Sideways

Your scent on my t-shirt, it never seems to fade, An empty seat now next to me, but the memories fill the space, Every moment you're not here reminds me how much I need you. Твой запах на моей футболке никогда не растворится, В кресле рядом никого нет, но пустоту заполняют воспоминания, Каждая секунда, что ты не рядом, напоминает мне, как сильно ты мне нужен. (Jesse McCartney – Feels Like Sunday) В понедельник Курт старался избегать Мерседес в школе, но оказалось, что это не так уж и легко. Во время обеда она нашла его у его шкафчика и сказала, что он задолжал ей объяснение. Наверное, она была права. – На самом деле, все началось по пьяни, и мы просто не знали, как положить этому конец, понятно? – сообщил он ей. – Я понятия не имею, как это зависит от его ориентации, но мне все равно. Все кончено. Вот только Курту было не все равно, и он знал, что Блейн – гей. Не было никаких сомнений, он просто знал. – Но он тебе нравится? – Блейн привлекателен, и он единственный парень, который заинтересовался мной, – ответил Курт, пожав плечами. Его ответ был достаточно нейтральным. Он не отрицал, но и не подтверждал, что Блейн ему действительно нравился. – Не совсем похоже на правду, – пробормотала Мерседес, и Курт собирался было спросить, что она имеет в виду, но она уже смотрела за его спину. Курт обернулся и увидел лицо теперь уже знакомого парня, одетого в ту же кожаную куртку, его золотистые волосы по-прежнему спадали на глаза. Курт вздохнул. Ему и в голову не пришло, что если Кенни будет жить с Паком, то и ходить он будет в эту школу. – Увидимся позже, Курт, – быстро сказала Мерседес. – Мне надо встретиться с Рейчел и Тиной. Курт попытался возразить, умоляя девушку не оставлять его наедине с Кенни, но она ушла, и теперь блондин стоял рядом с ним. – Привет, милашка, – он улыбнулся во все зубы. – Не называй меня так, – пробормотал Курт, вспомнив последний раз, когда его так называли. Сердце сжалось, и он отвернулся от Кенни. – Почему нет? Курт проигнорировал парня и стал копаться в своем шкафчике. Он не искал ничего определенного там. – Ну что. Ты и я. Сегодня вечером. Бредстикс? – улыбнулся Кенни. – Что скажешь? – Я скажу "в твоих мечтах", – закатил глаза Курт. – О, мы не ходим по Бредстиксам в моих мечтах, Хаммел, – сообщил ему Кенни, приподнимая одну бровь. – Мы остаемся дома в моей удобной спальне. Или в твоей. В зависимости от того, какую именно мечту ты имеешь в виду. Лицо Курта вспыхнуло от мысли, что Кенни так о нем фантазировал. Он с громким хлопком закрыл дверцу шкафчика, затем натянул сумку на плечо и начал уходить по коридору. Кенни последовал за ним, держась немного позади. Курт просто чувствовал его глаза на себе, и ему стало неловко. – Что бы я сделал с этой задницей, – низко и громко присвистнул Кенни за его спиной. Курт замедлил шаг и подождал, пока парень его догонит. – Слушай, – твердо сказал он. – Это никогда не произойдет, понятно? – О, правда? – спросил Кенни, просто улыбаясь. – Правда, – подтвердил Курт. – Ты не мой тип. – О, да? У нас теперь есть тип, да? Курт ненавидел, когда люди обращались к нему на "мы". – Да, и ты не мой тип, – уточнил Курт. – Так что нет, я не пойду с тобой на свидание. – Я не просил тебя идти со мной на свидание, Курт, – ухмыльнулся Кенни, подходя на шаг ближе. – Я имел в виду, пойти со мной домой. – Еще хуже, – покачал головой Курт, стараясь не обращать внимания на жар, взметнувшийся по шее. – Я не собираюсь спать с тобой. Мне не нравятся парни типа "посмотри на меня, я плохой парень, но людей трудно в этом убедить, потому что меня зовут Кеннет". Так что просто сдайся. – Девственники, – раздраженно вздохнул Кенни. – Я не девственник, – сообщил Курт. Наверное, он должен был замолчать и не разубеждать Кеннета. Возможно, он оставил бы его в покое, но, к сожалению, словесный понос Курта начинался в самые неподходящие времена. – О, да? – заулыбался Кенни. – У меня очень хорошо развита гей-интуиция. Готов поспорить, что ты снизу. Ни один парень в здравом уме не упустит шанса оказаться в этой… – Все! – быстро прервал его Курт. Он действительно был снизу чаще, чем сверху, но только потому, что ему нравилось, как Блейн наслаждается, когда его пальц… Курт остановил свои всплывающие воспоминания и покачал головой, пытаясь избавиться от картинок с участием Блейна и его пальцев. Курт так старался выкинуть Блейна из своей головы, пытался пережить расставание. Очевидно, что у него это просто отлично получалось. – Ох, ну же, Хаммел, – сказал Кенни, преследуя его. – Одна ночь – это все, о чем я прошу. – Ты ведь понимаешь, что умоляешь меня о сексе, Кеннет, – ответил Курт, глядя куда-то вперед. – Ну, не похоже, что я найду его где-нибудь поблизости, – разочарованно ответил он. – Значит, ты ищешь в неправильных местах. – Кто? – Что кто? – Кто еще гей? – Я тебе не скажу, – ухмыльнулся Курт, оборачиваясь к нему. – Используй свою "гей-интуицию".

