Sideways

Блейн игнорировал Курта, посылавшего ему многозначительные взгляды со своего места, которые должны были заставить Андерсона сомневаться в собственном здравомыслии. Сердце Блейна бешено колотилось в груди, а горло пересохло, но несмотря на это, он слишком устал. Он был сыт по горло притворством, страхом и вообще всем. Для него все это больше не имело никакого смысла. Наконец-то он мог выпустить все. Блейн мельком взглянул на Курта. Тот тихонько кивнул ему, что Андерсон перевел как "ты уверен?". и моргнул – "Да". Он оторвался от голубых глаз Курта и огляделся в комнате, посмотрев на всех, не заостряя ни на ком внимания. – Про меня ходило много слухов, – заговорил Блейн. Он едва ли слышал свой голос сквозь стук собственного сердца. – И вообще-то, большинство из них – правда. Он увидел, как все переглянулись между собой, все, кроме Курта и Мерседес, которые просто смотрели перед собой. – Если вам интересно, какие именно, – продолжил Блейн. – То, например, что Куинн носит не моего ребенка, как вы уже и сами поняли, – он взглянул на Пака, который с широко раскрытыми глазами уставился на него. – И то, что я люблю хор. Футбол меня до смерти напрягает. Давайте посмотрим, что же еще? – Блейн остановился. – Ох, точно. Самый главный. Тот, который разносил вокруг мой хороший друг – Дэвид Карофски. Блейн увидел, как вспыхнули глаза Курта. Андерсон знал, о чем он подумал. Будто бы Блейн хочет сдать Карофски, но он не собирался этого делать, он всего лишь хотел припугнуть Дейва. – Если вы не знаете, что я имею в виду под "самым главным", то я вам расскажу, – сказал Блейн. Он не знал, откуда набрался смелости. Может, он просто слишком устал быть трусом, устал скрываться в тени. Настало время признаться. – Дэвид говорил, что я гей, так, Дэйв? – Карофски быстро отвернулся. – Так вот да. Это так. Я гей, – выпустил Блейн. – Я гей. У всех в комнате расширились глаза и отвисла челюсть. Андерсон увидел, как Курт выдохнул, и его плечи немного опустились. – Другой частью слуха Дейва было то, – осторожно продолжил Блейн, – что я сплю с Куртом. Все глаза теперь были устремлены на Хаммела, но тот просто моргал, глядя прямо на Блейна. – Отчасти это – правда, – подтвердил Блейн. – Я сказал "отчасти", потому что я не просто спал с Куртом. Я завязал с ложью, поэтому просто возьму и все расскажу. Курт заставил меня сделать кое-что, на что раньше я не был способен – он заставил меня полюбить его. Курт заставил меня полюбить его и понять, что я ненавидел себя. Я ненавижу того человека, которым я был до встречи с Куртом. Я ненавижу то, что превращал ваши жизни в ад, – Блейн посмотрел на хор. – Я ненавижу то, что терпел вас и вашу тупость, – он обернулся к футбольной команде. – Я ненавижу то, что я жил ложью, что притворялся кем-то другим, лишь бы угодить вам. Никто не сказал ни слова, все просто шокировано смотрели на него. – Курт заставил меня понять, кто я такой на самом деле, и за это время я полюбил его, – продолжил Блейн. – Он единственный всегда был рядом со мной несмотря ни на что, хотя вы, ребята, должны были быть моими друзьями. На самом деле, Курт больше не мой. У меня вообще нет друзей. У меня в прямом смысле сейчас нет ничего. Поэтому к черту все. Теперь вы знаете. Блейн сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул. – Для повтора: я гей, стопроцентный гей. Я гей, и мне плевать на вас всех, – затем его медные глаза встретились с Куртом. – Кроме тебя. Мне никогда не будет плевать на тебя. Хаммел открыл рот, имя Блейна играло на его губах, но он остановился и просто покачал головой. – Я люблю тебя, – произнес Блейн, и его голос надломился. – Это все для тебя, Курт. Ты помог мне понять себя, ты причина того, что сегодня я могу сделать это. И я думал, что, когда это произойдет, ты будешь со мной, но я ошибся. Но все равно я обязан тебе всем. Спасибо тебе за то, что ты сделал для меня. И я люблю тебя, очень сильно люблю. – Блейн сглотнул, пытаясь прогнать комок, что встал в его горле. Не вышло. – Так что все. Я сказал все, что хотел. Я знаю, что впереди еще месяцы учебы, но я надеюсь, что никого из вас никогда не увижу после того, как мы выпустимся. – Его глаза опустились на Курта. Он, скорее всего, не увидит Курта после выпускного, у Блейна ведь не было выбора. – Большинство из вас. Андерсон обратился к хору. – Спасибо, что приняли меня, хоть я и обращался с каждым из вас, как с дерьмом целые годы, – сказал он. – Я не брошу вас на региональных, потому что вы не заслужили этого, так что не беспокойтесь. Рейчел сочувствующе ему кивнула. Он посмотрел на футболистов, которые все еще пребывали в шоке. – Спасибо, что помогли мне стать тем, кого я ненавидел. Я не приду на игру в субботу. Во-первых, я ненавижу играть в футбол. Конечно же, я лучше многих из вас, и мне было бы несложно сыграть еще разок, но я все равно не приду, потому что вы не заслужили. Большинство из вас гомофобы, что просто смешно, когда я смотрю на некоторых из вас. – Блейн стрельнул взглядом в Карофски. – Если вы считаете, что я, гей, помогу вам, гомофобам, выиграть игру, то вы обезумели. И кроме того, вы все ублюдки, и я не хочу больше тратить на вас свое время. Блейн сделал глубокий вдох и снова посмотрел на Курта. – Спасибо тебе, что помог мне найти свое сердце, за то, что собрал его и снова разбил. И так глупо, что я хочу ненавидеть тебя, но не могу. Я люблю тебя больше всего на свете и сомневаюсь, что когда-нибудь разлюблю. Блейн прочистил горло, еще раз осмотрел комнату, затем повернулся и пошел к двери, как раз тогда, когда мистер Шустер вошел. Он остановился с замешательством на лице. – Что происходит? – спросил он, оглядывая комнату. – Почему здесь футбольная команда? Блейн? Ты в порядке? Андерсон покачал головой. – Простите, мистер Шустер, – произнес он и, выйдя из комнаты, пошел по коридору, направившись на стоянку. Он забрался в машину, его сердце безумно болело в груди, горечь чувствовалась на его языке. Выдохнув, Блейн завел машину и выехал со школьной парковки. Он ехал по дороге до тех пор, пока первая теплая соленая слезинка не скатилась по его щеке, за которой последовали рыдания, и он остановил машину. Блейн плакал, пока уже не осталось слез, его тело сотрясалось от сухих всхлипов. Его голова пульсировала, сердце вырывалось из груди. Он закрыл глаза, ведь у него больше ничего не осталось.

