Sideways

– Я не могу воспринимать тебя всерьез с этой штукой на голове, – смеялся Курт. – О Боже мой, Блейн, не делай этого! Блей… Ох! Ладно! Нет, – Курт захихикал, привстав. – Блейн, нет… Я просто, – Курт потянулся и стащил дешевую тиару с головы Блейна. Было семь утра (последний раз, когда Курт проверял телефон), огромное солнце светило на бледном небе. Было холодно, и дыхание Курта сопровождалось небольшими клубами пара. Не помогало и то, что он был голый, и тепло ему давали только жар тела Блейна и тонкая ткань одеяла, которое обычно прикрывало заднее сиденье его машины. Курт наклонился в сторону, его левая нога лежала на правом бедре Блейна, и он скользил пальцем из входа Курта, который все еще был немного чувствительным с ночи, которую они провели вместе. Блейн дышал в изгиб шеи Курта и терся членом о бедро Курта, пока его пальцы растягивали его. Курт отпустил тиару и пораженно вздохнул, потому что Блейн так хорошо согнул пальцы, и его заводило то, как он задыхался, уткнувшись в его кожу. Он чувствовал как быстро бьется сердце Блейна и как быстро поднимается и опускается его грудь в ритме с его собственной. Когда они были так близки, Курт всегда чувствовал такое единение с Блейном. – Ммм, – пробормотал Блейн в шею Курта, зубами нежно покусывая его кожу. – Мне нравится, когда мои пальцы внутри тебя. – Я знаю, – сказал ему Курт и попытался засмеяться, но Блейн притянул его свободной рукой и накрыл его губы своими. Курт позволил Блейну лениво целовать его, его язык скользнул между зубов и нашел язык Курта, находя равномерный ритм. Пальцы Блейна все еще двигались в Курте, но теперь уже свободнее, он растягивал его еще сильнее. Левая рука Блейна легко касалась бледной шеи Курта, и Хаммел слегка потянулся, чтобы дотронуться до твердого члена Блейна, который теперь неудобно упирался в его живот. Блейн углубил поцелуй, когда Курт дотронулся до него, и уже после трех или четырех движений он кончил. – Черт, – прошептал Блейн, отрываясь от губ Курта. Он прижался к его лбу своим собственным, он был теплым и потным. Движения пальцев Блейна немного замедлились, а Курту нужно было, чтобы он двигал ими быстрее, потому что он был близок после того, как увидел, что Блейн кончил всего после нескольких движений. – Блейн, – выдохнул Курт, насаживаясь на его пальцы. Блейн тихо выругался. – Прости, – произнес он и снова ускорил движение. – Господи, ты совершенство. Курт не ответил. Его глаза закрылись, а губы распахнулись, когда он почувствовал, как оргазм становится все ближе и ближе. Другой рукой Блейн взял его член, и это было уже слишком. Все вокруг побелело, взор Курта затуманился, и он кончил сильно и быстро со стоном, подозрительно напоминающим имя Блейна. Андерсон не вынул пальцы и не убрал руку, пока Курта накрывал оргазм. Блейн упал на него, и они долго пытались восстановить дыхание. Выше талии тело Блейна было холодным для кожи Курта. – Секс на поляне, – через какое-то время сказал Блейн. – Постепенно становится моим любимым видом секса. – Секс на поляне грязный, – указал Курт. – Именно! – широко улыбнулся Блейн и поцеловал его тысячу и один раз, пока Курт не забыл свое собственное имя.

