Sideways

– Я… не могу, мы… не можем, – проговорил Блейн, скользя рукой из-под футболки Курта, кончики его пальцев оставляли крохотные поцелуи на животе парня, когда они касались его, посылая маленькие искры по коже. – Ладно, – выдохнул Курт, откидываясь назад на подушки Блейна, его взор был слегка затуманен. Его губы покраснели, а сердце бешено колотилось в груди. – Ладно. Блейн тоже лег, его голова приземлилась на кровать рядом с подушками. Курт посчитал занятным то, что Блейн первым оторвался от него, говоря, что они не могут, хотя Блейн первым же и начал целовать его. Курт просто сел, опершись на спинку кровати Блейна, его пальцы переплелись с шелковистыми кудряшками, и он позволил рукам Блейна исследовать его обнаженную кожу, его пальцы двигались медленно и осторожно. Они долгое время лежали так, просто дыша, и потом Курт сел и посмотрел вниз на другого парня, его спортивная куртка теперь лежала на полу; его щеки слегка пылали. Блейн смотрел на него сквозь густые, темные ресницы, золотисто-карие глаза светились. Курт грустно улыбнулся, потому что Блейн выглядел так беззащитно. Ему нравилось, когда Блейн был беззащитным и настоящим с ним. Такие моменты помогали разуму Курта каждый раз, когда он спрашивал себя почему снова и снова прощает Блейна. Когда он думал о вот таком Блейне, он знал, что он не совершает ошибку… или по крайней мере, он надеялся на это. – Все хорошо? – нежно спросил Курт. – Да, это просто… продолжается, – сказал он, немного затаив дыхание. – Так? Курт хмыкнул и кивнул. – Да, – ответил он. – Похоже на то. Не время ли вскочить, запаниковать и выбежать из дома? Блейн в замешательстве скривил лицо, но он улыбался, что было хорошим знаком и определенно улучшением, если судить по прежним реакциям. – Нет, – проинформировал он Курта. – Вообще, это мой дом, помнишь? – О, да, – Курт почувствовал, как улыбка расплывается по его лицу. Он ощутил облегчение, что Блейн не среагировал плохо и не потребовал, чтобы он ушел. – Теперь помню, – сказал Курт, схватив жесткое расписание со своей фотографией с краю, и поднял его перед глазами Блейна. – Я определенно не приклеивал это к стенам в своем доме. Блейн рассмеялся. Он наклонился вперед, выхватил у Курта листок бумаги и разгладил его. Курт наблюдал, как он слез с кровати и подошел к доске заметок. Блейн приклеил его на прежнее место. Курт приподнял бровь. – Что? – спросил Блейн, садясь на место и надев на себя невинную маску. – Я привык, что оно там висит, так что там оно и останется, – заявил он. Сердце Курта заколотилось, и он кивнул, застенчиво улыбаясь. Что-то в том, что у Блейна была его фотография, хоть и поблекшая и помятая, наполняло его удовольствием и счастьем. – Не хочу быть занозой в заднице, или типа того, – сказал Курт, немного хриплым голосом. Он прочистил горло и продолжил. – Но как ты собираешься рассказать своим… друзьям о том, что присоединился к хору? Блейн мгновенно поднял голову, его глаза тревожно расширились. – Я не подумал об этом, – сказал он надломленным голосом. – Черт.