***

Кому: Блейн. 17:01 Где ты? Кому: Блейн. 17:05 Блейн, где ты? Кому: Блейн. 17:08 Тебе сейчас нужен кто-нибудь. Напиши мне, где ты. Кому: Блейн. 17:11 Да, отлично, Блейн, игнор – это очень по-взрослому. Кому: Блейн. 17:14 Прекрасно, я буду у твоего дома через десять минут. Пока. Кому: Курт. 17:15 Я не дома, я на поляне.

***

– Привет. Промолчав, Блейн уставился на небо. Курт медленно кивнул, затем подошел и осторожно сел на траву рядом с ним. – Ты как? Блейн приподнял бровь, как будто бы говоря "а ты как думаешь?". Курт подумал, и вправду, глупый вопрос. – Думаешь, ты был готов? – спросил Курт. – Я знаю, ты не планировал признания, но может время еще не пришло? Ты не жалеешь, что сделал это? – Нет, – ответил Блейн, нарушая тишину. – Нет, время пришло. Правильное время. – Хорошо, – с облегчением сказал Курт. – Я беспокоился. – Беспокоился, – без эмоций в голосе повторил Блейн. Курт тихо вздохнул. – То, что я расстался с тобой не означает, что мне теперь плевать на тебя, Блейн. Андерсон фыркнул. – Ох, замолчи, ты знаешь, что мне не плевать, – закатил глаза Курт. Он какое-то время смотрел на Блейна, а затем лег рядом с ним. Андерсон немного приподнялся и глянул на него, нахмурив брови. – Ты лежишь на траве, – констатировал он очевидное. – Ты не боишься, что испачкаешься? – Я делаю исключение. – Исключение? – спросил Блейн. – Ради чего? – Ради тебя, Блейн, – ответил Курт, поежившись от мысли о том, что под ним скорее всего ползали какие-нибудь букашки. – Ты просто… ты просто вышел из шкафа, и сейчас тебе нужен кто-нибудь, поэтому я полежу тут с тобой. Блейн лег и вздохнул. – Почему ты все усложняешь? – тихо спросил он. Курт ничего не сказал. Он не хотел все усложнять. – Ты здесь со мной, и от этого сложнее. – Хочешь, чтобы я ушел? – спросил Курт, немного привставая. – Нет, – сказал Блейн. – Нет, не уходи от меня. Курт опустился назад не в силах избавиться от мысли, что Блейн просил его остаться не только на поляне. Он ничего об этом не сказал, просто вздохнул и стал смотреть, как серые тучи затягивают мрачное небо. – Ты можешь поговорить со мной, – через некоторое время сказал Хаммел. Блейн молчал, и Курт не думал, что он что-нибудь произнесет, но он сказал. – Я не знаю, что произойдет. Я не знаю, что мне делать и что мне теперь говорить. Я не знаю, счастлив я или нет. Я ничего не знаю. – Думаешь, он уже знает? – Уже час прошел, – указал Блейн. – Он знает. Я выключил телефон после того, как написал тебе. Я пока не хочу говорить с ним. Курт кивнул. Он не мог избавиться от чувства страха внутри. После того, как Блейн вышел из хоровой комнаты, все, о чем мог думать Курт, – это отец Блейна и что он может сделать с ним, как только узнает, что произошло. Курт услышал, как Блейн всхлипнул. Он сел и посмотрел на него, внимательно его изучая. Глаза Блейна были опухшими, а его губы краснее, чем должны были быть на самом деле, и он выглядел жутко уставшим. – Ты плакал? – мягко спросил Хаммел. – Нет. – Я думал, ты больше не врешь, – указал Курт. – Не вру, – вздохнул Блейн. – Ладно, прекрасно. Я плакал. Ты счастлив? – Ты думаешь, я буду счастлив от того, что ты плакал? Блейн только дернул плечами. – Блейн, – просто сказал Курт. – Что? – спросил Блейн. