Sideways

Oh, baby, don't cry, Let's get through this night, Overcome is all that you are, Is broken inside, But they'll never know, They'll never know. (Ross Copperman - They'll Never Know) – Выпускные, – заявил Курт, когда они вошли в лифт, чтобы подняться в номер Блейна, находящийсяся на шестом этаже. – Слишком переоценивают. Влажные глаза Блейна уставились на него, и в них проскользнула вспышка боли. – Тебе не понравилось? Курт поднял на него глаза. – Нет, – он покачал головой. – Просто сначала все так раздувают из него, а потом ты приходишь и понимаешь, что тебе не нравится половина присутствующих людей, а ты не нравишься им, и ты просто стоишь там несколько часов, чувствуя себя некомфортно и жалея, что не остался дома, но ты не хочешь уходить, потому что что-нибудь может произойти. Но ничего не происходит, – Курт замолчал, и Блейн осторожно кивнул в тишине. – Я не имею в виду тебя! – быстро добавил Курт. – Это совсем к тебе не относится. Если бы тебя не было там, я бы умер от скуки. – Я не должен был заставлять тебя идти. – Я сам согласился, помнишь? – поправил Курт. – Блейн, ты должен… – Курт остановился на середине предложения, потому что его телефон завибрировал в кармашке его куртки. – Извини, – пробормотал он, сунув руку в карман и доставая его. – Алло? – Курт? – Привет, пап, – сказал он, глядя на Блейна напротив, который смотрел на зажигающиеся кнопки, пока они преодолевали очередной этаж. – Веселишься? – Я только что говорил Блейну. Насколько выпускные переоценивают, – он покосился на Блейна, чей интерес, казалось, вырос, его глаза поднялись на Курта. – Вообще-то, была потрясающая ночь. То есть, декорации были неаккуратные, а еда – отстой, но на самом деле все прошло хорошо. Мы даже танцевали медленный танец, и никто не вызвал гетеросексуальную полицию! – Курт заметил, как Блейн попытался побороть улыбку. – Это отлично, Курт, просто отлично, – радостно сказал Берт. – Где ты сейчас? Ты все еще там? Курт сделал глубокий вдох. – Тут вот в чем дело, – начал он. – Блейн остановился в одном отеле в городе и… – Ничего больше не говори! – быстро сказал Берт. – Пап, - улыбнулся Курт. – Мы в лифте и вообще мы с Блейном больше не вместе. Он увидел, как Блейн снова нахмурился. – Ничего не будет, ясно? Что скорее всего было ложью, потому что Курт не мог упустить шанса, когда останется один в пустом номере с Блейном Андерсоном. – Что ж, ладно, – сказал Берт, но голос его звучал неуверенно. – Увидимся завтра, парень. Передавай привет Блейну от меня. – Хорошо, папа, – сказал Курт. – Пока! Он сунул телефон в карман, и лифт остановился. Дверь раскрылась с тихим звонком, и парни пошли по длинному узкому коридору. – Папа передает привет, – сказал Курт Блейну, следуя за ним к номеру. Блейн тихонько кивнул и остановился у номера 669 (Курт тихо захихикал – очень зрело с его стороны – над этим) и сунул карту в небольшое отверстие, затем быстро вытащил ее и дернул за ручку двери. Он открыл дверь и отошел, чтобы Курт мог войти. – Хочешь, чтобы я ушел? – спросил Курт, когда Блейн закрыл за ними дверь. – Я могу просто уйти, если хочешь. Блейн вздохнул и кинул карточку на маленький круглый столик. – Я вообще когда-нибудь в жизни хотел, чтобы ты уходил? – Ладно, – осторожно сказал Курт. – Что ж, мы можем убраться в твоем номере, а потом поговорить. – Зачем нам убир… – Блейн. – Ладно, – устало сказал Блейн и наклонился, чтобы подобрать с пола футболку. – Хорошо. Им заняло десять минут подобрать всю одежду и обувь и закрыть ее в шкафу, чтобы номер выглядел опрятно. Закрыв шкаф, Курт осмотрел комнату. Выглядело неплохо. Тогда он посмотрел на Блейна, который заправлял постель и выглядел так, словно на его плечах лежали все беды человечества. Его глаза сконцентрировались на кровати, и он не заметил, как Курт пересек комнату, пока тот не положил руку на его плечо. Блейн обернулся, чтобы посмотреть на Курта. Он указал на кровать за ним. – Я просто… – Ничего, – сказал Курт, потянувшись за рукой Блейна. – Между нами все хорошо? – Да, – кивнул Блейн, поворачивая ладонь, чтобы переплести пальцы с Куртом. – Прости, я просто… Прости. – Я понял, – мягко сказал Курт. – Нет, – сказал Блейн, его глаза были огромными и наполненными болью. – Ты не понял.

