Sideways

Солнце слишком ярко светило за окном, Блейн с трудом разлепил веки. Он позволил глазам привыкнуть к свету, прежде чем пугающая реальность того, что произошло вчерашним днем не окутала его. Блейн сглотнул и повернул голову, чтобы увидеть рядом с собой Курта, чьи губы были приоткрыты, а глаза закрыты, он издавал тихие сопящие звуки. Блейн улыбнулся. В первый раз они спали друг с другом, но не спали друг с другом. Их одежда была на месте, и было так хорошо просто быть с Куртом, снова держать его в своих руках. Блейн бросился на Хаммела, притягивая его ближе, отчего Курт подпрыгнул. – Что за… О, – остановился Курт, расслабляясь. – Прости, я забыл, что ты здесь… Нет. Я не забыл, ты просто… напугал меня. – Прости, – сказал ему Блейн и нежно потянул его за руку, заставляя лечь назад. – Я просто вспомнил, что ты меня любишь, и ничего не смог с собой поделать. Курт опустился, поддерживая себя на локтях. Он улыбнулся Блейну, и сердце Андерсона остановилось, а затем забилось с бешеной скоростью. – Я безумно влюблен в тебя, – сказал он Курту, даже не успев подумать. – Я тоже, – сказал Хаммел, и на его лице расплылась широкая улыбка. – Ты тоже безумно влюблен в тебя? – поддразнил Блейн. – Это твой способ заставить меня сказать еще раз? – спросил Курт, приподнимая бровь. Блейн молчал, просто весело глядя на него. – Ладно, – ухмыльнулся Курт. – Я тоже безумно влюблен в тебя. Так влюблен, что даже не могу привести мысли в порядок. Блейн криво улыбнулся. – Ты уверен, что не хочешь просто залезть ко мне в штаны? – Ты нервничаешь из-за школы, – отрезал Курт. – Я уверен, потому что ты превращаешь все в секс. – Может, – признал Блейн, со вздохом опускаясь на подушки. Он закрыл глаза, его голова кружилась. Ему не хотелось идти в школу. Блейн услышал, как Курт двинулся рядом с ним, он открыл глаза и увидел, как тот навис над ним с улыбкой на губах. – Я буду там, – сказал ему Курт. – Я буду там с тобой, и ты пройдешь через это, обещаю. Вот увидишь. – Спасибо тебе, – произнес Блейн, притягивая Курта ближе, чтобы их тела касались друг друга. – Хотя есть еще мой отец. – Я пойду с тобой, – сказал ему Курт, переплетая руки за шеей Блейна. – Если ты хочешь, я пойду с тобой. Андерсон вздохнул и опустил руки на худенькую талию Курта. – Нет, – сказал он. – Нет, плохая идея. То есть не пойми меня неправильно, я благодарен тебе. То, что ты готов сделать это, много для меня значит, но… – Блейн замолк и покачал головой. – Ты не знаешь, какой он, на что он способен. Да я сам даже не знаю, на что он способен. Я должен сделать это сам. – Ладно, – Курт немного нахмурился. – Боже, только береги себя. Блейн не стал уверять его, что у него получится. Он просто выдохнул и поймал губы Курта своими, потому что иногда Хаммел заставлял его забыть обо всем, а сейчас все, чего он хотел, – это забыть.

***

Пустые глаза, тихий шепот, осуждающие взгляды, угнетающая тишина, знакомый звук, заполняющий его разум, его уши, его голову. Ему было плохо, плохо за Блейна, за себя, за всех людей, которые когда-то переживали такое и кому предстоит пережить это в будущем. Казалось, что мир погрузился в замедленную съемку, пока они в тишине шли по коридору, рядом друг с другом. Казалось, ноги Курта потяжелели, и он не мог двигаться быстрее, словно он шел по зыбучему песку; горячий воздух обжигал его, проникал внутрь и держал его в своих тисках. Курт посмотрел в сторону Блейна, который посмотрел на него. Курт не мог прочитать выражение его лица, это было слишком сложно, мир стал размытым пятном, но в то же время можно было разглядеть каждую деталь. Курт видел группу красных спортивных курток, которые стояли у шкафчиков. Блейн услышал, как Курт сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и затем почти остановился. Пальцы Блейна нашли его собственные и переплелись с ними. – Что ты… Ты с ума сошел? – тихо спросил Курт. – Блейн, мы перегибаем палку. – К черту их, – сказал Блейн. Он кивнул налево в сторону одного из футболистов, который целовал свою девушку. – Если они могут делать это, – сказал он, затем кивнул в другую сторону, где Рейчел и Финн держались за руки, – и они могут делать это, – продолжил Блейн, – я не понимаю, почему мы тоже не можем. – Ты знаешь, почему именно, – пробормотал Курт, но ничего не предпринял, чтобы освободиться от руки Блейна. – Отстранись, если ты не можешь, – сказал Андерсон. – Нет, ты прав, – сказал Курт, сжимая руку крепче. – У нас столько же прав, как и остальных, правда? – Абсолютно, – улыбнулся Блейн, высоко подняв голову, и они, улыбаясь, прошли мимо футболистов, которые в шоке уставились на них. – Педики! – кто-то крикнул вслед. Курт почувствовал, как рука Блейна обняла его за талию, когда они достигли конца коридора. – У тебя есть последнее желание? – улыбнулся Курт, краем глаза взглянув на Блейна. – Нет, как раз наоборот, – сообщил ему Андерсон. – Это моя жизнь, и если я хочу идти по коридору и держать своего парня за руку, то я буду идти по коридору и держать своего парня за руку. – Справедливо, – широко улыбнулся Курт. – Абсолютно, – сказал ему Блейн и улыбнулся. – Кроме того, мы теперь королевские особы.

