Sideways

– Ты уверен, что это хорошая идея? – скептически спросила Мерседес. Курт вздохнул. – Мерседес, – начал он. – Я люблю его, а он любит меня. Конечно, я уверен. – Ну ладно, – отступила Мерседес. – У тебя все еще есть время отказать ему, если ты передумаешь. – Это выпускной, а не свадьба, – Курт покачал головой и прижал телефон к другому уху. – От него и так все отказались: его мама, его отец, жизнь. Я не предам его. И, кроме того, я хочу пойти. Что такого в том, что я хочу пойти на выпускной с парнем, которого люблю? У нас с Блейном нет вечности впереди, мы хотим насладиться тем временем, что у нас осталось. Мерседес несколько секунд молчала, затем вздохнула. – Ты прав, – сказала она ему. – Я просто не хочу, чтобы тебе было больно. – Невозможно, – заверил ее Курт, потому что это была правда. Ему уже и так было больно. Еще от одной ночи с Блейном не станет хуже, чем уже есть.

***

– Доброе утро, Блейн! – радостно сказала Кэрол Хадсон, когда Блейн вошел на кухню перед тем, как поехать в школу. – Надеюсь, тебе хорошо спалось. Блейн широко улыбнулся Кэрол. Эта женщина так хорошо приняла его, когда Финн уговорил Блейна на какое-то время остаться у него дома. Теперь он понимал, почему она нравилась отцу Курта, и она совсем не была похожа на Финна в платье, это успокаивало. – Я очень хорошо выспался, – сказал он Кэрол. – Спасибо еще раз, что разрешили мне остаться у вас. Блейн выспался лучше, чем в последние несколько дней. Последний раз, когда он спал так хорошо, был, когда он оставался у Курта. С тех пор он ночевал у разных участников хора, за что он был благодарен, но у него все равно не получалось у них так хорошо высыпаться. – Без проблем, – улыбнулась Кэрол. – Присаживайся. Что хочешь поесть? Или… Да, я просто поставлю всю еду на стол, а ты возьми, что захочешь. Так я делаю для Финна. Он ест как жеребец, – хихикнув, сказала она, отворачиваясь и открывая шкаф. Блейн сел, и Финн, зевая, вошел на кухню. – Доброе утро, – сказал он, проходя и садясь рядом с Блейном. Он посмотрел на него и потер сонные глаза. – Я забыл, что ты тут… я не говорю, что это плохо, что ты тут! Я просто… забыл и все. – Я понял, Финн, – слегка улыбаясь, сказал Блейн. Кэрол вернулась к столу с улыбкой до ушей. Она поставила поднос с блинчиками в центр стола, затем ушла и вернулась уже с тарелками, ножами, вилками и ложками. Она еще раз ушла и на этот раз принесла молоко и хлопья. – Хочешь чего-нибудь? – спросила она, кладя руки на бедра. – Чего угодно? Было забавно, что чужие родители поддерживали Блейна и его право любить того, кого он хотел, а его собственные – нет.

