Сельхозугодья

— Ка-су-ми… — прежде, чем хрипловато позвать Нохару, я минуты две откашливалась, а потом ощупывала руками место вокруг себя. Было мягенько. — Ка-су-ми… — Что? — откуда-то справа послышался сонный голос девушки. Я машинально ткнула рукой в том направлении и по характерному ойку поняла, что попала прямо в нее. — А почему я ничего не вижу? — я мыслила сейчас настолько заторможенно, что не могла понять абсолютно ничего. К тому же, даже открыв глаза, не видела ничего. — Потому что у тебя глаза завязаны… — А с чего это вдруг? — теперь я принялась ощупывать место, где должны находиться мои глаза. Логично, что там был чей-то перекошенный протектор, причем явно не мой. Кое-как развязав двойной узел, я стянула повязку и зажмурилась. — Кто тебя знает… Ори-чан, напомни мне больше никогда не вестись на твои идеи, — устало прошептала Касуми. Она сидела на полу, опираясь спиной на кровать. По ее виду было сразу понятно, что явно что-то было. Но что? Я еще толком не проснулась, чтобы понять. — Так, а что случилось? — я присела на той же кровати и тут же почувствовала, что у меня адски болит абсолютно все. Руки, ноги, все мышцы, голова. — В тебе проснулась куноичи, Ори-чан. Причем так, что уснула только под утро, — хмыкнула Нохара, покосившись на меня. — Так, а точнее? — я принялась осматривать комнату вокруг и довольно быстро пришла к заключению, что мы в доме Касуми. Ну, ее фотографии на стенах послужили некими весомыми доказательствами. Посмотрев направо, я заметила прикроватную тумбочку с двумя полупустыми чашками кофе на ней. Они привлекли мое внимание, потому что оставшееся кофе благополучно расплескалось на ту же тумбу, пол и немного на кровать. — И почему у меня все так болит? — О, это было нечто! Ты ж меня зачем-то потянула на полигон, мол, Касуми, надо работать над собой, а то че это мы сидим как серые мыши. Начала мне рассказывать о том, что у большей части женщин нет чувства собственного достоинства, а все мужики козлы. Потом вообще начала рассказывать о какой-то своей подруге. Типа, ей какой-то Миша-сан изменил, потом Паша-сан бросил… В общем, я так и не поняла, о ком ты. — Миша-сан?.. — я чуть не взвыла от своей тупости. Миша и Паша — два главных мудака в моей жизни. Один теперь живет в Америке с моей двоюродной сестрой, а второй недавно разбился на машине. Собственно, я не злорадствую, но так ему, скотине, и надо. Будет знать, как брать меня поручителем кредита, а потом валить в Саратов к своей маме. Не доехал, ты Пашка, до Саратова. — Да это Лена-чан, мы с ней с самого детства знакомы, но она умерла недавно. Так, а как мы над собой работали? — Странное имя, не слышала никогда… А, мы ж вспоминали, как чакрой пользоваться. Ну, это было основным твоим желанием. А потом такое началось… — Касуми встала и поплелась прочь из комнаты, кивнув мне, чтобы я тоже шла. Захватив собой все тот же протектор, я бесформенным желе сползла вниз на пол и, немного оправившись (развернула перекрученное платье на сто восемьдесят градусов), последовала за девушкой. — Касуми, быстрее. Меня пугает мое состояние, — ныла я, стоя под дверью ванной, пока Нохара умывалась и приводила себя в порядок. — Твоя очередь, — Касуми показалась из-за двери и пропустила меня внутрь. — В общем, начали мы зачем-то тренировать контроль чакры, а тебя понесло на деревья. Я умолчу о том, сколько раз ты с них упала прежде, чем более-менее начать держаться. Мозги отбила себе точно. — Теперь понятно, почему у меня все тело ломит, будто поезд сбил, — проворчала я, открывая кран с холодной водой. Признаюсь честно, ледяная водичка в лицо отлично бодрит. Я даже немного прозрела. — М-да, а повязка чья? — Так, слушай дальше, — махнула рукой Касуми, отправившись на кухню. — Пока ты падала с деревьев, я стояла внизу. Наблюдать за тем, как кто-то целенаправленно и с ослиным упрямством себя калечит — не очень приятно, поэтому