимали Курта к стене, и он не был достаточно силен, чтобы оттолкнуть его. Курт пытался стучать кулаком в дверь, но у него плохо получалось. Его сердце вырвалось из груди, и он почувствовал на своих щеках горячие соленые слезы, хотя он старался не плакать. Затем тело Карофски прижалось ближе, и Курт почувствовал, как паника растекается по его жилам. Он не был уверен, что дало ему сил сделать это, адреналин или что еще, но он сильно укусил Карофски за губу, заставляя того отступить и закричать на него. Курт кричал так сильно, как только мог, и Карофски испугался, не зная, что делать. – За-заткнись, Хаммел! – сказал он, его голос звучал приглушенно. Его глаза метались повсюду, и затем ему в голову пришла идея. Он снова подался вперед и накрыл рот Курта своим, сдерживая крик.

***

Блейн остановился. Он слышал это, он не сошел с ума. Кто-то кричал, и от этого звука по его телу побежали мурашки. Блейн огляделся вокруг и прислушался, пытаясь понять, откуда исходил звук. Крик затих, и он напряг свой слух, пытаясь что-нибудь услышать. Затем он снова услышал звук, исходящий справа от него. Подсобка уборщиков. Блейн, не подумав, просто пересек коридор и открыл дверь. Ничто не смогло бы подготовить его к увиденному. – Что за черт, Карофски? – взорвался Блейн, потянув его в сторону от брыкающегося Курта. – Какого хрена ты делаешь? Карофски выглядел разочарованным и разозленным, и Блейну хотелось хорошенько его ударить. Прежде чем ему представился такой шанс, Карофски застонал, хлопнул дверью и рванул дальше по коридору. Блейн повернулся к Курту, который скатился по стене и закрыл лицо руками. Блейн упал перед ним на колени и нежно убрал руки от его лица. – Курт, – тихо позвал он. – Курт, я... – он замолчал, не зная, что сказать. Лицо Курта было все в слезах, а в его широко раскрытых глазах застыл ужас. Его руки дрожали в ладонях Блейна. – Курт, мне жаль, – наконец сказал он, не зная, что еще сказать. – Я... Он не должен был... Он не имеет права делать это... Это неправильно... – Почему? – почти закричал Курт, его лицо исказилось злобой. – Он только что сделал то, что ты делал последние несколько недель! Блейн уставился на него, когда тот вырвал свои руки из его и встал. Блейн тоже поднялся. – Не стой здесь и не говори мне, что правильно, а что неправильно, Блейн, – сказал Курт, его голос дрогнул, а из сияющих голубых глаз все еще катились слезы. – Ты и он? Да, вы ничем не отличаетесь. Вы абсолютно одинаковые! Курт толкнул его и вышел за дверь. Блейн последовал за ним, крикнув вслед: – Курт, ты не в состоянии быть один сейчас! – сказал он, даже не задумываясь, что у людей шли занятия. – Я пойду с тобой и помо... – Держись от меня подальше, Блейн, – закричал Курт, даже не посмотрев на него. Блейн стоял и смотрел, как он уходил. Он еще никогда не чувствовал себя так плохо за все свои семнадцать лет.