***

– Я устал от вас, геев, – сказал Пак Курту, остановившись у шкафчика Курта. – Почему вас так много? Курт закатил глаза и повернулся к Паку, Карофски и Азимио. – Ты ведь понимаешь, что твой кузен – гей, правда, Пакерман? – указал Курт. – То есть, кажется, ты прекрасно относишься к тому, что он гей, а остальные почему-то напрягают тебя. Пак какое-то время с отвисшей челюстью глазел на Курта, Карофски было неуютно, а Азимио как всегда выглядел озлобленно. – Эт... это другое! – поспорил Пак. – Я знаю Кенни вечность! – Ты знаешь Блейна вечность. Пак снова затих, потом через несколько секунд начал запинаться, пытаясь придумать убедительный аргумент, на что Курт только вздохнул и покачал головой. – У тебя не может быть особенного правила для одних и другого для остальных, так не бывает. Если ты хочешь и дальше оскорблять меня и закидывать в мусорные контейнеры, ладно, хорошо, просто прекрасно, но Блейн был твоим другом. Вы были друзьями годы. Ты разве ничего не чувствуешь? – Но ему нравились девчонки, а теперь ему нравится член… – Мне всегда нравился член, Пакерман. Курт обернулся и увидел, что к нему с небольшой улыбкой на лице подходит Блейн. Андерсон оторвал взгляд от Пака и посмотрел на Курта. – Привет, – счастливо сказал он. – Потрясающе выглядишь, как и всегда. Это новые джинсы? Мило. – Курт уставился на него, когда тот снова повернулся к Паку. – О чем мы там говорили? Когда Пак не ответил, Блейн посмотрел на Курта, глазами заставляя его сказать. – Эм, – начал Курт. – О том, что тебе нравятся члены, вроде бы. Блейн весело улыбнулся, когда Курт немного покраснел, затем снова посмотрел на Пака. – Дело в том, Ноа, – начал Блейн. – Что я всегда был геем, я просто не распространялся об этом, и так как ты не знал, то общался со мной, как с человеком. Тебе нужно сесть и подумать о том, что я все тот же человек, каким был до того, как раскрылся. Не то, чтобы я хочу снова быть твоим другом. Я просто подумал, что проясню это. Курт согласно закивал. Он так гордился, что Блейн был способен взять и сказать это. Он подумал, какой он был, когда все только начиналось, как сильно он боялся признаться даже самому себе, не говоря уже про весь мир, как он построил вокруг себя эти толстые стены и не подпускал никого близко к себе, чтобы они случайно не попытались разрушить их. Сейчас он был храбр, горд и уверен в том, кем является. Как раз тогда, когда Курт собирался оставить его. – Пойдем на урок, – сказал Блейн, хватая Курта за локоть и уводя его от Пака, Азимио и Карофски. – Кстати, я знаю, что эти джинсы не новые, – сказал ему Блейн, как только они завернули за угол. – Не думай, что я не заметил. Курт улыбнулся. – Хочешь сказать, что я ношу одну и ту же одежду, Блейн Андерсон? – Эй, я не настолько храбрый!

***

Курт остановился около раздевалки девочек. Тихие всхлипы заполняли помещение, и он напрягся, чтобы услышать, убедиться, что действительно это слышал. Он замер на пару секунд, затем толкнул дверь и осторожно вошел внутрь. Раздевалка была пуста, но рыдания становились громче по мере продвижения к узкому проходу. Он остановился у прохода, когда увидел Куинн Фабрей, сжавшуюся на углу скамьи, ее лицо было спрятано в ладонях, светлые волосы растрепались и выбились из хвостика. – Куинн? – сказал он. Куинн подняла глаза и зло посмотрела, когда узнала, кто это был. – Уйди, Хаммел. – Что-то не так? – Курт сел, игнорируя ее требование уйти. – Все! – взорвалась она. – Меня вышвырнули из группы поддержки, вышвырнули из дома, я превратила своего парня в гея и забеременела от Ноа Пакермана! Легче спросить, что в порядке. Я могу быстрее на это ответить, потому что ничего не в порядке! Курт нахмурился, ему было жаль ее. Она была ужасна почти все время, но никто не заслужил того, что она переживает. – Куинн, – сказал он. – Ты не превратила Блейна в гея. Он всегда был геем, – он подумал, что это иронично, что уже дважды за день он указал на это. – Я знаю, это не слишком-то большое утешение, потому что у тебя есть заботы и поважнее. – Ох, ты так думаешь? – огрызнулась она. Курт устало вздохнул. – Может, подумаешь насчет того, чтобы вернуться в хор? – спросил он. – Там никто не будет тебя осуждать, Куинн. Если ты будешь добра к нам, мы будем добры к тебе. Ты многое переживаешь, тебе нужна поддержка. Она посмотрела на Курта и нахмурила тонкие брови. Ее глаза распухли и покраснели, а щеки блестели от слез. – Ты думаешь, песни и танцы мне помогут? – Может, и нет, – произнес Курт. – Но я думаю, если рядом будут люди, которые не будут осуждать и глазеть на тебя, то это поможет. Подумай об этом? Она долго молчала, только тихие всхлипы срывались с ее губ. – Они ненавидят меня, – наконец сказала она. – Только потому, что ты ненавидишь их. – Я их даже не знаю. – А они не знают тебя, – указал Курт. – Слушай, я знаю, ты присоединилась только для того, чтобы присматривать за Блейном, но вернемся к тебе, Куинн. Ты тоже умеешь петь, так что это плюс. Скоро национальные, и нам не помешают певцы. Что скажешь? – Почему ты так добр ко мне? – Потому что я знаю, каково это, когда кажется, что всем плевать, что тебе не на кого положиться, и каково это, когда кажется, что ты подвел своих родителей. Я знаю, каково это, когда тебя судят за то, какой ты, и за ошибки, которые ты совершил, и я знаю, каково это, когда ты теряешь то, что просто не можешь потерять. – Я заставляю тебя чувствовать все это? – робко спросила она. – Нет, твои оскорбления – отстой, – улыбнувшись, сказал Курт, и к его большому удивлению, Куинн улыбнулась в ответ.

