Sideways

– Будешь ли ты очень оскорблен, если я сегодня немного опьянею? Пронзительный взгляд голубых глаз в ту же секунду уставился на него, одна бровь приподнялась, а губы сжались в тонкую линию. – Объясни, что значит "немного опьянеешь", – потребовал Курт. Блейн облокотился на холодное кожаное сиденье взятого напрокат лимузина и пожал плечами. – Так напьюсь, что смогу забыть, что моя жизнь – ужасная трагедия, – начал он. – Но все равно буду достаточно трезв, чтобы говорить тебе, как хорошо ты выглядишь. – Лесть приведет тебя… эм, куда угодно, – Курт слегка улыбнулся. – Но ты не можешь вечно прятаться за выпивкой. Блейн вздохнул. – Наверное, не могу, – сказал он. – Хотя моя жизнь очень к этому располагает. – Где ты сейчас живешь? – В отеле. Курт насмешливо на него посмотрел. – Серьезно? – Серьезно, – объяснил Блейн. – И не просто в отеле, в пятизвездочном отеле. Я буду и дальше растрачивать деньги отца, пока они совсем не кончатся, чтобы потом можно было пойти к нему и сказать, что они кончились, и ему придется дать мне еще, потому что я могу рассказать всему высшему классу о том, что сын Андерсона – гей. Думаю, в том, чтобы быть позором для семьи, есть и свои преимущества. Блейн почувствовал, как пальцы Курта переплелись с его, и ему стало уютно от этого маленького жеста. – Ты говорил хотя бы с кем-нибудь из них? – спросил Курт. – С твоими родителями, я имею ввиду. – Нет, – сказал ему Блейн. – Но давай не будем об этом, ладно? – Если хочешь, – кивнул Курт. – Я не против, если ты выпьешь, кстати. Только если мне не придется тащить твою задницу назад в пятизвездочный отель. – Я, – ухмыльнулся Блейн. – Совсем не против этого.

***

Курт мог чувствовать прожигающие взгляды, когда он прошел через двери школьного коридора. Он начинал жалеть, что надел килт, потому что хоть он и был горд им, собой и тем, кем являлся, ему все еще не нравилось чувствовать на себе отвисшие челюсти и осуждающие взгляды. Пак стоял недалеко от двери, когда увидел наряд Курта, его глаза расширились, а рот приоткрылся, словно он хотел что-то сказать, но затем снова закрыл его, не найдя слов. – Прекрати глазеть на мою пару, Пакерман, – сказал Блейн, проходя рядом с Куртом. – Я не… – Ты пялился, – указал Блейн. – Только потому что он… ну… Он выглядит как… То есть… – Он ничего не может поделать с тем, что такой очаровашка, – Блейн подмигнул Паку, затем утащил Курта от него. – Я бы и сам справился, – сказал ему Курт, когда они немного отошли. – Я могу сам о себе позаботиться. – Я прекрасно это знаю, – улыбнулся Блейн. – Но я не мог упустить такую возможность. Кстати, ты не просто очаровашка. – И вот ты опять льстишь, – захихикал Курт. – Это правда, – сказал Блейн и искренне посмотрел на него. Свет отражался в его светлых, золотистых глазах и от его улыбки в них сверкали искры, отчего сердце Курта пропустило удар. – Я смотрю на тебя и думаю, что судьба, наверное, сыграла со мной злую шутку, потому что ты был мой, потом я потерял тебя и скоро потеряю тебя навсегда, и господи, никто никогда не сможет сравниться с тобой. Это словно у тебя был целый океан, а затем у тебя его отняли и заменили лужей. Она никогда не сравнится с океаном, и это будто какая–то шутка, словно мир просто смеется над тобой, – улыбка Курта потухла, когда Блейн продолжил говорить. – Такое ощущение, что мир в истерике катается по полу, потому что он отнимает у меня мой океан, и все, что мне остается, – это какая–то лужица. Мне хочется просто прижаться к тебе ближе и утонуть в тебе, потому что я лучше утону в океане, чем упаду в лужу и стану мокрым и несчастным. По крайней мере, когда утонешь, все закончится. Да и, кроме того, ведь говорят, что ты слышишь музыку, когда тонешь?