***

– Я… не понял? Блейн покачал головой и забрался на подушки. Он похлопал по месту рядом с собой, и Курт присел к нему. – Меня сегодня словно молнией ударило, – сказал он Курту. – Когда мы танцевали, я странно себя чувствовал… не в плохом смысле! Я просто… Я люблю тебя больше всего на всем свете, и хоть моя жизнь – это один большой беспорядок, больнее всего оттого, что я теряю тебя, и я уже говорил тебе это, но Курт, я чувствую… я чувствую, словно что-то раздирает меня изнутри, как будто мои внутренности кромсают на кусочки, и мне приходится все это принимать. Сегодня все стало намного хуже, Курт, и я просто… и это расстраивает меня, поэтому я просто… я стал немного неуверен и… – Ладно, – кивнул Курт. – Теперь я понимаю. – Я хотел, чтобы мы запомнили сегодняшнюю ночь, – сказал Блейн, и его голос немного дрогнул. – Я хотел, чтобы это запомнилось… стало хорошим воспоминанием, чем-то, о чем ты потом сможешь подумать, когда я стану лишь далеким воспоминанием. – Ты никогда не будешь лишь далеким воспоминанием, – заверил его Курт. Блейн дернул плечами. – Ты знаешь, что я имею в виду, – сказал он. – Я просто хотел, чтобы сегодняшняя ночь была идеальной. Тогда Курт наклонился ближе, его глаза были темнее, чем обычно. Он медленно прошептал. – Сегодняшняя ночь еще не закончилась, – сказал он и мягко прижал губы к губам Блейна, и Блейн выдохнул в губы Курта, словно воздух выкачали из его легких, его тело расслабилось в руках парня со светлыми голубыми глазами.