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? Мне стоит притвориться, что ты не разрываешь меня на части каждый раз, как я смотрю на тебя? Я должен улыбаться и вести себя так, что со мной все хорошо, после того, как ты меня бросил, хотя сказал, что не сделаешь этого? Я думал, у меня будешь ты, когда я скажу всем, когда я, наконец, наберусь храбрости рассказать, кто я такой, но нет. То есть ты здесь, но ты не здесь, Курт. Ты сидишь передо мной, но ты не там, где нужен мне. Это не одно и то же. Курт открыл рот, чтобы заговорить, но Блейн продолжил. – Ты не понимаешь, что я люблю тебя? Что хочу всего лишь быть с тобой? Что мне больше не за что держаться в этом чертовом мире? – тихий всхлип сорвался с губ Блейна, когда он посмотрел на Курта. – У меня ничего не осталось. У меня нет будущего, нет настоящей семьи, которой не плевать на меня, и у меня нет тебя, - сообщил ему Блейн. – Я должен пойти домой и столкнуться лицом к лицу с бешеным сумасшедшим и сказать ему что все, что он слышал обо мне, – правда, и может, я бы не переживал так сильно, если бы у меня был кто-то, кто заставлял бы меня чувствовать, что я чего-то стою. Я не знаю, что случится, Курт. Я просто вытерплю то, что он со мной сделает, потому что я не могу бороться, и я не могу просто уйти. Во-первых, мне некуда идти, и во-вторых, я не могу бросить маму. У меня нет ничего, Курт. У меня нет ничего, и мое сердце разрывается, и я просто сдаюсь. У меня нет другого выбора. Все кончено. Курт смотрел, как Блейн спрятал лицо в ладонях и заплакал, его тело затряслось от безудержных рыданий. Курт двинулся вперед и сделал то, о чем смог подумать в этот момент: он попытался обнять его, но Блейн отстранился. – Нет, – задыхаясь, произнес он. – Нет, ты не можешь касаться меня, а потом отстраняться и уходить, словно я ничего для тебя не значу. Не надо. Не трогай меня. Курт вздохнул и все равно придвинулся ближе. В глазах Блейна застыл вопрос. – Замолчи и дай мне обнять тебя, Блейн, – прошептал Курт, притягивая к себе Андерсона. Блейн зажмурился, и из глаз покатилось еще больше слез, пока он дрожал в объятиях Курта. – Ты никогда не будешь для меня пустым местом, – сказал Курт, зарываясь в его волосы. – Никогда. Блейн сдался, его рыдания становились громче, все его тело судорожно тряслось. Курт пытался успокоить его, собрать по кусочкам, но все, чего он хотел, – это плакать вместе с ним; плакать, потому что ему не все равно, что это значит для Блейна; плакать потому что больше всего ему хотелось, чтобы Блейн был в безопасности; плакать, потому что Курт любил мальчика в своих руках больше всего на свете, и он не мог сказать ему об этом, он не мог быть с ним, он не мог взять его за руку, увести его с этой поляны и забрать его в другой мир, где бы ничто не потревожило их. Курт не заплакал, потому что он хотел быть сильным для Блейна, но Хаммел почувствовал, как его сердце сжалось, потому что Курт был не готов отпустить его. Он никогда не будет готов.

