Sideways

– Эй, парень, – улыбнувшись, позвал Берт сына, пришедшего домой из школы в тот же день. – С днем рождения. Курт улыбнулся ему. У него был не лучший день из-за ссоры с Блейном и всего остального, но он все равно улыбнулся, потому что его отец сидел за кухонным столом с коробкой, обернутой в яркую бумагу. Рядом с ней стоял купленный в магазине торт со свечами в форме цифр "1" и "8". Он так старался, а самым малым из того, что Курт мог бы сделать в ответ, это показать хоть какую-то благодарность. – Спасибо, пап, – улыбнулся Курт и тоже сел за стол. – Открой, – улыбнулся Берт, пододвигая коробку сыну. Курт разорвал бумагу, под которой оказалась коричневая картонная коробка. Он открыл ее и заглянул внутрь. – Папа, – ахнул Курт, когда вытащил блестящие черные ботинки. Они были от Вивьен Вествуд, чей логотип был отточен на золотистых пуговицах, прикрепленных по бокам. – Пап, они… они удивительны! Спасибо тебе огромное! – Курт бросился обнимать своего отца, который, посмеиваясь, обнял его в ответ. – Пожалуйста, – ответил Берт, когда они отстранились друг от друга. – Я вспомнил, что они тебе понравились, когда мы ходили по магазинам, но продавец сказала, что у них оставалась всего одна пара маленького размера. Курт тоже помнил тот день. Она сказала ему, что все равно ботинки были женскими, и ушла, задрав нос. – Они… они столько стоят, пап, – сказал Курт, разглядывая ботинки. – Ты не должен был. – Эй, – сказал Берт. – Не каждый день мой сын становится мужчиной. Курт благодарно улыбнулся в ответ. Его отец всегда был рядом, всегда был готов принять и понять его. Немногие ребята могут похвастаться этим. Блейн не мог похвастаться этим. Курту повезло. – Прости, что не был дома утром, Курт, – сказал Берт, – мне нужно было пораньше приехать в мастерскую. – Все нормально, пап. – Но, – улыбнулся Берт, глядя прямо на Курта, – по крайней мере, ты был не один. Курт замер. – Ч-что? – Я знаю, Курт. Душа Курта ушла в пятки. Сейчас ему будут читать лекцию. Очень неловкую лекцию. – Слушай, Курт, этот парень пользуется тобой? – Что? Пап, нет, мы оба… – Слушай, приятель, – продолжил Берт, и Курт был уверен, что его лицо стало красным, как помидор. Он чувствовал жар на щеках и шее. – Я знаю, что у тебя доброе сердце, что ты ничего не можешь поделать с тем, что тебе нравится помогать людям, – продолжал он. – Но он не должен думать, что может постоянно напиваться, потому что ты позволишь ему переночевать у тебя. О. Берт не знал. Курт почувствовал облегчение. Его плечи немного расслабились. – О, я знаю, папа, – сказал он, надеясь, что звучало достаточно взволнованно. – Хотя, это не так. Он не такой уж и плохой, просто… много чего сейчас переживает. Я думаю, что ему нужна поддержка. – Ладно, если ты уверен, что он не использует тебя… Эй, где ты это взял? – спросил Берт, указывая на серебряный браслет на запястье Курта. – О! Эм, Мерседес, – быстро оправдался он. – На нем строчка из песни, которую мы с Рейчел пели в хоре. Видишь? – он поднял руку, чтобы Берт увидел. Хаммел старший прищурился. – О, мило, – сказал он и пожал плечами. Затем Берт пододвинул торт Курту, на зажженных свечах которого мягко сияло пламя. – Ну что, задуй свечи и загадай желание. Курт наклонился вперед с легкой улыбкой на губах и задумался на минуту. Он поджал губы и подул, огоньки тихонько вспыхнули, а затем совсем исчезли. Пожалуйста, пусть с Блейном все будет хорошо. Он открыл глаза и улыбнулся отцу, надеясь, что его желание исполнится.

