Sideways

Курт бросил взгляд на задние сиденья автобуса и увидел сидящего там Блейна, рассеянно смотрящего в окно. Все вокруг праздновали победу на отборочных. Народ напевал песни и пил какую-то ужасную сверкающую штуку, которую купил мистер Шу. Блейн сидел совсем один в заднем ряду. – Курт, ты куда? – спросила Мерседес, когда тот стал подниматься со своего места. – Пойду узнаю, может, Блейн хочет присоединиться, – пожал он плечами. – Зачем? – Эм, потому что он – часть хора, но сидит совсем один? – выдвинул предположение Курт. – Ну так оставь его в покое, – Мерседес махнула рукой. – Всем плевать на Блейна Андерсона. "Мне не плевать", – подумал Курт. – Нельзя, чтобы он просто сидел там в одиночестве, Мерседес, – Курт покачал головой. – Он выглядит таким одиноким. И кроме того, – добавил Курт, – он не такой уж и плохой. Мерседес недоверчиво посмотрела на него, ее глаза расширились, а рот приоткрылся. – Не такой уж и пло… Подожди-ка! – потрясенное выражение лица Мерседес превратилось в веселое, и она понимающе ухмыльнулась. – Он нравится тебе, да? Глаза Курта на долю секунды вспыхнули, затем он сделал удивленное выражение лица, как будто это была самая смешная вещь, которую он слышал в своей жизни. – Что? – сказал он, повысив голос. – Нет! Это… Мерседес. Это абсолютно смешно. Мне не нравится Блейн Андерсон! – Да, он тебе нравится! – Мерседес с восторгом посмотрела на Курта и захлопала в ладоши. – Курт влюби-и-ился! – пропела девушка. – Это вино ударило тебе в голову, – сказал Курт и закатил глаза, прежде чем сесть обратно и покачать головой. После того случая с Блейном у его шкафчика, внутри Курта все пело. Однако он знал, что счастье не продлится долго, потому что репутация Блейна будет запятнана, и его отец устроит ему сцену, он прознает об этом и скорее всего разозлится, и кто знает, что он может сделать? Но сейчас, Курт просто был счастлив. Они выиграли отборочные, Блейн сделал то, что приносит ему счастье, и в каком-то смысле Курту казалось, что Блейн выбрал его… вместо хотя бы чего-то. Курт знал, что в этом не было ничего особенного и все вернется к тому, что Блейн будет украдкой целовать его, пока рядом не будет Куинн, а потом будет делать еще что-то более сексуальное, но потом Блейн будет вновь паниковать и извиняться. Может, из-за этого Курту казалось, что он в безвыходной ситуации. Может, он стал слабаком. Ему плевать. По крайней мере, сейчас. В конце концов, он придет в себя. Курту нужно будет поговорить с Блейном, сказать ему, что они больше не могут этого делать, что у него есть принципы, но сейчас Курт пока не будет обращать на это внимание. Он поможет Блейну преодолеть все это, потому что он знал, каково это справляться со всем, что переживал Блейн и с чем совсем скоро он столкнется. Курт знал, каково это – быть изгоем в обществе. Он знал, каково это – пытаться бороться со своей ориентацией. Он знал, каково это – бояться. Так что сейчас он просто будет рядом с ним.