***

– Блейн Андерсон. Блейн повернулся и увидел, как Кеннет Пакерман идет в его сторону. Андерсон закатил свои ореховые глаза и вздохнул. Похоже, встречи с Кенни были неизбежны. – Вижу, ты больше не носишь куртку, – указал Кенни. Блейн кивнул. Он снял ее после того, как поехал на поляну, и у него не было никакого желания снова ее надевать. Он покончил с футбольной командой, покончил со всеми ними. – Слышал, ты сделал вчера интересное признание, – широко улыбнулся Кенни, остановишь на разумном расстоянии. – Я так расстроился, когда узнал, что пропустил. – Хочешь, чтобы я все повторил? – невозмутимо заявил Блейн. – Нет, я уловил суть, Андерсон, – Кенни покачал головой. – А еще я слышал про тебя и Хаммела. Проблемы в раю? – Нет, между нами все прекрасно, спасибо, – сказал Блейн. – Я не знал, что ты так просвещен о наших отношениях, но спасибо за беспокойство. Кенни хмыкнул. – А что насчет тебя? – ухмыльнулся Блейн. – Как там твоя цветущая любовь с Дэвидом Карофски? Теперь Кенни хмурился, его глаза немного сузились. – Это всего лишь секс, – констатировал он. – Что и привело меня к предложению. – Ты делаешь предложение Карофски? – улыбнулся Блейн. – Как очаровательно. Я бы посоветовал простое кольцо из белого золота, не очень роскошное. Он не похож на парня, которому нравятся бриллианты, правда? – Заткнись, Андерсон! – застонал Кенни. – Не будь таким мудаком, и выслушай меня. Блейн закатил глаза, закрыл дверцу шкафчика и облокотился о него, ожидая, когда Кенни продолжит. – В общем, раз у меня ничего не вышло с Хаммелом, а Карофски – дерьмо, – начал Кенни. – Нам с тобой обязательно надо трахнуться или заняться чем-нибудь еще. Блейн залился смехом. – Ты серьезно? – закашлялся Андерсон. – Ты… Боже мой, ты хочешь переспать со мной? Серьезно? – Да или нет, Андерсон, у меня нет времени. – Нет, – быстро сказал Блейн. – Ни за что, Кенни. Ни за что в жизни. Кенни дернул плечом, затем повернулся на своих каблуках и ушел. Блейн улыбнулся. По крайней мере, он хоть над чем-то сегодня посмеялся.

***

– Блейн, садись с нами. Курт оторвал глаза от своего обеда, когда Финн заговорил. Он обернулся, проследив за взглядом Финна, и увидел Блейна, который сидел за столом в одиночестве. – Да, Блейн, какого черта? – сказал Курт. – Иди сюда. Андерсон ошеломленно смотрел на них, его щеки ярко вспыхнули, теперь весь хор смотрел на него, дожидаясь ответа. – Я не могу. Я… – Блейн, – сказала Тина. – Ты часть этого клуба. Иди сядь с нами. – Да, давай, Блейн, – улыбнулась Бриттани. – Думаю, я поняла, как они печатают "м" на M&Ms. Смотри, я тебе объясню. Все замолчали на долю секунды, затем Сантана покачала головой. – Давай, эльф, тащи свою задницу сюда. Я хочу расспросить тебя про твою диету, потому что мне кажется, что тебе нужно пить больше молока. Выше станешь. Блейн криво улыбнулся, затем посмотрел на Курта, улыбающегося ему в ответ. Андерсон встал и проскользнул к Курту, после чего все вернулись к своим разговорам. – Блейн. Они подняли глаза и увидели, как Рейчел смотрит на Блейна. – Привет, Рейчел, – пробормотал Андерсон. – Я хочу, чтобы ты знал, что мы принимаем тебя таким, какой ты есть и что ты вчера очень храбро поступил, – кивнула она. – У меня два папы-гея. – О, – сказал Блейн. – О, эм, спасибо. Классно. Курт закатил глаза и сделал глоток воды. – Как дела? – спросил он. – Эм, нормально, наверное, – сказал ему Блейн. – Кто-то исписал мой шкафчик. Курт вопросительно посмотрел на него. Блейн кивнул. – Ярко-блин-оранжевый, – он покачал головой. – Что там написано? – спросила Мерседес с другой стороны Курта. – Или стоит ли мне вообще спрашивать? – Я дам тебе три попытки, – слегка улыбнулся Блейн. Курт понимающе кивнул. – К другим новостям, – продолжил Андерсон. – Кенни Пакерман просил меня переспать с ним. Курт подавился водой. Мерседес несколько раз пришлось похлопать его, пока он не восстановил дыхание. Курт прочистил горло. – Он… правда? Блейн кивнул. – Да, – улыбнулся он. – Ревнуй. Курт захихикал. – О, я ревную, – пошутил он. – Вам бы тройничок, – широко улыбнулась Сантана. – Я потерял аппетит, – сказал Курт, отодвигая от себя поднос. Блейн улыбался рядом с ним, жуя свой салат. – А еще я не слышал ничего от Куинн, – сказал Блейн. – Это хорошо, – кивнул Курт. Громкий смех заполнил комнату, и все подняли глаза на дверь. Пак, Карофски, Азимио и Кенни зашли в столовую и направились к их обычному столику. Курт почувствовал, как Блейн напрягся рядом с ним. – Все хорошо, – прошептал Курт, потянувшись за рукой Блейна под столом. Андерсон кивнул и опустил глаза на свою еду. Курт поднял взгляд и увидел, как они исчезли, скорее всего уже сидели за своим столом, но потом он услышал шаги позади себя. Он обернулся и увидел там широко улыбающегося Пака. – Ты там ему дрочишь под столом, Хаммел? Курт закатил глаза и отвернулся, но затем почувствовал запах краски. Он обернулся и увидел в руках Пака маленький баллончик, ярко-оранжевого цвета. Он распылял из него на спину Курта. Хаммел подскочил. Пак истерически рассмеялся, Блейн встал и посмотрел на спину Курта. – Все нормально, – пробормотал Хаммел, хотя краску, скорее всего, уже не получится отстирать. Прежде чем Курт успел повернуться и посмотреть на Блейна, тот уже рванул со своего места и толкнул Пака о чей-то столик, с которого упали подносы, разливая молоко. Баллончик упал на пол, Мерседес подхватила его и выбросила в мусорную корзину. – Чувак, – услышал Курт голос Пака. – Блейн, оставь его, – сказал Хаммел. Он не хотел, чтобы у него из-за этого были неприятности. С Куртом случались вещи и пострашнее в прошлом. – Я устал от тебя, – зарычал Блейн. – Мне надоело, я чертовски устал, что ты ведешь себя так, будто лучше всех. Что ты получаешь, делая это, Ноа? Неужели твоя жизнь настолько печальна, что тебе становится лучше, когда ты превращаешь жизни других в ад? – Андерсон, – задыхаясь, выдохнул Пак, когда Блейн жестко схватил его за футболку. – Блейн. Чувак, отпусти меня. – Думаю, ты задолжал моему парню извинение. – Блейн, оставь это, все нормаль… – Нет, Курт, – закричал в ответ Блейн. – Нет, это не нормально. Это не нормально, что они думают, что могут делать такое. Мы не будем сидеть и терпеть их издевательства только потому, что нам нравятся парни, а не девушки. Нет, это прекратится сейчас, Пакерман. Блейн поднял кулак и собирался ударить Пака, но Курт подлетел к нему и схватил его за локоть. Андерсон странно посмотрел на него. – Это ничего не решит, – сказал Курт Блейну. – Это никогда не прекратится, Блейн, и то, что ты его ударишь, ничего не изменит. Если ты его ударишь, он не перестанет быть гомофобом. Лицо Блейна помрачнело, и Курт тихонько ему кивнул. – Пойдем, не надо, – сказал Курт. – Гомофобия всегда будет, тебе просто нужно стараться быть хорошим человеком и не позволять унижать себя. Лицо Блейна немного исказилось, и он посмотрел на Пака, затем снова на Курта. – Да, – сказал Андерсон. – Я устал быть хорошим человеком. Блейн снова гневно посмотрел на Пака. – Подойдешь ко мне или к Курту, или к кому-нибудь из хора снова, и мы с тобой оба об этом пожалеем, Пакерман. Блейн отпустил Пака, и Ноа поплелся назад, бормоча что-то о том, как кое-кто обезумел. Курт вздохнул и мягко усадил Блейна обратно на стул, затем сел рядом с ним. – Ты должен был позволить мне ударить его, – сказал Блейн Курту. – Он того не стоит, – сказал Курт. Блейн нахмурился. – А сколько это стоило? – он потянулся и начал играть с воротничком рубашки Курта, которая теперь была в ярко-оранжевой краске. – Намного больше, чем он, – грустно улыбнулся Курт. – Эй, Блейн, – сказал Арти с другой стороны стола. – Это было жестоко, йоу! Блейн улыбнулся ему и снова посмотрел на Курта. – Ты принес одежду? – Разве я не всегда так делаю? – широко улыбнулся Курт. – Пойдем переоденем тебя, и я попробую избавиться от своего гнева, целуя тебя, пока не перестану чувствовать собственные губы. – Ты всегда говоришь самые романтичные вещи.