***

Блейн подбросил Курта до дома, тот сказал отцу, что останется у Рейчел после танцев. Блейн вернулся домой, снял помятый костюм и принял душ. Он оделся, затем спустился вниз. Его отца не было дома, а его мать пересматривала "Мыслить как преступник". Блейн проскользнул через дверь и направился к машине. Он притворялся перед Куртом, притворялся, что забыл, как злился на футболистов, но каждый раз, когда он думал о той ужасной тишине в зале, а потом и жестоком смехе, его кровь закипала. У Блейна пока не было плана, поэтому он какое-то время просто бесцельно колесил по городу. В конечном итоге, он оказался у дома Пака. Он просидел в машине около десяти минут, затем открыл дверь и пошел по дорожке. Он делал это уже миллионы раз, но сейчас обстоятельства были совершенно другие. – Андерсон, – широко улыбнулся Пак, открыв дверь. Блейн проигнорировал протянутую руку и прошел в зал мимо него. – Что случилось? – Нам надо поговорить, – сообщил ему Блейн. Пак пожал плечами, зевнул и указал Андерсону следовать за ним в гостиную. Они сели напротив друг друга, и Пак выключил телевизор. – Я знаю, о чем ты хочешь поговорить, – заявил он и снова зевнул. – Неужели, – невозмутимо сказал Блейн, даже не сделав из этой фразы вопрос, потому что он был абсолютно уверен, что Пак понятия не имеет, о чем. – Это из-за Хаммела. Блейн замер. Ладно, может, он и знал. Блейн задумался о том, что может Кенни все разболтал. Живот Андерсона скрутило, ему стало немного плохо, и он занервничал, но он попытался сохранить свое скучающее выражение лица, попытался притвориться, что в этом нет ничего такого. – Слушай, чувак, – сказал Пак. – Всем плевать, что тебя выбрали вместе с ним. Люди смеялись только над Хаммелом, так что успокойся. С тобой ничего не случится, расслабься. Ох. Пак думал, что он пришел поговорить из-за того, что будет плохо выглядеть в глазах других оттого, что его выбрали принцем, а Курта – принцессой. Блейн мог бы и догадаться, что Пак сделает такой вывод. Блейн вздохнул. – Вообще-то, нет, – он покачал головой. – Вообще-то, я хотел сказать, что это было глупо. И почему никто не рассказал мне об этом? – Потому что вы с Хаммелом встречаетесь для каких-то сочинений, так? Мы не хотели, чтобы ты случайно проболтался. – Ты козел, Пакерман, – сказал ему Блейн. – Что за… – Серьезно, зачем ты так поступил? Вчера ночью не было ничего смешного. Это было низко и чертовски тупо. – Это было забавно! – широко улыбнулся Пак. – Ты видел лицо Хаммела? Бесценно! Блейн встал и крепко сжал кулаки. Пак насмешливо на него посмотрел, затем тоже встал, не отрывая своего взгляда от него, словно у Блейна пена шла изо рта. Андерсон подумал, что вполне возможно. Да, он видел лицо Курта, он держал его за руку и говорил ему, что все будет хорошо. Он вытирал его слезы, целовал его губы и пытался успокоить его после того, что они с ним сделали. – Ты думаешь это забавно заставлять других плакать? – спросил Блейн, нахмурив брови. – Эм, да, – как само собой разумеющееся сказал Пак. – Какого хрена на тебя нашло, Андерсон? Помнишь, один раз этот Джейкоб Бен как-там-его запутался у себя в ногах и приземлился в мусорный бак? Он плакал, и ты смеялся. – Смех над тем, кто упал, – это совсем другое, нежели унижение перед всей школой из-за ориентации, Пакерман! – выплюнул Блейн. – Вообще-то, может и не совсем другое, но мы не можем делать так вечно! Ты не видишь, как это глупо? Мы ведем себя так, будто правим школой, как будто ничто не может тронуть нас, но это не может продолжаться вечно. Да, всегда будет социальное разделение, но… тогда, той ночью, это было самое ужасное, что мы делали. Как ты вообще все это провернул? Пак с открытым ртом уставился на него. – Эм, – медленно сказал он. – Джейкоб подстроил это. Он перемешал голоса. Чувак, что на тебя нашло? Я не понимаю, почему ты так злишься из-за какого-то педи… – Я злюсь, потому что это нечестно, Пак! – сообщил ему Блейн. – Я злюсь, потому что каждый кто учится в этой школе, думает, что все вокруг должны вести себя определенным образом, а если это не так, то... Какого хрена? Давайте превращать их жизни в ад, пока не выпустимся со школы и не окунемся в реальный мир, где поймем, что.. эй, не все живут по определенным правилам. Ты хоть понимаешь, насколько бессмысленно было поступать так с Куртом Хаммелом? Что ты от этого получил? Десять минут смеха и синяк? Пак с непониманием посмотрел на него. – Синяк. У меня нет… Блейн ударил его, потому что его достал этот разговор. Если Пак такой козел, то он не будет тратить время на то, чтобы стоять и спорить с ним. Блейн прошел мимо Пака, который держался за голову и шокировано смотрел на Андерсона. Блейн проигнорировал его и стал подниматься наверх, чтобы найти Кенни. Он не остановился, чтобы постучать, когда дошел до комнаты Кенни, просто открыл дверь и вошел внутрь. Блейн замер, потому что Кенни был не один. – Идеально, – с улыбкой произнес Блейн, когда Кенни и Дэйв сели на кровати и с широко распахнутыми глазами уставились на него. – Я могу убить двух зайцев одним выстрелом. У вас есть десять минут, чтобы одеться и вытереться, прежде чем я расскажу всему городу.

