Шрам

— Итак, Марина. Или лучше назвать тебя Риной? Я в сомнениях... Ладно, подумаю над этим позже. Рина-Марина, чего ты делаешь сегодня вечером? — Саша внимательно на меня посмотрела, сдув прядь волос с лица. Она стояла передо мной в большой куртке, явно позаимствованной у кого-то, нелепой шапке и с розовыми волосами, торчащими из-под головного убора. В общем, выглядела она довольно забавно. Мне совсем не хотелось огорчать ее, но... — Иду с Витой в театр. — Я виновато улыбнулась. — Вот как! — произнесла Саша, пытаясь сделать вид, словно не огорчена моими словами. — Если хочешь... можем завтра посидеть где-нибудь? Вдвоем. С тобой. Саша неопределенно пожала плечами, буркнула что-то наподобие «посмотрим» и исчезла в противоположном мне направлении — одинокая забавная фигура с помпоном на голове. Я свернула в парк, находившийся неподалеку от нашего кафе, и уселась там на одной из первых попавшихся скамеек. Было уже довольно темно и холодно, но, раз уж я пообещала дождаться Виту именно здесь, то я дождусь ее здесь. Я слегка нервничала из-за нашей встречи, боялась, что что-нибудь могло пойти не так — и она бы решила перестать общаться со мной. И плюс к моим надуманным переживаниям было немного холодно, поэтому мне вдвойне было некомфортно сидеть там и ждать ее. Благо, она шла не слишком долго, и к назначенному времени уже была рядом. — Привет, — сказала я, подняв на нее взгляд. Вита приветливо улыбнулась мне. — Пошли? Э... Я нырнула рукой в карман, когда телефон, находившийся там, завибрировал, а потом разразился несколько шумной мелодией. Ответила на звонок и прижала мобильник к уху, жестами и мимикой извиняясь перед Витой и прося ее подождать буквально пару секунд. — Мариночка? Приди, пожалуйста, к девочкам через десять минут, мне срочно уйти нужно. Вот же черт! Я зажмурилась, пнув жестяную банку из-под некоего газированного напитка. — Это надолго? — спросила я сквозь зубы, покосившись на в недоумении застывшую Виту. — Нет, полчаса максимум, — извиняющимся тоном произнесла Эвелина. Я сбросила вызов и еще пару секунд пустым взглядом смотрела в дисплей телефона, судорожно соображая, что теперь сказать Вите и как не выставить себя полной идиоткой перед ней. Как я могла забыть про девочек? Я должна была предугадать, черт возьми! Да что там — предугадать. Я, блин, должна была помнить, что каждый вечер обычно сижу с двумя маленькими девочками, которым без меня ну вообще никак. Я виновато посмотрела на Виту, наконец вернув мобильник в карман. — Я подрабатываю няней у одной богатой женщины, — начала я, поднося ладони к лицу и пытаясь согреть их хоть как-нибудь. — Каждый вечер сижу с ее детьми. И сегодня. Прости... боже мой, я совсем забыла об этом. Я такая дура. — Прекрати, — мягко попросила Вита, дотронувшись до моей руки. — Пошли уже, сходим к ним, раз они нуждаются в тебе сейчас. Раз уж я собралась провести этот вечер с тобой, то проведу его с тобой — не зависимо от того, где мы вообще находимся и в чьем обществе. Тем более я никуда не спешу сегодня. Вернее, вообще. Посмотрев Вите в глаза, я облегченно улыбнулась. Кажется, она пока еще не начала проклинать меня, на чем свет стоит, — это радовало. Хлопья снега кружились в воздухе и падали вниз, создавая серебристые сказочные сугробы, в которые мне всегда так и хотелось упасть, когда я еще была маленьким ребенком. Мороз создавал прекрасные узоры на стеклах окон — в детстве я всегда удивлялась, как же это так получается. Это было совершенно невообразимо для меня. Впрочем... Чего душой кривить? Для меня это до сих пор невообразимо. И иногда я все еще хочу с разбегу упасть в большой сугроб, сделать снежного ангела. Мы быстрым шагом направились к нужному нам подъезду. По дороге я кратко просвещала Виту в курс дела: во всякие важные детали, в характер каждой из девочек, в слова, которые лучше говорить Эвелине, и которые лучше не говорить. В общем, во все, что могло пригодиться ей, пока она будет там вместе со мной. Оставалось только надеяться, что сама Эв не будет особо против моей, так сказать, помощницы. Так оно и оказалось: против она не была. Она слишком спешила, чтобы расспрашивать нас о