***

– Блейн, ты… ммм.. Блейн, – Курт попытался наклонить голову так, чтобы Блейн не добрался до его губ, но Блейн не успокаивался, словно гиперактивный щенок, который хотел играть. Его руки не пропускали ни одного сантиметра на теле Курта, его дыхание сбилось. Он преследовал губы Курта своими собственными, и Хаммел все время сдавался, просто позволяя Блейну еще пару минут. Курт вздохнул, когда Блейн отчаянно поцеловал его, словно это был последний день его жизни и все, что он хотел делать, – это целовать Курта, пока его время не выйдет. Но Хаммел не хотел думать об этом. Он потянулся и схватил руки Блейна, которые, казалось, исследовали каждую часть тела Курта через его одежду. Блейн прижался к телу Курта, и тот попытался заговорить, но Блейн заглушил его слова. Курт, наконец, пришел в себя и развернул Андерсона, прижав его к стене. Блейн потянулся и снова поймал губы Курта своими, их поцелуи были быстрыми и небрежными, затем Курт оторвался от Блейна, держа его за плечи. – Нам… нам надо ос-остановиться, – заикаясь и тяжело дыша, сказал он. – Нет, не надо, – Блейн снова попытался потянуться к нему, но Курт оттолкнул его, удерживая на месте. – Нам никогда не нужно останавливаться, – выдохнул Блейн. – У тебя шарики за ролики заехали, – Курт слегка улыбнулся. – А что не так с моими шариками? – Блейн приподнял одну бровь, затем потянулся и провел ладонью по возбужденному члену Курта сквозь ткань его тесных джинсов. Хаммел сглотнул. – Позволь мне сделать это, – прошептал Блейн, его глаза потемнели. – Ты не можешь так идти на урок, люди будут глазеть, а мне не нравится, когда люди глазеют на тебя. Курт криво улыбнулся своему парню. – Мило, - сказал он. – Но мы все равно не можем. Это общественный туалет, я уже не говорю о том, что мы в школе. Руки Блейна опустились на бедра Курта, и он двинулся так, что их возбужденные члены почти соприкасались. – Ну же, милашка, – сказал Блейн в ухо Курта, его руки поглаживали бедра Курта, прямо под его ягодицами. – Ты же хочешь. Курт открыл рот, чтобы возразить, но все, что у него вышло, это дрожащий выдох, пока пальцы Блейна скользили по джинсам Курта, которые прикрывали его задницу. – Бл… не надо, – сказал Курт словно не своим голосом, пальцы Андерсона скользнули между его бедер. – Не надо. – Я остановлюсь, если ты действительного этого хочешь, – прошептал Блейн, медленно покусывая шею Курта. – Скажи, что ты не хочешь, и я остановлюсь. – Я… – Курт замолк, его голос сорвался, потому что он почувствовал своим бедром твердый член Блейна, а Андерсон все прижимался к нему. – Я… да. Н-не останавливайся. Но… ммм… но не… не здесь. Я принес только одни сменные д-джинсы. Прежде чем Курт успел закончить предложение, Блейн уже затолкал его в тесную кабинку и закрыл за ними дверь. – Блейн, это… о, Боже, что ты… Блейн! Курт своими огромными голубыми глазами увидел, как Блейн бросил сумку на пол, упал на нее коленями и начал расстегивать пуговицу на джинсах Курта. – Блей… – попытался Курт, как только его джинсы и нижнее белье спустились до лодыжек, но он не договорил то, что хотел сказать, потому что Блейн просунул свои пальцы в его рот. Он начал отстраняться, но затем Блейн взял член Курта в рот, а левой рукой начал поглаживать его задницу. Он скользнул одним пальцем по входу Курта, и Хаммел знал к чему это приведет, поэтому он начал посасывать пальцы Блейна. – Видел бы ты себя сейчас, – сказал Блейн, вытаскивая пальцы из его рта, к большому разочарованию Курта. – Была бы у меня камера. – Блейн, заткнись, – сказал Курт, выплевывая пальцы Блейна. – Заткнись и делай то, что получается у тебя лучше всего. Блейн широко улыбнулся и сделал, как Курт повелел. Хаммел раздвинул ноги и влажные пальцы Блейна стали проталкиваться в него, его рот снова нашел его член. – Ч-что, если кто-нибудь во-войдет? – выдохнул Курт. – Тогда они насладятся звуками, которые ты издаешь, – произнес Блейн, глядя на него снизу вверх. – Звуки? – спросил Курт, нахмурив брови. – Какие з-звуки… аах! Палец Блейна полностью вошел в него, его тело дрожало одновременно и от боли, и от удовольствия. – Вот такие звуки, – вредно улыбнулся Блейн. – Иди в зад, – удалось выдохнуть у Курта. – Ооо, а ты хочешь? – заулыбался Блейн, медленно вынимая палец, а затем снова быстро входя в него. Тело Курта содрогнулось. – Придурок, – пробормотал Курт. – Прекрати дерзить. Блейн ухмыльнулся. Хаммел закатил глаза, и его дыхание прервалось, пока пальцы Блейна растягивали его. Он потянулся и положил руку на затылок Блейна. – Прекрати болтать и направь свой рот в лучшее применение. – Как пожелаешь, мой принц.