***

– Эй, ты поздно, – сказал Пак, когда Кенни сел за стол в столовой. Блейну хотелось содрать ухмылку, которая, казалось, навечно прилипла к его лицу, но он лишь нахмурился и опустил глаза в свою пасту. – Я кое за кем ухаживал, – сообщил Кенни Паку. – Ухаживал? – спросил Пак с набитым ртом. – За кем? – Есть тут один Курт Хаммел. Блейн мгновенно поднял заинтересованный взгляд. – Я тебя умоляю, – начал Пак, с летящими изо рта крошками. – Хаммел – не твой тип. Он тебе не даст. – Да ты знаешь, – ухмыльнулся Кенни, – видимо, он не девственник. Так что не все потеряно. Блейн не добавил, что это правда, и не отметил, что именно он был причиной этой правды. Все, что он мог бы сказать про Курта, повлекло бы за собой дополнительные вопросы, на которые Блейну совсем не хотелось отвечать. – Уверен, что он тебе соврал, – сказал Пак, отпивая немного колы. – В смысле, это же Хаммел. – У него охренитильно сексуальная задница, – заявил Кенни, и Блейн почувствовал, как его желудок скрутило. Он не имел права ревновать, но ничего не мог с собой поделать. Андерсону жутко хотелось швырнуть Кенни о стену и сказать ему, чтобы он отвалил, потому что Курт его. Но Курт не был его, не сейчас. На самом деле, он никогда не принадлежал Блейну. – Слышал, ты хорошо с ним общаешься, Андерсон, – произнес Кенни, глядя на Блейна своими черными глазами. – Что? – Блейн с недоумением поднял свой взгляд на парня. – О, мы вместе в хоре и партнеры по английскому, но это все, – вообще-то, это было правдой, если не считать того, что они спали вместе намного больше, чем один раз, или того, что Курт помог ему, когда у него было сотрясение, или того, что Блейн признался ему в любви… – Ну так может, замолвишь за меня словечко, – улыбнулся Кенни. – Ну знаешь, наболтай ему что-нибудь из Шекспира или можешь намекнуть ему, какой я жеребец. "Нет, – подумал Блейн. – Не могу." – Я не большой поклонник лжи, Кенни, – ответил он, а сам мысленно над собой рассмеялся. Говорить о том, что он не поклонник лжи, уже было ложью. Блейн был мастером лжи и притворства. Так что соврав о том, что он не лжет, он снова солгал. Блейну иногда казалось, что вся его ложь накапливалась в какой-то чаше, которая была готова вот-вот опрокинуться и задушить его насмерть. – Ха-ха, смешно, Андерсон, – сказал Кенни, натягивая свою ужасную кожаную куртку на плечи. Блейн знал Кенни лет с пяти, и примерно лет с четырнадцати Блейн не мог вспомнить и дня, когда бы Кенни не надевал ее. Блондин нырнул рукой во внутренний карман куртки и достал потрепанное расписание. – У меня… оу, следующая – математика. Кто хочет проводить меня до класса?