***

– Привет. Блейн оторвался от окна и увидел подходящего к нему Курта, немного зашатавшегося из-за дернувшегося автобуса. Он подошел к Блейну и посмотрел на него. – Привет, – ответил Блейн, глаза снова опустились на запястье Курта, потому что ему нравилось знать, что он все еще носил браслет. – Ты чего сидишь здесь один? Блейн посмотрел на него, словно говоря "ты еще спрашиваешь?", и Курт нахмурился. – Давай, – сказал он, слегка потянув Блейна за рукав его куртки. – Сядь с нами. Они переживут. Ты – часть команды, Блейн. Блейн выдохнул и снова посмотрел на происходящее за окном. Он был частью другой команды, всего несколько часов назад. А теперь казалось, что все исчезло, что все развалилось на части. – Слушай, – сказал Курт, садясь рядом с Блейном. – Я знаю, что ты переживаешь из-за того, что случится, но все будет хорошо, независимо от того, что произойдет. – Сомневаюсь, – пробормотал Блейн, все еще глядя в окно. За стеклом ничего не происходило. – Это потому что ты всегда так негативно настроен, – сказал ему Курт. – Серьезно. Все не так уж плохо, как мы думаем, Блейн. Поверь мне, было время, когда я думал, что наступает конец света. Например, когда папа попал в больницу. Я думал, что это был конец, и я не знаю, что бы я делал, если бы потерял его. В моей жизни не все было радужно, но все изменилось. В конце концов, все всегда будет хорошо. Блейн не в первый раз почувствовал себя идиотом в присутствии Курта. Когда Курт рассказывал ему о своем отце и о том, что ему пришлось пережить, его собственные проблемы казались незначительными по сравнению с этим. Он так и сказал Курту. – Не существует незначительных проблем, Блейн, – ответил Курт. – Если что-то беспокоит тебя, то это отражается на твоей жизни, это и есть проблема, вот так все просто. Только оттого, что у кого-то проблема значительнее, чем у тебя, не означает, что твоя не важна. Если что-то беспокоит тебя и ты переживаешь, то стоит поговорить об этом, понимаешь? Блейн кивнул, думая, что он понял. – Кроме того, – сказал Курт, и Блейн подумал, что его голос немного дрожал, когда он заговорил, – Я помогу тебе всем, чем только смогу. Я… в общем, я хочу сказать, что ты не будешь переживать все это в одиночку. – Спасибо, но, эм, – Блейн взглянул на передние сиденья автобуса. – Поговорим об этом потом? – Конечно, – кивнул Курт. Блейн благодарно кивнул в ответ. Ему не хотелось говорить об этом сейчас. Ему нужно было находиться наедине с Куртом, когда они обсуждали его личные проблемы. Автобус был слишком переполнен. – Так ты сядешь с нами? – улыбнувшись, спросил Курт, и Блейн нахмурился, потому что когда Курт улыбался, внутри все переворачивалось. Его улыбка заставляла Блейна сказать "да" на все, что он только попросит. – Не думаю, – все же сказал он. – Эй, да ладно! – сказал Курт. – У нас есть яблочное вино! – О, ого, – отшутился Блейн. – Вы, ребят, жжете. Курт игриво толкнул его локтем, и улыбка расплылась на лице Блейна. Ему нравилось, когда между ними были моменты, как этот. Тогда ему казалось, что не все еще потеряно. – Правда, возвращайся туда, – сказал Блейн. – Мерседес не прекращает поглядывать на меня, чтобы я как по волшебству не вынул слаш из кармана и не вылил его на твою идеальную прическу. И действительно, она каждые несколько секунд оглядывалась на них, попивая из своего маленького, пластикового стаканчика, ее голова была наклонена, а глаза сужены. Блейн поборол желание помахать ей или сделать что-нибудь еще, но он не думал, что это чем-то ему поможет. – Она думает, что я влюбился в тебя, – сказал Курт, глядя в сторону Мерседес. – О, серьезно? – ухмыльнулся Блейн. – И что ты ей сказал? – Что вино ударило ей в голову, – заулыбался Курт. – Да, от этого шума с ума сойти можно, – поддразнил Блейн. – Точно, – хмыкнул Курт. – Пошли, сядь с нами, Блейн. Будет весело. Блейн увидел, как Сэм Эванс начал петь песню из Покемона. Бриттани засунула соломинки в ноздри. Финн Хадсон пытался удержать соломинку на носу. Блейн отвернулся, покачав головой. – Да, очень весело, – сказал он не без сарказма, и Курт снова толкнул его локтем. – Ну пожалуйста? – Нет, Курт. – Давай же, – начал умолять Курт. – Я хочу, чтобы ты пошел. Сделай это ради меня. Блейн посмотрел на него, потому что если Курт правда хотел этого, то он скорее всего сделает это. Блейну нравилось то, что его хотели только из-за него самого. Другие люди хотели его только из-за его репутации, как Куинн, например. С Куртом все было по-другому. – Ладно, – вздохнул Блейн, и Курт захлопал в ладоши, как бы говоря "О, слава Богу!", и Блейн закатил глаза, ласково на него посмотрев. – Только есть условие. Улыбка Курта исчезла, и его глаза сузились, изучая Блейна. – Какое? – Потом ты поедешь со мной на поляну, – заявил Блейн. – Я не хочу ехать сегодня домой и не хочу быть совсем один. Он не хотел признаваться в последнем, но с Куртом все было не так плохо. Он не думал, что Курт будет осуждать его, по крайней мере, не по этим причинам. – Идет, – почти мгновенно сказал Курт. – А теперь пошли. - Улыбнись и покажи мне того обаятельного Блейна Андерсона, которого я знаю и люблю. Курт встал и пошел к остальным, очевидно ожидая, что Блейн последует за ним, но Блейн на несколько мгновений замер на своем сиденье, его глаза и рот распахнулись, потому что Курт только что не напрямую сказал, что любит его.