***

– Пообещай, что свяжешься со мной сразу же, как сможешь, – сказал Курт, отрываясь от губ Блейна. Они были в машине Курта, все еще на школьной стоянке. Все остальные уже разъехались по домам. – Курт, – сказал Блейн, немного отстраняясь и проводя большим пальцем по запястью своего парня. – Клянусь тебе, что если выживу, то немедленно тебе позвоню. – Не говори так, – нахмурился Курт. Блейн улыбнулся и положил ладонь на щеку любимого. – Ты прекратишь волноваться? – "Со мной все будет хорошо" – хотел сказать он, но он не хотел врать Курту. Он понятия не имел, будет ли с ним все хорошо. На самом деле, если бы он делал ставки, то поставил бы на то, что он ему будет хреново, совсем. Но Блейн не хотел волновать Курта еще сильнее. – Слушай, ну что самое плохое может случиться? Нет, забудь, что я спросил… – Позволь мне пойти с тобой, – сказал Курт. Андерсон покачал головой. – Блейн, пожалуйста, я не могу поехать домой, зная, что что-то может случиться… – Курт, – твердо сказал Блейн. – Курт. Серьезно. Не надо. Я не хочу чувствовать себя виновато из-за того, что ты беспокоишься. – Ох, как будто я могу просто перестать беспокоиться, – сказал Курт, повысив голос. – Черт подери, Блейн. – Я знаю, – мягко сказал Блейн. – Я знаю. Прости. Эй, посмотри на меня, – Андерсон приподнял голову Курта так, что они теперь смотрели друг другу в глаза. – Прости. Я просто… Я не хочу, чтобы ты волновался из-за меня. Будь сильным за нас обоих, хорошо? Курт вздохнул и кивнул. – Ты ведь знаешь, что я тебя убью, если ты его разозлишь, и он из-за этого поднимет на тебя руку? – Хочешь сказать, что я не умею сдерживать себя? – ухмыльнулся Блейн. – Хочешь сказать, умеешь? – спросил Курт, улыбаясь, но улыбка не отразилась в его прекрасных глазах. – Я серьезно, Блейн. И когда я напишу тебе, тебе лучше ответить в течение двух минут, или я приеду за тобой. – Что бы я без тебя делал? – улыбнулся Блейн, целуя Курта. Хаммел отстранился и нахмурился на промежность Блейна, касающуюся живота Курта. – Мне кажется, закончится тем, что ты окажешься в больнице с переломанными руками, – сказал Курт, затем улыбнулся. – Серьезно, когда ты только не возбужден? – Скажи, что любишь меня, и я обещаю, что уйду, – слегка улыбаясь, сказал Блейн. Когда-нибудь ему придется пойти домой и принять все, что ему предстоит. – Но я не хочу, чтобы ты уходил, – сказал Курт, его улыбка исчезла. – Все равно скажи, что любишь меня, – попросил Блейн, переплетая их пальцы. – Я люблю тебя.

***

Кому: Курт. 17:37 Он не знает. Кому: Блейн. 17:37 Правда? Кому: Курт. 17:38 Правда. Я прошел прямо мимо него, когда пришел домой, и он улыбнулся мне. УЛЫБНУЛСЯ МНЕ, Курт. У него один из тех дней, который называется "веди себя как ответственный муж и отец". Он не знает. Кому: Блейн. 17:39 Значит… Ты не будешь рассказывать ему? Кому: Курт. 17:40 Нет, я все равно расскажу ему. Больше никакой лжи, так? Кому: Блейн. 17:40 Да. Да, никакой лжи. Кому: Курт. 17:41 Я прямо через сообщения ЧУВСТВУЮ, как ты волнуешься. Иди отвлекись как-нибудь. Я позвоню тебе потом. Кому: Блейн. 17:42 Мало вещей могут отвлечь меня от такого, Блейн. Кому: Курт. 17:43 Спорю, что могу дать тебе несколько интересных предложений ;) Кому: Блейн. 17:44 Ты опять это делаешь. Ладно, иди. Сделай это. Я буду ждать. Я люблю тебя, слышишь? Очень сильно. Кому: Курт. 17:45 Да, хорошо. Старайся слишком не волноваться, ладно? Я тоже люблю тебя. Очень-очень сильно. Кому: Курт. 17:48 Я люблю тебя, Курт. Кому: Блейн. 17:48 Я тоже тебя люблю, Блейн.