***

Они никогда не делали так раньше, никогда не двигались так медленно, так осторожно, словно боялись, что могут сломать друг друга. Курт снял последнюю часть одежды, которая мешала им быть ближе и обнял Блейна крепче, обвивая руки вокруг него, словно он пытался собрать его вместе, убедиться, что он не разобьется на кусочки. Все было по-другому, вся эта ситуация, потому что обычно они контролировали друг друга, они двигались на равных, оба одинаково сильные, но этой ночью, Курт положил на него руку, и Блейн лег, позволяя ему делать все, что он захочет. Блейн поднял глаза, лежа в подушках, его глаза расширились и засияли, его губы превратились в тонкую линию, будто он пытался не заплакать. Курт упал рядом с ним, игнорируя свое тело, которое требовало разрядки. Он положил голову рядом с Блейном, и тот повернулся к нему лицом. – Мне больно, – тихо выдавил Блейн. Курт медленно кивнул. – Мне тоже больно, – сказал он ему. – Я пытаюсь быть сильным, и я вижу, как ты ломаешься у меня на глазах, и, наверное, пришло время мне перестать быть сильным и просто сломаться вместе с тобой. – Ты не должен все время быть сильным, – сказал ему Блейн. – Иногда ты должен просто выпустить все, потому что если ты этого не сделаешь, то все будет накапливаться, и однажды ты так сломаешься, что и ничто, и никто не сможет снова тебя собрать. Курт кивнул, задаваясь вопросом верил ли Блейн в то, что он сломался и не было никакого шанса, что сможет восстановиться. Он надеялся, что нет. Он двинулся и навис над Блейном, который смотрел на него, его дыхание было неровным, а иногда он и вовсе всхлипывал. Курт опустился и поймал губы Блейна своими, и они растворились друг в друге, их тела прижались друг к другу, руки исследовали каждый сантиметр тела, каждую впадинку и изгиб, каждую неровность и линию. Курт чувствовал неровное дыхание Блейна, проводя рукой по его груди. – Все хорошо, – мягко прошептал он. Курт потянулся и осторожно обхватил рукой его эрекцию. Блейн вздохнул, потянулся и положил ладонь на щеку Курта. Через секунду он притянул его к себе, чтобы поцеловать, и Курт начал водить рукой по члену Блейна, отчего Блейн тихо мычал в рот Курта. Курт почувствовал, как что-то холодное и твердое прижалось к его спине, он оторвал губы от Блейна и выдохнул. Тогда на губах Блейна заиграла улыбка, посылавшая искры по венам Курта. Блейн поднял руку со спины Курта и показал ему. Это был браслет. Курт хмыкнул и снова сократил расстояние между их губами, и тогда он вновь почувствовал холодный браслет своим телом, только теперь ниже, на ягодицах. Мягкие кончики пальцев целовали его кожу, посылая мурашки по всему телу. Они долго оставались в одном положении, их губы не отрывались друг от друга, рука Курта все еще двигалась на члене Блейна, а теплые пальцы Блейна все еще танцевали на его коже. Через некоторое время Курт почувствовал, как Блейн стал двигаться под ним, его губы оторвались от его. Курт сел и посмотрел на него, пытаясь понять, что случилось, но Блейн только тихонько улыбнулся и поднялся в сидячее положение. Блейн положил одну руку на бедро Курта, потянулся к тумбочке и открыл ее. Курт увидел, как он достал оттуда маленький тюбик. Блейн поднял его, немного улыбаясь, и Курт увидел, что это было. – Ты купил смазку, – немного воскликнул он. – Подожди, зачем тебе смазка? Мы же расстались. Щеки Блейна залил яркий румянец, и он застенчиво заулыбался. – Блейн Андерсон! – взорвался Курт, широкая улыбка расплылась по его лицу. – Ты практиковался без меня? Блейн потянулся и выключил светильник у кровати, оставляя их в темноте, его красные щеки больше не было видно в свете бледной луны, который проникал сквозь наполовину задернутые шторы. – Я не думал, что у меня будет возможность практиковаться с тобой. Курт громко рассмеялся и толкнул Блейна на кровать. – Я люблю тебя, дурачок, – прошептал он, прежде чем снова прижаться губами к губам Блейна, и они снова вернулись к своим медленным, плавным движениям. Курт услышал тихий звук открывающегося тюбика и вздрогнул, когда почувствовал, как холодные пальцы Блейна скользнули по его входу. Он раздвинул ноги и застонал в распухшие губы Блейн, пока его пальцы двигались в нем. Что-то было в этой темноте, отчего другие ощущения Курта обострялись. Он слышал каждый вздох Блейна, каждый тихий стон, каждое движение. Он тихо простонал, когда пальцы Блейна исчезли, оставляя его пустым. Блейн потянулся и положил другую руку на щеку Курта, его пальцы были холодными и немного тряслись. – Ты самое прекрасное создание, которое я видел в своей жизни. Сердце Курта замерло на долю секунды, а затем сжалось, его тело оказалось на кровати, Блейн осторожно его перевернул так, что его локти упирались в кровать. Его сердце вырывалось из груди, когда он встал на колени. Он почувствовал жар тела Блейна на своей спине, его теплое дыхание щекотало его шею. Курт задрожал, когда Блейн прижал влажный поцелуй к его спине, прямо под его шеей, и затем его губы стали опускаться ниже по его спине, его язык оставлял мокрую линию на его коже, влага быстро испарялась в холодном воздухе. Затем губы Блейна снова оказались у его уха, его руки были на его плечах. Блейн провел губами по кончику его уха, и очень-очень тихо прошептал: – Готов?