***

– Чувак, мне нравится твоя… эм, юбка, – немного озадаченно сказал Финн Курту. Курт подумал над тем, чтобы поправить его, но решил этого не делать, потому что это будет долгий скучный разговор для них обоих. – Спасибо, Финн. Отлично выглядишь. – Спасибо, приятель! – Финн заулыбался своей кривой улыбкой. – Блейн здесь? – Эм, да, он пошел за пуншем. – Но он с алкоголем, – сказал Финн. – Именно, – кивнул Курт. Финн на долю секунды выглядел запутанным, затем пожал плечами и ушел. Курт увидел сидящих Мерседес и Рейчел, поэтому пошел поболтать с ними. – Курт, это килт? – взволнованно улыбнулась Рейчел, когда Курт подошел к столику. – Это потрясающе!

***

– Я пойду, поговорю с ней. Блейн потянул его обратно, и он повернулся и обвиняющим взглядом посмотрел на него. – Зачем? – спросил Блейн. Курт закатил свои голубые глаза. – Она выглядит несчастной. – Прекрати быть таким хорошим человеком, – сказал Блейн, но он улыбался. – Шучу. Вперед. Иди, Святой Курт, и спаси мир! – Сколько пунша ты уже выпил? – спросил Курт, приподнимая бровь. – Наверное, недостаточно, – нахмурился Блейн. – Не оставляй меня одного надолго. Улыбка Курта потухла, потому что совсем скоро, он оставит Блейна одного, может быть, навсегда.

***

– Куинн. Темно-зеленые глаза оторвались от темного пола и встретились с его. – О, – сказала она. – Ты. Курт проигнорировал ее неприветливые манеры и подошел ближе, чтобы встать рядом с ней. – Хочешь присесть? Все из хора сидят вон за тем столиком. – Не думаю. Курт медленно кивнул и посмотрел на нее. Ее живот уже был виден, она даже не попыталась спрятать его. На ней было шифоновое бледно–розовое платье. Ткань на талии уходила в складки, в остальном все было просто. Это был огромный прогресс с платья, которое она надела на День Святого Валентина. – Мне нравится, как ты выглядишь, – сказал ей Курт. – Не неси чушь, Хаммел, – устало сказала Куинн. – Я выгляжу как обожравшееся фламинго. Курт фыркнул на это. – Чт… Куинн, все не так плохо. Это ребенок, а не гиппопотам. Ты хорошо выглядишь, клянусь. Я бы не стал врать про такое. Куинн закатила глаза. – Геи и ваши модные штучки, – пробормотала она. – Давай, сядь с нами, – стал убеждать Курт. – Тебе не нужно стоять тут одной. Куинн ничего не сказала, только несколько секунд смотрела на толпу танцующих учеников, затем она заговорила: – Мы теперь как-то связаны, потому что оба занимались с Блейном сексом? Курт усмехнулся. – Ого, – сказал он. – Этот разговор стал безумно неловким для нас обоих.

***

– У тебя есть что-нибудь под этой юбкой, Хаммел? – У тебя есть что-нибудь в этой голове, кроме нагретого воздуха, Кеннет? Улыбка не сходила с лица Кенни, его темные глаза медленно скользили по телу Курта, отчего тому становилось некомфортно. – Ты тут с Андерсоном? Курт кивнул. – Здесь с Карофски? Кенни поморщился. – Ни за что в жизни, – проинформировал он. – Я сегодня в одиночку, Хаммел. Если, конечно, ты и твоя юбочка не захотят ко мне присоединиться? – Ни за что в жизни, Кеннет.