***

Блейн чувствовал себя по-другому. Он и выглядел по-другому. Блейн стоял перед зеркалом в своей ванной, бледный луч света падал на него из лампы, висящей на потолке. Под его глазами были синяки, его кожа выглядела бледной и морщинистой, а на губах была кривая улыбка. Блейн знал, что на самом деле это бред, но ему казалось, что он стал ниже, чего ему определенно не хотелось. Странно, но после того, как он был с Куртом, в том смысле, Блейн больше не чувствовал себя прежним человеком. Это чувство не было похоже на то, когда он потерял девственность в первый раз, с Куинн. В своей голове он называл ночь с Куртом вторым разом, хотя и знал, что это смешно. Невозможно потерять девственность дважды. В этом-то и весь смысл. Тем не менее, с Куинн это было не так. Он помнил, как тогда смотрел в зеркало после этого, выискивая хоть какое-то изменение в своем лице. Ничего не было. Теперь все было по-другому. Он чувствовал, будто внутри что-то распахнулось, и он совершил какое-то открытие. Как будто он обнаружил в себе что-то, о чем прежде не знал. Блейн отвернулся от зеркала, ему становилось плохо от собственного отражения, и пошел к себе в комнату. Он чувствовал себя дерьмово. Каждая клеточка его тела все еще болела, и у него был огромный синяк на спине, там, где он ударился о шкафчик, но сильнее всего болело его сердце. Он чувствовал опустошенность, усталость от всего, будто мог чувствовать физическую боль в груди. ПИП ПИП. Блейн застонал и рухнул на кровать, хватая вибрирующий телефон с тумбочки.

1 НОВОЕ СООБЩЕНИЕ: КУРТ

Блейн несколько секунд просто смотрел на телефон с широко открытыми глазами, не зная, что и думать, затем он нажал на кнопку, и сообщение всплыло на экране. Привет. Мне жаль, что я вчера много всего наговорил, хоть и правду. Я вроде как понимаю, каково тебе сейчас, и я знаю, что это нелегко. Я не хотел сделать все еще хуже, я просто разозлился, и все само вылетело. Я не забираю свои слова назад, а просто прошу прощения, потому что тебе из-за них стало еще хуже. В конце концов, ты преодолеешь это. Увидимся в школе, наверное. – К. Блейн прочитал сообщение раз, затем второй, и затем снова, и снова, и снова, и скоро уже мог повторить его вслух, даже не подсмотрев. Все нормально. Спасибо. Увидимся. –Б. Блейн не знал, что хотел сказать Курту. Что ему тоже было жаль? Что он совершил ошибку? Что он и дальше до конца своей жизни будет совершать ошибки, потому что все катится в пропасть? И он боялся, что ему нужен будет Курт, чтобы помочь и даже чтобы удержать его? Блейн не мог сказать все это, потому что ему нужно было оторваться от Курта, нужно было отпустить его. Блейн боялся, что если у них с Куртом все наладится, то он может сказать что-нибудь такое, о чем пожалеет. Он лег на кровать и закрыл глаза; голова все еще болела. Игра была меньше, чем через неделю и отборочные тоже, и он не мог думать об одном, не вспомнив про другое, и это разрывало его. Теперь ему стало по-настоящему плохо.

***

– Может, кто-нибудь из парней из группы согласится? – предложил Сэм со своего места в заднем ряду. Все посмотрели на ребят из группы, которые выглядели встревожено. – Или нет, – медленно ответил Сэм на свой же вопрос. – Мы можем заплатить? – предложил Финн, заставляя других вздохнуть. – Давайте не будем так расстраиваться, – сказал мистер Шу, но сам тоже нахмурился. – Может, нам стоит поговорить с Блейном. Кто-нибудь дружит с ним? Курт молчал. Блейн не был его другом. – Курт, разве он не твой партнер по английскому? – спросила Рейчел, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Курта. Она откинула свои прямые каштановые волосы за плечо и вопросительно на него уставилась. – Да, – сказал Курт. – И что с того? – Может, ты поговоришь с ним? – предложила Мерседес, слегка прикусив нижнюю губу. – Я не разговариваю с Блейном Андерсоном, – Курт непреклонно закачал головой. Всякий раз, когда ему приходилось отрицать то, что они с Блейном всего лишь разговаривали, картины голого Блейна на кровати всплывали в его голове. – Поговори с ним хотя бы один раз, – сказал Арти. – Вдруг он послушает тебя? – Я вас умоляю, – фыркнула Сантана с переднего ряда. – Андерсон думает, что он лучше всех. Он никого не слушает. Кроме, может быть, своего папочки. Я слышала, время от времени, он ставит ему неплохие фингалы. – Прекрати, Сантана, – сказал Курт, глядя прямо перед собой. Да, с Блейном было сложно справляться, он никого не слушает, но Курт знал о его жизни вне школы, и она была не самой лучшей. Он знал его жестокого отца, и несмотря на ситуацию между ними, Курт не позволит насмехаться над этой частью жизни Блейна. – Это сплетни. – Ладно, – сказал мистер Шустер, повысив голос. – Хватит. Это ничего не решает! – Может, он решится, – сказал Рори своим заметным ирландским акцентом. Курт чувствовал негодование во всей комнате. Все знали, что не было ни единого шанса. – Как будто бы Блейн Андерсон откажется от игры, чтобы петь на сцене, – с грустью сказала Тина. – Курт, может, ты все-таки поговоришь с Блейном? – спросил мистер Шу. Курт вздохнул. Он мог бы попытаться, наверное, но Блейн, вроде как, бросил его. Они даже не встречались, но то, как между ними все закончилось, заставляло Курта чувствовать, будто его бросили. Он не мог говорить с Блейном. У него есть гордость, принципы и уважение к себе. – Нет, – решительно сказал Курт. – Я не думаю, что смогу.