***

– Мам, пап? – сказал Блейн дрожащим голосом, когда вошел на кухню. Его отец сидел за столом и читал газету, а его мать нажимала кнопки на микроволновке. Она заработала, и мягкий гудящий звук заполнил комнату. – Блейн, милый, – улыбаясь, сказала его мама. – Что случилось? – Можно… Можно мне поговорить с вами обоими? – сказал Блейн, стараясь звучать уверенно, но все его внутренности плавились. Отец Блейна поднял взгляд, слегка хмурясь. Он сложил газету и положил ее перед собой. Его мама прошла и села за стол, поэтому Блейн тоже сел. – Мне надо вам кое-что рассказать… – Куинн беременна? – спросила его мама, выглядя встревожено. – Ч-что? Нет… То есть да, беременна, но… нет, я тут, эм, ни при чем… нет. – Что ты имеешь в виду под "я тут ни при чем"? – спросила его мама. – Блейн, если Куинн… – Мам, – твердо сказал Блейн. – Мама, Куинн носит не моего ребенка. Блейн увидел, как лицо его матери скривилось в непонимании, ее темные глаза насмешливо сузились. – Потрудись объяснить, Блейн? Блейн повернулся на звук голоса отца. От него по его телу всегда бежала дрожь, его пробирало до самых костей, хотя он и знал, что причин бояться не было. – Эм, – сказал Блейн. – Она… Куинн… Она и Пак… Ноа Пакерман… они, эм, нравились друг другу и… и Куинн носит его р-ребенка. – О, Бл… Отец Блейна перебил его мать. – Почему ты позволил этому случиться? – Потому что мне все равно, – просто сказал Блейн. Его родители молча смотрели на него несколько секунд, затем Блейн прочистил горло. – Так, эм, о том, что я хотел вам сказать. – Не уверен, что хочу слышать это, – сказал отец Блейна. Сердце Блейна безумно колотилось. Его руки вспотели, и ему трудно было дышать. – Все равно, пап, – сказал Блейн. – Мне нужно, чтобы вы оба знали. Его отец вздохнул, как будто ему было скучно, а его мать просто сидела, положив руки на стол перед собой. Блейн сделал глубокий вдох. Пора. После этого не будет никакой лжи. После этого смертельный груз спадет с его плеч. Он должен сделать это не смотря на то, как сильно тряслись его руки. Пора. – Мам, пап, – медленно сказал Блейн. – Я гей. Казалось, пронеслось тысячелетие оглушающей тишины, оглушающей потому, что хоть не было ни единого звука, раздражающая тишина гудела в его ушах. Блейн выдохнул, затем поднял глаза на своих родителей. На лице его матери был шок. На лице его отца – гнев. Блейн сглотнул. – Скажите что-нибудь, – робко попросил Блейн. – Ты не гей, Блейн, – его мать покачала головой. – Мама… – Блейн, – твердо сказала она. – Ты не гей. Блейн закрыл рот и просто спокойно сидел, ожидая, что что-нибудь – что угодно – случится. Ничего не случилось, по крайней мере, пока стояла такая же тишина. – Так эти слухи, которые разносил Дэвид Карофски про тебя и этого… этого мальчишку, с которым ты работал на английском… Это все было правдой? – спросил отец Блейна, и Блейн был удивлен, что он не злился еще сильнее. – Да, – признал Блейн. – Курт… так его зовут, мальчишку, то есть… мы… он и я… Он мой па… – Не надо. – Пап, я… – Блейн, – сказал его отец, пытаясь сохранять спокойствие. – Я сказал не надо. Блейн замолчал и закрыл рот, но потом что-то дернулось у него внутри. Почему он не должен? У него есть право говорить. Только потому, что ему нравятся мальчики, а не девочки, не значит, что он не человек. – Вообще-то, папа, – заговорил Блейн. – Я вроде как хочу поговорить, все раскрыть. – Ты не станешь этого делать! – сказал его отец все еще более или менее спокойным голосом. – Мы все исправим, Блейн. Никто не узнает про этот момент замешательства. Мы най… – Момент замешательства? – спросил Блейн, не веря своим ушам. – Пап, я не в замешательстве, уже нет. Я знаю, кто я такой и с кем я хочу быть, и знаешь что? Все уже тоже знают. – Все уже… Блейн. Что ты сделал? – потребовал его отец, теряя самообладание. – Я признался, что я гей, пап, – сказал ему Блейн. – Я рассказал им правду, потому что я устал от лжи. Я устал притворяться тем, кем я не являюсь. – Он повернулся к своей матери, которая выглядела немного растерянной. – Ты молчишь, –сказал он ей. – Ты не гей, Блейн, – непреклонно сказала она ему. – Не гей. – Мама, – сказал Блейн, поворачиваясь так, что он теперь полностью смотрел только на нее. – Мама, это правда. Я гей. Я влюблен в парня. Курт… он…он - совершенство, мама. Я… – ПРЕКРАТИ, – закричала его мать. – Прекрати, Блейн. Прекрати. Блейн устало вздохнул. Он не знал, что еще мог сделать. – Слушайте, я могу просто уйти, плевать, – сказал он, вставая. – Я все равно не могу сказать, что это мое самое любимое место на земле… – СЯДЬ! Блейн мгновенно сел, голос его отца вибрировал сквозь его тело, заставляя его сердце колотиться быстрее, а его живот болезненно скрутиться. – Мы скажем, что ты совершил ошибку, Блейн, – проинформировал его отец. – Мы поговорим с семьей Фабрей о тебе и Куинн и все исправим. – Пап! – громко сказал Блейн. – Я не хочу разговаривать с семьей Фабрей обо мне и Куинн, ясно? Здесь нечего исправлять! Я влюблен в Курта! Это смешно! Отец Блейна ударил кулаком по столу. И Блейн и его мать вздрогнули, Блейн не мог избавиться от мыслей, что должно быть это больно. "Хорошо", – подумал он. – В этом виноват твой учитель по английскому! Если бы она не соединила тебя с этим педиком, ты был бы нормальным! – Ты винишь полчаса дважды в неделю в библиотеке, обсуждения о жизни и проблемах Джейн Эйр в том, что я гей? – спросил Блейн, и он не смог сдержать небольшой, веселой улыбки, которая танцевала на его губах. – Пап, Курт никак не повлиял на мою ориентацию. Я все равно бы был геем. Люди не делают тебя геем, это то, кем ты рождаешься. И я нормальный, пап. Я тот же самый человек, каким я был до того, как узнал, что мне нравятся парни. – Это неестественно, Блейн! – Ох, правда? – застонал Блейн. – Многие вещи неестественны, пап. Дурацкий гель для волос неестественен, но все равно ты настаиваешь, чтобы я наносил его каждый день, только чтобы я выглядел "собранным". – Это не одно и то же, и ты знаешь это! – Мы можем просто цивилизованно поговорить, без того, что ты будешь разбрасывать вещи и кричать? Пожалуйста? – спросил Блейн. Он устал перекрикивать своего отца. – Не сме… – Папа, – громко сказал Блейн. – Я не смогу говорить, если ты будешь таким. Отец Блейна сел, его лицо пылало гневом и разочарованием. Блейн видел, как он сжимал и разжимал кулаки. – Я даже не знаю с чего начать, – вздохнул Блейн. – Слушай, я должен ненавидеть тебя, разве нет? То есть, если быть до конца честным, я должен презирать тебя за все, что ты сделал, но я не презираю. Я не знаю, почему, просто не могу и все, я справлюсь с этим, но, пап, я больше не буду справляться с издевательством. Я устал от синяков и от сотрясений, и от головной боли, и от нескольких лет слез, которые я пытался побороть потому что ты не заслуживаешь моих слез. Отец Блейна открыл рот, широко раскрыв глаза, но Блейн продолжил. – Сколько раз я набирал 911, но сбрасывал в ту же минуту, как оператор поднимал трубку, потому что я слишком боялся. Что случится, когда ты уйдешь? Что подумают соседи? Что случится с нашей семьей, когда приедет полиция? Я не знаю. Я никогда не задумывался над этим, но сейчас, я могу сделать это. Я могу взять телефон и вызвать копов, потому что мне плевать, что подумают соседи, пап. Мне плевать, что от этого будет тебе. Мне плевать, что станет с этой семьей, потому что это даже не семья, правда? Все молчали, поэтому Блейн сделал глубокий вдох и продолжил, его сердце быстро