***

– Курт! Курт встал из-за стола и побежал наверх, чтобы узнать, что нужно его отцу. Он не мог побороть свою нервозность каждый раз, когда его отец звал его, потому что всегда неосознанно боялся, что тот снова плохо себя чувствует. Однако, когда Курт добрался до зала, его отец стоял там с телефоном, прижимая трубку к плечу. – Что такое? – сразу спросил Курт. – Тебя спрашивает Кеннет Пакерман, – ответил ему Берт, в его голосе сквозило неодобрение. – Говорит, что это важно. Курт закатил глаза. "Важно" скорее всего означает его стояк, и он хочет секса по телефону, или чего-то такого. Курт со вздохом взял трубку и поднес ее к уху, зная, что его отец задержался у двери. – Что? – грубо сказал Курт. – Аав, детка, – прошелестел Кенни на другом конце. – Тебя тоже приятно слышать. – Чего ты хочешь, Кенни? – вздохнул Курт, прислоняясь к стене. Сейчас он был не в настроении разбираться с Кенни. – Тебя. – Что ж, тебе не повезло, – устало ответил ему Курт. – Эй, да ладно, – призвал Кенни. – Я до этого даже свожу тебя поужинать. До этого. Означает до секса. Как романтично. – Вынужден отказаться. – Я не сдамся, Хаммел, – счастливо сообщил ему Кенни. – В конце концов, никто передо мной не устоял. – У меня есть принципы, Кеннет, – твердо заявил Курт. – Я не сплю с какими-нибудь Томами, Гарри или другими членами клуба "На одну ночь", – последнюю часть он произнес очень тихо, потому что Берт находился всего в нескольких футах от него, да и стены в их доме были очень тонкими. – Эй, Курт, – сказал Кенни, и Курт слышал ухмылку в его голосе. – Скажи "члены" еще раз, это было так горячо. Курт бросил трубку и отмахнулся от вопросов отца. Он спустился в свою комнату, чтобы сделать домашнюю работу и еще немного похандрить о Блейне Андерсоне, потому что теперь он только это и делал.

***

– Эй, милашка. Курт закатил глаза и повернулся, уже подготовившись к ухмыляющейся физиономии Кенни. Он звонил ему всю неделю, и Курту по-настоящему надоели непрерывные ужасные слова, которыми он пытался привлечь его внимание, после которых Курт устал успокаивать своего отца словами, что это ничего не значило, что он не должен беспокоиться. – Я сказал тебе, не называть меня та… Он замер, потому что рядом с Кенни стоял Блейн Андерсон. Он выглядел как всегда потрясающе. Курт понял, что Блейн, которого он представлял, в реальности был совершенно не таким. В жизни он был гораздо красивее, чем в голове Курта, несмотря на то, что он провел часы, запоминая каждую его особенность. Блейн осторожно смотрел на него своими огромными светлыми золотисто-карими глазами. Курт выпрямился и закрыл шкафчик. – Строишь из себя недотрогу? – язвительно заметил Кенни. – Нет, – ответил ему Курт. – Просто игнорирую тебя. Он увидел, как Блейн слегка улыбнулся. Уголки его губ немного дернулись вверх, но все же это была улыбка. – Ничего, – светло сказал Кенни. – Сохрани этот голосок до эпичного секса по телефону. В то же время? Курт увидел, как Блейн нахмурился, и сам тоже нахмурился. Хаммел застонал, затем повернулся и направился в другую сторону.