***

– Большая игра завтра, а, сын? Блейн поднял глаза на своего отца, внимательно его изучая. Он в мгновение ока мог превратиться из сумасшедшего идиота в заинтересованного отца. "Это опасно", – подумал Блейн. – Эм, да. – Я слышал, что тренеры из самых хороших колледжей будут там, – продолжил он. – Это твой шанс сиять. – Эм, точно, – сказал Блейн, желание сунуть два пальца в рот стремительно возросло. – К сожалению, я не смогу там быть, но я знаю, что ты справишься, Блейн, – сказал его отец, выделяя слово "знаю". Блейн ничего не мог с этим поделать, но ему показалось, что это прозвучало как угроза.

***

– Сорок минут до автобуса, ребята, – сказал мистер Шу, маша рукой, чтобы утихомирить хор. – Убедитесь, что вы все взяли! Хоровая комната гудела волнением, страхом и тревогой. Через час они будут на отборочных за кулисами, дожидаясь своей очереди выйти на сцену и выступить, потерявшие одного участника, но вроде бы парень из группы не казался таким уж плохим. По крайней мере сейчас. Его не рвало уже десять минут, а значит, это был прогресс. Курт сидел на стуле, играя с браслетом на своем запястье. Он знал, что Блейн не придет, но какая-то часть его все еще надеялась. – Все хорошо, Курт? – спросила Мерседес, поглаживая его по плечу. – Да, – ответил Курт, улыбаясь для эффекта. – Да, нормально. Немного нервничаю. – Все будет хорошо, когда ты выйдешь на сцену, – заверила его Мерседес. – Эй, что это? Она смотрела вниз на серебряный браслет, который был в его пальцах. – Подарок на день рождения, – сказал Курт, надеясь, что она больше ничего не спросит. Но она спросила: – От кого? – Эм, – растерянно сказал Курт. Почему он раньше об этом не подумал? – От папы. – Он симпатичный, – улыбнулась Мерседес и выпрямилась. – Ладно, пойду посмотрю, все ли я взяла. Скоро увидимся. Он помахал ей, и она растворилась во всеобщей суматохе, царившей во всей комнате. Курт тихо сидел, перебирая пальцами холодный металл на своем запястье, проводя по словам. "I want to take you far from the cynics in this town and kiss you on the mouth." Он думал о парне, который подарил ему этот браслет, о парне, который нежно шептал эти слова в его губы, о парне, который оставлял маленькие поцелуи на его шее и обнимал его, пока Курт спал, и который очаровательно улыбался ему. Может быть, он придет. Курт нахмурился, когда вспомнил Блейна с наполненным стаканом слаша, того, кто запихивал детей в шкафчики, того, кто слишком боялся позволить кому-нибудь увидеть, что он другой, того, кто скорее умрет, чем позволит людям увидеть его настоящего. Холодная, твердая истина ударила его в лицо, как слаш. Блейн не придет.