***

– У нас только что… У нас только что был секс на поляне, – неверяще сказал Курт. – О Боже мой. У нас только что был секс на поляне. – Обычно это я начинаю паниковать, – сказал Блейн, смотря на небо. – Мы поменялись местами. – Я паникую не по той же причине, что и ты, – сказал Курт, чувствуя себя немного потрясенно. – И вообще, я совсем не паникую. – Ну да, конечно, – сказал Блейн, перекатываясь на живот и опираясь на локти. Он улыбнулся Курту, который огромными глазами разглядывал небо. Они лежали на одеяле, которое принес Блейн в прошлый раз, и на этот раз он принес еще одно, которым они теперь укрывались. Курт понятия не имел, как это случилось. Они просто лежали, смотрели на звезды, как они и делали это раньше. Потом они вдруг начали целоваться и избавляться от одежды, и Курт даже и не думал возразить, что они не должны делать это посреди чертовой поляны, потому что Блейн выглядел слишком великолепно в лунном свете, и если бы Курт сказал, что не хочет его, это была бы наглая ложь. – Не паникую. – Докажи, – прошептал Блейн, обнимая Курта, который просто ошеломленно смотрел на него. – Что ты… Блейн снова поцеловал его, и Курт подумал было оттолкнуть его, чтобы они поговорили, и он еще пожаловался бы на то, что лежит голый на поляне, и на то, что они занимались сексом без защиты, но Блейн углубил поцелуй, и его пальцы начали поглаживать его руку, вырисовывая крошечные круги, от его прикосновений Курт начал дрожать, и он со вздохом сдался и поцеловал Блейна в ответ. Когда они оторвались друг от друга, Блейн широко улыбнулся Курту, его глаза казались темно-золотистыми в свете звезд. – Ты прав, ты не паникуешь, – сказал он, затем лег на спину рядом с Куртом, их руки соприкасались. Блейн вздохнул. – Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась. Курт мог бы подумать о романтической части этого предложения, которая была бы "я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась, потому что я хочу провести каждую минуту рядом с тобой, и не могу этого делать, когда мы на людях", но Курт был уверен, что Блейн имел в виду не это. Курт был уверен в том, что Блейн хотел сказать: "я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась, потому что завтра меня скорее всего выгонят из команды, после чего я останусь без друзей и без девушки, и мне придется справляться с гневом отца". Курт вздохнул. – Несмотря на то, что случится, у тебя все еще будем мы – хор, – сказал ему Курт, затем повернул голову к Блейну. – И… у тебя все еще буду я. Блейн повернул голову, чтобы посмотреть на Курта. – Как долго? – Что? – Как долго ты будешь со мной? Курт понял, о чем он говорил. Курт не собирался слоняться поблизости и быть… быть любовником вечно. – Я всегда буду тем, к кому ты можешь прийти, – заверил его Курт. – Несмотря на ситуацию. Блейн кивнул и затем снова вздохнул. – Если бы все было по-другому, ты знаешь, я… – Блейн замолчал, оставляя Курта выжидающе на него смотреть. Было ясно, что он не собирается закончить предложение. – Ты до сих пор думаешь, что ты не гей, да? Блейн молчал, Курт почувствовал, как он замер. Блейн ничего не сказал, и Курт подумал, что это улучшение, потому что брюнет не стал сразу же это отрицать. – Блейн, мы только что занимались сексом на поляне, – снова сказал Курт, напоминая, какое сумасшествие это было и то, что гетеросексуальные парни не занимаются сексом с другими парнями на полянах. – Я знаю, – тихо сказал Блейн. – Тебе очень больно? Курт рассмеялся, потому что ему было чертовски больно. Блейн настоял на том, чтобы быть сверху, и, очевидно, что они не планировали, что такое произойдет, поэтому у них не было ни презервативов, ни смазки, вообще