Sideways

Курт впервые видел Блейна таким за все время, что они пробыли вместе. Он никогда не клал голову на грудь Курта, одной рукой обнимая его за талию, а пальцами другой руки проводя невидимые линии по его руке. Не то, чтобы Курт возражал. У них больше не будет такой возможности, в каком-то роде это их последний день. Они должны насладиться им. Курт рассеянно поглаживал волосы Блейна, пока они в тишине смотрели друг на друга. Он чувствовал горячее дыхание Блейна на своей груди, рядом с сердцем и Курт не мог сказать, хотелось ли ему плакать или кричать. Может и то, и другое. Они оба вспотели, и Курт вытер их своей футболкой, но все равно кожа была липкой и противной. Курт чувствовал, как холодный воздух проникает в комнату сквозь маленькую щель в открытом окне. В глазах Блейна была печаль и усталость. Никто из них не проронил ни слова как минимум минут пятнадцать. Курт решил, что должен начать, потому что им все равно придется поговорить. – Ты боишься? – спросил он. – В ужасе, – ответил ему Блейн. – От чего? – От чего? – переспросил Блейн. – Эм, от всего. Курт покачал головой, его пальцы все еще поглаживали темные волосы Блейна. – То есть… в общем… Ты все еще можешь поговорить со мной, слышишь? Я всегда буду тем, к кому ты можешь придти, несмотря на ситуацию. И это правда. Так поговори со мной. О чем ты думаешь? Блейн вздохнул и на несколько секунд закрыл глаза, затем снова открыл их. – Я подумал, что мне придется смириться с тем, что скорее всего я застрял с Куинн до конца жизни, понимаешь? Я знаю, ты говорил, что… что то, что у нее будет ребенок не означает, что мы должны пожениться, но мы должны. В смысле, не прямо сейчас, но в конце концов придется. Потому что родители Куинн такие же, как и мои. Все должно быть сделано должным образом, все, что сделано по-другому, – неправильно, и это не обсуждается. Поэтому я должен буду принять это, понимаешь? Конечно же, я никогда не буду счастлив, но так все должно быть. Но хуже всего от той мысли – не считая того, что я не смогу поцеловать тебя, когда я, черт подери, этого захочу – что у меня будет ребенок. – Думаешь, ты не сможешь стать хорошим отцом? – спросил Курт, горько улыбнувшись. Господи, сейчас он по-настоящему ненавидел Куинн. Хотя ему было жаль ее, дети – нелегкая доля, но все-таки Курт больше ненавидел ее, потому что она заполучила Блейна слишком легко. – Не сейчас, – сказал Андерсон. – Я об этом не особо думал. Но… Блейн затих и закусил нижнюю губу. Его взгляд опустился, и он глубоко вздохнул. – Что? – тихо спросил Курт, пальцами обхватывая его за подбородок и поворачивая его лицо, чтобы Блейн посмотрел на него. Андерсон молчал какое-то время, потом выдохнул и посмотрел в глаза Курта. – Я боюсь, что стану таким же, как мой отец. – Блейн, ты совсем не такой, как твой… – Ты даже не видел его ни разу, – указал Блейн. – Да, но я видел, на что он способен, помнишь? – напомнил ему Курт. – И я знаю тебя, Блейн. Ты совсем не такой. За этой стеной, что ты выстроил вокруг себя, ты хороший человек… очень хороший человек. Ты не заслужил того, что с тобой происходит, Блейн. – Я не заслужил тебя, – сказал Блейн, глядя прямо на него. – Поэтому ты не можешь быть моим. – И еще, потому что ты не гей, так? – ухмыльнулся Курт. Блейн устало вздохнул. – Я не знаю. Курт ничего не сказал, потому что на самом деле нечего было говорить. – Помнишь тот день в уборной? Когда ты сказал мне, что я останусь с Куинн и все закончится тем, что я изменю ей с каким-нибудь парнем, которого встречу на футбольной игре своего ребенка? – О, ого, – охнул Курт, совсем позабыв об этом. – Это довольно жутко. – Да, – ответил Блейн. – Почему ты всегда так прав? – Хотелось бы, чтобы это было не так, – сказал ему Курт. – По крайней мере, насчет этого. – Если ты прав, – сказал Блейн, – то я надеюсь, что ты будешь тем парнем с игры моего ребенка, Курт. На самом деле, ты должен приходить на все игры, чтобы увеличить шансы. Курт засмеялся, и Блейн слегка улыбнулся. Они какое-то время ничего не говорили, просто слушали дыхание друг друга. – Знаешь, когда я говорил все эти вещи... Когда я сказал, что для тебя это только секс, и когда я напомнил о всех предыдущих отношениях, – начал Блейн. – Я