я решила пройтись. Ну, решила я в большей степени из-за странных звуков, которые разобрать было трудно, но не суть. Прохожу я, значит, метров сто, а там, прямо за кустами, нахожу знаешь кого? — Удиви меня, — я присела на стул, подперев голову обеими руками. Такое чувство, будто я всю ночь бухала, причем мешала все, что под руку попадется. Сакэ с пивом — вот мой диагноз. Но нет. Я не переношу алкоголь. Организм его каким-то образом отторгает, поэтому напиться я физически не могу. Сразу полоскает так, что жить на белом свете не хочется. — Майто Дай! — Касуми выпалила это с таким неприкрытым восторгом, что я даже немного дернулась назад, откинувшись на спинку стула. — Прикинь? Этот вечный генин там такое творил… Даже не знаю, как это точно описать. Но было реально что-то впечатляющее! — Ой, Господи, — я закатила глаза и обессиленно положила голову на стол. Прохладная скатерть приятно касалась горячей щеки, поэтому я только прикрыла глаза. — Я так смутно все помню… — Хм, это вполне закономерно, учитывая все то, что было дальше, — пожала плечами Касуми, залезая в холодильник. Взяв с полки пакет молока, она на несколько мгновений приложила его к голове, но потом, быстро опомнившись, поставила передо мной на стол. — Видимо, что эти непонятные телодвижения Дай не хочет афишировать, поэтому, как только он меня заметил, то сразу же прекратил и так невозмутимо на меня посмотрел. Оримэ-чан, мне даже не по себе стало, честно. — Касуми, ближе к делу. — Ладно… — недовольно протянула Нохара, присев напротив меня за стол. — В тот момент как раз подоспела ты, причем достаточно взвинченная. Конечно, жажды деятельности тебе было не занимать. Поэтому, пока я отговаривала тебя снова тренировать управление чакрой, потому что выходило это у тебя из рук вон плохо, Дай скрылся в кустах в неизвестном направлении. — Касуми ненадолго замолчала, посмотрев куда-то в сторону. Я машинально повернула голову туда же, обнаружив на одной из стен часы. — Ой, уже двенадцать! Надо бы Рин от бабушки забрать… — Че-е-ерт! — я была готова удариться головой об стол, лишь бы хоть как-то перекрыть то чувство, которое у меня сейчас появилось внутри. Я очень-очень-очень плохая мать. И очень-очень-очень плохая жена. — Какаши… — Да не волнуйся ты так… *** Мы шли по Конохе, а я старалась не обращать внимание на тот факт, что мне сегодня надо на работу. Я просто постоянно зевала и ужасно себя чувствовала. Видимо, мое вчерашнее возмущение достигло таких пределов, что Елена Игоревна вырвалась наружу и назад залезать не хотела. Все-таки попадание в другой мир для женщин бальзаковского возраста является небольшим стрессом, поэтому сорваться — вполне нормальное явление. А учитывая, что я натура деятельная и даже по молодости играла в КВН, то «веселость и находчивость» с возрастом проявлялись немного не так, как это планировалось изначально. Ну, перегнула немного палку, да… — Так, чья это повязка? — я все еще держала в руке протектор Конохи и не знала, куда его деть. — Так дослушай! — решительно прервала меня Нохара. — У тебя же вчера получилось более-менее прилично стоять на этих несчастных деревьях, пусть и с пятнадцатого раза. Не суть. Понятное дело, что с непривычки тебе стало плохо, все-таки истощение чакры — дело важное. Дело дошло до того, что ты начала шататься и в конце концов грохнулась прямо на колени. Ты же сама видишь, что падать на грунтовку — гиблое дело, поэтому догадываешься, почему у тебя колени перевязаны. — Стоп. Ну, значит, ты использовала ирьендзюцу, чтобы все вылечить, а потом-то что? — Э-э-эм, вообще-то нет, — замялась Касуми. — Мы об этом почему-то не подумали, Оримэ-чан, поэтому решили пойти в госпиталь… — А почему мы об этом не подумали?.. — Ой, ты рассказала очень смешную историю о том, как все та же Лена-чан возвращалась с миссии, но на нее вдруг напали какие-то вражеские шиноби. В общем, пока мы смеялись, то