***

– Удивлен, что ты здесь, Андерсон. – Закрой рот и свали отсюда, Карофски. Я не в настроении. – Почему? Хаммел тебя отшил? – дико ухмыльнулся Карофски. – Или может ты его, если понимаешь, о чем я. Блейн ударил рукой по шкафчику в мужской раздевалке и сразу же пожалел об этом, потому что было адски больно. – Я сказал свали, Карофски, – сказал Блейн с наигранным терпением. Сегодня ему не нужна драка. Он уже чувствовал себя опустошенным, и да, он хотел кого-нибудь ударить, но на самом деле у него не было ни сил, ни мотивации. Он просто хотел, чтобы игра поскорее закончилась, чтобы он смог поскорее пойти домой и уснуть. Уходя, Карофски истерически рассмеялся, и Блейн продолжил переодеваться. В помещении пахло мылом, пылью и грязными носками. Громкий гул болтающей и смеющейся футбольной команды заполнял воздух, и Блейн почувствовал боль в животе. Он должен был быть с хором, должен был сесть на автобус, поехать на отборочные и спеть с ними. Он должен был быть с Куртом. Блейн засунул сумку в свой шкафчик и сел на маленькую деревянную скамейку. Он спрятал лицо в ладонях и вздохнул, его ребра невыносимо болели. Это было ужасно. Он чувствовал, как холодный пот стекает по его шее, внутри все снова заполнилось этим ужасным тонущим чувством, а голова кружилась так, словно он застрял на страшном аттракционе. Но в том, как он себя чувствовал, не было ничего хорошего. Он задался вопросом, что бы было, если бы мир позволил каждому принимать свои собственные решения. Это не имело значения, подумал он. Он всегда будет выбирать футбол. Всегда.

***

Это твой шанс сиять. Слова, словно сигнал будильника, звенели в его ушах, его разум был затуманен и неуверен. Блейн посмотрел на своих товарищей по команде, которые разминались на поле рядом с ним, на тренера Бист, которая сидела на скамейке и изучала тактику проведения игры, на людей, ликующих на трибунах. Он посмотрел на Куинн в ее форме чирлидера, которая улыбалась и махала своими помпонами. Блейн посмотрел в сторону и увидел разогревающегося Карофски, бегущего на месте, его лицо было искажено злобой. Он увидел Пака, который смеялся с Азимио, пока они растирали ноги. Он посмотрел вниз на свои собственные трясущиеся руки. Его колени подкосились, а живот скрутило, Блейн не годился на роль лидера, который бы привел команду к победе. Он ни для чего не годился. Блейн снова взглянул на толпу, он легко мог вычислить тренеров колледжей. Они пытались не привлекать к себе внимание, казаться незаметными, но сколько болельщиков пришли бы на игру с блокнотом и ручкой? Он увидел многочисленные знакомые и незнакомые лица. Он видел учителей, соседей, дворников и уборщиц. Он увидел семьи: мам, пап, сыновей и дочерей, и детей, и малышей, и пожилых мужчин и женщин. Он увидел улыбающиеся лица и хмурые тоже, люди смеялись, болтали, кричали, подбадривали, махали флагами и показывали пальцами. Но за всей этой мишурой, за всеми улыбками и хмурыми лицами, за смехом и свистом, он увидел то, что было на самом деле. Он увидел город, наполненный циниками.

***

Часы тикали. Курт слышал их сквозь смех и волнение. Оставалось двадцать минут до автобуса. Он чувствовал, что выбирая футбол, а не отборочные, Блейн выбирает все, но не его. Это было смешно, и Курт понимал, как в действительности идут дела, но это совсем не значило, что от этого ему не было больно.