чем-то, и только коротко оглядела Виту с ног до головы, прежде чем испариться за дверьми лифта. Вита съежилась под ее пристальным, критичным взглядом. Потом я потянула ее за собой, в гостиную, где уже сидели обе девочки — Дина и Соня. Встретили нас они довольно радостно. Правда, поначалу настороженно относились к Вите, но она им быстро понравилась, поэтому в итоге они к ней привыкли и даже стали вместе играть во что-то, пока я заваривала чай на кухне. Эти полчаса пролетели довольно-таки быстро, и девочки тоскливо обнимали нас, когда мы стояли в коридоре, уже собираясь покинуть квартиру. Эвелина вернулась и теперь смывала косметику со своего лица в ванной. — Малина, — серьезно сказала Соня вдруг, нахмурив брови, — пообещай, что как-нибудь пливедешь к нам Виту снова. Пожалуйста. — Конечно. Если она сама того захочет. — Я улыбнулась, потрепав Соню по голове, и посмотрела на Виту. Коротко обняла Дину, попрощалась с ними и шагнула на лестничную клетку, вслед за Витой. Та уже спускалась вниз по лестнице, и мне пришлось поспешить, чтобы догнать ее и поравняться. — Ты им понравилась, — заметила я. Вита ничего мне не ответила. Только лучисто улыбнулась, повернувшись ко мне лицом, — эта улыбка длилась от силы пару секунд, но она въелась мне в память и постоянно всплывала в подсознании. Теперь я по крайней мере была уверена в том, что Вита хотя бы все еще может улыбаться, что эта функция у нее до сих пор работает. Это будто бы придавало мне сил. После этого мы отправились туда, куда собирались изначально, — в театр. Мне почему-то хотелось отвести Виту именно туда. Хотелось знать, какие эмоции это у нее вызовет, понравится ли ей, что она скажет об этом, захочет ли когда-нибудь повторить. Потому что лично я до жути любила театры, хоть и ходила в них чертовски редко, буквально раз в год. В этом году я еще не ходила, поэтому решила пойти с Витой. На билеты я отдала половину заработанного за долгий период времени, то, что по идее должно было пойти на пропитание и оплату за квартиру. Правда, Вите об этом знать было необязательно. После пьесы, которая шла полтора часа, мы еще минут десять сидели у театра на скамейке, обсуждая увиденное и делясь впечатлениями. У Виты в буквальном смысле горели глаза от восторга; я была горда собой из-за того, что смогла угодить ей в этом, смогла удивить ее и порадовать хоть немного. — ...концовка такая... Ух! Серьезно, я совсем не ожидала, что все повернется в такую сторону. Неожиданно. Но мне очень понравилось. — Вита замолчала, переводя дыхание, и неловко на меня посмотрела — неловко из-за того, что давно уже не говорила так много за раз. Я утешающе улыбнулась ей, пытаясь дать понять тем самым, что все в порядке, что это абсолютно нормально. — Меня тоже впечатлила эта пьеса, — сказала я. — Одна из самых крутых, что я видела, кажется. Правда, я немного не понимаю мотивов главного персонажа... — Я остановилась, улыбаясь уголками губ. Вита ожидаемо заговорила об упомянутом мной персонаже, как бы раскрывая передо мной его мотивы, которые я «не поняла». Было абсолютно бесценно наблюдать за тем, как она совершенно искренне и без лишний раздумий делится со мной своими эмоциями и мыслями. Я не могла придумать ничего лучше, чем это, — просто сидеть перед ней и слушать ее. И надеяться, что она будет говорить еще очень долго. Но в конце концов она все-таки замолчала и уставилась на меня расфокусированным взглядом. — Извини, что я так болтаю, — пробормотала она тихо, опустив голову стыдливо. — Глупости, — ответила я, на короткое мгновение коснувшись пальцами ее щеки. Она вскинула голову, непонимающе глядя на меня. Потом накинула капюшон на голову, поднялась на ноги, попрощалась со мной, снова поблагодарив за эту пьесу, и убрела восвояси. Я смотрела ей в спину до тех пор, пока ее куртка не исчезла в темноте ночи. Потом тоже отправилась домой, чувствуя себя слегка вымотанной за этот день. Ночью, лежа под кучей одеял в кромешной темноте, я совершенно отчетливо осознавала, что очень к Вите неравнодушна. Если говорить проще, то влюблена в нее, пожалуй. Все это немного давило на меня, заставляя почувствовать настоящее отвращение по