***

– Она вернулась в хор? – пробормотал Блейн рядом с Куртом, когда Куинн вошла в хоровую комнату, в ее глазах читалась осторожность и неуверенность. – Ну, может, я уговорил ее вернуться, – прошептал Курт. – Что, – в неверии сказал Блейн. – Зачем? Курт пожал плечами. – Ей нужно, чтобы вокруг были люди. Иногда нам всем это нужно, несмотря на то, как часто мы пытаемся это отрицать.

***

Мистер Шустер утихомирил хор, после жаркого спора Рейчел и Сантаны о том, кому достанется соло для национальных. Курт устало вздохнул. Рейчел, конечно же, была невероятно талантлива, но другие тоже заслуживают соло. Ее аргументы того, почему она должна быть единственной солисткой, утомляли, а он был недостаточно хорош в умении затыкать ей рот. – Блейн, – сказал мистер Шу. – Ты хотел что–то сказать? Курт весело посмотрел на Блейна, что тот проигнорировал, встал со стула и прошел в центр комнаты. Он встал около пианино, и все в тишине смотрели на него. Курт понятия не имел, что тот собирался делать. – Мне никогда не выпадало шанса поблагодарить вас за все, – начал он. – Особенно за то, что вы сделали для меня за последние несколько недель. Мне было некуда идти, – он замолк, его глаза нашли Курта, затем он продолжил. – Ну, не совсем правда, мне было куда идти, но от этого стало бы только хуже, чем уже было. Вы все относитесь ко мне с такой добротой, и это потрясает меня. Раньше было нелегко. Тогда меня оскорбляли, во мне разочаровывались и… еще другие неприятные вещи, но не здесь. Вы все так поддерживали меня и… Вы единственные настоящие друзья, которые у меня есть… единственная семья, которая у меня есть. Я знаю, раньше я ужасно обращался с каждым из вас, и мне искренне жаль, хоть это и ничто по сравнению с тем, как я с вами поступал. Вы приняли меня, даже после всего, и это столько для меня значит, поэтому просто… спасибо вам. Курт почувствовал, что улыбается, он немного наклонил голову, изучая Блейна, который неуклюже пошел к своему месту. – Он в порядке? – прошептала Мерседес в ухо Курта. – Да, – он кивнул. – Да, он… с ним все хорошо, – заверил ее Курт, он не был уверен, насколько это правда. – Спасибо, Блейн, – мистер Шустер широко улыбнулся. – Нам повезло, что ты с нами. Блейн тихонько кивнул и опустил глаза на колени. Курт потянулся и сжал дрожащую руку Блейна. Блейн поднял золотистые глаза на светло–голубые глаза Курта. Курт только шире улыбнулся, что заставило Блейна улыбнуться в ответ. Курт не отпускал его руку до тех пор, как не пришло время расходиться по домам.