***

– Андерсон! – Блейн услышал голос, эхом отозвавшийся в коридоре МакКинли. Он повернулся и увидел, как к нему несется Пакерман, расталкивая детей на своем пути. Блейн знал, что произойдет, и уже почувствовал, как пульс участился. Он сделал глубокий вдох и стал дожидаться, когда Пак догонит его. Когда он догнал, то насмешливо посмотрел на Блейна. – Ну? – сказал он. – Я слышал, ты присоединился к лузерам в хоре? Блейн вздохнул и захлопнул дверь шкафчика. – Я не хотел, – ответил он Паку, надеясь, что звучит убедительно. – Это все отец, – объяснил Блейн. – Он думает, я не вовлечен в достаточное количество "внеклассных мероприятий", – он согнул пальцы, изображая кавычки, и встряхнул головой. – Он сказал, что я должен вступить куда-нибудь еще, чтобы заявление в колледж выглядело еще лучше, что-то в этом роде. У меня не было выбора, приятель. Ему стало плохо от самого себя, и от нелепой сказки, которую он сочинил. – Но почему хор? – А куда я еще мог вступить? – как само собой разумеющееся спросил Блейн. – Я не играю в шахматы, ужасно разбираюсь в науке, а хоккей уж точно отпадает. – Футболисты и хоккеисты не очень-то ладили. В основном, они презирали друг друга. – Что еще остается? Чирлидеры? – спросил он, пытаясь добавить нотку юмора до кучи. – Наверное, – сказал Пак, нахмурившись. – Чувак, расслабься, – сказал Блейн. – Я едва ли буду туда ходить, все будет отлично. – Надеюсь, Андерсон, – Пак покачал головой. – Я очень-очень надеюсь. Пак пошел по коридору, и Блейн прижался спиной к холодному шкафчику, чувствуя приятный холодный металл своей головой. Он тоже на это надеялся.

***

– Курт, – приглушенный голос на другом конце в телефоне Курта. – К-Курт, я на улице у твоего… твоего дома. Курт вздохнул. – Блейн, – терпеливо сказал он. – Блейн, ты… кого я разыгрываю. Конечно же. Ты пьян. – Всего чуть… чуть-чуть! – запротестовал он. – Курт, впусти меня? Какое твое… твое окно, еще раз? Курт? Курт! – Ладно, ладно! – зашипел Курт. – Отец спит, тебе нужно молчать, ладно? – Молчать? – закричал Блейн в ухо Курта, и он оторвал телефон от уха на несколько дюймов. – Ты сказал молчать, Курт? – Блейн, – тихо сказал Курт. – Я не открою дверь, пока ты полностью не утихнешь. Блейн ничего не ответил. Курт подождал с минуту, затем закатил глаза и пошел к ступенькам. – Подходи к двери, но только тише, – сказал он в телефон, прежде чем нажать кнопку отбоя. Он проскользнул в коридор, подошел к передней двери и медленно открыл ее, чтобы она не издала никаких звуков. Он полностью раскрыл ее и увидел Блейна, стоящего за ней и широко улыбающегося ему. Курт поднес палец к губам, чтобы напомнить Блейну, что он должен вести себя тихо, затем отступил и пропустил Блейна внутрь. Курт закрыл дверь и снова запер ее, прежде чем повести Блейна за собой. Блейн последовал за ним в абсолютной тишине, слышалось только его дыхание. Наконец, они дошли до комнаты Курта. Курт тихо закрыл за ними дверь и спустился по ступенькам, найдя Блейна, уже лежащего на его кровати и смотрящего в потолок. Он что-то тихонько напевал себе. – Ну, – сказал Курт, не в силах сопротивляться улыбке, завладевшей его губами, он сел на кровать рядом с ним. Ему пришлось признать, что Блейн выглядел очень очаровательно. – Где ты был? – На чьем-то дне рождения, – сказал он Курту, глупая улыбка расплылась по его лицу. – Ты должен был прийти. Он был ужасен. – С чего мне приходить, если он был ужасен? – спросил Курт, весело смотря на Блейна. Небольшие морщинки пролегли на лбу Блейна. Его глаза были огромными и светлыми, а лицо раскраснелось. Свет лампы Курта отбрасывал тени, отчего блики на волосах Блейна казались белыми. Курт поборол желание потянуться и убрать волосы с его лица. – Потому что если бы ты там был, он не был бы больше ужасен, вот! – Блейн закатил свои темные глаза. – Ну конечно, - ухмыльнулся Курт. – Так что ты тут делаешь? Блейн наклонил голову, все еще улыбаясь, затем поднял