отношению к себе. У меня и в мыслях не было, что Вита когда-нибудь могла ответить на мои чувства взаимностью. Однако же... Мне постоянно вспоминался один прелюбопытнейший эпизод... В тот день, пять лет назад, после того, как она нацарапала мне на лопатке что-то, она поцеловала меня. И я была уверена в том, что это что-то значило. Этот поцелуй не был обыкновенным — я знаю это потому, что Вита целовала меня много раз. Везде, куда могла дотянуться и куда позволял ей свой внутренний голос. Могла ли она в тот момент испытывать ко мне те же чувства, что я испытываю к ней сейчас? Могла ли она проникнуться ими вновь теперь? Эти вопросы мучили меня и не давали уснуть. Благо, к четырем утра, окончательно устав от этого мозгового штурма, я вырубилась и почти даже не услышала будильник утром, который оповещал меня о новом рабочем дне. Работала я сегодня еще более неохотно, чем все это время, случайно опрокинула на клиента его мороженое, из-за чего пришлось угостить его другим, бесплатным, и едва не пролила кофе на Сашу, невовремя вышедшую мне навстречу. Разумеется я совершенно не выспалась за эту ночь и чувствовала себя просто отвратительно почти весь день. Вечером мы, как и договаривались, сидели с Сашей в ресторане: — ...а Андрей такой: «у тебя просто парня адекватного не было». — Саша весело засмеялась. — Я ему говорю: «ты у нас, что ли, адекватный, дружище?». А он... О господи, Марин. Эй, ты здесь? Саша пощелкала пальцами перед моим лицом. Я посмотрела на нее, пытаясь сфокусировать взгляд, и обнаружила, что уже которую минуту подряд гоняю по тарелке кусочек брынзы. Один-единственный; все остальное давно было съедено. Я медленно наколола на вилку и сунула его в рот, тщательно пережевывая и все еще глядя Саше в глаза. Она скривилась, замечая мое состояние. Вернее сказать, она давно заметила его, просто старалась не обращать на это внимания. Но теперь не обращать внимания было, кажется, сложно. — Расскажи мне о ней, — попросила Саша, подперев голову рукой, и отодвинула от себя пустую тарелку. — О ком? — Не валяй дурака, — фыркнула Александра, заправив розовую прядь волос за ухо. — О Вите. Я же знаю, что ты о ней думаешь. — И как же ты это поняла? — поинтересовалась я, подняв брови вопросительно. — По лицу твоему видно влюбленному. Я устало прикрыла глаза и отложила вилку. Откинулась на спинку стула, помассировала виски пальцами. Потом посмотрела на Сашу. Она была слишком уж проницательной девушкой, чтобы пытаться что-нибудь от нее скрыть. — Этот человек был мне ближе, чем кто-либо еще за всю мою жизнь, — тихо ответила я. — Но у нее травма головы. Она меня забыла. Я могу попытаться помочь ей, сделать что-то, чтобы она вспомнила, но не могу просто сказать: «Привет, я Марина. Да-да, та самая». Это выбьет ее из колеи, и, может быть, даже усугубит положение. Да и... — Я прикусила нижнюю губу. — Есть большая вероятность, что она меня не вспомнит вообще. Саша смотрела печально и сочувствующе. Потом положила свою ладонь на мою руку, аккуратно поглаживая большим пальцем, на котором поблескивало маленькое колечко — теперь я знала, что оно действительно значит очень много. — Что ж, если я могу сделать что-нибудь, я... сделаю это. Ты только скажи. Может, если я не могу быть твоей девушкой, то хотя бы буду другом. — Она улыбнулась. Я через силу улыбнулась ей в ответ, чувствуя себя виноватой из-за сложившейся ситуации. Надо было, наверное, сразу ей все рассказать. Но что рассказывать, если я и сама толком ничего не понимала еще пару дней назад? Впрочем, как и сейчас. Все это оказалось очень сложным для восприятия. — Ладно. Спасибо. Вита подошла к кафе и собиралась в него войти, когда то уже закрывалось. Я пожала плечами и развела руками, мол, что поделать. Потом огляделась по сторонам. — Если хочешь, пошли ко мне, — сказала я, почесав в затылке. — Я тебя там чем хочешь напою. Какао, чай, кофе. Правда, капучино у меня нет... — Серьезно? Сегодня же как бы... Ну... Тридцать первое. — Да-да, Новый год и все такое, я в курсе. Мне его все равно праздновать не с кем. — Я отмахнулась. Саша звала меня с собой в гости к кому-то, сказала, что там будет много людей, много