***

– Останься сегодня у меня, – попросил Курт, поглаживая пальцы Блейна своими. – Я… я не могу. – Можешь, – сказал Курт. – Ты не готов к такой встрече, ты совсем не обязан. И это не значит, что ты трус, Блейн, это просто делает тебя человеком. Андерсон покачал головой. – Нет, – ответил он. – Я знаю, что не обязан видеть его, если не готов. Я просто не могу быть с тобой, если… если… – О, – тихо выдохнул Курт. – Я знаю, мы не… те, кем были раньше, но я не хочу, чтобы ты ушел и с тобой что-нибудь случилось. Я хочу знать, что ты в безопасности. – Почему? – спросил Блейн, его глаза были полны непонимания. – Почему? – повторил Курт. – Это смешной вопрос, Блейн. – Я так не думаю, – упрямо пробормотал Блейн. – Что бы ты сделал, если бы мы поменялись местами? – просил Курт. – Ты бы пошел домой и оставил меня здесь, когда над головой собираются тучи? – Курт указал на хмурое небо, из которого грозился вырваться поток холодных злых слез. – Нет, – тихо сказал Блейн. – Но я бы не расставался с тобой. Я бы попытался сохранить то, что у нас есть, потому что, Курт, когда что-то дорого тебе, ты стараешься держаться за это, несмотря ни на что. Очевидно, что я не достаточно важен для тебя – Ты даже не понимаешь, почему я так поступаю? – спросил Курт. – Блейн, ты важен для меня. Ты целый мир для меня... Я просто не могу быть с тобой каждый день, когда собираюсь уехать отсюда, потому что не знаю, как попрощаться с тобой, когда придет время. Может, это эгоистично, может это трусливо, но это – единственное, что я могу сделать. – Я понимаю, почему ты так поступаешь, – сказал Блейн. – Я просто не знаю, почему ты думаешь, что будет проще, если ты сейчас прервешь все контакты со мной, чем просто исчезнешь из моей жизни в конце всего этого, Курт. Неважно вместе мы или нет, от твоего плана все равно не станет легче. Мне больно. Я страдаю сейчас, Курт. Я буду страдать потом. Я буду страдать всю свою жизнь. Мне плевать, когда именно начнутся мои страдания, мне все равно будет больно, так почему мне нельзя любить тебя, пока ты все еще здесь? Курт нахмурился, потому что Блейн был прав. Хаммел просто не был уверен. Он не знал, как сможет пережить разрыв. Ему нужно время. – Я не уверен, Блейн... По крайней мере, пока. Блейн вздохнул, затем кивнул. – Ладно, – устало сказал он. – Хорошо. – Пожалуйста, поехали ко мне домой? – умолял Курт. – Пожалуйста? Блейн какое-то время выглядел неуверенно, затем кивнул. – Ладно, – согласился он. – Ладно, если ты будешь счастлив. – Не знаю насчет счастья, – сказал ему Курт. – Но, по крайней мере, я буду знать, что ты в безопасности.