***

– Все нормально? – спросил Курт Блейна по телефону в тот же день. – Да, – сказал Блейн. – То есть, если не упоминать очевидное, со мной все нормально. – Просто нормально. – Просто нормально, – подтвердил Блейн, отчего Курт немного нахмурился. – Я могу что-нибудь для тебя сделать? – спросил Курт. – Ты уже сделал для меня больше, чем достаточно, – сказал Блейн, и Курт слышал его печальную улыбку на другом конце провода. – Со мной все будет нормально. Просто сконцентрируйся на том, когда тебе нужно будет уехать и на выпускном, и национальных, конечно же. Я сконцентрируюсь на том, чтобы подготовиться к тем же вещам. Поверь мне, со мной все будет нормально. Курт знал, что тот просто пытается приободрить его, но ничего не получалось. Он все равно улыбнулся. – Я люблю тебя, ты знаешь это? – Знаю, – сказал ему Блейн. – Я тоже тебя люблю. – Даже хоть я и уезжаю от тебя, когда нужен сильнее всего? – Особенно за это, – сказал Блейн. – Я не понимаю, – Курт нахмурил брови. – Может, не сейчас, – сказал Блейн. – Но ты поймешь.

***

– Почему он заезжает за тобой? – спросил Берт. – То есть, я понимаю, когда парень заезжает за девушкой, но что бывает, когда это два парня? Это превращает тебя в девушку? Потому что мне это не нравится, если он превращает тебя в девчонку. – Папа, – быстро сказал Курт. – Все совсем не так. Он заезжает за мной, потому что у него огромный счет в банке. – О. Курт вернулся к зеркалу и продолжил укладывать волосы. Он поднял лак для волос и начал распылять его на голову. На другой стороне комнаты его отец немного закашлялся. – Ты умрешь во сне, если и дальше будешь разбрызгивать эту штуку. – Я пользуюсь ей годы, – улыбнулся Курт. – И все еще вот он я, стою, дышу. – Она склеит твой мозг, – сказал ему Берт, но все еще улыбался. Затем его улыбка исчезла. – Ты уверен насчет этой одежды? Курт вздохнул. Его отец уже раз двенадцать спросил. Он создал свой собственный наряд, завершенный килтом. Он обожал его, он был горд им, но его отец никак не успокаивался. Курт знал, что он просто беспокоится о реакции людей, но Курту было плевать. Он скоро выберется отсюда, он хотел произвести впечатление, в конце концов, в этом весь смысл модной индустрии. – Все будет хорошо, папа, – заверил его Курт. – Поверь мне. – Верю, – проинформировал его Берт. – Это просто… не все так добры, Курт. – Думаешь, я этого не знаю? – спросил он. – Веришь или нет, я помню все те времена, когда попадал в больницу, – он замолчал, потому что начал огрызаться без причины. – Прости, – пробормотал он. – Я просто… все будет нормально. Я знаю, ты волнуешься, но все нормально. Мы с Блейном будем вместе. Мы справимся. – Ладно, – совсем не убежденно сказал Берт. – Я пойду наверх. Я тебя позову, когда Блейн подъедет. Курт кивнул. – Ладно, спасибо. Берт на мгновение задержался. – Ты отлично выглядишь, парень, – сказал он. – Я… поразвлекайся там, хорошо? Курт повернулся к отцу и улыбнулся во все тридцать два зуба. – Хорошо.