не это имел в виду. Я знаю, что ты был со мной по другой причине. Это... Мы... Это никогда не было только из-за секса. Для меня тоже. Это всегда было больше, даже если я никогда не был способен признать это. И насчет всех этих бывших парней, я… просто я был глуп и зол и ревновал, наверное. – Ревновал? – заинтригованно спросил Курт. – Ты ревновал к моим прошлым отношениям? На самом деле, я даже не назвал бы это отношениями. У тебя нет причин для ревности. – Что он сделал? – спросил Блейн, и Курт подумал, что его голос звучит так, словно он пытался защитить Курта от чего-то. – На самом деле, ничего, – Курт неуютно повел плечами. – Он долго пытался залезть ко мне в штаны, но ему не удавалось. Ну, может, он и залез в них один раз, но мы никогда… Я не врал, когда говорил, что я девственник. – Я знаю, – кивнул Блейн, по-прежнему лежа на груди Курта. – Все закончилось плохо? Ну знаешь, отношения с тем парнем? – Наверное, – задумчиво сказал Курт. – Почти все в моей жизни заканчивается плохо. Блейн нахмурился и прижал несколько легких поцелуев к груди Курта. – Прости, Курт. – Ты уже шесть миллионов раз это сказал, – улыбнулся он. – Но все хорошо. Наверное, я не могу винить только тебя одного. Я мог в любое время сказать "нет", но я просто не хотел. Курт хотел спросить его, говорил ли Блейн правду, когда сказал, что любит его, но он не решился, потому что если Блейн ответит да, что это правда, от этого станет только больнее. Блейн был в ужасном состоянии, когда сказал, что любит его. Скорее всего, это была ошибка. Просто вырвалось. Курт должен поверить в это, потому что если он примет это, то станет легче. – Ты ведь все равно придешь на мою вечеринку? – Ты все равно устроишь ее? – Я пока не могу рассказать родителям, – сообщил ему Блейн. – Так что да, они ждут, что я устрою вечеринку. У них уже появились планы исчезнуть на выходные. – Тогда да, я приду, – кивнул Курт. – Все еще собираешься пригласить хор? – Конечно. – Отлично, – сказал Курт, потому что он не знал, что еще сказать. – Я должен подарить тебе что-то особенное? – Ты единственный человек, который хоть отдаленно интересуется моей жизнью, ты знаешь об этом? – Это не помогло мне с выбором подарка, Андерсон, – немного улыбнулся Курт. – Ты уже подарил мне больше, чем я заслуживаю, – ответил ему Блейн. – Мне больше ничего не нужно. Курт закатил глаза. –Я что-нибудь подберу, наверное. – Ты не обязан. – Но я хочу. – Ладно. Курт смотрел на Блейна, он выглядел так, будто лежит на смертном одре и ждет, когда все закончится. На это было жутко смотреть. Конечно, Блейн мог бы сделать так, чтобы ничего из этого не произошло, если бы не притворялся с самого начала, но он боялся, и это нормально, подумал Курт. Блейн был всего лишь человеком, и иногда все чего-то боятся. – Иди сюда, – сказал Курт и двинулся, чтобы поцеловать Блейна в губы. Они долго целовались, и затем Курт отстранился. – Знаешь, нам нужно идти в школу. – Что? Зачем? – Потому что если ты и дальше собираешься притворяться, то люди могут заметить, что нас обоих нет, так? – О. – Да, – сказал Курт. – Или я могу просто пойти один, если у тебя нет настроения. – Нет, – вздохнул Блейн. – Со мной все будет в порядке. Мне все равно придется с ней поговорить. – Да, придется, потому что я вижу, что ты совсем не разузнал деталей, – сказал Курт. – Удачи с этим. – Не желай мне удачи, хотя она мне и нужна, – сказал Блейн. – Поцелуй меня еще раз, потому что, наверное, для нас это последний раз. Улыбка Курта угасла, и он кивнул. – Наверное. Блейн прижал губы к губам Курта и медленно, нежно и долго целовал его. – Я буду скучать по твоим поцелуям, – прошептал Блейн, как только они остановились. – Я тоже, – сказал ему Курт. – Хотя я все еще твой друг. Ты знаешь это? Блейн кивнул. – Да, – сказал он. – Да, и я твой. – Нам нужно одеться. – Нужно. – Тогда ты должен слезть с меня, – улыбнулся Курт. – Я знаю, – сказал ему Блейн, а затем нахмурился. – Мне бы хотелось, чтобы все было иначе. – Мне тоже. – Значит, все. – Да, – вздохнул Курт. – Может, это и к лучшему. Может и так, но если это так, то почему сердце так разрывалось? – Может, – сказал Блейн. – Но я сомневаюсь, потому что мне совсем так не кажется. – Я знаю.