***

– Я думал, вы расстались, – выключив телевизор, сказал Берт Курту, когда Блейн пошел в его комнату. Курт зашел за напитками и едой. – Расстались, – кивнул Курт. – Но он, эм, признался сегодня на виду у всего хора и футбольной команды, и он не может пойти домой. Ему некуда идти, и я просто подумал… я не хочу, чтобы он всю ночь провел на улице, пап. Берт понимающе кивнул. – Хорошо, – сказал он. – Пусть остается. – Спасибо, папа. – Думаешь, он будет в порядке? – спросил Берт. – Скорее всего, какое-то время нет, – честно ответил Курт. – Но, по крайней мере, сегодня он будет в безопасности, правда? Берт только кивнул.

***

– Ненавижу этот фильм, – застонал Блейн, накрывая голову подушкой. Губы Курта подернула легкая улыбка. – Тогда зачем ты его выбрал? – спросил он. – Потому что мне сегодня хочется все ненавидеть. Курт нахмурился и со вздохом сел. – Я не имел в виду тебя, – послышался приглушенный голос Блейна из-под подушки. Его пальцы потянулись и переплелись с пальцами Курта. – Я никогда не смогу ненавидеть тебя.

***

– Все… о. Он спит, – сказал Берт, понизив голос. Курт привстал немного и остановил фильм. – Да, он недавно уснул. Берт кивнул. – Я пойду спать, Курт, – сказал он и зевнул. – Ты… Вы… –Я понял, пап, – сказал Курт Берту. – Ничего не случится. – Хорошо, – сказал Берт. – Спокойной ночи, Курт. – Он посмотрел на Блейна, его лицо смягчилось. – Спокойной ночи, Блейн. Андерсон не шевельнулся.