***

Блейн постучал в дверь дома Курта и стал ждать. По какой-то причине его сердце чуть ли не выпрыгивало из груди. Так не должно быть. Он несколько раз был у Курта дома и столько же раз встречал Берта. Ему не о чем было волноваться. Казалось, вся жизнь пролетела у него перед глазами, прежде чем дверь открылась, и он увидел на пороге Берта, который держал в руках свою бейсболку. – О, привет, Блейн, – сказал он и отошел, чтобы пропустить Блейна. Блейн зашел, и Берт закрыл дверь. – Курт внизу, все еще готовится, если хочешь к нему спуститься. – Спасибо, – Блейн широко улыбнулся, затем направился к лестнице, которая вела в комнату Курта. Он медленно спускался по ступенькам, все еще необъяснимо нервничающий. Когда он спустился, то остановился у двери. Курт смотрелся в зеркало, его нос немного морщился, когда он укладывал свои волосы. Глаза Блейна заскользили по нему, и он замер, когда увидел его наряд. – Это… твоя одежда… Курт быстро развернулся к нему. – Ты давно здесь стоишь? Блейн вошел в комнату, все еще не отрывая глаз от нижней части тела Курта. – На тебе… – Килт, Блейн, – объяснил Курт. – Не юбка и не платье, или что ты там собирался сказать. Это килт. Блейн тихонько кивнул. – Я знаю, – сказал он ему. – Я просто имел ввиду, что… ты выглядишь хорошо. Лучше, чем хорошо. Потрясающе. Лучше, чем потрясающе. – Он замолчал. – Что лучше, чем потрясающе? – Эм, – Курт задумался на мгновение. – Я не знаю. Что лучше, чем потрясающе? – Ты, – пошутил Блейн. – Но правда, ты выглядишь великолепно. Курт немного покраснел, и Блейн поборол желание закатить глаза, потому что это всегда потрясало его, что Курт понятия не имел, какой он идеальный. – Ты тоже, – сказал ему Курт, подходя ближе. Блейн сглотнул. – Это плохая идея? – спросил Курт. – Определенно, – сказал Блейн, скользя глазами по ногам Курта. – Определенно плохая идея. – Почему? – Потому что мы не должны быть вместе, – проинформировал его Блейн. – А все мои мысли только о том, как сильно я хочу тебя поцеловать… – он замолк. – Не считая других вещей. – Я бы не остановил тебя, – сказал Курт, приближаясь еще ближе. – Если бы ты поцеловал меня. Он подошел так близко, что до него уже можно было дотронуться. – Не считая других вещей, – добавил он, слегка ухмыляясь. – Этот костюм взят напрокат, – сказал ему Блейн. – Я не хочу переплачивать, если что-нибудь случится с этими брюками. – Тогда, наверное, я должен побороть желание сорвать их с тебя прямо сейчас, – захихикал Курт. – Мы собираемся идти или ты весь день будешь глазеть на меня? – А это вариант? – На тебе желтая роза с красными кончиками, – просиял Курт, уставившись на цветок, прикрепленный к кармашку Блейна. – Конечно, – улыбнулся Блейн. – И на тебе тоже. – Естественно. Пошли, – Курт улыбнулся и взял руку Блейна в свою. По телу Блейна побежали мурашки от этого прикосновения. – Давай покрасуемся. – Это плохая идея, – произнес Блейн, последовав за Куртом к ступенькам. Он замедлился и подумал, что у Курта было под этим килтом. – Только если ты продолжишь делать это, – сказал Курт. – Разве можно винить меня? – Да, – кивнул Курт. – Это полностью твоя вина, – улыбнулся он. Они поднялись по лестнице. – Не я надел наряд, в котором моя задница – самая горячая вещь на свете. Курт обернулся и посмотрел на него, его холодные голубые глаза медленно скользнули по нему, заставляя мурашки пробежать по его телу. Он поднял свои голубые глаза на его и улыбка медленно расплылась по его лицу. – Я бы поспорил.