***

– Андерсон! – Андерсон, вернись! – Что ты делаешь? – Кто-нибудь сделайте что-нибудь! – Блейн! Пять минут до начала! – Он с ума сошел? Блейн игнорировал всех, кто звал его, бросив шлем на поле и побежав в сторону школы, оставляя людей в шоке смотреть ему вслед. Он не был уверен, что заставило его так поступить. Может быть, тот факт, что он чувствовал, как что-то кричит в его голове, может быть, суровые лица на трибунах, а может быть то, как Куинн улыбалась ему из-за своих помпонов. Не смотря ни на что, он принял решение, и назад пути не было. Блейн не знал, что теперь будет с ним или его положением в команде, или с его репутацией в школе, но Блейн уже ушел, и он не мог вернуться назад. Честно говоря, он и не хотел. Блейн толкнул дверь хоровой комнаты и встретился с несколькими удивленными взглядами. Он задыхался и немного кашлял от бега. Он осмотрел комнату, выискивая эти кристально-голубые сияющие глаза, но он не мог найти их. Блейн сделал несколько вдохов и попытался собраться, прежде чем заговорить. – Я опоздал? – спросил он, все еще немного задыхаясь. – Т-ты пришел? – ошеломленно спросила Рейчел, делая шаг вперед. – Да, – он пожал плечами, и один из парней из группы с облегчением сел на стул. Должно быть, он был его заменой. Блейн боролся с желанием спросить, где был Курт, потому что он все еще чувствовал себя неловко, когда люди думали, что они близки. Может, Блейн и испортил свою жизнь, но все еще оставался шанс, что он сможет исправиться перед футболистами. Может… – Ну, – сказала Рейчел, сложив руки на груди. – У тебя на голове беспорядок. Она была права. Его волосы прилипли к лицу, все в поту, геле и спутанные из-за шлема. – Где Хаммел? – наконец, спросил он. – Зачем..? – скептически спросила Мерседес. – Ну, вы же сказали, что у меня на голове беспорядок, – объяснил Блейн. – Кто еще может это исправить? – Он прав, Мерседес, – сказала Рейчел, все еще изучая его. – Он пошел к своему шкафчику, чтобы что-то забрать, – сказала ему Мерседес, дернув плечом. Он ответил ей лёгким кивком, прежде чем снова скрыться в коридоре. – Быстрее, автобус через 15 минут! – крикнул кто-то ему вслед. Блейн быстро зашел за угол и рванул через коридоры, его сердце бешено колотилось в груди. Он не придумал никакого плана, ему просто нужно было увидеться с Куртом наедине прежде, чем они зайдут в переполненный автобус. Затем он увидел его, копающегося в своем шкафчике, двигающегося с той же грацией, на которую так любил смотреть Блейн. Андерсон просто стоял там и какое-то время наблюдал за ним, немного наклонив голову набок, и просто... смотрел. Затем он понял, что улыбается. Курт всегда выглядел таким по-ангельски невинным. Конечно же, Блейн знал, что это не так, но Курт все еще был самым светлым, самым идеальным созданием во всей школе, во всем городе, а может, даже во всем мире. Смотря на Курта, он чувствовал, как ему спокойно. Ему хотелось наблюдать за ним целую вечность. Время. Блейн потерял счет времени. Он сделал то, о чем только и мог думать. Он побежал вперед, прижался к Курту и поцеловал его, словно это был последний день его жизни. И в каком-то смысле, в сумасшедшей, дурной голове Блейна, это было так.