колотилось в груди. – В семье должна быть любовь и забота. Ты не заботишься обо мне и о маме, все, о чем ты заботишься, – это то, что подумают другие. Ты должен любить меня несмотря на то, кого люблю я, но ты не можешь, и это заставляет меня думать, что ты никогда не любил меня, но я уже и так знал об этом. Но я не могу и не буду больше жить в страхе. Блейн посмотрел на свою мать. – Мама, я знаю, ты тоже слишком переживаешь, что подумают другие, но правда, их мнение не важно. Я счастлив рассказать миру, кто я такой, и я парень, который влюблен в другого парня. – Нет, Блейн… – Да, мам, – исправил Блейн. – Я… я познакомлю вас. Ты увидишь. – Никто не хочет знакомиться с ним, Блейн, – выплюнул его отец. – Никто не хочет видеть, как ты держишь за руку этого пед… – Педик, – медленно сказал Блейн. – Меня целый день называли этим словом, пап, мне совсем не больно от этого, это просто слово. А еще "педик" написали прямо на моем шкафчике, и это можно смыть, а если и нет, то я все равно почти выбрался отсюда. Дело в том, что люди использовали это слово, чтобы оскорбить, но на самом деле это просто делает из них глупцов. Да, может, мне придется слышать это каждый день до конца своей жизни, но через какое-то время это наскучит. Это не беспокоит меня, эти люди просто тратят свое время, потому что мне все равно. Мир меняется, пора меняться с ним. У его отца не было слов. Он сидел и хмурился, будто его только что пнули в живот. – Вы всегда говорили, что Куинн идеальна для меня, но так получилось, что она оказалась сучкой, – сказал Блейн. – Она пошла и переспала с моим лучшим другом, пап. Не особо идеально, правда? То есть не пойми меня неправильно, никто из нас не идеален, но я так устал от ваших "Куинн то, Куинн это", когда мы с Куинн никогда не нравились друг другу. Сейчас все по-другому. Я знаю, как это, любить кого-то. Я никогда не любил Куинн. – Блейн, Куинн такая хорошая девочка… – Мама, – вздохнул Блейн. – Она шантажировала меня. Она врала мне и сказала, что беременна от меня. Она сумасшедшая. – Фабрей такая респектабельная семья, Блейн, это было грубо, – сказал ему его отец. Казалось, он снова успокоился. Это хорошо. – Ну да, конечно, – Блейн закатил глаза. – Мне надо еще кое-что вам сказать. – О, приехали… – Да, пап, приехали, – кивнул Блейн. – Я не подал заявление ни в один колледж. Я ненавижу играть в футбол. Я ушел из команды, я покончил с этим. Я не знаю, чем хочу заниматься, но я что-нибудь придумаю. – Ты вышвырнул свое будущее? – взорвался его отец. "Сколько сил, чтобы успокоиться," подумал Блейн. – Все из-за гея, которого ты встретил в школе? – Нет, – сказал Блейн. – Нет, это не из-за Курта. Да, он помог мне увидеть то, чего я раньше не видел. Он помог мне увидеть, кто я такой, чего я хочу и чего не хочу, но я рад, что он помог, потому что мне пришлось бы делать то, что я ненавидел. Это не его вина, а моя. Я решил так поступить, и я бы сделал это снова. Блейн не добавил, что поискал бы что-нибудь рядом с колледжем Курта, потому что его отец взорвался бы от этого. – Все равно, теперь вы знаете. Все, – сказал Блейн, вставая. – Я возьму немного вещей и уйду, потому что ни к чему хорошему это не приведет. – Нет, ты не уйдешь, – сказал отец Блейна. – Мы все исправим. – Здесь нечего… – ДА, ЕСТЬ ЧТО, БЛЕЙН! – гневно закричал его отец. – ВСЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ИСПРАВЛЕНО! Блейн вздохнул. Он ненавидел это, ненавидел, что его отец такой. – Может, я не хочу ничего "исправлять"! Может, я хочу и дальше целовать своего парня и быть счастливым, впервые в этой дурацкой жизни. – Быть геем неправильно, Блейн! Ты позор для этой семьи! Ты отвратителен и должен прекратить это, пока еще не поздно. Блейн делал медленные, ровные вдохи, пытаясь успокоить нервы. – Весь позор на тебе, пап. Ты насильник. Ты тот, кого мы пытаемся обойти, потому что не хотим очередного скандала. Ты тот, кто спит со своей секретаршей или кто она там. Ты тот, кто сделал эту семью такой – посмешищем. Ты причина того, что мама такая. Ты причина всего плохого, что здесь происходит. Я больше не могу. Я не могу притворяться, что все хорошо, когда это не так. Я не могу притворяться, что мне нравится футбол и что мне нравятся девушки, только потому, что ты этого желаешь. Мне нравится хор, мне нравятся парни, я люблю Курта, и я не могу изменить это, и я не буду скрывать этого. – Тогда уходи! – Ты же понимаешь, что я уже дважды пытался уйти, а ты сказал мне сесть, правда? – Не оговаривайся со мной! – зарычал его отец. – Ты разочарование для этой семьи, Блейн! Для меня и твоей матери! – Я надеялся, что я разочарование для тебя, пап, - сказал ему Блейн. – Потому что если я сделал хоть что-то, что ты ожидал от меня, тогда я бы стыдился себя, потому что это бы означало, что я лжец. Я совсем не такой, каким ты хочешь меня видеть, так что хорошо. Я надеюсь, что ты разочарован во мне. – Это неправильно, – сказал ему его отец. – То, что ты с этим мальчишкой. Это неправильно. Твоя мать говорила тебе, что это неправильно, когда ты был маленьким, ты должен был понять это. Блейн повернулся и посмотрел на свою маму. – В тот раз я спросил тебя про принца в башне, – сказал Блейн. – Ты знала? Она ничего не сказала, просто смотрела на свои руки. – Мама, – мягко сказал Блейн. – Знала? Ты знала до того, как я сам понял? – Да, – произнесла она. – Я старалась выбить из тебя это! Я старалась! Я так сильно старалась! И когда ты начал встречаться с Куинн, я подумала, что это сработало. Блейн, пожалуйста, прекрати. Прекрати ради меня. – Я не могу просто прекратить, мама, – вздохнул он. – Я не могу. Это то, кто я есть, и я должен быть собой. Ради себя. Если тебе не нравится, ладно. Я ничего не могу с этим поделать. Это не означает, что я изменюсь. Я не смогу, даже если захочу. Блейн встал и сделал глубокий вдох. – Куда ты пойдешь? – спросила его мама. – К этому мальчишке, конечно же, – выплюнул его отец, лицо исказилось в отвращении. – Да, – кивнул Блейн. – Да, я пойду к Курту, если его отец разрешит мне, а я думаю, что он разрешит. Он так поддерживает Курта, гордится им, он любит его. Я рад, что он такой, потому что я бы не смог вынести того, что тот, кого я люблю, страдает из-за невежества и гнева. Поэтому спасибо, пап, спасибо, что превратил всю мою жизнь в ад. Блейн повернулся к двери и пошел к ней, когда он почувствовал, как его немного толкнули, когда его отец проносился мимо. Блейн потерял равновесие. Он попытался схватиться за что-нибудь, но нарвался только на воздух. Он упал на пол, его голова ударилась об угол мраморного камина. Он лежал так, проклиная жизнь минут десять, его голова болезненно пульсировала. Блейн поднялся и пошел к двери, заплетаясь в ногах. Он залез в машину, но все кружилось перед ним, и он не знал, что делать. Блейн почувствовал, как его карман завибрировал, он достал телефон и посмотрел на экран. 4 ПРОПУЩЕННЫХ ВЫЗОВА: КУРТ. Он нажал зеленую кнопку и прижал телефон к уху, к той стороне, где голова не болела. Прозвучал всего один гудок, прежде чем Курт ответил. – Блейн? – Курт, – произнес он. – Ты в порядке? Твой голос… Блейн? – Ты можешь приехать и забрать меня? – спросил Андерсон, ему было больно, когда он слишком сильно открывал рот. – Я уже еду, – сказал Курт, и Блейн услышал, как он закрывает двери. – Ты в порядке? – Просто прекрасно, – сказал Блейн. Повисла небольшая пауза, и Блейн знал, что Курт не был убежден. – Дай мне десять минут, детка.