***

– Ого, Карофски, – присвистнул Блейн, как только он вернулся назад и увидел полностью одетых Кенни и Карофски, которые сидели достаточно далеко друг от друга. – Ты выглядишь напугано. Хочешь знать, кто еще выглядел напугано меньше, чем, ох, не знаю, двадцать часов назад? – Слушай, Андерсо… – Я вообще-то не к тебе обращался, Кеннет, дождись своей очереди, – заткнул его Блейн, не сводя глаз с Карофски, который смотрел в пол. – Курт Хаммел, – сообщил Блейн. – Ты помнишь его, правда, Дэвид? Парень, которого ты затащил в темную кладовку и с которого попытался стянуть одежду? – Я никогда… – запротестовал Карофски, но Блейн прервал его. – Ты помнишь Курта, так, Кенни? – он улыбнулся. – Парень, которого ты напичкал наркотиками для того, чтобы затащить в постель? Они оба молчали, даже Кенни, наверное, впервые в его жизни. Блейн скрестил руки и оперся спиной о стену, глядя то на одного, то на другого. Карофски все еще был напуган, да и Кенни было не до смеха. – Позвольте мне задать вам вопрос… Намеки тут излишни, правда? Да и мы тут все геи, – сказал он. – Так скажите мне. В каком месте унижение парня из-за его ориентации для вас смешно? То есть, я еще могу понять Пака, он не знает, каково это быть тем, что мир считает неправильным. Вы двое знаете. Так что, правда, просветите меня, потому что я не понимаю. – Это была не наша иде… – Смысл не в том, чья это была идея, Дэйв, – нахмурился Блейн. – Смысл в том, что вы двое позволили этому случиться и даже посмеялись над этим. Так в чем дело? Я думал, что тебе нравится Курт Хаммел, исходя из того, что я видел тогда в подсобке, – Карофски зло застонал. – И из того как ты приставал к нему и посылал пошлые песенки, – Блейн посмотрел на Кенни. – Я подумал, что он и тебе нравится. Поэтому я не вижу тут связи, мальчики. – Это не из-за того, что он гей, ты, блять, придурок! – возразил Кенни, его темные глаза широко расширились. – Это из-за того, что он ебнутая маленькая слабая девочка! Ты не понял что ли? Он ведет себя как принцесса, поэтому его и выбрали принцессой! Ему отлично подходит! – Неужели? – спросил Блейн, подходя ближе. Ему нужно было успокоиться или все может закончится тем, что Кенни и Карофски вышибут из него все дерьмо. – Вы хотя бы знаете Курта Хаммела? Полагаю, что нет. Сколько можно узнать о парне, которого ты накормил таблетками? Я этого не делал, но не думаю, что много. Кенни зло посмотрел на него. Карофски быстро отвернулся, очевидно не желая, чтобы Блейн снова напоминал про подсобку. – Курт Хаммел, – продолжил Блейн, – может быть немного милее и элегантнее всех нас, но он намного сильнее, чем все мы вместе взятые. Я и ты, Дэйв, мы скрываем это. Мы ведем себя как большие, жестокие, гетеросексуальные парни, но это не так. Мы настолько же натуральны, как гель для волос. А ты, – сказал Блейн, глядя на Кенни. – Ты скрываешься, надев на себя маску шлюхи, ведешь себя так, будто все, о чем ты думаешь – это секс и как бы затащить очередного парня в постель, может это так, я не знаю, но не может быть, что это все, о чем ты думаешь. Должен быть момент, когда ты бросаешь все это дерьмо, приходишь домой и становишься собой. Теперь они уставились на него, будто не