***

Правая рука Блейна обняла его за талию, другая рука растянулась по нему, поверх его руки. Блейн крепко сцепил их пальцы, двигаясь за ним, их тела встречались друг с другом в спокойном ритме. Блейн чувствовал головокружение, его кожа горела и прилипала к Курту, лунный свет струился по их телам, бросая тени по их коже. Белый свет превратился в голубоватый. Он скользил там, где одно тело встречалось с другим, пока они двигались вместе. Блейн скользнул рукой вниз по телу Курта, пока не нашел его член, который прижимался к одеялам под ним. Курт застонал, когда Блейн обхватил его и начал медленно водить вверх и вниз, его член твердел под прикосновениями. Блейн опустил голову, касаясь губами шеи Курта. Его рот заскользил по его гладкой коже и остановился, когда нашел его пульс. Он зажал его губами и начал посасывать его кожу, помечая его, желая, чтобы он был с ним вечность, и чтобы он мог помечать эту точку каждый раз, когда метка исчезала. Это было нечестно. Курт был его. Все должны знать это. Голова Курта наклонилась, пока его левое ухо не прижалось к перине. Блейн увидел, что его глаза открылись и теперь смотрели на него. Он наклонился и поймал открытый рот Курта своим, все еще двигая рукой по его члену. Курт захныкал в его губы, и Блейн ускорил движения бедер, двигаясь во все еще довольно узком входе Курта. Блейн увидел, как пальцы Курта вцепились в деревянный бортик, и он закричал, когда Блейн сильно и быстро стал кончать в нем, все вокруг побелело, его бедра толкались вперед, и тогда Курт снова вскрикнул, нуждаясь в разрядке. Блейн упал на кровать, увлекая Курта за собой, затем потянулся и осторожно взял пульсирующий член Курта в руку. Курт бормотал ругательства, его глаза опустились вниз, на руку Блейна, двигающуюся на нем, тихие стоны вырывались изнутри. Всего после нескольких движений руки Блейна, Курт кончил, стон, напоминающий имя Блейна, грозился сорваться с его губ, а голос совсем охрип. Блейн откинулся назад, и Курт упал на него. Они долгое время пытались восстановить дыхание, Блейн все еще был внутри Курта, его член стал слишком чувствительным. Он вышел из него, и у Курта все равно перехватило дыхание. Блейн двинулся вперед и накрыл половину тела Курта своим, их губы встретились, и они снова начали лениво целоваться. Курт мурлыкал в его губы, и Блейна переполняли эмоции, когда он подумал, что это может быть их самый последний раз. Он попытался возразить, когда Курт осторожно сдвинул его, потому что этой ночью он хотел провести каждую минуту в объятиях Курта. – Я всего на секунду, детка, – заверил его Курт, мягко сжимая его ладонь. Блейн наблюдал, как Курт поднялся, его немного покачивало, когда он пересек комнату, голубой свет луны танцевал на его и без того бледной спине. Курт исчез в ванной, затем вернулся с полотенцем. Он остановился напротив Блейна, потянулся и вытер его. Блейн покраснел, и это было смешно после всего, чем они занимались, но он ничего не мог поделать. Он был благодарен, что это не было заметно в тусклом свете. Курт быстро вытер себя и кинул полотенце в сторону. Он залез под одеяло и подождал, пока Блейн присоединится к нему, и когда тот сделал это, он прижался к парню и переплел руки за талией Блейна, его голова легла между его шеей и плечом. Блейн сдвинулся так, что теперь тоже мог обнимать Курта. – Я не забуду эту ночь, – тихо сказал ему Курт, прижимая маленькие поцелуи к его шее. – Никогда.

***

С губ Блейна сорвался неконтролируемый всхлип над головой Курта, и в это самое мгновение Курт не смог сдержаться. Он открыл рот, чтобы сказать Блейну, что все хорошо, но в горле встал ком, и он не смог произнести эти слова, потому что это была ложь. Его стены рухнули, те самые, которые он так долго пытался держать, те самые, которые сдерживали его, чтобы не разреветься у всех на виду. – Не плачь, – прошептал Блейн, крепче сжимая его в руках, и когда он сказал это, Курт понял, что и правда начал плакать, медленные, теплые соленые слезы бежали по его лицу, и в этот момент они побежали еще быстрее, и вскоре он начал содрогаться от рыданий, слез и боли, ему просто хотелось исправить все, что пошло не так. Блейн держал его, шепча ему, говоря, что все хорошо, но совсем скоро он перестал, и Курт понял, что Блейн тоже плакал. Он увидел, как слезы скользят из его глаз, их было немного, он плакал не так сильно, но они все же были. Курт предположил, что Блейн уже давно все выплакал. Он больше не хотел, чтобы Блейн плакал. – Прости меня, – всхлипнул он. – Прости. – Не надо.