***

– Он надоедает тебе? – какое-то время спустя спросил Блейн, когда они сидели в библиотеке. Было приятно вернуться туда, подумал Курт, откуда, где все началось. – Я могу сказать ему, чтоб он отстал, если хочешь. – Забудь о нем, – отмахнулся Курт, строча что-то о сильном характере Джейн в своем блокноте. Парни долгое время молчали. Курт продолжал писать, а Блейн сидел, ничего не делая. Он глубоко задумался. Его брови нахмурились, а челюсти крепко сжались. Курт притворился, что не заметил, и стал листать свою копию "Джейн Эйр" в поисках цитаты. – Знаешь что? Я не могу, – наконец сказал ему Блейн немного повышенным голосом. Библиотекарь шикнула на них со своего стола. Блейн выглядел раздраженным. – Не можешь что? – тихо спросил Курт. – Я не могу забыть о нем, – покачал головой Блейн. – Кенни? – медленно спросил Курт. – Ты… Ты не… Ты не влюбился в него, нет? – Курт испугался до смерти, потому что, во-первых, если это правда, то получается Блейн забыл Курта в рекордное время, и во-вторых, Кенни – придурок. К тому же, у Блейна была беременная девушка. Вся эта ситуация, мягко говоря, шокировала. – Что? – спросил Блейн, снова повышая голос. – Нет! Нет, конечно нет! Что за черт, Курт? Курт покачал головой, облегчение прошлось по его телу. – Прости, – сказал он. – Тогда почему ты не можешь забыть о нем? – Я не знаю, – сказал Блейн. – Но явно не потому, о чем ты подумал. Я его терпеть не могу, уж поверь мне. Курт ничего не ответил, просто изучая взглядом злого и разочарованного Блейна. Это было забавно и раздражающе, очаровательно и смешно. Курт не мог определиться, чего ему хотелось больше: ударить его или поцеловать. – Знаешь, он причинит тебе боль, – наконец произнес Блейн, его золотистые глаза наполнились напряжением. – Он хочет тебя только ради секса. – Блейн, – вздохнув, начал Курт. – Я, что, дурак? Я выгляжу для тебя, как дурак? – Нет, конечно нет… – Я знаю, чего он хочет, понятно? – сообщил ему Курт. – Мне не интересно. Блейн кивнул, и тишина вновь повисла над ними, поэтому Курт просто продолжил писать в блокноте. Легкая улыбка подернула его губы, он просто ничего не смог сделать с мыслью о том, что Блейн был так обеспокоен тем, что другой парень интересовался им. Это было глупо. Хоть было и приятно знать, что Курт все еще нравился Блейну, но такие мысли не могли принести ему ничего хорошего. Блейн никогда не станет его. – Я не хочу, чтобы тебе было больно. Курт поднял взгляд, когда услышал шепот с другой стороны стола. Блейн смотрел на него своими светлыми глазами. Курт взглянул на него, немного хмурясь. – Я не настолько глуп, Блейн. – Я знаю, – сказал ему Андерсон. – Я знаю, и я не думаю, что ты глупый, правда. Я просто… Курт, я знаю его, понятно? Я знаю, какой он. Он часто оставался с Паком на все лето. Он меняет парней, как ты меняешь свой лак для волос, – Курт приподнял на это бровь, но Блейн покачал головой. – Он притворяется, что они нравятся ему, он спит с ними, а потом просто бросает их, и бедные парни думают, что они сделали не так. Он разбивает им сердце. Я не хочу, чтобы это случилось с тобой. Курт разозлился, потому что Блейн вел себя так, будто он был совсем тупым и не мог сам понять этого. Он застонал и крепко сжал стул руками. – Черт возьми, Блейн, – резко сказал Курт. – С разбитым сердцем говоришь? Мы бы не хотели, чтоб так получилось, да? Ох, подожди-ка… чертовски поздно. Курт видел, как рот Блейна приоткрылся, как морщинки появились у его глаз. – Курт, нет. Нет, я… Ты же знаешь, я… Курт… – Блейн замолчал, подыскивая слова, но ничего не приходило на ум. Андерсон пожалеет об этом потом, но сейчас он просто был зол. У него не было права говорить Курту о разбитом сердце, когда он сам разбил его ему. – Я не хотел причинить тебе боль, – тихо сказал ему Блейн. – Да. Вот только, – натянуто ответил Курт. – Ты не можешь говорить мне быть осторожным, чтобы мне не разбили сердце, хотя ты тот, кто… – он замолчал, потому что он не мог признаться Блейну, что это он разбил его. – Мы можем опустить эту тему? – Слушай, я просто хотел сказать, чтобы ты был осторожен, вот и все. – О, Боже мой, – выдохнул Курт. – Ты вообще меня знаешь? Ты думаешь, я подойду к нему? Ты думаешь меня… меня тянет к придуркам или что? Господи, Блейн. – Может быть, – тихо сказал Блейн, опустив глаза в книгу. Он вертел ручку в руке. – Что? – спросил Курт. – Может быть что? – Может, тебя тянет к придуркам. – Блейн… – Слушай, это не важно, хорошо? – Блейн вздохнул и поднял взгляд на любопытные глаза Курта. – Я просто… просто хочу, чтобы с тобой все было хорошо. – Со мной все хорошо, – ответил ему Курт и кивнул. – Правда? – твердо спросил Блейн. – Правда, Блейн, – сказал Курт и наклонил голову. – Со мной правда все хорошо.