ничего, что следовало бы иметь (кроме слюны, но Курта передергивало каждый раз, когда он об этом думал). Поэтому да, Курт стал очень чувствительным, и ему было неудобно, и он не хотел двигаться. Никогда. – Я останусь в этой позе навечно, – было ответом Курта, и тело Блейна затряслось от смеха. – Так каждый раз, когда мне нужно будет прийти к тебе со своими проблемами, я могу приехать и найти тебя здесь? Курт толкнул Блейна локтем. Казалось, в последнее время он часто так делал. – Очень смешно, Андерсон, – пошутил Курт. – Будет прямо как в "Покахонтас", – продолжил Блейн, светло улыбаясь, лунный свет падал на его лицо. – Когда она приходила к своей бабушке за советом. Но ее бабушка – дерево. Курт фыркнул и попытался сесть, но в итоге застонав, опустился назад, потому что все болело. – Полегче, Бабушка Ива, – смеясь, сказал Блейн. Курту нравилось, когда он смеялся, даже если Блейн смеялся над ним. – Будешь слишком быстро двигаться – будет болеть еще сильнее. – И чья это все вина? – ухмыльнулся Курт. – Моя, – широко улыбнулся Блейн. – Но я ни разу не слышал, чтобы ты возражал. Как будто он когда-нибудь возразит. – Два года, – выдохнул Курт, немного посмеиваясь. – Как Куинн справлялась с тобой целых два года? На этот раз Блейн толкнул Курта локтем и сказал: – Ну, с Куинн я не такой, конечно же. С ней сложно разговаривать. Она никогда не слушает. И она бывает пугающей. Она замолкает, становится сдержанной и хладнокровной, "нужно-молчать-пока-говорит" Блейн. Курт подумал, что Куинн должно быть не в своем уме. У нее был Блейн, и она так с ним обращалась. Сказать честно, Блейн тоже не обращался с ней, как с королевой, но она могла хотя бы притвориться, что ей на него не плевать. Казалось, что Блейн притворялся, что заботится о ней, по крайней мере на людях. – Между прочим, – начал Курт, улыбаясь в сторону Блейна, – я думаю, что вот такой Блейн гораздо круче, чем другой Блейн. – Это мило с твоей стороны, – усмехнулся Блейн, но в душе ему было не до смеха. – Никто больше так не считает. – Откуда ты можешь знать, если ты никому не показывал, каким ты можешь быть? – спросил Курт, и Блейн сразу же покачал головой. – Я знаю, какие они. – Знаешь что, Блейн? – грустно улыбнулся Курт. – Ничего из этого, из популярности и всего этого дерьма, ничего не будет иметь значения через несколько лет. Я думаю, ты мог бы с самого начала быть собой, потому что если ты застрянешь в притворстве, то не будешь знать, как вести себя по-другому, и в конечном счете вся твоя жизнь станет ложью, понимаешь? – Понимаю, – очень тихо сказал Блейн. – Я не думаю, что ты понимаешь, – грустно вздохнул Курт. Если бы Блейн по-настоящему верил, он бы сделал что-нибудь, но может с какой-то стороны, он и понимал. По крайней мере, Курт надеялся на это. Похоже, что Блейну стало неудобно, и он надолго замолчал, поэтому Курт сменил тему. – Не могу поверить, что мы голые на поляне. Здесь грязно, и я не увлажнял кожу, и… – Я уверен, что ты переживешь одну ночь, Курт, – хмыкнул Блейн. – А теперь прекрати жаловаться, возьми меня за руку и смотри на звезды, потому что это последняя счастливая ночь в моей жизни. Блейн скользнул рукой по руке Курта и нежно сжал ее, как будто хотел, чтобы кто-нибудь придал ему уверенности. Курт сможет сделать это. – Ты улыбнешься снова, Блейн, – сказал ему Курт, поворачивая голову, чтобы посмотреть в эти медовые глаза. – Нет, не улыбнусь, – сказал Блейн, и Курт увидел боль в его глазах. Он не знал, были ли теперь перед ними препятствия, ведь они стали так близки, Курт хотел просто прижаться и обнять его, но он не сделал этого. – Ты улыбнешься, – уверенно сказал Курт. – Я позабочусь об этом.