***

– Все хорошо? – спросил Блейн, как только Курт ушел от Кенни и подошел к их столику. Он сел рядом с Блейном и кивнул. – Все нормально, – заверил его Курт, затем поморщился на пластиковый стаканчик в руке Блейна. – Ты все еще пьешь эту дрянь? Блейн дернул плечом и поставил наполовину полный – или наполовину пустой? – стакан на стол. – Не совсем, – пробормотал он. – У нее вкус, как у клея. – Меня одновременно тревожит и забавляет, что ты знаешь, какой клей на вкус, – сказал Курт, небольшая улыбка играла на уголках его губ. Курт потянулся и накрыл руку Блейна своей. Блейн не обращал внимания на людей, которые, казалось, глазели на них и вместо этого он посмотрел на заполненный танцевальный зал. Он смотрел, как Майк и Тина, Мерседес и Сэм, Рори и Шугар Мотта танцуют друг с другом. Он нахмурился и отвернулся, только чтобы увидеть, что Финн и Рейчел целовались за соседним столиком. Блейн закатил глаза. – Что такое? – спросил Курт. Он поднял взгляд. – Думаешь, это честно, что они могут делать это, и никто и глазом не моргнет? – спросил он, указывая на Финна и Рейчел, которые все еще сосались друг с другом. – И не только они. Все. А мы получаем вот это, – он указал на двух девушек, которые глазели на них и шептались, словно они были самым большим слухом после беременности Куинн Фабрей. – А все, что мы делаем, – это держимся за руки. – Ну да, – Курт немного дернул плечами. – Это нечестно и мир – отстой, но он так устроен. Блейн покачал головой. – Но все не должно быть так, – сказал он. – Знаешь, что? – Что? – Мы должны потанцевать. – Эм, что? – спросил Курт, широко распахнув глаза. – Нет, Блейн, это… Блейн, нам не нужно привлекать к себе ненужное внимание, это… Блейн сел и переместился на стуле так, что Курт смотрел прямо на него. – Что случилось с Куртом Хаммелом, который с высоко поднятой головой носил блестки и ботинки и с его уверенностью в себе? Что случилось с Куртом Хаммелом, который горд тем, кто он такой, и тем, что он делает? – Блейн придвинулся ближе, голубые глаза Курта осторожно наблюдали за ним. – Я понимаю, что ты беспокоишься за меня, хорошо? Я знаю, что ты не хочешь "привлекать внимание" из–за меня, но просто перестань, ладно? Я устал прятаться, устал притворяться, и я по–настоящему устал оттого, что то, что нам нравятся парни – что мы нравимся друг другу – означает, что с нами что–то не так. Это неправда. Поэтому ты можешь сидеть здесь, как всегда очаровательный, но с грустными голубыми глазами, опущенными в пол, или ты можешь встать и потанцевать со мной, и показать им всем, что нам плевать, что они про нас думают. Что ты решил? Курт наклонил голову набок и улыбнулся. – Признай, ты просто хочешь, чтобы люди увидели, что у тебя самая лучшая одетая пара на выпускном, – поддразнил Курт. – Конечно, – улыбнулся Блейн, затем протянул Курту руку. – Потанцуй со мной. – Я тебе покажу, слышишь? – улыбнулся Курт, принимая руку Блейна и вставая. – Я могу трясти бедрами так, что у всех отвалятся челюсти. – О, я видел твои бедра в действии, поверь мне, – захихикал Блейн, и они пошли к танцующей толпе. И потом случилась самая смешная вещь, которая только могла произойти. Было как в кино, когда пара проходит в центр зала, пара, которая была лишь друзьями, которые решили потанцевать друг с другом, и начинала играть медленная песня, и им все равно приходилось идти в центр, несмотря на то, как неудобно им становилось. Блейн почувствовал, как Курт напрягся рядом с ним, поэтому он слегка сжал его руку. – Ничего не меняет, – сказал ему Блейн. Он почувствовал, как Курт сжал в ответ, и он улыбнулся и остановился. Он повернулся к Курту и тихонько ему кивнул. Все хорошо? Курт слегка наклонил голову в ответ. Все хорошо. Блейн сделал шаг навстречу и сократил расстояние между ними. – Я никогда этого раньше не делал, – произнес Курт. – Неважно, – сказал Блейн, притягивая его ближе, его руки сплелись за его талией. – У меня такое чувство, что у тебя великолепно получится. Мягкая музыка полилась в воздухе, и сердце Блейна застучало быстрее. Он чувствовал теплое дыхание Курта своим ухом и занервничал, не из–за осторожных взглядов других учеников, а оттого, что все с Куртом казалось таким правильным, когда он был в его объятиях, когда они медленно кружились под музыку. Его сердце колотилось в груди, и он был уверен, что Курт тоже это чувствовал. Блейн немного двинулся, и у него перехватило дыхание. – Что-то не так? – прошептал Курт, посылая искры по его телу. – Нет, – сказал ему Блейн, и это была правда. В это мгновение все было правильно, абсолютно все в огромном мире Блейна было правильно. – Ты дрожишь, – произнес Курт. Ох. Он дрожал? Он дрожал. Он прочистил горло и крепче сцепил руки за талией Курта. – Я в порядке, правда, – сказал он ему. – Ты просто… из-за тебя я нервничаю. Курт немного отстранился, его голубые глаза нашли золотисто–карие глаза Блейна. – Нервничаешь? – любопытно спросил он. – Ты никогда раньше не нервничал из–за меня. – Я нервничал из-за тебя с самого первого мгновения, как положил на тебя глаз, – тихо сказал ему Блейн. – Ты совершенство. Глаза Курта засияли, потому что он улыбнулся и снова прижался к Блейну. – Я люблю тебя, – прошептал Курт так тихо, что Блейн был не уверен, действительно ли он сказал это. – И я тебя люблю, – сказал ему Блейн, и Курт прижался еще ближе, хотя Блейн не думал, что это было возможно. Руки Курта были соединены за его шеей, а голова Блейна лежала на плече Курта, и ему хотелось, чтобы это длилось вечно, хотелось потеряться в медленном, спокойном ритме музыки и быстром биении их сердец. Курт пах мылом и чем-то сладким, чем-то, что Блейн не мог распознать. Он вдыхал его запах и задался вопросом, сможет ли что–то заставить его забыть то, как пахнет Курт. Он подумал о том, что в будущем, кто-то еще будет вдыхать этот аромат, кто-то еще будет медленно танцевать с ним, кто-то еще будет обнимать его, шептать ему на ушко и любить его, а Курт будет любить в ответ. Но этот кто-то никогда не будет любить его также сильно, как любил его Блейн, в этом он был более чем уверен. – Ты в порядке? – спросил Курт. – Я не знаю, как отпустить тебя, – сказал Блейн, прежде чем сумел остановить себя. Это было эгоистично, и Курту будет плохо оттого, что ему придется уехать, но он не мог контролировать то, что чувствует. – Тебе и не нужно, – сказал Курт. – По крайней мере, пока. Песня только началась. И в этот самый момент медленная приятная музыка замедлилась и заиграла другая песня, и она тоже была медленная, и Курт обнял его крепче. Блейн был рад, что он сделал это, потому что ему казалось, что он может рухнуть и разбиться на миллионы стеклянных кусочков, а ему не хотелось этого, ему просто хотелось держаться за Курта так долго, как было вообще возможно.