взгляд, с любопытством смотря на Курта. – Мне хотелось увидеть твое лицо. Курт приподнял бровь и проклинал тот факт, что его сердце вновь начало колотиться. Он знал, что это все из-за алкоголя, но по какой-то причине это все равно задело его. – Что ты делал до меня? – Искал песню. – Зачем? – Для нашего задания в хоре, помнишь? – спросил Курт. Блейн был в хоре уже три недели, но до сих пор не усвоил тот факт, что каждую неделю у них были задания. Блейн сел, его движения были медленными, он криво улыбался Курту. – Я наконец услышу, как ты поешь? – Возможно, – ответил Курт. Он нервничал оттого, что придется петь перед Блейном, но не был уверен почему. Он делал это перед всем хором уже не один раз, и мысль о том, что Блейн будет там, все еще заставляла руки Курта потеть, а голову – кружиться. Казалось, Блейн часто вспоминал об этом, и заставлял Курта нервничать еще больше. – Посмотрим. – Курт, – позвал Блейн, и это прозвучало как вопрос. Курт ответил тихим "ммм", вставая на ноги и хватая свой iPod, в котором все еще играла музыка через наушники, затем он положил его в шкафчик. – Почему ты не целуешь меня? Курт замер и сделал пару вздохов, прежде чем развернуться к Блейну. Он пытался вести себя спокойно и собрано, но его сердце останавливалось в груди, и он практически чувствовал, как кровь спешит по его венам. – Я целую тебя каждый день, – сказал он, выдавливая улыбку. – Вообще-то, поправка: ты целуешь меня каждый день. Курт никогда не провоцировал то, что происходило между ним и Блейном, потому что он точно не знал, что ему делать и когда ему стоит остановиться в этой ситуации. Иногда Блейн сдавался и просто целовал его, и даже улыбался после, что всегда заставляло Курта улыбаться тоже. Иногда он затихал и прятал лицо в ладонях, и Курту всегда становилось от этого плохо. Это было глупо, конечно же, расстраиваться из-за Блейна Андерсона, но это всегда происходило, несмотря ни на что. Курт пришел к выводам, что его чувства стали крепче и может быть, ему нравился Блейн больше, чем просто друг, или тот, кем он был для него. Курт не расскажет об этом Блейну, но сам он принял это, даже если ему это не нравилось. – Я имел в виду, – сказал Блейн, слегка прикрыв глаза. – Почему ты не целуешь меня сейчас? О. – Потому, – начал Курт, благодарный тому факту, что Блейн был пьян и, вероятней всего, не замечал, что его голос звучал неровно. – Ты пахнешь как винная лавка. – Я знаю, что ты хочешь поцеловать меня, – хмыкнул Блейн. – Курт. Курт! Хочешь, правда? Курт скрестил руки, переступил с ноги на ногу и закатил глаза, пытаясь убедить Блейна, что он не хочет целовать его. – Рассказать тебе, как я узнал? – спросил Блейн, скинув ноги с кровати и вставая на них. Он немного пошатнулся, затем нашел равновесие и встал прямо перед Куртом. Курт жадно сглотнул. – Я знаю, потому что когда ты хочешь поцеловать меня, ты прикусываешь свою нижнюю губу. Курт замер, его нижняя губа зажата между зубами. Его лицо дико вспыхнуло. Он открыл рот, чтобы заговорить, но ничего не вышло, потому что в этот момент, Блейн потерял равновесие, и его руки потянулись и нежно обвили предплечья Курта, чтобы удержать себя. К несчастью, колени Курта не были в этот момент настолько стойкими, чтобы удержать их обоих. В результате, Блейн завалился на спину на кровать, прижимая Курта к себе. Блейн улыбнулся ему. – Ты должен сделать это, – сказал Блейн Курту. – Что сделать? – спросил Курт. Он говорил себе оторваться от Блейна, но не мог заставить себя сделать это. – Поцеловать меня, – уточнил Блейн. – Если хочешь, то должен. Курт изучал Блейна. Он сказал ему сделать это, и ему очень хотелось поцеловать его, потому что хоть Блейн и пах ужасно, он все еще был Блейном, и Курту было безумно приятно чувствовать его, а его глаза были невероятно великолепными. Курт должен просто принять предложение и поцеловать его. Вот только Курт никогда не целовал Блейна первым. Никогда. – Почему ты сам