***

Блейн шел по коридорам, опустив голову, желая не делать этого. Они с Куртом расстались за углом, и хоть Курт снова и снова успокаивал его, Блейн не чувствовал, что все пройдет так, как он надеялся. Он завернул в зал, где стояли шкафчики, и сразу же почувствовал, что все взгляды были прикованы к нему. Он поднял голову и попытался сделать вид, что он был горд, потому что он – Блейн Андерсон, и он был лучше всех них. Даже если Блейн и не верил в это по-настоящему, он надеялся, что так они отстанут. – Блейн! Блейн сделал глубокий вздох и повернулся, чтобы увидеть Куинн, мчащуюся к нему. Он попал. – Ты – придурок! Блейн закатил глаза. Он устал. Ему не хотелось справляться с этим. Иногда, когда Куинн вела себя вот так, ему хотелось закричать, что он изменяет ей, только чтобы увидеть боль в ее глазах, но перед этим Блейн всегда хорошенько обдумывал последствия. – Я звонила тебе двести раз! – во всеуслышание заявила Куинн, как только оказалась рядом. – Не могу поверить, что ты сделал это, Блейн! Ты знаешь, о чем говорят люди? – Нет, – устало сказал Блейн, – но могу представить. – Нет, – сердито сказала Куинн. – Ты не можешь представить. Они говорят, что ты превратился в кретина! Блейн начал уходить от нее, но к его огорчению, она последовала за ним. – Есть кое-что похуже, чем быть названным кретином, Куинн, – осведомил Блейн ее. – Да, это правда, Блейн, потому что знаешь, какие еще слухи ходят? И боже, я надеюсь, что это всего лишь сплетни. На самом деле, я уверена, что это сплетни, потому что мой парень не может быть геем! – закричала Куинн. Сердце Блейна остановилось, но он продолжил и дальше строить непонимание. – Карофски болтает, что ты спишь с каким-то геем. – И ты слушаешь, что говорит Карофски, потому что...? – Потому что ты странно себя ведешь, Блейн, и ты не можешь этого отрицать, – Куинн потянула его за руку назад и велела ему следовать за ней в пустой класс. Он последовал, потому что она все равно будет его преследовать, и будет лучше поговорить об этом лично, чем в зале, переполненном навязчивыми учениками, не говоря уж об учителях. – Ну, так скажи мне, – сказала Куинн, как только они оказались внутри. – Почему ты сделал это? Блейн вздохнул и присел на стол. Он опустил взгляд в пол. – Мне нравится петь, – пожал он плечами. – О Боже, – сказала Куинн, горько приподнимая руки к голове. – Значит, ты – гей! – Господи, Куинн, – застонал Блейн. – Пение не делает из меня гея. Я не гей. Он не поднимал взгляд, потому что не был точно уверен, что из этого было правдой. Может, в ближайшее время он поймет. Он подумает над этим. – Тогда почему? – Потому что им нужен был двенадцатый участник, – сказал ей Блейн. – Слушай, мне нравится это делать, и я им был нужен, поэтому я ушел, понятно? Я не знаю, почему это так для тебя важно. Казалось, Куинн сходит с ума, ее глаза широко распахнулись, брови взлетели, а рот раскрылся. – Эм, может потому что весь мир говорит о тебе! – сказала ему Куинн, и Блейн снова закатил глаза. Это напомнило ему о том, что сказал Курт, о том, что ничего из этого не имело значения в реальном мире, в его будущем, за пределами этого городка. Очевидно, что весь мир не говорил о пареньке, сбежавшем с футбольной игры ради соревнования хоров. – Они переживут, – Блейн пожал плечами, но он не особо в это верил. – А что насчет Карофски? – спросила Куинн, и Блейн пожелал, чтобы она просто забыла об этом. – С чего он вообще это взял? Блейн вздохнул. Он сделал несколько медленных вдохов, затем