Сельхозугодья

Мне всегда казалось, что люди, которые попадают в другой мир, начинают забывать свои прошлые жизни, потому что теперь имеют другие, совершенно иные. Я ошибалась. В последнее время я много думала о своем прошлом. Думала о тех людях, которые меня окружали, о своих поступках и о мужчинах, в которых я имела неосторожность влюбиться. Мне с мужиками никогда не везло — это факт. Первая моя любовь, Коля, весь выпускной лапал какую-то девку из параллели, игнорируя мои скромные попытки пригласить его на белый танец. Это одно из самых болезненных воспоминаний. Это сейчас я понимаю, что быдлан Коля не особо-то мне и подходил, а я была просто маленькой и безмозглой, но все равно осадок остался. Другой мой суженный вечно находил во мне кучу недостатков — мол, че это ты, Лена, раскоровела, че это у нас борщ второй день подряд, готовь лучше сразу дошираки. Коровой я не была, а о том, что не успеваю и не люблю готовить предупреждала сразу, но кого это волнует?.. Сам предложил съехаться, сам свалил. И это мужчины говорят что-то о женской логике. Но тогда мне было чуть больше двадцати, поэтому тупость окончательно из башки не выветрилась. Правильно говорят: «Двадцать лет — ума нет». Самые длительные мои отношения были с Артемом. До сих пор его помню… Мы встречались целых пять лет, и я даже не могу сказать, что угробила эти годы. Нет, было круто, правда до тех пор, пока отношения не сошли на нет, просто изжили себя. Сначала нам обоим было удобно, потом только ему, потом все это стало так рутинно, что я не выдержала. Я ушла. Возможно, если бы нас что-то держало вместе, то этого бы не произошло. Брак, дети, хотя бы совместная кошка — уже что-то, но, если отбросить исчезнувшую любовь, то нас не связывало ничего. После этого была депрессия, долгая, тяжелая. Я просто плюнула на все и занялась долгими и нудными самокопаниями, пока мои родственники благополучно умотали в США. Я даже не расстроилась, потому что объективно понимала, что если здесь никому не нужна, то там тем более. Я ж и язык не очень знаю, и переезжать не люблю. В общем, помахала им платочком и вернулась к себе в квартиру бесцельно коротать дни. Наверное, после отношений с Артемом что-то во мне изменилось. Я остервенела, поэтому и мужики пошли сомнительные. Со мной часто знакомились, но я не особо горела желанием отвечать взаимностью, поэтому они так же быстро отваливали, как и появлялись. Единственным более менее нормальным был Паша… Он был хорошим, до определенного момента, конечно. Пытался как-то заботиться, цветы даже два раза за год подарил. Эти попытки были даже милыми… Но Павел был у нас бизнесменом с большой буквы, поэтому ему нужен был солидный автомобиль. Конечно, мне об этом он не сказал, а предпочёл заявить, что у него мама в больнице с почками слегла и срочно нужны деньги на операцию. В итоге на мне кредит, у Паши новая машина и лобовая встреча с фурой по дороге в Саратов. Не везло мне с мужиками — это факт. — О чем ты задумалась? — Сакумо, зевнув, отхлебнул немного чая. — Думаю, как бы из нашего сына нормальный мужик вырос, — вздохнула я, машинально помешивая что-то на сковородке. Опомнившись, я поняла, что яичница превратилась в какую-то отвратительного вида кашицу. Может, правда, перейти на дошираки? — А есть варианты? — хмыкнул Хатаке, поглядывая на меня. — Ты даже не представляешь сколько… — У него гены хорошие, можешь быть спокойна, — улыбнулся Сакумо, пока я остервенело пыталась отодрать пригоревшую яичницу от сковороды. — Сам себя не похвалишь — никто не похвалит… — констатировала я. К моему большому удивлению, Сакумо пока на миссии не отправляли, следовательно, скрываться от моих прямых семейных обязанностей было все труднее и труднее. Я и сама бы рада послать свои принципы куда-то подальше, потому что, извините меня, посмотрите на Сакумо. Я ж тоже человек… Но что-то внутри мешало. Как во всяких мудаков влюбляться, так это запросто, а тут тебе и умный, и сильный, и смелый, и замужем я уже стопроцентно, но фигушки. Я никогда не верила в то, что девочки любят плохих парней, потому что, во-первых, я как бы не девочка, во-вторых, вместо «плохих» мне попадались мразотные. А сейчас начинаю подозревать, что штука эта работает. Тем не менее, прогресс есть хоть какой-то — я позволяю себя любить. Пусть делает, что хочет. Знаете, чтобы не обидеть никого… От этого так паршиво. На самом деле, вот эти отношения с Сакумо — самое сложное. К Какаши, например, я привязалась. Это естественно, если проводить с ним «двадцать четыре на семь». Я волнуюсь за него, хочу ему хорошее будущее. Хоть частично я знаю, что там будет, но «эффект