***

– Эй, детка. – Я бросаю трубку, – ответил Курт и собирался уже сбросить, но услышал крик на другом конце. – Что? – спросил он, поднося телефон обратно к уху. – Встретимся сегодня вечером? Курт вздохнул, потому что это уже было смешно. – Может, мне позвонить в полицию, Кенни? – Нет, – сказал ему Кенни. – Не отказывайся. – Все, я бросаю… – Подожди! Курт ждал, несмотря на крики своего здравого смысла. – Я понял кое-что. – И что же? – безразлично спросил Курт. – Я понял, что легче всего залезть в штаны к парню из хора, – начал он, – с помощью музыки. – О, Боже, – ахнул Курт. – Ты же не собираешься петь, правда? Я бросаю трубку, о, Боже мой… – Нет, – сказал Кенни, и Курт продолжил слушать его. – Я послал тебе песню. – Пока, Кенни, – сказал Курт, закатив глаза, и на этот раз повесил трубку. Он сунул руку в карман и достал свой мобильный, просто из интереса. Он нажал "проиграть mp3" и музыка заиграла. Курт чуть не выронил телефон.

"I can make your bed rock, I can make your bed rock, girl, I can make your…" "Я раскачаю твою кровать, Я раскачаю твою кровать, детка, Я раскачаю твою…"

Курт быстро выключил ее, его щеки вспыхнули. Это невероятно. Откуда вообще брались такие люди? – Что, во имя всего святого… – спросил Берт, входя в зал. – Кажется, я должен звонить в полицию, – широко раскрыв глаза, сказал Курт. – Это этот Блейн? – Чт… Блейн? Нет, – Курт покачал головой. – Нет, не Блейн. Берт приподнял бровь и в непонимании скривил лицо. – А что с Блейном? – Длинная история? – предложил Курт. – У меня есть время.