посмотрел на свою девушку. В ее глазах застыл вопрос. – Слушай, тут такое дело. Ты же знаешь, что я в паре с новеньким по английскому, так? В классе миссис Флинн? – Куинн кивнула. – В общем, получилось так, что этот парень, Курт – гей. Он тоже в хоре, поэтому Карофски, который вдруг по какой-то причине меня возненавидел, придумал эту сказку, что я занимаюсь с сексом с ним… с Хаммелом. – С Хаммелом? Он минуту смотрел на нее. Она вообще его слушала? – Да, с Хаммелом. С Куртом Хаммелом. Это парень, с которым я в паре. – И Карофски вдруг просто возненавидел тебя? – Да, я понятия не имею почему, понятно? Может, это из-за того, что я в хоре, я не знаю, но он как-то напал на меня. Ты помнишь. Куинн медленно кивнула, явно ему поверив. – И что ты будешь делать? – Переломаю ему ноги, – сказал Блейн. На самом деле у него не было никаких намерений ломать Карофски ноги или кости из-за этого, но он определенно собирался поболтать с ним и напомнить о небольшом инциденте в подсобке. – Ладно, – сказала Куинн, она вроде бы успокоилась. – Что ж, я думаю, если это всего лишь сплетня, то между нами все хорошо. Но этот побег с игры, я не знаю. Это был очень глупый поступок, Блейн. – Почему все, что мне нравится – глупо? – Я такого не говорила, – указала Куинн. – Но это уж точно не плюс к твоей репутации, так? Но может все будет хорошо! Что, если ты подерешься с Карофски, и это поднимет твою реп… Синяки – это горячо, Блейн, может, ты позволишь ему ударить себя парочку раз. Тогда, возможно, люди снова начнут видеть в тебе моего крутого, популярного парня! – Подожди, – сказал Блейн, хмуря брови. – Ты хочешь, чтобы мне было больно, только чтобы это показало тебя в лучшем свете? – Признай, детка, это поможет, – сказала Куинн, опуская руки на бедра. – Вообще-то, Куинн, я не думаю, что хочу продолжать этот разговор, – вставая, ответил Блейн. – На самом деле, я не думаю, что хочу, чтобы наши отношения продолжались. Не то, чтобы Блейн называл отношениями то, что между ними было. – Блейн… – Мы оба знаем, почему мы вместе, поэтому я не вижу… – Если ты расстанешься со мной, знаешь, что скажут люди? – сказала Куинн. – Они подумают, что эти слухи – правда, Блейн. Они сложат два плюс два и придут к выводу, что ты – педик. Поэтому я не думаю, что ты можешь позволить себе бросить меня. Ты над пропастью, Блейн. То, что я твоя девушка, может помочь тебе спастись. Как насчет подумать над этим прежде, чем ты решишь, что не хочешь "чтобы наши отношения продолжались"? Она была права. Блейн опустился назад на стол и сделал глубокий вдох. Все, что она сказала, впервые в ее идеальной жизни, имело смысл. – Ладно, – наконец сказал он. – Хорошо. Ты получила, что хотела, могу я теперь забрать книги? Куинн удовлетворенно улыбнулась и наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. – Хорошо, – ответила она, делая шаг назад. – Увидимся в классе, хорошо, малыш? Это все скоро закончится, вот увидишь! И с этим она повернулась и вышла из комнаты, покачивая бедрами. Блейн стоял там еще минуту. Он закрыл глаза и подумал, насколько далеко это может зайти. В каком-то смысле он был разочарован, что Куинн не порвала с ним. Конечно же, у нее была возможность, но она спасла его репутацию. Это было все, что у него осталось. Ну, еще у него был Курт, но Блейн был уверен, что Курт рано или поздно от этого устанет. В конечном счете, это было к лучшему. ПИП ПИП. Блейн потянулся в карман и достал вибрирующий телефон.

1 НОВОЕ СООБЩЕНИЕ: КУРТ

Карофски знает.