Oh, Florida, please be still tonight, Don't disturb this love of mine, Look how she's so serene, You've gotta help me out.

Он закрыл глаза и снова вдохнул запах Курта, он был пойман между желанием рассмеяться, пока ему не станет больно, потому что он был так счастлив и желанием разреветься, потому что все было так прекрасно, но это чувство скоро станет лишь далеким воспоминанием, потерянным в прошлом, только ее проблески отпечатаются в памяти до конца их жизней.

And count the stars to form the lines, And find the words, we'll sing in time, I want to keep her dreaming, It's my one wish, I won't forget this.

Ему казалось, что становилось сложно дышать, во рту пересохло, а внутри все сжималось. Он открыл рот, его губы были сухие и прилипали друг к другу, он сделал длинный глубокий вздох, пытаясь поймать легкими воздух, но все, что у него вышло, это суметь задержать всхлип, который грозился сорваться с его губ, словно животное, сбежавшее из зоопарка; нежеланное и опасное.

I'm outdated, overrated, Morning seems so far away.

Он задался вопросом, какой бы была его жизнь, если бы Курт не вошел в тот день в двери МакКинли, задался вопросом, неужели он скрывался бы до сих пор под масками, до сих пор притворялся бы, до сих пор не знал бы, кто он на самом деле такой. Он обязан всем этому парню, которого держал в руках, этому парню, с которым хотел провести вечность, но не мог, потому что жизнь отнимала и уносила его далеко от него. Сейчас они просто должны наслаждаться каждым моментом, который у них остался.

So I'll sing a melody, And hope to God she's listening, Sleeping softly while I sing, And I'll be your memories, Your lullaby for all the times, Hoping that my voice could get it right.