бабочки» никто не отменял. Тем более, что смотрела аниме я очень по-раздолбайски: что-то промотаю, под какие-то серии усну. Все равно там постоянные флэшбеки, но их я тоже пропускала… Общая канва есть, но она прям общая. — Я тебя имел ввиду, — продолжая улыбаться, реабилитировался мужчина. — Ага, у тебя прям не жена, а подарок, — фыркнула я, ненавидя себя за то, что вообще в это тело попала. Сакумо, скотина, чуть ли не бросался в меня своими флюидами, поэтому меня разве что не в дрожь бросало. — Ты очень мило злишься… — Сакумо! — я грохнула сковороду в раковину. Не понимаю, какого хрена шиноби, которые по сути своей убийцы, могут ходить такие влюбленные. Мда, видимо, он с собой покончил не только из-за неудачной миссии. Прям чувствую, что не только из-за нее. — Ну как ты можешь говорить такое мне, когда с тобой на миссиях ошивается блондинка-АНБУшница с чертовыми ногами от чертовых ушей? И я тебе не хомяк, чтоб мило злиться! — Ты ревнуешь? — или у него сегодня очень хорошее настроение, или он тупой. Скорее всего, первый вариант. — Было бы к кому! — Ладно… Хамуста-чан*… Я медленно повернулась к нему лицом. Сто процентов глаза у меня тогда были выпучены максимально. Вот мстит же мне, зараза, за то, что я с ним не сплю Я точно знаю. По глазам вижу! — Доброе утро! — Какаши спас ситуацию. Наверное, проснулся от того, что я сковородами швырялась. — Садись за стол, Какаши-кун. Я сейчас что-то тебе приготовлю… — Завтрак опять сгорел? — Хатаке покосился на отца. Тот, закрывшись от меня чашкой с чаем, кивнул. Какаши в ответ кивнул еще более многозначительно. — Щас сами будете себе стирать и готовить. Вот пойду я на миссии, и вы поймёте, что значит самостоятельность! — поучительным тоном вещала я, нарезая салат. — Оримэ, мы же это обсуждали… — Хатаке снова принялся за свое. Он категорически не хотел, чтобы я работала, точнее, ходила на миссии. Но откараскаться от Цунаде — дело нереальное, да и во времена военного положения меня хрен кто куда отпустит. Я сама не в восторге от этой ситуации, знаете ли. — Да, Сакумо, мы это обсуждали, — бросила я, присаживаясь за стол. — И ты сам знаешь, что я сама не рвусь никуда, но выбора нет, причем абсолютно. По мне, наверное, было видно, что я нервничаю. Уже который день на взводе, я толком и не спала ночью. Днем приходилось не только с бумажками сидеть, но и вручную больных штопать, потому что эта зеленая ерунда, которая ирьендзюцу, никак не хотела исходить из моих рук. В общем, жизнь шиноби — это, прежде всего, дичайшее переутомление. — Все, проехали, — я прикрыла глаза, чтобы немного сосредоточиться на тяжелом трудовом дне. — Мне пора в госпиталь, будьте лапочками, помойте посуду… — Мам, слушай… — Какаши взглянул на меня, пока Сакумо под шумок сжал мою ладонь, видимо, чтоб я никуда не рыпнулась. — Папа мне кое-что обещал… — Нет, — выдала я, причем тут же. Все, что Хатаке обещает Какаши, заканчивается тем, что я убираю всю квартиру. Позавчера они решили кунаями покидаться, так разгрохали мне всю гостиную, шиноби-гении с руками из… — Ма-ам, папа сказал, что если ты разрешишь, то… — Никакого холодного оружия и ниндзюцу в моем доме! — пока я пререкалась с Какаши, Сакумо встал из-за стола и, несильно надавив мне на плечи, усадил на стул, причем так, что встать я не могла. Он, на секундочку, лось здоровый, а я теперь мелкая. — Сговорились? — Мама! Папа обещал показать призыв! — Какаши объявил это с такой долей восторга в голосе, что я немного офигела, подняв глаза на Сакумо, который мило так улыбался, все еще вдавливая меня в стул. — Но он сказал, что ты должна быть рядом. Мама, пожалуйста! — А папа не подумал, что у меня сегодня пять человек на перевязку, плановый осмотр шиноби, которым предстоит длительная миссия, два мужика с открытыми переломами, которых я уже второй день заставляю ждать и… — Подумал, — оборвал меня Хатаке. — Я попросил Касуми передать, что тебя не будет. — Отлично, теперь меня Цунаде запрет в госпитале на месяц. Без кормежки, — тяжело вздохнула я. — Не думаю, — хмыкнул мужчина, — склонившись к моему уху и перейдя на шепот, — Джирая вернулся с миссии и взялся за старое. Поэтому, пока Сенджу его не найдет в какой-нибудь жабе, ее мало что будет интересовать. Я задумалась. За старое? Разве что… Он опять начал приставать к Цунаде или, еще чего хуже, поглядывал… Зная расшатанную нервную систему Сенджу, Сакумо прав. А как это все так удачно совпало? Точно спланировали. Боже мой, почему я? *** — Может, не стоит? Они размером с Какаши… — все еще мялась я, хотя меня уже приволокли на один из полигонов и особо ни о чем не спрашивали. — Брось, Оримэ-чан, — отмахнулся