знали, к чему ведет Блейн. А ему просто хотелось избить их обоих и уйти, но он не мог. Ему нужно было многое высказать. – Курт настоящий двадцать четыре часа в сутки, – сообщил им Блейн. – И поэтому он лучше нас. Ему плевать на то, что мы о нем думаем, он просто берет и делает, что хочет. Он не боится быть собой. Он лучше нас, сильнее нас, мы можем только мечтать быть таким, как он. Так что прекрати кормить меня этим дерьмом о том, что он принцесса, Кенни. Вы можете только мечтать быть таким, как Курт Хаммел, и вот поэтому вы так поступили с ним. Я тоже хочу быть таким, как он, но я не могу ненавидеть его за то, что он храбрее меня. От того, что вы его ненавидите и делаете больно легче не станет, вам это ничем не поможет. Так что вам можно теперь остановиться. – Я тебя умоляю, – усмехнулся Кенни, вставая. – Ты так говоришь только потому, что трахаешь его. Если бы Хаммел отшил тебя, если бы не дал трахнуть его миленькую задницу, то ты бы стоял там вместе с нами и смеялся, Андерсон. Ты используешь его для секса, и он думает, что это что-то значит, но это его проблемы. Или, эй, может, он тоже использует тебя! Не думай, что я не замечаю ваши интересные походки в школе. Я знаю, чем вы занимаетесь, и это выглядит так, будто Хаммел та еще шлюшка до чле… Блейн мгновенно двинулся вперед, он грубо толкнул Кенни о стену. Сердце Блейна вырывалось из груди, он был так зол, что не знал, чего хотел сильнее – избить его или закричать. Он попытался успокоиться, потому что ему не хотелось драться с ними двумя. – Ты даже не стоишь этого, – зарычал Блейн, отпуская Кенни. Тот выпрямился, тяжело дыша. Блейн повернулся и посмотрел на Карофски. – Есть что добавить? – Карофски покачал головой. – Ты же знаешь, что он только использует тебя, да? Ему нужно только одно, поэтому он использует тебя. Я… Знаете что? Пошли вы, вы используете друг друга. Вы, ребята, стоите друг друга. Вы не стоите того, чтобы пачкать о вас кулаки. Но если хоть кто-то из вас еще раз посмотрит в сторону Курта Хаммела, я сделаю исключение. Блейн в последний раз посмотрел на них, прежде чем развернуться и выйти из комнаты; все его тело тряслось от злости. – Я, блять, всем расскажу про тебя, Андерсон! – закричал вслед Кенни. – Все узнают, что ты трахаешь милашку Хаммела! ВСЕ! – Ну так рассказывай, – крикнул Блейн в ответ. Он дождался, пока оказался один в своей машине и задумался над тем, что только что наделал. Он облажался. Как только все узнают, узнает и его отец, и у него ничего не останется. Кроме Курта, хотя кто знает долго ли он проживет и увидит ли еще раз Курта после того, как его отец прознает. Блейн вздохнул и выругался на себя за то, что не послушался Курта, но ему стало немного лучше после того, как он разобрался с ними. – Да пошло оно, – произнес он и завел машину, чтобы поехать домой. Может, в каком-то смысле, это и хорошо, что все узнают. Он устал притворяться, устал быть тем, кем он не является. Проблема была только в том, что возможно у него не будет шанса побыть настоящим Блейном Андерсоном, потому что его отец был сумасшедшим гомофобом, и если он узнает, Блейн даже не хотел предполагать, что может случиться. Он ничего не мог с этим поделать.