Блейн притянул его ближе, так близко, как только смог и попытался прошептать ему на ушко, что любит, но все, что у него получилось, это неровный выдох. Курт тихонько кивнул ему, и Блейн знал, что Курт понял, что он пытался сказать. Он почувствовал, как крепко руки Курта прижимают его к себе, и он хотел, чтобы это длилось вечно, ему было нужно это, нужно, чтобы он был с ним, пока в мире ничего не останется, кроме них двоих, потому что для него больше ничего не имело значения, все остальное, что ему приходилось переживать, было ничтожными по сравнению с тем, что ему придется отпустить. Ему не хотелось, чтобы это стало воспоминанием, ему хотелось, чтобы это длилось вечность.

If luck is on my side tonight, My clumsy tongue will make it right, And wrists that touch, It isn't much, but it's enough. To form imaginary lines, Forget your scars, we'll forget mine, The hours change so fast, Oh, God, please make it last.

Снова заиграл припев, и Блейн подумал о всех тех вещах, которые еще не знал о Курте, о тех вещах, которые уже не узнает. Они знали друг друга не так долго, как хотелось бы Блейну. Он знал многое о Курте, его маленькие увлечения, как именно ему нравились определенные детали, какой кофе он любил, но оставалось еще столько всего, что он не знал. Внутри все скрутило, когда он понял, что он никогда этого не узнает, что у него не будет шанса увидеть, как он проживает жизнь, как он взбирается на самую вершину, а Блейн знал, что у него это получится. От этого у него закружилась голова, поэтому он крепче зажмурил глаза, а Курт все так же крепко обнимал его.

You could crush me, Please don't crush me, 'Cause baby, I'm a dreamer, for sure, And I won't let you down, I swear, this time, I mean it. *

Курт коснулся своими теплыми губами лица Блейна, словно пытаясь как-то успокоить его. Должно быть, он почувствовал его неуверенность, пока обнимал его. Блейну хотелось извиниться, но он не мог вымолвить и слова, и когда музыка затихла, Курт поднял голову и их глаза встретились. Блейн покачал головой, ничего не сказав. Курт грустно улыбнулся, столько всего хотелось сказать, но он не знал с чего начать. Блейн смотрел в глубину его голубых глаз и увидел, как они заблестели, слезы грозились брызнуть из его глаз. Он не хотел, чтобы Курт плакал, поэтому заставил себя улыбнуться и сказал те слова, на которые только был способен, и которые были абсолютной правдой. – Я по-настоящему уверен, что никогда не любил тебя сильнее, чем в это мгновение.