***

– Значит, этот парень решил, что будет натуралом и вернулся к своей девушке, – в четвертый раз повторил Берт. – Да, пап. – Ладно, – медленно сказал мужчина. – Зачем нам нужно звонить в полицию? – Из-за Кенни. – Боже, как я хочу, чтоб твоя мама была здесь, все эти разговоры о парнях… В общем, не важно. Кто такой Кенни? Курт вздохнул, потому что его отец хотел поговорить о таких вещах, к которым ему было сложно приспособиться, но... Эй, по крайней мере, он старался разобраться. – Эм, – сказал Курт. – Кенни – это парень, который продолжает названивать мне и не хочет оставить меня в покое. – Почему он не хочет оставить тебя в покое? – Он хочет… эм, он хочет, чтобы я пошел с ним на свидание, – наконец придумал Курт, потому что было не очень мудро говорить отцу, что этот парень приставал к нему, чтобы залезть в его штаны. – Так почему "нет"? – Почему "нет" что? – Почему ты не сходишь с ним на свидание? – С Кенни? – воскликнул Курт. Должно быть он шутит. – Ну да, – Берт пожал своими широкими плечами. – Может, это отвлечет тебя от этого парня… Блейна. Курт уставился на отца. Его ничто не отвлечет от Блейна, ни на секунду. Курт был уверен, что быстрый перепих на заднем сиденье машины Кенни не избавит его от мыслей о Блейне. Кроме того, ему не хотелось секса на заднем сиденье машины Кенни. Ему хотелось запустить топором по задней части машины Кенни, да и по передней тоже. Может, он сможет снять шины, и тогда слово "раскачаю" приобретет совершенно новое значение. Может, он сможет перевернуть его машину ногой, как в Флинтстоунах. Курт покачал головой. Он всегда воображал такое, что никогда не произойдет. – Нет, пап, – твердо сказал Курт. – Ты сильно переживаешь из-за этого. Не думай, что я не замечаю. Очевидно, у его отца был супергейрадар, и он умел читать мысли. – Пап, Кеннет Пакерман – придурок, – сказал Курт. – Ничего не значит, – ответил Берт, и Курт хотел возразить, но его отец продолжил говорить. – Последний парень, который по твоим словам был придурком, несколько раз оказывался в твоей постели. У Курта отвисла челюсть, и его отец рассмеялся. – Знаешь, Курт, я имел в виду, что ты позволял ему оставаться в твоей комнате, когда он был пьян, но это выражение говорит мне, что здесь что-то бóльшее. Курт смотрел на отца, который, встав, ласково похлопал его по плечу и направился к двери. Блейн сказал примерно то же самое по отношению к "придуркам". На самом деле, Блейн – все, о чем думал Курт, но это не означало, что он на него не злился. Он злился на все. Он злился оттого, что Блейн выбрал притворяться до конца своей жизни, когда он мог бы быть честен. Конечно же, у Блейна было много вопросов: с его отцом и футбольной командой, но он бы пережил их. Черт, да Курт был бы только рад помочь ему. Блейн не обязан быть с Куинн, если не хочет, с ребенком или нет. Блейн выбрал быть трусом, и Курт жалел его в каком-то смысле, но сейчас он просто злился. Курт вспомнил, как тот пытался предупредить его, не позволить разбить его сердце, когда это было невозможно, потому что его сердце уже было разорвано на кусочки. Блейн сказал ему, что любит его, а затем бросил его. Блейн целовал его. Он говорил о том, что думал. Он говорил, что Курт не хочет его. Вел себя так, будто все еще хотел быть с ним, но все же решил быть трусом и послушал свой разум, а не сердце. Курт вздохнул и сказал себе, что пожалеет, но он все равно сделал это, потому что ему было больно. Он достал телефон и открыл список контактов, затем нажал зеленую кнопку и стал ждать. Через некоторое время ему ответили. – Алло? – Кенни, – сказал Курт. – Насчет сегодняшней встречи. Где ты хочешь встретиться?

***

– Почему ты не ешь? – строго потребовал отец Блейна в конце ужина. – Да, Блейн, – обеспокоенно сказала его мама. – Ты не притронулся к картошке. У его мамы был хороший день. Она была веселой и совсем такой же, какой была до депрессии. Сейчас такие дни у нее были редко. – Просто устал, – пробормотал Блейн. И он не врал. Его живот и голова болели от слишком большого напряжения. Он мог заработать себе сердечный приступ. – Ты все еще занимаешься этой ерундой в хоре? Вздохнув, Блейн кивнул. Если он попытается объяснить отцу, что это не ерунда, то только спровоцирует очередную жестокую драку, к которой не был сейчас готов. – Поэтому ты и устал, – сообщил он ему, будто обладал всеми знаниями в мире. Блейн молчал. – Ты все еще общаешься с этим педиком? Кулаки Блейна сжались на столовых приборах, что были в его руках, и он оттолкнул пылающий жар в животе, который грозился вырваться наружу. – Да, – сказал он, потому что любил рисковать. Ему хотелось разозлить отца, хоть это, скорее всего, было самой ужасной идеей. Его отец бросил нож и вилку на стол, а мать немного дрогнула. Он смотрел на Блейна, на его лице было написан гнев и разочарование, и Блейн ожидал, что он ударит его. Но нет, его отец просто встал и выскочил из комнаты, бормоча что-то о том, что он позор для всей семьи. Блейн нахмурился и посмотрел на свою маму. Она сочувствующе ему улыбнулась, и он слабо улыбнулся в ответ. Иногда, ему хотелось, чтобы отец избил его так сильно, чтобы он не смог проснуться. Но Блейн должен жить, потому что есть кто-то, кто хочет, чтобы он жил, кто-то, кому нужно, чтобы он жил, и этот кто-то не был его близким родственником. У него были глаза цвета летнего неба, словно блестящие волны под солнцем, словно тысячи взрывающихся звезд. Блейн Андерсон должен жить хотя бы ради того, чтобы эти глаза посмотрели на него так, как смотрели раньше.