***

– Ты не должен никому разбалтывать, – сообщила ему Куинн. – Я и не собирался, – сказал Блейн. Курт не считается. Блейн рассказал ему, потому что Курт – это Курт. Андерсон может говорить Курту все, что угодно, совершенно не беспокоясь о том, что весь мир узнает. – Чтоб ты знал, – начала Куинн, – я собираюсь скрывать беременность настолько долго, насколько смогу. Уже восемь недель, и я надеюсь, что живот еще долго не будет заметен. Все это было как-то нереально, и от этого кружилась голова. Ребенок. Все казалось каким-то сумасшедшим сном, и Блейну просто хотелось проснуться. – Ладно, – сказал он, немного оцепенело. – Так, – сказала Куинн. – Твоя вечеринка. Кто придет? Блейн пожал плечами. Как она может беспокоиться о чем-то таком незначительном в такое время? – Эм, все, наверное, – сказал он ей. – Я приглашаю хор. Куинн посмотрела на него так, будто ставила под сомнение его существование. – Что? – Ты приглашаешь этих лузеров? – спросила она. – Зачем? – Ну, потому что я в хоре вместе с ними, – объяснил Блейн. – Зачем ты вообще туда вступала, если только оскорбляешь их? Хотя у меня есть вопрос получше, какого черта Пакерман вступил? Куинн закатила глаза и застонала. – Кого это волнует? – сказала она. – Ты не должен приглашать их. То есть я хотела сказать, что ты ничем им не обязан. – Я хочу пригласить их, – сказал Блейн. – И приглашу! Потом, на репетиции. На лице Куинн было написано неодобрение. – Прекрасно, Блейн, делай, что хочешь. Если они будут вместе вечно (Блейн вздрагивал каждый раз, когда думал об этом), то он решил, что настало время навести порядок в этих отношениях. – Сделаю.

***

– Подожди, здесь какой-то подвох? – потребовала Рейчел. – Потому что если ты собираешься поджечь нас, или сделать что-то такое же незаконное, то думаю, ты должен хорошенько об этом подумать, Блейн Андерсон, ты должен знать, что мои… – Нет здесь подвоха, – перебил ее Блейн. – Я просто подумал, что вы, ребят, могли бы придти. Если хотите. Вы даже не обязаны мне ничего дарить. – Думаешь, мы не идем, потому что не хотим покупать тебе подарок? – спросила Сантана. – Ни за что, Андерсон. Если мы не придем, это не потому, что не можем позволить себе глупый подарок. Это потому что а) ты нам не нравишься и б) ты нам не нравишься. – Сантана, – предупреждающе сказал Курт. – Ты уверен, что это никакая не шутка, Блейн? – спросила Тина с заднего ряда. – Хотелось бы, – Куинн закатила глаза. Все посмотрели на нее. – Что? Вы как-то не особо-то подходите для вечеринки Блейна, ведь так? Блейн вздохнул. Почему она вообще была в хоре? – Куинн, хочешь сказать, что ты не хочешь, чтобы мы приходили? Блейн не мог игнорировать это странное чувство где-то внутри каждый раз, как он смотрел или думал о Курте. Он так отчаянно хотел, чтобы все было по-другому, но ничего не изменить. От этого ему становилось плохо. – О, и с чего же ты так подумал? – с сарказмом спросила Куинн. Курт посмотрел на Блейна, прямо на него своими ярко-голубыми сияющими глазами. – Ну тогда, – твердо сказал он. – Мы будем там. Блейн улыбнулся.