***

– Я не должен был звать тебя на этот глупый выпускной. Сердце Курта замерло в груди, и он сел рядом с Блейном, который выглядел удрученным и уставшим. – Эм, что? – спросил Курт. – Десять минут назад ты любил меня сильнее, чем когда–либо. – Я соврал. – Эм, ладно? – Сейчас я люблю тебя сильнее, чем десять минут назад, поэтому я соврал. Неумышленно конечно, но все же это ложь, – сказал Блейн, уставившись на свои руки. – Я не должен был звать тебя, потому что от этого хуже. Плечи Курта резко опустились от облегчения, но дыхание все еще перехватывало. Он понял, что Блейн имеет ввиду, ему просто больше всего на свете хотелось, чтобы все было по-другому. Курт потянулся и взял руку Блейна в свою. Он поборол желание показать средний палец парню за одним из соседних столиков, который смотрел на них, словно они были шимпанзе, которые выступали в цирке. Блейн поднял все еще полные любопытства глаза. – Когда ты попросил меня пойти с тобой, ты сказал, что хочешь пойти со мной, потому что хочешь еще одну ночь вместе, ночь, которая будет что–то значить, – сказал Курт. – Каждая ночь – черт, каждый момент – с тобой значит что–то большое. Рано или поздно все равно станет хуже, Блейн, несмотря на то, идем ли мы на выпускной вместе или нет. Я все равно буду скучать по тебе каждую секунду, когда уеду, и ты тоже все еще будешь скучать по мне. Давай, приободрись. Не позволяй этому испортить все веселье. Блейн вздохнул и сел. Он подвинул свой стул ближе к Курту и взял его руку в свои. – Если они хоть кого-то из нас выберут королевой выпускного, мы просто без слов уйдем, хорошо? Курт захихикал. – Идет. Блейн медленно поглаживал пальцы Курта своими. – Надо было мне напиться. – Да, ты пил эту гадость весь вечер, – сказал Курт. – Почему ты трезвый? – Потому что я весь вечер пил воду. Курт потянулся, взял пластиковый стаканчик Блейна и заглянул внутрь. Он поднес его к носу и вдохнул. – Вода, – тихо сказал он. – Но… я не понимаю. – Я не хотел попусту растратить сегодняшний вечер, – Блейн дернул плечами. – Я говорил правду, когда сказал, что хочу запомнить этот день. Я думал об этом, когда мы ехали сюда, о том, чтобы напиться так, чтобы имени своего не вспомнить, потому что мир против меня почти во всем, но потом я увидел тебя под этим глупым светом, и ты улыбался мне, как будто давал разрешение забыть, как все ужасно в ту ночь, которую мы должны запомнить, потому что ты понимал. Я просто не смог сделать этого. Я не мог просто смотреть в эти голубые глаза и позволить себе напиться так, что я не мог бы по-настоящему смотреть в них и видеть все эти цвета и эмоции, которые заключены в них. Поэтому я просто притворился, что пил, потому что сказал тебе, что буду, и это глупо, когда я задумываюсь об этом, но… я не знаю. Тогда в этом был смысл. Курт вздохнул. – Почему ты не можешь быть моим навечно? – Но я твой навечно, – сказал Блейн. – Однажды ты сказал мне, что всегда будешь моим. Это относится и ко мне. Я твой навсегда, хочешь ты этого или нет, я твой. Не имеет значения, как далеко ты будешь от меня. – Пообещай мне, что ты не будешь останавливать себя от того, чтобы снова полюбить, только из-за меня. Курт видел, словно что-то борется внутри Блейна. Он покачал головой и отвернулся, смотря в никуда. – Я не могу этого обещать.

***

Блейн поаплодировал без особого энтузиазма, когда наградили короля и королеву выпускного. Они оба ему не нравились, да, и он едва ли знал их имена. Они были теми людьми, которые сходились вместе, потому что были похожи в глазах Блейна, этих людей он назвал Скотт (потому что чуть ли не всех зовут Скотт) и девушка Скотта. Он был рад, что никто не провернул трюка, который случился на День Святого Валентина, потому что сейчас он был не в настроении устраивать драку. Все, что он хотел делать, – это смотреть на Курта, потому что у него не будет такого шанса, когда Курт будет в сотнях милях от него. Он смотрел, как Курт улыбается, болтая с Мерседес. Он немного откинул голову, рассмеявшись над чем-то, что она ему сказала. Он как всегда моргал медленно и очаровательно, и это до сих пор поражало Блейна, потому что кто вообще может моргать так мило? И все же как-то это получалось у Курта, он мог моргнуть, и Блейн таял в ту же секунду. Он улыбнулся, когда Курт повернулся к нему, приподнимая тонкую бровь и словно спрашивая, почему он так на него пялится. Блейн дернул одним плечом, и Курт слегка ему улыбнулся, прежде чем снова повернуться к Мерседес. Блейн знал, что стал похож на влюбленного дурачка, но это не имело значения, потому что все казалось таким правильным, когда Курт улыбался ему вот так. Громкая музыка заполнила помещение, и глаза Курта были на нем в то же мгновение, широкая улыбка расплылась на его лице.

Baby, when I met you there was peace unknown, I set out to get you with a fine toothcomb…**

Это была чертова Islands in the Stream. Блейн захихикал и покачал головой. – Думаю, это знак, чтобы сбежать отсюда, – сказал Блейн Курту. – Думаю, ты прав. – Меня ждет пустой номер в пятизвездочном отеле, если тебе интересно, – сказал Блейн, приподнимая бровь. – Что ж, показывай дорогу, – улыбнулся Курт. – И поторапливайся, пока не начался припев. ________________________________________ *Mayday Parade - I Swear This Time I Mean It **Dolly Parton & Kenny Rogers - Islands In The Stream (песня, которую пели Пак и Куинн на прослушивании в хор)