***

– Что за… Блейн? – Курт почувствовал, как паника прокатилась по его телу, когда он открыл дверь машины Блейна и увидел его там, оцепенелого с огромной раной на голове. – Ч-что случилось? – Я упал, – сонно сказал Блейн. – Конечно, – сказал Курт. – Давай вытащим тебя отсюда.

***

– Курт, правда, я упал, – сказал Блейн Курту, как только они вернулись к нему домой. Они были на кухне, и Курт промывал его рану. Блейн продолжал вздрагивать от боли. – Я не понимаю, почему ты мне врешь. – Курт, я не вру, я… ай! Он быстро пронесся мимо меня, когда я не ожидал этого, – он толкнул меня, и я упал. – Значит, ты думаешь, он сделал это случайно, – невозмутимо заявил Курт. – Я правда так думаю. – Господи, Блейн, – вздохнул Курт. – У тебя голова рассечена на две части. – Думаешь, мне нужен доктор? – Не знаю, – встревожено сказал Курт. – Я позвоню папе.

***

– Он глубокий, но это всего лишь порез, – сказал Берт, изучая голову Блейна. – Мне стоит… – Нет! – быстро сказал Блейн, затем покраснел. – То есть, нет. Он… я просто упал, честно. Берт не выглядел убежденным, и Курт устало застонал, но они оставили это дело. – Ладно, – сказал Курт. – Я возьму это, и мы пойдем ко мне. Берт кивнул. – Тебе нужно что-нибудь? – Нет, – сказал Курт, перевязывая небольшой бинт на голове Блейна. – А ты? – спросил он его. – Нет, спасибо, – сказал Блейн. – Я просто… Вы уверены, что не против, что я тут? – Не глупи, – сказал Берт. – Всегда, когда тебе нужно остаться, оставайся. – Спасибо вам, – снова сказал Блейн. Берт пожал плечами и исчез из комнаты. Берт Хаммел был самым приятным мужчиной, которого он знал. – Когда я вырасту, я хочу стать твоим папой, Курт. Курт усмехнулся. – Это, – сказал он Блейну, – было бы ужасно.