случайно дошли до больницы, — Касуми неловко улыбнулась. М-да, наверное, у меня вчера было очень хорошее настроение, раз я решилась рассказать о том, как возвращалась с работы и наткнулась на шайку гопников. Пришлось потом на каблуках от них убегать. И если бы это было все! Одному я очень понравилась, поэтому он так основательно за мной увязался, что пришлось швырнуть в него туфлей. Новой. Самое страшное, что я попала, и этот гопник растянулся на земле. Пришлось вызывать скорую и караулить за углом, пока она приедет. Не знаю, каким образом я перевела это на шинобский манер, но, видимо, получилось неплохо. — И все-таки, почему я о ней никогда не слышала? — проговорила Касуми, сворачивая в один из переулков. — Ах да, госпиталь! Мы думали, что там никого нет, поэтому шли со спокойной душой, но не тут-то было! Цунаде-сан решила задержаться в больнице подольше, а тут мы такие веселые, а у тебя еще и коленки все в крови. Я думала, что она нам устроит такой скандал, что всю оставшуюся жизнь нельзя будет ей на глаза попадаться, но ты со всей уверенностью сказала, что это на благо науки. До сих пор не понимаю зачем. Слово за слово, мы разговорились, Цунаде обработала тебе ноги и на всякий случай перебинтовала. Болтали мы, кстати, долго, а ты все это время пила кофе. Не знаю, сколько именно чашек, но пять было точно. Сенджу сказала, что скоро всем придётся несладко, ведь пора на миссии ходить. В итоге тебя будто подменили, и ты побежала дописывать историю болезни какой-то женщины с насморком в свой кабинет. Мы с Цунаде-сан сначала хотели остановить тебя, но рисковать не стали… — Касуми, чей протектор? — я уже еле сдерживалась, чтобы не сорваться, потому что моя внутренняя уверенность в том, что я где-то накосячила с каждым моментом становилась все крепче и крепче. — Да послушай же ты! Это протектор Сакумо! — Касуми не выдержала и остановилась посреди дороги. — Я же и пытаюсь тебе рассказать. Потом, спустя какое-то время, зашёл Сакумо, сказал, что тебя ищет. Мы с Цунаде переглянулись, конечно, но ответили, что ты у себя. Не знаю, о чем вы там говорили… — Нохара тяжело вздохнула. — В общем, вы немного поссорились. Я особо не вслушивалась, потому что мне-то какое дело, я в чужие дела не лезу, но получилось так, что ты хотела сказать ему что-то важное, но потом передумала. Я услышала, что тебя вообще все уже достало, и что хоть пару часов ты имеешь право на тишину. В общем, не знаю, как протектор оказался у тебя в руках, но то, что он Сакумо — подтвердить могу точно. Мое состояние в этот момент можно было бы описать, наверно, как недоумение, переходящее в настоящую панику со всеми вытекающими. Я совершенно не понимала, что произошло, и от этого становилось страшно. Точно, страшно… Цунаде тогда вспомнила про миссии, и во мне проснулся какой-то совершенно слепой страх, боязнь неизвестности. Я не могу точно объяснить, что тогда было, но явно что-то вроде панической атаки*. Со мной такое обычно не случается, точнее, я искренне верила, что психика у меня устойчивая, но, видимо, усталость, стресс и кофе заставили переключиться какой-то тумблер в моей многострадальной голове. Но вопрос о том, почему я ничего не помню, все-таки начинал волновать. Если я в конце всего этого еще и бухнула, то это конец. Просто полный конец. — После этого ты разнервничалась еще сильнее, я хотела тебя довести до дома, но ты так яро отказывалась, что Цунаде-сан предложила дать тебе успокоительное, поэтому я и решила оставить тебя у себя. Правда, когда ты пыталась лечь, то со всей дури ударилась головой о край тумбочки. Я даже волноваться начала, но с тобой вроде все нормально… Вот, — Касуми замолчала, взволнованно поглядывая на меня. Мы стояли у дома ее матери уже несколько минут, а я по прежнему не знала, куда себя деть. — Я не знаю точно, что у тебя происходит, но ты слишком нервничаешь. Оримэ-чан, пойми уже