***

– Смотрите-ка, кто у нас тут. Курт сразу же узнал голос позади него. Он повернулся, как только огромные руки Карофски легли на его плечи. Он попытался стряхнуть их, но тот был слишком сильным. Он затолкнул Курта в пустой класс и закрыл за ними дверь. Сердце Курта колотилось в груди. Он не был уверен, на что был способен Карофски, и он совсем не хотел узнавать. – Карофски, чего ты хочешь? – спросил он, надеясь, что его голос не показывает всего страха. – Знаешь, я видел, – прорычал Карофски. Он выглядел зло, очень зло. – Вчера. – Меня видел вчера? – с недоумением спросил Курт. – Что ж, это скорее всего потому что я был в школе. Зоркий глаз. Курт проклинал свой длинный язык. Последнее, что ему сейчас было нужно, так это провоцировать его. – Нет, – сказал Карофски, придвигаясь ближе. Курт сделал шаг назад. – В смысле, я видел вас. Тебя и Андерсона, как вы сосались у шкафчиков. Курт замер. Его первой мыслью было то, что Блейну конец, и он почувствовал себя ужасно. Он знал, что на самом деле это не его вина, но он ничего не мог поделать, ему стало плохо. – Карофски, Блейн Андерсон встречается с Куинн Фабрей, – сказал Курт, потому что он подумал, что попытка не пытка. – Он не гей. Я не знаю, что тебе показалось, но… – Не неси чушь, Хаммел, я знаю, что я видел и слышал, – сказал ему Карофски. – Это… Это было ошибкой! – быстро сказал Курт. – Я поцеловал его. Он не ожидал этого, просто так получилось. Он сказал, что ему не нравятся парни, и мы оставили это дело. Правда. – Ты думаешь, что я поверю в эту чушь? – сказал Карофски, жестоко смеясь. – Я был там с того момента, когда Андерсон сказал, что ему нравятся твои долбанные, маленькие девчачьи ручки. Ох, тогда это все меняло. Им точно конец. – И что ты собираешься сделать, Карофски? – сказал Курт, внезапно занервничав. – Ты и я, мы оба знаем, что ты сделал со мной в подсобке, и то, что я не рассказал всем ученикам МакКинли про тебя не означает, что этого не сделает Блейн. Ну так что ты собираешься делать? Карофски выглядел немного озадаченно. – Почему он? – Что? – спросил Курт, поморщив нос. – Ты меня слышал, – тихо сказал Карофски, опустив глаза в пол. – Почему он? Курт замолчал на некоторое время. Он понятия не имел, о чем тот говорил. – Почему кто? – Почему Блейн Андерсон? – спросил Карофски, повышая голос. – Почему не я? Курт замер. Все вдруг стало очень-очень неловко. Он почти чувствовал холод в помещении. Курт ничего не сказал, но Карофски продолжил, его лицо исказилось злобой. – Я не понимаю, – сказал он. – Он делал с тобой тоже самое, что и я, но все равно, когда я поцеловал тебя, ты закричал, как будто я тебе к горлу нож приставил. Но когда он целовал тебя – когда Андерсон целовал тебя – ты целовал его в ответ. Ты обнял его своими проклятыми маленькими девчачьими ручонками и поцеловал его в ответ! – Блейн совсем не такой, как ты. На лице Карофски отразился миллион эмоций: гнев, страх, удивление, больше, еще больше гнева. Курту было жаль его, но потом он вспомнил, какой Карофски ублюдок, намного хуже, чем Блейн. Он делал с ним такое, чего Блейн никогда бы не сделал и не сказал. Очевидно, что у Карофски были проблемы с ориентацией, и да, Курт знал каково это, но их можно было решить другим способом, не избивая бездумно ребят. – Блейн делает это, не потому что хочет. Он делает это, потому что думает, что должен. Я видел, какое удовольствие ты получаешь, калеча других, Карофски. Я видел твое лицо. Он не такой, – твердо сказал Курт. – Ты его едва ли знаешь… – На самом деле, я с уверенностью могу сказать, что я знаю его лучше, чем все вы, ребята, которые по предположениям должны быть его "друзьями", – сказал Курт, показывая пальцами кавычки. – Ты знаешь его всю жизнь, я знаю его чуть больше трех месяцев. Я уверен, ты и понятия не имеешь, какой он на самом деле. – Да в зад его, – выплюнул Карофски. – О, подожди-ка, да ты уже сделал это. Курт промолчал. Карофски выглядел потрясенно, как будто он не верил своим собственным словам, пока Курт молча стоял и даже не пытался отрицать. – Ты трахнул его? – Это, – сказал Курт, направляясь в сторону двери. – Не твое дело. Прежде чем ты пойдешь и разболтаешь всем про нас, ты должен обдумать. Блейн не будет сидеть и позволять тебе говорить о нем такое, независимо от того правда это или нет, и я не смогу остановить его. Если ты сделаешь это, и он расскажет всем о том, что случилось в подсобке, и люди будут спрашивать меня, правда ли это, я ведь не смогу сказать нет, так? Карофски с открытым ртом уставился на него. – Именно, – улыбнулся Курт и вышел за дверь. Он быстро прошел по коридору и завернул за угол, затем трясущимися руками вытащил телефон из сумки. Он быстро напечатал сообщение и отправил его. Карофски знает.