***

– Поцелуй меня. – Блейн, – предупреждающе сказал Курт. – У тебя все болит. – Да, но ты такой красивый, и ты должен поцеловать меня. Курт какое-то время колебался. Никто не называл его красивым раньше. Блейн говорил это, когда они занимались сексом и когда он был пьян, но он никогда не смотрел на него и не говорил этого, словно имел это в виду. – Я… никто меня раньше так не называл, – быстро сказал он. – Как? Красивым? – спросил Блейн, словно не верил ему. – Ты с ума сошел? Я никогда тебе этого не говорил? Я с ума сошел? Курт улыбнулся и придвинулся ближе, так, что их плечи соприкасались. – Думаю, ты обезумел, Блейн, – он принял сильные обезболивающие, они явно ударили по его голове. – Почему ты не целуешь меня? – спросил Блейн. – Это потому что я бездомный? Ты не будешь целовать бездомного парня? Боже. Мне придется жить под мостом с этим парнем… Бреттом. Или около почты с Пятнышком, мы будем вместе лаять на людей. Я взволнован. Курт захихикал, и схватил Блейна за руку. – Бретт не живет под мостом, он просто пахнет бездомным, – указал Курт. – И ты не бездомный. Ты можешь остаться здесь. – Что хорошего, что я останусь здесь, если ты даже не целуешь меня? – надул губки Блейн. Курт закатил глаза, потянулся и поцеловал его. – Счастлив? – Ты симпотяжка, – улыбнулся Блейн, его глаза были полуприкрыты, только слегка были видны его сияющие медовые радужки из-под век, обрамленных густыми ресницами. – Мне надо все время давать тебе обезболивающее, – пошутил Курт. – Так много комплиментов. – Ты заслуживаешь знать, что ты совершенство, – улыбнулся Блейн. – И к тому же я не настолько под таблетками. Курт улыбнулся ему. Он выглядел таким юным на этой кровати, с этой повязкой на голове, в пижамных штанах Курта, которые были ему слишком длинны. Он выглядел так очаровательно. – Ты чувствуешь себя лучше? – спросил Курт. – Что ты разобрался с ним? – Я скажу тебе, когда снова почувствую голову, – сгримасничал Блейн. – Я так понимаю секс вне вопросов? – спросил он, с надеждой посмотрев на Курта. – Абсолютно вне вопросов, – непреклонно сказал Курт. Блейн вздохнул и осторожно лег головой на подушки. Он тихо зашипел, когда повернул голову. – Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Курт. – Нормально, - кивнул Блейн. – Не могу поверить, что я так упал. Курт закатил глаза. – Ну да. – Я знаю, ты мне не веришь, но я упал. Он быстро промчался мимо меня, и я запутался в собственных ногах. – Ладно, – кивнул Курт. Он потянулся и схватил руку Блейна, которая попыталась проскользнуть между его бедер. – Слушай, ты сегодня столько пережил. Давай не будем сегодня. Просто побудь здесь, поспи, поплачь, все, что захочешь. – Я не буду плакать, – сказал ему Блейн. – Ты можешь, если хочешь, ты ведь знаешь это? – Я знаю, – Блейн кивнул. – Но у меня нет причин плакать. Это могло быть в миллион раз хуже, и я этого ожидал. Он не заслужил моих слез, никогда не заслуживал. Все, что я сделал, – это сказал ему правду, и я не буду плакать, потому что ему это не понравилось. – Я уже говорил сегодня, что люблю тебя? – улыбнулся Курт. – Да, но я думаю, ты должен еще раз сказать мне, – ухмыльнулся Блейн. – Я люблю тебя. – Даже хоть я и бездомный? Курт закатил свои голубые глаза. – Да, Блейн, даже хоть ты и бездомный. – Что бывает, когда бездомные парни возбуждаются? – Боже мой, Блейн, - выдохнул Курт. – Я серьезно, – размышлял Блейн. – Они же не могут просто выскочить и… – Блейн! – Ты должен снова поцеловать меня. – Кажется, это единственный способ заткнуть тебя, – пробормотал Курт, наклоняясь, чтобы поймать его губы. Курт отстранился, и затем Блейн потянул его назад. Курт посмотрел на него, приподняв одну бровь. – Ты себя покалечишь, - сказал он Блейну. – Знаешь что? – Что? – спросил Курт, улыбаясь. – Сегодня по телефону ты назвал меня деткой. – Правда? – спросил Курт, почувствовав, как жар пробирается по его шее. – Я просто растерялся и переживал за тебя. Блейн вздохнул и потянул Курта, чтобы снова поцеловать его. На этот раз поцелуй был глубже, дольше, от него перехватывало дыхание. – Перестань искать оправдания, – прошептал Блейн. – Ты уверен, что с тобой все в порядке? – грустно улыбнулся Курт. – Ты столько пережил всего за пару дней. – Шутишь? – широко улыбнулся Блейн, и оказалось, что это больно. – Я наконец-то свободен! Курт почувствовал руку Блейна на спине, и как что-то коснулось его кожи там, где его футболка немного задралась. Он потянулся и взял руку Блейна, чтобы увидеть, что там. Он увидел браслет, и его улыбка потухла. – Ты не снял его. – Нет, – сказал Блейн. – Зачем? – Потому что я бросил свой тебе, – он стал пожевывать нижнюю губу. – Значит я могу отдать его тебе, – Блейн дернул плечами, затем начал напевать. Через несколько секунд Курт понял, что это за песня, он понял, что та самая песня, текст которой был на браслете, "Sideways". – Знаешь, я хотел, чтобы все, что я чувствовал к тебе исчезло, – сказал Блейн, рассматривая браслет. – Я знаю, что чувства не пройдут. Я не хочу, чтобы они проходили. Никогда. – Ты хочешь, чтобы они сводили тебя с ума до конца твоей жизни? – ухмыльнулся Курт. – Конечно, – сказал ему Блейн. – Знаешь что еще может свести меня с ума, Курт? – озорно приподняв бровь. – Нет, Блейн, – улыбнулся Курт. – Я пошутил, – улыбнулся в ответ Блейн. – Иди включи фильм. – Ладно, – сказал Курт. – Какой фильм? – Эм, – задумчиво произнес Блейн. – Фильм ужасов. – Почему? – спросил Курт. – У тебя и так был ужасный день. Блейн попытался закатить глаза, но остановился. – Ай, забыл, что мне нельзя так делать, – пробормотал он. – Все равно, я надеялся, что ты испугаешься ужастика и спрячешься в моих объятиях. – Ты думаешь, мне нужен ужастик, чтобы так сделать? – спросил Курт. – Не нужен? – спросил Блейн, и Курт покачал головой. – Ну тогда к черту кино. Иди сюда и обними меня, потому что моя жизнь – отстой. Курт потянулся ближе и обернул руки вокруг его талии. – Ну, – сказал Блейн, улыбаясь. – Не все из этого отстой. По крайней мере, пока я хорошенько не попрошу. – Это был парацетамол или Виагра? – захихикал Курт. – Мне не нужна Виагра, чтобы хотеть тебя, малыш. – Малыш, да? – Курт приподнял бровь, его сердце пропустило удар. – Если ты выбрал "детка", то я выбираю "малыш", – сказал Блейн, его пальцы играли с волосами Курта. – Ладно, – осторожно сказал Курт. – Тогда я люблю тебя, детка. – И я тебя люблю, малыш, – широко улыбнулся Блейн. – Видишь? У нас отлично получается. – Блейн? – Что? – Ты под кайфом. – Я люблю тебя. – Я тоже тебя люблю.