***

Курт был ошеломлен внезапным контактом и неожиданным напором губ на его собственные. Он не остановился и не задумался, потому что губы Блейна были на его, и Андерсон что-то бормотал в его губы, пока его пальцы нежно поглаживали щеки Курта. Наконец, он отстранился, и в глазах Блейна показалась боль, растерянность и страх. Курту захотелось стереть все это. – Ч… ты… Блейн, – сказал Курт, качая головой. – Ты должен быть на игре, ты… – Я знаю, – мягко ответил Блейн. – Я знаю. И я не знаю, что будет дальше, может, моя жизнь кончена, но я здесь, и я не могу вернуться. Не сейчас. Курт хмыкнул с легкой улыбкой на губах. – Твоя жизнь не кончена, Блейн, – сказал он ему. Блейн улыбнулся ему в ответ, но улыбка не отразилась в его глазах. Он выглядел грустным, беззащитным и совсем не похожим на себя. – Мы пропустим отборочные, – сказал ему Курт. – Они сказали, что ты приведешь в порядок мои волосы, – ответил Блейн. Курт посмотрел на помятые, грязные волосы Блейна и поморщился. – Боже мой, – выдохнул он. – Ты искупался в луже? – Нет, – сообщил ему Блейн. – Я был в шлеме, но снял его. Я чувствую себя свободным. Курт рассмеялся и ткнул в него локтем. – Ты говоришь как пьяный. – Я чувствую себя пьяным, – сказал Блейн, с расплывающейся улыбкой. – Готов поспорить, все подумали, что я пьян, когда я рванул с поля без объяснений. – Я бы правую руку отдал, чтобы посмотреть на это. – Мне нравится твоя правая рука, – поддразнил Блейн. – И левая тоже. Курт внимательно изучал его, смотря прямо в эти золотисто-карие глаза, но не замечал признаков алкоголя. – Эм, – сказал он, снова качая головой. – Ого. Я вижу, как гель белеет и слипается. Курт потянулся, чтобы убрать гель, но Блейн поймал его руку и посмотрел на нее, а затем снова в глаза Курта. – Ты не снял его, – выдохнул Блейн, его ореховые глаза неотрывно смотрели в голубые глаза Курта. Курт понял, что он имел ввиду браслет. Пальцы Блейна по-прежнему не отпускали его запястье, большим пальцем он тихонько водил по его руке, и у Курта бежали мурашки от его прикосновений, когда он проводил пальцем по его венам. – Нет, – просто сказал Курт. – Почему? – спросил Блейн. – Я думал, ты меня возненавидел. – Я не ненавижу тебя, Блейн. На самом деле все было как раз наоборот. Блейн нравился Курту. Он стал лучше с их первой встречи. Конечно, он не был ангелом, но по-прежнему старался измениться. И Курт подумал, что даже если Блейн и не станет хорошим, он все равно не будет ненавидеть его, потому что у Блейна была и другая сторона, и иногда она затмевала другого Блейна, того, который обращался с людьми как с мусором, того, кто совершал все эти ужасные вещи. Курт знал, что это ненастоящий Блейн Андерсон. – Ты должен меня ненавидеть, – пробормотал Блейн себе под нос. – И я не сниму его, потому что хочу помнить этого парня, – сказал ему Курт. – Того, кто совершает правильные поступки. И я хочу, чтобы ты видел это и тоже вспоминал о нем. Я хочу, чтобы ты видел его на моем запястье во время уроков, и я хочу, чтобы ты помнил, что способен делать хорошие вещи, что ты можешь делать это, потому что тебе хочется. Как и тогда, когда ты подарил мне его, – сказал Курт, немного приподнимая руку. – И я хочу, чтобы ты видел браслет и знал, что я все еще верю в тебя, что я все еще верю, что ты способен на правильные поступки, что ты можешь быть собой и делать, что захочешь. – Потому что, Блейн, я думаю это то, что тебе нужно, – продолжил Курт. – Я думаю, что музыка – это твое. Я никогда не видел, как ты играешь в футбол, но я знаю, как ты счастлив, когда поешь. Я видел тебя счастливым, по-настоящему, Блейн. А когда ты с ними, с футболистами? Ты не счастлив. Может, отчасти все из-за нас с тобой, и я хотел, чтобы ты выбрал меня, что бы это ни значило, но это касалось и тебя. Это касалось того, насколько ты честен с самим собой. Я хотел, чтобы ты сделал это ради себя, потому что от этого ты счастлив. Я хотел, чтобы ты выбрал то, что делает тебя счастливым, чтобы ты выбрал то, что тебе нравится. – Я выбрал, – сказал Блейн. – И ты тоже часть этого. – Неужели? – Не заставляй меня говорить это, Курт. Ты же знаешь, что это правда, – в глазах Блейна отразилась боль. – Я не могу… Я не знаю, что это означает, потому что я на самом деле не знаю, но… Блейн замолчал, не найдя нужных слов. Они молчали минуту, затем Курт прочистил горло. – Мы опоздаем, – проинформировал его Курт. – Я могу привести твои волосы в порядок в автобусе. Курт закрыл свой шкафчик и направился в сторону хоровой комнаты, но Блейн потянул его назад, все еще держа за запястье. – Подожди, – сказал Блейн, как только Курт повернулся к нему. – Чт… Губы Блейна медленно опустились на губы Курта, и он поцеловал его, очень, очень медленно, но все также страстно. Курт целовал его ответ, потому что не мог не отвечать на его поцелуи. Блейн принял решение и признал, что в каком-то роде Курт повлиял на это. Они нехотя отстранились друг от друга с легкими, застенчивыми улыбками на губах и пошли по коридору в сторону хоровой комнаты. Никто из них не увидел Карофски, стоящего за углом и наблюдающего за ними, который пришел, чтобы найти звездного квотербека.

***

Блейн стоял на сцене, когда тяжелый бархатный занавес был поднят. Толпа казалась нескончаемым морем людей, и его сердце колотилось в груди. Он раньше никогда не делал ничего похожего. Музыка начала играть, и Блейн сделал глубокий вдох, когда Рейчел запела. Он открыл рот, чтобы запеть со всеми остальными. Пришло его время сиять.