***

Курт старался быть сильным слишком долго, и Блейн знал, каково это. Он знал, что значит притворяться, что все хорошо, просто потому, что если ты признаешь обратное, то станешь слабым. Это на самом деле не так, потому что если ты признаешь, что у тебя проблемы и что ты сломлен означает, что ты сильный. Скрывая это, ведя себя так, словно все было идеально, означает, что ты слаб, трус, не достаточно сильный, чтобы посмотреть в глаза реальности. Они так и уснули, цепляясь друг за друга. Блейн не хотел, чтобы ночь заканчивалась, но усталость взяла над ним верх, и он погрузился в дремоту, не в силах ей противостоять. Следующим утром солнечные лучи проникли сквозь шторы, и Блейн проснулся. Он почувствовал, как Курт заворочался рядом с ним, его глаза были все еще закрыты. Он посмотрел на него, на его бледную кожу в солнечном свете и в миллиардный раз спросил себя, как этот парень мог быть настоящим. Курт был того же вида, что и другие люди, но не было таких, как он, нигде в мире. Затем Курт проснулся и заметил, что Блейн наблюдает за ним. Он тихонько улыбнулся и приподнялся, чтобы быть к нему лицом. – Привет, – сказал Блейн. – Привет, – зевнул Курт. – Прости, что расплакался ночью. Я просто… – Ты не должен мне ничего объяснять, – Блейн покачал головой. – Я думаю, мы уже достаточно близки для того, чтобы делать что угодно в присутствии друг друга, поэтому если ты хочешь смеяться – смейся, если хочешь плакать – плачь. Я буду любить тебя любого. Блейн вздохнул и лег. – Я не знаю, почему мы расстались, – Блейн ничего не сказал, потому что он понимал. – То есть каждый раз, когда мы близко друг к другу, все заканчивается тем, что мы целуемся или занимаемся сексом. Во всем этом разве есть смысл? – Совсем нету, – Блейн кивнул. – Но в моей жизни теперь все равно нет смысла. Я просто думал. Я размышлял о том, что моя жизнь – отстой, и что никто меня не любит и бла-бла-бла, но я не раз останавливался и думал, как может быть тяжело тебе. Я должен остаться здесь, в месте, которое знаю, окруженный людьми, которых знаю, а ты едешь туда, словно вслепую, никого не зная, просто с надеждой на лучшее. Прости меня за это. Я был слишком занят тем, что беспокоился только о своей заднице, я отстойный бойфренд. – В твою защиту могу сказать, – Курт тихонько улыбнулся. – Ты бездомный, и от тебя отказались родители, поэтому я думаю, не стоит беспокоиться о том, заведу ли я друзей или нет. – Еще как стоит, – не согласился Блейн. – Я утверждаю, что люблю тебя – и это так, – а потом беру и делаю что-нибудь вот такое, хотя в любви принимают участие два человека, а не один. – Блейн, – сказал Курт, беря его ладонь. – Не беспокойся об этом. Не беспокойся ни о чем, кроме попыток вернуть себя к жизни. Ты не можешь… – Я люблю тебя. Курт вскинул бровь и какое-то время изучал его, но его голубые глаза были наполнены беспокойством. – Я знаю, – осторожно сказал он. – Я тоже тебя люблю. Ты… – В порядке? – спросил Блейн. – Нет, но в этом нет ничего нового. Это было не из-за того, что у Блейна, можно сказать, не осталось родителей, и не из-за того, что он стал бездомным, – потому что у него были люди, на которых можно было положиться. Отъезд Курта – совсем другое, никто не мог помочь ему с этим. Пока существовали люди, готовые всегда помочь бездомному нуждающемуся подростку, но не было никого, кто мог бы заменить Курта Хаммела. Да, остальное тоже беспокоило его, Блейн был бы не человеком, если бы это было не так, но у него все равно никогда не было настоящей семьи, так что это была не слишком-то большая потеря. Он предположил, что мог бы уехать с Куртом, но в голове что-то не давало ему покоя, говорило ему, что он должен все исправить здесь, потому что хоть он и был самостоятельным, и независимым всю свою жизнь, эти люди все еще оставались его родителями, а никакому ребенку не нравится не разговаривать со своими родителями. Блейн был пока недостаточно храбр, чтобы пойти и противостоять им, но когда-нибудь ему придется, но к этому времени Курт уедет, и Блейну больше ничего не оставалось.