***

– Мне нужно увидеть тебя. – Эй, привет, – сказал Курт в трубку. – Нынче модно начинать разговор по телефону со случайной фразы вместо старого доброго "привет"? – Прости, – пробормотал Блейн. – Привет, Курт, это Блейн, надеюсь, с тобой все в порядке, какая хорошая погода, мне нужно увидеть тебя. Курт присел немного. Блейн звучал забавно. – Эм, ладно, слишком много сарказма, – медленно сказал Курт. – Что случилось? Он услышал, как Блейн вздохнул на другом конце трубки. – Я боюсь. Курт стал представлять все эти сценарии, большая часть которых включала в себя отца Блейна и его жестокую натуру. Он безумно волновался за него. – Почему? – быстро спросил он. – Блейн, ты в порядке? – Я поехал к Паку после того, как отвез тебя домой. Сердце Курта остановилось. Он не знал, что и думать. – И? – И потом я разобрался с ним и ударил его, – сказал Блейн. – Потом я пошел наверх, чтобы найти Кенни… – Блейн, – разочарованно простонал Курт. – Я знаю, понятно? Но я не мог просто промолчать! – Нет, – сказал ему Курт. – Мог. Ему льстило то, что Блейн хотел защитить его. Его это тронуло так, как не трогало прежде, но ему не хотелось, чтобы из-за него у Блейна были проблемы. – Нет, не мог, – сказал Андерсон. – В общем, я поднялся наверх и нашел Карофски в его постели. – Шутишь! – Я бы стал шутить о таком? – спросил Блейн, и Курт был рад услышать улыбку в его голосе. – В общем, я поделился с ними своим мнением, и потом Кенни сказал, что всем расскажет, а я сказал ему, сделать это. Курт молчал несколько мгновений. – Не может быть. – Может, – подтвердил Блейн. – Знаю, я говорил тебе, что сделаю это, что признаюсь, но когда возможность этого встала прямо передо мной, это пугает меня. – Я знаю, – тихо сказал Курт. – Думаешь, он правда сделает это? – Понятия не имею, – сказал Блейн. В его голосе слышалась горечь. – Но мне просто нужно увидеть тебя, хорошо? Потому что если он расскажет и мой отец узнает, я не знаю, что может случиться. – Не говори та… – Это правда, Курт, – произнес Блейн. – Мне просто нужно увидеть тебя и показать, что я люблю тебя, потому что это может быть мой последний шанс. – Блейн, – вздохнул Курт. – Что? – Перестань так все драматизировать и взвесь все возможности. – Возможности? – в замешательстве спросил Блейн. Курт объяснил Блейну, что ему восемнадцать, что ему не нужно выносить то, что делает его отец. Конечно же, ему никогда не нужно было выносить насилие и избиения и все остальное, но Блейн решил, что это было по-настоящему серьезно, поэтому ему нужно сделать что-то. – Когда он начнет унижать тебя, защищайся, – убеждал Курт. – Ты можешь прийти ко мне. Мой отец будет не против. – Наверное. – Знаешь, он скорее всего никому не расскажет, – успокаивал его Курт. – В прошлый раз он не рассказал и каким бы плохим он ни был, мы все знаем, каково это, быть геем и желать, чтобы никто не узнал. Держу пари, что он не расскажет. – Но откуда ты можешь знать? – задыхаясь, спросил Блейн. – Потому что я экстрасенс, – широко улыбнулся Курт. Он услышал, как Блейн рассмеялся, и от этого ему стало лучше. – Ты знаешь, что я люблю тебя, правда? – сказал ему Блейн. – И мне все равно, что ты не говоришь это в ответ, что ты не любишь меня, я просто хочу, чтобы ты знал, как сильно я тебя люблю. Курт сглотнул. – Тебе все равно, что я не говорю в ответ, что люблю тебя? – Ладно, мне не все равно, – ответил ему Блейн. – Но я не хочу, чтобы ты говорил это только от того, чтобы мне от этого стало лучше. – Я бы никогда этого не сделал. – Я знаю, – счастливо сказал Блейн. – Пока ты не будешь уверен, я просто буду и дальше говорить, что люблю тебя. Курт улыбнулся, потому что Блейн понимал, даже хоть он и не знал всех подробностей того, почему он не говорил этого в ответ. – Наверное, у меня идеальный парень, – хмыкнул Курт. – Наверное, у меня тоже.