просто не поцелуешь меня? – тихо спросил Курт, его дыхание участилось. Его легким не становилось легче, когда его тело прижималось к Блейну. Он чувствовал, что задыхается, как будто мог взорваться. – Потому что я хочу, чтобы ты поцеловал меня. – Почему? – Потому что ты хочешь, – огласил Блейн свое оправдание. – Я… Блейн притянул его ближе, и Курт почувствовал его горячее дыхание на своем лице. Он пах отвратительно, но почему-то это не было важно. – Поцелуй? – просто сказал Блейн. Сердце Курта колотилось безумно быстро, но он чувствовал почти такое же быстрое биение сердца Блейна о его грудную клетку, поэтому он не так сильно смущался насчет этого. Казалось, губы Блейна так близко, его губы сияли, а глаза захватывали и один маленький поцелуй не повредит, правда? Курт сдался и опустил губы на губы Блейна. Он почувствовал его улыбку на своих губах, пока они медленно и осторожно целовались, руки Блейна соединились за спиной Курта. Курт чувствовал острый, резкий вкус губ Блейна, но он забыл об этом, когда язык Блейна скользнул между его зубов, теперь поцелуй становился все более жадным. И Курт потерялся, потому что тепло Блейна успокаивало, а быстрое биение их сердец в унисон утешало его. Руки Блейна скользнули под его футболку, и его пальцы нежно выводили узоры по всей его спине. Курт почувствовал странную дрожь, порхающую по его спине. Он задрожал, и Блейн нежно уложил его на бок, теперь нависая над ним. Руки Блейна скользнули по Курту, и теперь его пальцы были на его животе, под футболкой. Они зашли слишком далеко, и Курт чувствовал, что возбуждается. Затем он почувствовал эрекцию Блейна на своем бедре, и он знал, что вероятней всего, им нужно остановиться, но губы Блейна бродили по его подбородку и оставляли крохотные поцелуи на его шее. Затем он нашел пульс Курта и зажал губы в этом месте, и у Курта вылетело из головы, что они не должны делать этого. Затем пальцы Блейна сдвинулись под штаны Курта, они начали стягивать их, пока Курт не оказался голым до пояса. Он застонал, когда пальцы Блейна скользнули между его бедрами. – Я просто хочу тебя, – бормотал Блейн в шею Курта. Одним быстрым движением, Курт выскользнул из-под Блейна. Он натянул штаны и встал немного подальше от кровати. Блейн в замешательстве смотрел на него. Сердце Курта стучало в груди, и ему было слишком жарко, его горло пересохло, но он все равно выдавил слова. – Я не могу, – сказал он Блейну. – П-почему? Блейн выглядел… обиженным. Курту хотелось стереть это выражение с его лица, но он не мог. Он вздохнул и вернулся, чтобы присесть на краешек кровати, его член пульсировал. Он игнорировал его, как мог, и повернулся к Блейну, его лицо было абсолютно серьезным. Блейн все еще смотрел на него, будто не понимал, и скорее всего он не понимал, не со всем этим алкоголем в его крови. – Блейн, послушай, – начал Курт. – Ты не можешь напиться и использовать это, как оправдание к тому, что переспал со мной. – Я не… – Не отрицай, – констатировал Курт. – Когда ты трезв, ты понимаешь, что заходишь "слишком далеко", ты отстраняешься и говоришь, что мы не можем делать это, – такое случалось несколько раз. Они не делали ничего особенного, кроме поцелуев, по крайней мере, если не считать ночь, после вечеринки у Пака. Или следующее утро, но они не заходили дальше поцелуев. Конечно же, руки соскальзывали, но отстранялись так же быстро, как и дотрагивались. – Слушай, я просто… Блейн. Ты не можешь использовать меня как какой-то… эксперимент. – Эксперимент? – спросил Блейн. – Да, – Курт кивнул. – Я… В начале я был бы рад дойти с тобой до конца, – сказал он, и это тоже было правдой. Он абсолютно был бы рад. – Потому что ты… в общем, ты великолепный, – признал он, и Блейн улыбнулся, и Курт улыбнулся в ответ, потому что он узнал за последние месяцы, что улыбка Блейна была заразительна. – И я на самом деле… не чувствую ничего, кроме, может быть, похоти, или чего-то еще, – он замолчал