Сакумо, наблюдая за преисполненным восторгом Какаши. — Он об этом так давно просил. — Ой, делайте, что хотите… Хатаке легко кивнул и быстро сложил печати, необходимые для техники призыва. Мы с Какаши ничего толком и заметить не успели, когда на земле образовалось приличных размеров дымчатое облако, которое медленно, но уверенно начало рассеиваться. Постепенно стали проявляться слабые очертания непонятной формы, но ясно все стало, когда дымка исчезла полностью. — Утречка, Сакумо! — Паккун, сидевший верхом на огромном бульдоге, вяло поднял лапу в знак приветствия. Сакумо кивнул в ответ. Остальные псы сидели вместе, будто в привычной для себя композиции, как на картинке. Какаши неверящие смотрел то на меня, то на нинкен. Бурную реакцию он, как остальные дети, проявлять не умел: не плакал, не визжал, не орал, не истерил — это было плюсом настолько огромным, что перекрывало вообще все его недостатки, типа, постоянное ворчание и то еще занудство в таком-то возрасте. — Привет, Оримэ-чан, — так же буднично заявил мне мопс, на что я туповато улыбнулась. Судя по всему, ничего необычного в этом Паккун не заметил. — Неужели решился? — пес взглянул на Сакумо, кивая в сторону Какаши. — Будь добр, познакомь его со всеми, — улыбнулся Хатаке. Тем временем я присела на землю рядом с мелким, потому что чувствовала, что от монотонного голоса Паккуна могу задремать стоя. — Смотри внимательно, это, возможно, тебе скоро пригодиться, — Паккун спрыгнул с бульдога, оказавшись перед Какаши. — Это Булл, Уруши, Шиба, Бисуке, Акино, Ухей и Гуруко. Думаю, меня ты знаешь. Обращаться строго по имени, панибратство оставь для людей, — Паккун, по-моему вошел во вкус, пока Какаши сосредоточился и, скорее всего, пытался все запомнить. — Они только говорят так, — шепнул Сакумо, словив на себе недобрый взгляд Бисуке. — Нинкен служит, в основном, для сбора информации и слежки, как ты мог догадаться, но есть случаи, когда мы можем выполнять общие техники, — Паккун говорил это голосом моего семидесятилетнего преподавателя из универа. — Например, Нинкен Нимпо Кучиёси: Дотон: Тсуига, но Дзюцу*. Я сделала вид, что поняла этот набор звуков. Нет, ну ясное дело, что это техника земли, там замешан призыв, но кто придумывает эти названия? Серьёзно, людям настолько нечем заняться в свободное время? — И… — протянул Сакумо, явно на что-то намекая мопсу. — Ты издеваешься, — констатировал пес. — Ты знаешь, что это не особо приятно, когда каждый раз приходиться головой о землю биться? — Ему всегда было плевать на нас, — ворчал Бисуке. — Бесплатная рабочая сила и развлечение для детей. Булл лениво моргнул, посмотрев на Паккуна и Бисуке. Те нахмурились еще больше, но на пару секунд умолкли. — Ладно, достань только свиток и найди место, где нет каменной кладки, Сакумо, — согласился мопс, акцентируя на последней части своей фразы. Видимо, печальный опыт был. *** — Хм, а я тоже смогу пользоваться этим призывом? — задумчиво поинтересовался Какаши, когда мы возвращались домой. — Если твой отец не вымотает их окончательно, — зевнула я. — На Шибу и Гуруко страшно смотреть. — В последнее время были сложные миссии, им нужно время на отдых, — кивнул Сакумо. — Так да или нет? — на всякий случай переспросил Какаши. — Да, только… — Хатаке запнулся, заметив летевшую на нас Цунаде. — Говоришь, занята она будет?.. — еле выговорила я, задумавшись, если я сейчас начну креститься, то это поможет, или здесь такое не работает. — Привет, Сакумо, Оримэ! — Цунаде была то ли злая, то ли довольная. Она, подобно Паккуну, поприветствовала нас обоих, но быстро и без особых разговоров перешла к делу. — Мне нужна твоя помощь. — Что-то случилось? — влезла я, чувствуя, что-то не то. — Сакумо же у нас отлично умеет искать людей, да? — Сенджу усмехнулась, хитро прищурив глаза. — У меня тут есть одна личная вещь… — она сжимала в руке чей-то протектор с торчащими клочьями белых волос. Мы довольно быстро сообразили, кто этот несчастный. — Думаю он предусмотрел такой вариант, — нахмурился Сакумо. Бегать по деревне в поисках Джираи ему не очень-то и хотелось. — Не смеши меня, Хатаке. Ему было не до продумывания вариантов… — было понятно, что Цунаде уже не остановить, потому что она уже схватила Сакумо за локоть и была готова тащить куда угодно, лишь бы найти своего знакомого. — Кстати, Оримэ, Третий тебя к себе вызвал. Никто и пикнуть не успел, как Сенджу, локомотивом с горящими глазами, унеслась вперед, захватив с собой моего мужа. Мы с Какаши остались в неком замешательстве. «Класс, Третий… Час смерти близок! » — выдохнула я, мысленно продумывая самые ужасные исходы ситуации.