алкоголя и песни под гитару, но я вежливо отказалась. Я бы чувствовала себя очень неловко там — в конце концов, незнакомое общество. Как можно праздновать такой праздник с людьми, которых ты видишь впервые? Я все-таки считала Новый год семейным праздником, на который можно позвать лишь самых близких. (Что, кстати, довольно странно слышать от девочки, выросшей в детском доме. Но воспитанники его были мне так или иначе довольно близкими людьми — я все-таки много времени провела с ними под одной крышей). Поэтому Виту мне показалось довольно рациональным позвать к себе сегодня. Ее-то я хорошо знала. Это она меня — нет. — Мне тоже, — улыбнулась Вита, — не с кем. Я была в курсе, но ради приличия изобразила печаль и коснулась своей рукой ее плеча. Мы довольно быстро оказались у меня дома. Я разулась и прошла на кухню, открывая холодильник. Раз уж я пригласила Виту к себе сегодня, надо было, наверное, сообразить хоть чего-нибудь съедобного. У меня было не очень много продуктов, но я решила сделать пирог. Благо, этому я научилась от Саши — она их постоянно готовила. — Рина? — Вита прошла на кухню, оглядывая ее внимательным взглядом. Подойдя к окну, она распахнула шторы и посмотрела на город. Вечер уже опустился на него, поэтому в большинстве окон горел свет, и где-то уже зажигались фонари. Вита разглядывала его пару минут, после чего повернулась ко мне и поинтересовалась, чем она может мне помочь. Уже через полчаса пирог был готов и стоял перед нами, дымящийся и пахнущий просто очаровательно. Я уже потянулась к нему с ножом, как в дверь позвонили. Вообще-то, никто ко мне прийти не должен был сегодня — ко мне никто никогда не приходил на Новый год, — но пришлось все-таки отложить нож и выбежать в коридор, тут же распахивая дверь. Передо мной стояли две тепло одетые девочки. Соня и Дина. — С Новым годом, — смущенно, но достаточно громко сказала Соня. Дина только улыбнулась. Их щеки были покрыты румянцем, и я тут же отошла в сторону, пропуская их в квартиру. — Мама снова ушла куда-то, — серьезным тоном сказала Дина, и за равнодушием ее очень хорошо скрывалась печаль. — Но звонить тебе она не решила. Сказала, чтобы мы сами до тебя прогулялись. Мы ведь не помешаем? — Она внимательно посмотрела на меня, механически снимая шапку сначала с Сони, а потом с себя. — Нет, конечно. Мы пирог приготовили вот, сейчас вместе его съедим. — Я улыбнулась им и машинально поправила волнистую прядь волос на голове Сони, чтобы та не съезжала на ее лоб. Дина согласно кивнула и продолжила помогать Соне снимать куртку. Я вернулась на кухню, где Вита уже самостоятельно разрезала пирог — аккуратно, чуть ли не по линейке. Она вопросительно и смущенно взглянула на меня через плечо. Я только кивнула, давая ей понять, что не против того, что она делает. Потом поставила чайник и поинтересовалась у вошедших на кухню девочек, что они будут пить. Они провели у нас не очень много времени, буквально полтора часа. До полуночи оставалось минут пятнадцать, не больше. Проводив их, я вернулась на кухню к Вите и достала из холодильника непочатую бутылку шампанского. Вита наблюдала за мной слегка удивленным взглядом, но никак это не прокомментировала. Я разлила игристый напиток по бокалам и протянула один из них Вите. — Знаешь, — сказала Вита, подперев голову рукой, — я, на самом деле, очень рада, что встретила тебя. Ты хороший человек. Я натянуто улыбнулась. Ну да, «встретила». Восемь лет назад. — Взаимно. — Я сделала глоток шампанского. — Пошли в гостиную, будем обращение президента смотреть. Вита фыркнула, но все-таки поднялась из-за стола и прошла вслед за мной. Усевшись на диване в позе лотоса, я включила телевизор и настроила нужный канал. Вита приземлилась рядом со мной, все еще потягивая шампанское маленькими глотками. Через час бутылка была пуста, а Вита уже лежала на моих коленях, позволяя гладить себя по волосам. Я бормотала какую-то ерунду, а Вита меня не слушала, прикрыв глаза, — и меня это, честно говоря, целиком и полностью устраивало. — С Новым годом, Рина, — сказала Вита, не открывая глаз. — С Новым годом, Вита. Это был четвертый Новый год, который мы встретили вместе.