и подготавливал себя, потому что он никогда не будет способен открыть это трезвому Блейну. – Но… не сейчас. Я… Я не могу быть просто использован как… эксперимент. Я не хочу быть тем человеком, которого ты будешь использовать, чтобы понять, что тебе нравится. – Я не понимаю, – сказал ему Блейн и, казалось, что он говорит правду. Курт остановился и попытался придумать лучший способ, чтобы объяснить понятней. – Блейн, у тебя есть девушка, – сказал ему Курт. – И все еще, ты и я… в общем. Делаем это. Совершенно очевидно, что у тебя вопросы насчет твоей ориентации, и я просто… Ты отстраняешься, когда трезв. Каждый раз. Но сейчас, когда ты пьян, ты просто хочешь сделать это. Я чувствую, будто… будто меня используют так, что ты можешь решить проблемы со своей ориентацией, но ты слишком боишься сделать это, когда трезв, поэтому ты напиваешься и приходишь, чтобы переспать, и так ты можешь… Я не знаю, - Курт остановился на минуту и потер глаза. Ему было невероятно сложно объяснить, особенно, когда Блейн был так близко и смотрел на него своими медовыми глазами. – Я просто… Я не могу, ясно? Блейн немного кивнул головой. – Ясно, – сказал он. – Слушай, – Курт сглотнул, горло пересохло. Он чувствовал себя ужасно, потому что хоть он так и думал, но все же была возможность, что Блейн не поступал так, как говорил ему Курт. – Ты можешь остаться здесь, потому что… ну, мы наверное друзья, так? – друзья, которые снова и снова чувствуют друг друга. – И я не особо хочу выгонять своего… своего друга в таком состоянии, – потому что я хочу смотреть на тебя как можно дольше. Блейн кивнул и подарил Курту улыбку, которую тот тут же вернул. Блейн залез на кровать, и Курт в тишине смотрел на него несколько мгновений. – Курт, – наконец сказал Блейн. Он выглядел как маленький мальчик, с огромными глазами, невинный и милый. – Да? – Поспишь со мной, если я пообещаю, что не трону тебя? Курт засомневался. Наверное, это была плохая идея. – Я, эм... ээ, хорошо, – выдохнул он. – Н-наверное. Курт лег рядом с Блейном, осторожно потянувшись, чтобы выключить лампу. Он долго лежал не двигаясь, пока не подумал, что Блейн не уснул. Он немного расслабился и закрыл глаза, но затем почувствовал жар рядом с собой. Внезапно, Блейн оказался рядом с ним, их бедра касались друг друга. Блейн потянулся и обнял руку Курта своей. На мгновение Курт забыл, как дышать, затем постарался успокоиться, вздохнуть и собраться. – Спокойной ночи, Курт, – прошептал Блейн рядом с ним. Курт вздрогнул и почувствовал покалывания в той части тела, к которой Блейн был ближе всего. Он закрыл глаза и прислушался к спокойному дыханию Блейна. – Спокойной ночи, Блейн, – тихо ответил он. Он упал в пропасть, и теперь, казалось, он не способен будет в ближайшее время выбраться из нее. Самым пугающим было то, что он даже не был уверен, хотел ли он вообще выбраться.

***

– Я полностью одет, – сказал Блейн следующим утром, его тело безудержно накрыло облегчение. – Ты… мы полностью одеты. – Правильно, – сказал Курт, улыбаясь Блейну в зеркале. Он был в середине своего утреннего ухода за кожей. Блейн особо ничего не помнил из прошлой ночи. Он сел на кровати Курта, было такое чувство, что он съел что-то просроченное. – Так, мы ничего не делали? – спросил он, пульс участился. Он боялся ответа. – Не особо, – сказал ему Курт. – Не то, чтобы ты не пытался. – Я… – Блейн запнулся, потому что не был уверен, должен ли он спрашивать, что тот имел ввиду. Он не спросил, потому что Курт сам сказал ему. – Я остановился прежде, чем мы зашли слишком далеко. Курт остановился. Необъяснимая волна разочарования прокатилась по телу Блейна. Ему захотелось, чтобы она исчезла, вместе с этим тонущим чувством внутри него. – Ты собираешься рассказать кому-нибудь, что Карофски сделал с тобой? – вдруг спросил Блейн ни с того, ни с сего. Курт посмотрел на него через зеркало, словно тот сошел с ума. – Эм, нет. – Почему нет? – Я говорил