наконец, что ты в один момент можешь просто сорваться на посторонних, на Сакумо, на ребенка… — Ты права, — я слегка тряхнула головой, чтобы прогнать дурные мысли. — Нужно что-то решать, но у меня не получается… — Так пускай тебе Сакумо поможет! Вы семья или что? Если бы я знала… *** — Я… Я не знаю… Сакумо, просто я… — я пыталась сказать что-то, пыталась подобрать правильные слова, потому что сейчас мне было ужасно стыдно. Я вообще не понимала, что происходит, но надо было держать себя в руках. — Я боюсь… Я обессиленно села на диван, прикрыв лицо руками. С каждой минутой мне становилось понятней, чего я боюсь, откуда взялся этот подсознательный страх. Спасибо Василию. **Неделю назад** — Ну, и сколько мне эту хрень читать? Нихрена ж не про понятно, — я захлопнула книжку и от досады швырнула ее куда подальше. — Повторяешься, Лена. Пополняй словарный запас, — ответил Вася, с присущим ему спокойствием. — Если испортишь мне статистику своим абсолютно ненужным трупом, я тебе такие муки ада устрою, что вам, обычным людям, и не снилось. — Да как я тебе ее испорчу, если я сижу в этой Конохе и жду непонятно чего? Или ты что-то не договариваешь? Вася молчал, стоя с гордо поднятой головой. Мне бы такую уверенность в себе. — Если не скажешь, то жди суицида, — хмыкнула я, наугад взяв какую-то книгу из огромной кучи. — И вообще, сначала поезди в метро в час пик, а потом мне про муки ада втирай. — Шантаж здесь неуместен, — фыркнул куратор, смерив меня презрительным взглядом. — Мне невыгодно, чтобы ты умерла на миссии. — А теперь подробней, пожалуйста, — я заинтересованно уставилась на Васю. Тот долго мялся, но в итоге не выдержал. — Оримэ должна умереть на первой миссии после декрета. Больше сказать ничего не могу. Хотя кое-что есть… Тебе умирать нельзя. — Стоп! Ты можешь нормально мне все объяснить, постой… — Будильник, Лена, будильник. *** — Прости меня, пожалуйста, я не хотела сказать ничего лишнего. Просто все так внезапно навалилось, и я не знаю, что мне делать… Я пытаюсь как-то совладать с ситуацией, но потом понимаю, что не могу вообще ничего, — я все еще сидела на диване, пытаясь что-то сказать, но получалось неразборчиво. И не потому что я рыдала, а потому что очередная паника. Мне еще в дурдом загреметь для полного удовольствия не хватало! — Что-то случилось, Оримэ-чан? Ты сама не своя в последнее время… — Сакумо присел напротив меня. А после его слов все стало намного хуже… Почему? Потому что я физически сама не своя! Я не подросток, и психика у меня не такая пластичная, чтобы принять все, что происходит вокруг. И если раньше как-то получалось сдерживаться, то эта чертова Сатоми напомнила мне о моей жизни, и все рухнуло. — Оримэ-чан?.. — Если со мной вдруг что-то случится, то пообещай, что не бросишь Какаши! Вообще не бросишь! — испытав железобетонную уверенность в том, что, как говорится, смерть моя близка, я уже начала заботиться о будущем. — И почему с тобой должно что-то случится? Ты можешь объяснить? — было видно, что Сакумо начал сильно нервничать, и мне стало так паршиво. Захотелось все ему рассказать, но я почему-то решила, что так будет только хуже. И пусть это несправедливо, но я хотя бы не испорчу ему жизнь. Я только замотала головой, не в силах ответить. — Ори-чан, ты такая же, как и много лет назад, — он почему-то слегка улыбнулся. — Что бы не случилось, я всегда буду рядом и никогда не брошу ни тебя, ни Какаши. Знаешь почему? — Почему? — Потому что я люблю вас. Потому что вы — моя семья, — он сказал это так убедительно, что я даже истерить перестала. Мне таких слов лет десять никто не говорил… Мне редко говорили, что меня любят. Разве что мама… И он обнял меня. Вот просто обнял. Почему-то раньше со мной такого не случалось. Все вечно чего-то от меня хотели, а здесь я чувствовала, что это было так искренне… И почему нельзя влюбиться специально? Если бы могла, я бы влюбилась.