***

– Это странно, правда? – Что именно? – Быть влюбленным. – Эм, наверное, – сказал Курт. Он никогда не думал над влюбленностью как над "странностью". – Что ты имеешь ввиду? Блейн смотрел перед собой на голую стену номера. Свет, проникающий сквозь оконное стекло, оставлял проблески на его волосах. – Я имею ввиду, что иногда чувствую, словно слов "я люблю тебя" недостаточно, потому что как три слова могут сравниться с… я не знаю, с шоколадными печеньями и той любовью, что я чувствую к тебе? Понимаешь, о чем я? Курт задумался на секунду. – Немного, – сказал он. – Да. Да, я понял. – Я не знаю, – Блейн пожал плечами. – Я просто чувствую, что должно быть что-то большее. Если бы я был поэтом, то написал бы тебе сонет. Если бы я был художником, то написал бы тебе картину. Но я ни то и ни другое, так, как мы, люди, лишенные таланта, должны выражать свою любовь? – Ты показываешь ее, – сказал ему Курт и посмотрел на него глазами, наполненными изумлением. – Тем, как ведешь себя, словами, которые говоришь, и поступками, которые совершаешь, и поверь мне, Блейн, если мы посмотрим на то, что ты говоришь и делаешь, то увидим, что любишь ты меня очень сильно. – Это правда, – Блейн кивнул. – Еще иногда я думаю, что секса недостаточно. – Блейн, – Курт улыбнулся и покачал головой. – Я понял. Тебе всегда всего недостаточно, но иногда всего на самом деле достаточно. Тебя одного достаточно, так что забудь об этом. Пока ты есть у меня, этого достаточно. Вот так все просто. Блейн нахмурился. – Но это ненадолго. – Эй, – сказал Курт. – Ты сказал мне "навечно", и если мои подсчеты верны – в чем я уверен, это у тебя проблемы с подсчетом времени – вечность – это огого сколько времени. – Ну, – сказал Блейн, улыбаясь. – Ты знаешь, что я имел ввиду. – Знаю, – он кивнул. – Но знаешь что, Блейн? Иногда жизнь та еще стерва, но мы должны пройти через что-то плохое, чтобы получить что-нибудь хорошее, и если так суждено, судьба повернется к нам лицом, и мы снова встретимся. Блейн вздохнул, совершенно не убежденный. – К сожалению, Курт, – начал он. – Иногда мы должны заставлять что-то случаться своими собственными усилиями. – Тебе всегда надо разрушить мои философские мысли своими мудрыми словами, – Курт заулыбался. – Ты же знаешь, что я прав, – улыбнулся Блейн. – О, и кстати о вещах, которые не должны были случиться, – сказал он. – Удачи, когда будешь объяснять своему отцу, откуда этот засос, которому ты, кстати, сказал, что ничего не случится. – Уф, – нахмурился Курт. – Почему ты такой вампирюга? – Ну, это, конечно же, не потому что мне нравится кровь девственниц, – ухмыльнулся Блейн. – Ну, естественно. – Я не знаю, чувак, – сказал Блейн, укладывая руки под затылок. – Ты просто откинул голову из-за минутной прихоти, и твоя шея такая гладкая и идеальная... Она словно молила меня, чтобы я прижался к ней губами, понимаешь? Курт улыбнулся, но он знал, что Блейн просто прикрывается шутками. – Я принадлежу тебе несмотря на то, сколько людей об этом знают, и ты это знаешь, так? – спросил он. На лице Блейна была непроницаемая маска, затем он наклонил голову так, что его медовые глаза смотрели прямо в светлые лазурные глаза Курта. – Я знаю, – серьезно сказал он. – Но когда тебе принадлежит что-то такое же драгоценное и совершенное, как и ты, ты хочешь показать это всему миру. Курт удовлетворенно вздохнул и откинулся назад, держа руку Блейна. – Мы что-нибудь придумаем, Блейн, – уверенно сказал ему Курт. Он понятия не имел что именно, но они должны попытаться, верно? – Я люблю тебя, а ты любишь меня, и это должно за что-то считаться. – Да, но когда мир переворачивается с ног на голову, и когда на тебя сваливается эта жизнь, и когда все, что ты знал становится хуже, – начал Блейн, – оказывается, несмотря на то, что ты думал, любви бывает просто недостаточно.