***

Во рту было так, словно он съел черствый хлеб. Блейн осторожно сел и оглядел комнату, вспоминая, где находится. – Привет, – сказал Курт, лежащий рядом с ним. Блейн обернулся и увидел его, затем оперся о спинку кровати. Он потянулся за стаканом с колой, который стоял на тумбочке и сделал глоток. Жидкость обожгла его горло, и он немного закашлялся, а затем снова опустился спиной о спинку, его голова пульсировала, как будто что-то давило на его череп. – Нам нужно напиться, – сказал он Курту. – Нет, – сказал Хаммел. – Не нужно. Ты не можешь заливать каждую неприятность алкоголем, Блейн. – Я могу попытаться. – Блейн, – произнес Курт предупреждающим тоном. – Ладно, – вздохнул Блейн. – Разбивай мне сердце и порть мне веселье. Блейну хотелось забрать слова сразу же, как они слетели с языка, но он слишком устал объясняться, поэтому просто сидел нахмурившись. – Я никогда не хотел разбивать тебе сердце, Блейн. – Да, очень на то похоже, – сказал Андерсон не без сарказма. Он не хотел делать Курту больно, но он все еще злился. Его жизнь перевернулась всего за несколько дней. Он больше не знал, что делать. – Посмотри на меня и скажи, что мне тоже не тяжело от этого. Блейн повернул голову и посмотрел в грустные голубые глаза Курта, уголки его губ были опущены на его измотанном бледном лице, и Блейн вздохнул. – Ладно, – сказал он. – Я знаю, что тебе тоже больно, я понял. Я просто не понимаю, почему все должно быть так. – Я говорил тебе. – Да, знаю, – кивнул Блейн. – Я все еще не понимаю. У тебя дерьмовая логика, Курт. – Чего ты от меня хочешь, Блейн? – Я хочу, чтобы ты дал нам шанс, – начал Андерсон. – Я хочу, чтобы ты был таким храбрым, каким я тебя знаю, и дал нам шанс попробовать, потому что я не знаю, слышал ли ты, что я говорил уже тысячу раз, но вообще-то, я люблю тебя, Курт. Я люблю тебя и не могу отпустить тебя без борьбы, даже если ты можешь. – Думаешь, мне легко, Блейн? – спросил Курт. – Ты думаешь твои страдания не причиняют мне боль? Думаешь, мне нравится мысль о том, что мне придется провести вечность без тебя? – Ты хочешь провести вечность, не зная, что может получиться, – указал Блейн. Андерсон увидел, как плечи Курта поникли, и он сел, выглядя измотанно. Блейн хотел потянуться к нему, обнять его, поцеловать его, сказать ему, что любит, сделать что угодно, что помогло бы заполучить его назад. – Ты страдаешь без меня, – заявил Блейн. – Я страдаю без тебя. Как логично поступить, Курт? Курт какое-то время молчал, затем сказал: – Я знаю, – Блейн пристально смотрел на него. – Я знаю, что ты прав, но я… Я боюсь, Блейн. – Так дай мне шанс, – привстал Андерсон и взял руки Курта в свои. – Дай мне шанс, Курт. Если у нас ничего не получится, по крайней мере, мы попытались. По крайней мере, мы будем знать. Курт наклонил голову и вдохнул. – Я хочу, это просто… Блейн понимающе кивнул. – Я знаю, – нежно сказал он. – Иногда риск – дело благородное, Курт. Я боялся признаваться, что я гей, но, в конце концов, это было правильное решение. – Я знаю, – Курт слегка улыбнулся. – Я так гордился тем, что ты сегодня сделал. То есть я знаю, что тебе было больно, мне тоже было больно, но Господи, это было так невероятно, все, что ты сказал, ты… ты такой сильный, Блейн. – Ммм, – польщено засмеялся Блейн. – Хотелось бы. – Это правда, – настоял Хаммел. – Ты сильнее, чем думаешь. – Ты тоже сильный, Курт, – указал Блейн. – Если мы оба сильные, то сделаем это. Мы сможем. Хотя бы дай нам шанс. Если ты сейчас уйдешь, то мы никогда не узнаем, что могло бы получиться. Мы больше никогда не сможем проводить время на поляне. Мы больше никогда не будем сидеть в углу библиотеки и смеяться над ботинками библиотекаря. У нас больше никогда не будет таких поцелуев, от которых я всегда задыхаюсь, как будто я на аттракционах, которые могут убить меня, но я не могу остановиться, потому что я зависим, потому что мне мало, потому что я лучше умру, чем не коснусь твоих губ своими снова. У нас никогда не будет ничего этого, Курт. Я не могу вынести мысли о том, что у меня больше никогда не будет дня, когда я смогу просто быть с тобой. Курт рвано выдохнул, когда Блейн пододвинулся ближе. – Забери меня назад, - прошептал он. – Забирай мою руку, забирай мое сердце, забирай все. Забери меня, Курт. Забери меня назад, и давай посмотрим, что будет. Дай мне шанс. Забери меня назад. Глаза Курта замерцали. Он делал долгие дрожащие вдохи и выдохи. – Пожалуйста, Курт, – тихим тоном произнес Блейн. – Дай мне шанс. Забирай всего меня, потому что несмотря на то, что ты решишь, я твой. Я всегда твой. – Я… Блейн, – произнес Курт, когда губы Андерсона коснулись его. Блейн прижал невинный поцелуй к его губам и казалось, что Курт растаял в нем. – Пожалуйста, – прошептал Блейн, удивленный мольбой в собственном голосе. – Пожалуйста, ответь мне, Курт. Мне нужно знать. – Да, – почти мгновенно сказал Хаммел. – Да, хорошо. Давай попробуем, давай просто… да. Я не могу без тебя. – Правда? – спросил Блейн, задерживая дыхание. – Правда, – кивнул Курт, улыбаясь. – Время для храбрости, так? – Да, – хмыкнул Блейн и прижал еще один поцелуй к губам Курта. – Да, время для храбрости. Я люблю тебя. – Я знаю, – сказал ему Курт. – Я тоже тебя люблю. Блейн замер, его сердце остановилось в груди. – Любишь? – Конечно, люблю, – сказал ему Курт. – Я любил тебя намного дольше, чем ты любил меня. – Ты меня до чертиков напугал, – улыбнулся Блейн, опускаясь на тело Курта. – Ты никогда не говорил этого в ответ и до чертиков меня пугал, я думал, что ты меня не любишь. – Я боялся отдавать тебе всего себя, – оправдался Курт. – Но так как время для храбрости… – Скажи это еще раз. – Я люблю тебя, – улыбнулся Курт. Блейн опустил губы на бледную шею любимого. – Еще. – Я люблю тебя. Блейн провел губами, пока не нашел пульс на шее Курта и начал посасывать его кожу. – И еще. – Я люблю тебя, – повторил Курт и притянул Блейна назад, ловя его губы своими. – Я люблю тебя, Блейн.