***

– Хаммел? – Впусти меня, Кенни. Кенни отступил, и Курт вошел внутрь со знанием того, что глаза блондина скользили по его задней части. Курт повернулся и нахмурился на него. – Чем я обязан такому удовольствию? – улыбнулся Кенни. – Мы можем поговорить наедине? – Вау, Курт Хаммел, ты приглашаешь себя в мою спальню? – ухмыльнулся Кенни. – Я похож на Дэйва Карофски? – невозмутимо заявил Курт. Ухмылка Кенни исчезла, он вздохнул и указал Курту следовать за ним наверх в его комнату. Они зашли внутрь, и Курта затрясло, когда он вспомнил, что он чувствовал тем утром, когда он подумал, что они с Кенни занимались… – Так о чем ты хотел поговорить? – спросил Кенни, присаживаясь на кровать. – Мне нужно, чтобы ты никому не рассказывал про Блейна. Кенни жестоко рассмеялся. – Оу, да? – спросил он. – А что мне с этого будет? – Эм, ты будешь горд тем, что раз в жизни повел себя, как приличный человек? – устало предположил Курт. – Ну нет, Хаммел. – Чего ты хочешь? – Тебя. – Я вне игры, занят, чужой и все такое, – сказал ему Курт и улыбнулся про себя, потому что это – правда. Кенни выпрямился и улыбнулся, немного наклонив голову, его темные глаза изучали Курта. Хаммел задрожал, потому что Кенни был полным чудиком. – Прекрати глазеть на меня, – потребовал Курт. – У меня ничего на тебя нет, Кенни, и я все равно не верю в шантаж, так что я просто прошу тебя, как один гей другого, который знает, каково это, когда ты не хочешь, чтобы кто-нибудь разузнал про твой страшный темный секрет, я прошу тебя не делать этого с ним. – Почему? – спросил Кенни, покачав головой. – Я не понимаю. Он придурок, он ходит по коридорам со своей девушкой днем и трахает тебя ночью. Что тебе это даст? – Это не твое дело, – пробормотал Курт. Кенни встал. – Значит, я делаю это своим делом. Ты расскажешь мне, и я буду молчать про твой противный любовный роман. Курт вздохнул. Это был единственный способ, которым он мог заставить его молчать. Но… – Нет, – Курт покачал головой. – Нет, если я расскажу тебе, то мне придется просить тебя молчать и про это тоже. – Часы тикают, Хаммел. Курт сделал глубокий вдох. Он может не рассказывать Кенни все подробности. – Мы с Блейном встречаемся, но тайно, – сказал он ему. – Куинн знает, но она согласилась молчать. – И почему же она согласилась делать это? – спросил Кенни. – Только если у нее есть свой секрет! Курт боялся, что он это спросит. Это был не его секрет, а Куинн. - Эм, нет, - медленно сказал Курт. – Она просто решила быть приличным человеком и никому не рассказывать. Ты тоже можешь попытаться, Кенни. Могу поспорить тебе понравится. - Знаешь что еще мне может понравиться? – Кенни наклонил голову и широко улыбнулся Курту. – Карофски? – В жопу Карофски! – взорвался Кенни, его улыбка исчезла. – Я думал, ты об этом уже позаботился, – заявил Курт, и Кенни хмуро на него посмотрел. – Так мы пришли к согласию или нет? – О, я все равно не собирался никому рассказывать, Хаммел, – сказал ему Кенни. – Но я не откажусь от минета. – Ну, если я увижу Дэйва Карофски по дороге домой, то отправлю его к тебе. Приятно было пообщаться.

***

– Ты ходил туда? – закричал Блейн, и Курту пришлось оторвать телефон от уха и держать его на расстоянии. – Ты сдурел? – Возможно, – улыбнулся Курт. – Но хорошая новость в том, что он сказал, что не расскажет. Все хорошо, – он услышал, как Блейн застонал. – Что теперь? – Я почти уже свыкся с мыслью о том, что все узнают, – сказал ему Блейн. – В смысле, да, я боялся, но я так чертовски устал скрываться. Я не могу заставить себя сделать это, так что может было бы неплохо, если бы он сделал это со мной. – Это ужасно, что кто-нибудь сделает это за тебя, Блейн, – нахмурился Курт. – Я знаю, – тихо сказал он. – Но ты не думаешь, что правда все-таки лучше лжи? Курт снова вздохнул и сел на подушки. Блейн просто не понимал. Он думал, что понимал, но это не так. – Я знаю, ты думаешь, что все будет хорошо, когда ты расскажешь правду, но это не так, Блейн, – печально сказал ему Курт. – Когда ты признаешься, тебе со стольким придется столкнуться. Поверь мне, я знаю. Я просто думаю, что тебе нужно время. Ни у кого нет права рассказывать про тебя. Если ты все еще боишься, значит, ты не готов. Ты только недавно признался самому себе, привыкни к этому, а потом побеспокоишься насчет камин-аута. Сейчас просто попытайся пережить эту школу, хорошо? – Когда ты перестанешь быть таким рассудительным и совершишь что-нибудь безумное? – поддразнил Блейн. – Я каждый день совершаю кое-что безумное, – указал Курт. – Оу, да? – спросил Блейн. – И что это? – Ты.