***

– Ч-что? – спросил Курт. Комната кружилась, перед глазами было все размыто и ему хотелось спать. Он понятия не имел, где он был, почему он находился здесь и с кем он только что разговаривал. Его голова была словно насос – воздух закачивался в него и медленно выпускался. Ему нужно было закрыть глаза. Ему казалось, что если он закроет глаза, то все обязательно пройдет. Курт зажмурился и почувствовал, что падает. Падает. Падает. Падает.

***

В своем сне он падал. Он резко падал в небытие, и, когда он достиг дна, думая, что это дно, вокруг него ничего не было. Он не хотел падать, хоть это было и весело. Он словно летал, парил в воздухе. Ветер дул ему в лицо, но он знал, что закончится это плохо, знал, что он ударится о землю, знал, что когда он упадет на дно, назад он не выберется. Он не хотел упасть, поэтому открыл глаза.

***

– О, Боже. О, Боже, о, Боже, о, Боже, о, Боже. – Меня еще никогда не уподобляли Богу в спальне, – Курт посмотрел вниз на темные глаза, которые глядели прямо на него, на эти темные холодные глаза, от которых по телу не бежали мурашки, от которых пульс не учащался, от которых он не чувствовал себя живым. Это были не те золотистые глаза, которые он хотел бы видеть всегда. Курт почувствовал головокружение. Он боялся. И сожалел. Он вообще ничего не помнил о прошедшей ночи. Курт крепко закрыл глаза и снова их открыл, его сердце бешено колотилось в груди. Он сбросил с себя незнакомое одеяло, и холодный воздух тут же прошелся по его обнаженной коже. Бледная кожа вспыхнула ярко алым, и Курт быстро встал, запаниковав и растерявшись. Он потерял равновесие, а затем схватил кучу одежды с пола и быстро, как только смог, рванул в ванную. У него дико кружилась голова, и, казалось, что сердце пыталось ее перегнать и посмотреть, кто окажется быстрее. Курт оделся со скоростью молнии, даже не заботясь о том, что футболка была наизнанку. Он быстро рванул из странного дома и остановился только тогда, когда добрался до своей машины. Курт выиграл бы гонку у тех, кто мог бегать быстрее, но, к сожалению, это все, что он выиграл.

***

В его голове кружился вихрь мыслей. В некоторых из них был смысл, а от некоторых начиналась безумная головная боль. Курт старался спокойно держать свои дрожащие руки на руле. Казалось, что все внутри тряслось вместе с ним, и он чувствовал, как что-то холодное скользит по его спине, и от этого начинается чудовищная дрожь. Ему нужно просто закрыть глаза, и все пройдет. Курт нажал ногой на педаль и прибавил скорости, потому что так можно быстрее попасть домой, и тогда он нормально выспится, проснется и попытается со всем разобраться, потому что сейчас он ничего не мог понять. Совсем ничего. Курт вывернул руль, чтобы отклониться от обочины и выругался, потому что так ужасно он себя не чувствовал с того времени, как с его отцом случился сердечный приступ. Он помнил то чувство, будто ехал недостаточно быстро, тогда он боялся, что если не поторопится, его отца не окажется там, когда он приедет. Был еще один раз, когда Курт чувствовал то же самое, когда он ехал поздно ночью, чтобы проверить его. – О, Боже, – тихо произнес он. – Блейн. Сердце сжалось, и Курт забыл остановиться. Последнее, что он помнил, это то, что он движется слишком быстро, пейзаж за окном был размыт. Курт прошептал одно слово, и темнота поглотила его. – Блейн.