тебе, – со вздохом сказал Курт. Он не звучал злобно, просто устало. – Я против раскрытия людей, я так не делаю. – Так… ты думаешь, он… гей? – Тебе лучше знать, – Курт пожал плечами, выдавливая на ладонь какой-то белый крем. – Откуда… откуда мне знать? – нервно спросил Блейн. Он не был уверен, отчего нервничал, просто нервничал. Разговоры о таких вещах заставляли его чувствовать себя нехорошо. – Ты знаешь его лучше, чем я, – сказал Курт. – О, – выдохнул Блейн, почувствовав себя глупо. – Я не так хорошо знаю его. Не настолько. – Ну, – сказал Курт. – На заметку, я думаю, что он гей. Из-за того, что он говорил. Блейн кивнул и прижал голову к холодной спинке кровати. Его голова раскалывалась. Курт закрыл содержимое всех бутылочек и тюбиков, а затем повернулся к Блейну. Он мгновение смотрел на него, затем заговорил. – Блейн, – спокойно сказал он, – ты не думаешь, что тебе нужно признать это? Я имею ввиду, для себя? Я не заставляю тебя рассказать всему миру, но… я думаю, тебе нужно может… постараться принять это. – Принять что? – спросил Блейн, но он знал. В глубине души, он прекрасно понимал, о чем говорит Курт. – Ты знаешь, – сказал Курт, скрещивая руки. – Что ты… может не настолько гетеросексуален, как всегда верил. Блейн уставился на Курта широко распахнутыми глазами. – Я, – заявил он, – не гей, Хаммел. – И снова "Хаммел", – Курт закатил свои лазурные глаза. – Как раз тогда, когда я думал, что мы делаем прогресс. – Тогда Курт, – сказал Блейн. – Я… я не гей. – Да, – согласился Курт не без сарказма. – И ты совсем не срывал с меня штаны прошлой ночью. Проклятье. – Я… я не срывал, – изумление отразилось на его лице. Блейн делал это, он знал, что делал. Он просто не хотел в это поверить. – Срывал, – сказал ему Курт. – Я всего лишь говорю, что ты должен принять это для себя. На первый раз. – Я не… – Да, ты уже говорил, – сказал Курт. – Но твои действия указывают на обратное, не так ли? Я не знаю, Блейн, может ты би, или для тебя просто не важен пол, я не знаю. Я только знаю, что ты про… мы продолжаем целоваться, и все кончается этими… интимными позами, и кажется, что тебе абсолютно это нравится, пока ты не напоминаешь себе, что тебе не должно это нравиться. Это все, что я хотел сказать. Я даже не прошу тебя признаться, только себе. Блейн опустил глаза на свои руки и долгое время не поднимал их. Он не знал, что ответить на это, потому что, что, если Курт прав? Но он не может быть прав, верно? – Прости, – сказал Курт, и Блейн поднял взгляд. – Я ненавижу ярлыки, я не знаю, почему говорю все это. Я просто… Блейн, ты веришь, что ты натурал, да? Блейн только кивнул, слова покинули его. – Точно, – сказал Курт. – Все, что я пытаюсь сказать это то, что тебе может стать легче, если ты попытаешься признать, что ты не… В общем. Нет. Просто я не хочу, чтобы это звучало, будто я давлю на тебя, или что-то еще. Подумай как-нибудь. Просто… ты помнишь, что случилось прошлой ночью? Когда я остановил нас? – Не очень. – Ты… используешь меня, чтобы разобраться в себе? Блейн приподнял брови и раскрыл рот. – Что? Нет! – быстро сказал он. Как Курт мог подумать о таком? – Я… Курт, мне нравится, что мы делаем, – тихо сказал он. – Я не знаю, почему мне это нравится, просто знаю, что нравится. Курт улыбнулся ему, и улыбка затронула его сияющие глаза. – Но я не использую тебя, – он покачал головой, надеясь, что сделал достаточно для того, чтобы убедить Курта, что это правда. – Обещаю, это правда. Как ты сказал, мы вроде друзья. Если честно, ты единственный… единственный настоящий друг, который у меня есть. – Да? – Да, – улыбнулся Блейн. – Я, пока, не понимаю ничего… из этого, но я точно знаю, что не хочу, чтобы это заканчивалось. Я сказал правду, когда говорил, что все кажется правильным, когда мы… когда мы… – Я понял, – кивнул Курт, и Блейн был рад, потому что он не был уверен, что сможет закончить предложение. – И знаешь что? Ты становишься лучше, потому что пару дней назад ты скорей всего не признался бы мне в этом. Блейн широко улыбнулся, но он не был уверен, счастлив ли он слышать это или нет. – Теперь, если мы можем сделать что-нибудь с твоими издевательскими наклонностями... – Курт, ты же знаешь, мне жа… – Блейн, я пошутил, – сказал ему Курт. – Ну, почти пошутил. Мне это не нравится, но я понял. Я думаю, ты станешь лучше. Наверное, я хорошо на тебя влияю, – поддразнил он, подмигивая, и Блейн почувствовал, что его живот скрутило. Должно быть это оттого, что он голоден. – Да, наверное, - Блейн закатил глаза и улыбнулся, надеясь, что сделал достаточно, чтобы избавиться от этих глупых чувств, которые постоянно его настигали. – Между нами все хорошо? – спросил он серьезно, потому что ему не нравилось, когда они ссорились. – Да, все хорошо, – заверил его Курт. – По-моему, я тебя не убедил. Блейн только пожал плечами, потому что он не знал на какой ступени отношений они сейчас. Курт вздохнул и присел рядом с ним на кровать. – Иди сюда, – сказал он и потянулся к нему. Он нежно притянул лицо Блейна к своему, пока их губы не встретились, и Блейну больше ничего не хотелось, только чтобы Курт продолжал целовать его, и ему больше не нужно думать ни о чем. Затем Курт отстранился, к большому огорчению Блейна. Он улыбнулся, и в животе Блейна снова все перевернулось. Очевидно все еще голоден. – Убедился? – спросил Курт. Блейн сделал глубокий вздох и выдавил слова, которые хотел сказать. – Может, – ответил он Курту, затем поддался улыбке, танцующей на кончиках его губ. – Но ты должен убедить меня еще раз, для хорошего счета. – Дурак, – сказал Курт, но он наклонился и снова коснулся губ Блейна своими. На этот раз, Блейн обнял его за талию и притянул ближе, углубляя поцелуй, потому что иногда его разум говорил ему не делать этого, но его тело игнорировало его и делало кое-что другое, делало то, чего хотело и, по-видимому, оно хотело Курта ближе к себе, и Блейн ничего не мог с этим поделать, поэтому он просто сдавался. – Знаешь, – сказал Курт, как только они немного оторвались друг от друга, чтобы вздохнуть. – Я думал, что я более высокоморален. Кто бы подумал, что я стану другой женщиной? Блейн что-то невнятно пробормотал и снова прижал одинокий поцелуй к губам Курта. Было бессмысленно не сделать этого, они целовались столько раз, и Блейну нравились эти поцелуи, было ли это давящей нуждой, чтобы кто-то желал его, или что-то еще, чего он не знал, но сейчас ему просто было все равно. – Может, это она другая женщина, – он улыбнулся в губы Курта, его голубые глаза были в такой опасной близости, что он боялся, что сможет сойти с ума, если слишком долго будет смотреть в них. – Да? – спросил Курт, и Блейн знал по вспышке в его небесных глазах, что теперь это было больше, чем простая шутка. – Да, – уверил он, и это было правдой, потому что несмотря на то, что готов ли он был признать это или нет, Курт значил для него гораздо больше, чем Куинн за целых два года, которые они встречались. – Но она жуткая, так что лучше ей об этом не знать. – Я тоже могу быть жутким, знаешь, – сказал ему Курт. – Можешь? – хмыкнул Блейн, и Курт наигранно сердито посмотрел на него. – Вообще-то, я верю в это. Как там говорят? У красивых вещей всегда есть дурная сторона? Улыбка Курта потухла, их глаза встретились, и Блейн понял, что только что назвал его красивым. Он даже не осознавал до этого момента, считал ли он Курта красивым. Может другой парень быть красивым? "Определенно," – подумал он и уставился в эти глаза, изучая множество оттенков и завитков, сочетание голубого, зеленого, желтого и даже оранжевого и да, слово красивый подходило ему. – Эм, – прервал молчание Курт. – Папа уже уехал в мастерскую. Нам нужно поесть, наверное. Блейн согласился, потому что еда прогонит это чувство из его живота, скручивающее чувство пустоты. В конце концов, он был просто голоден и надеялся, что хороший завтрак поможет ему. Не помог.