Сельхозугодья

— Фу-сан! Та Фу, мать твою, сан! — заорала я, ногой отпихиваясь от очередного мужика, у которого в одном месте взыграли гормоны. А ногой, потому что руки он мне уже держал. — Фусанари! Какого хрена твои шиноби меня насилуют?! Знаете, я женщина не отчаянная, поэтому все эти плоские шуточки вроде: «Девушка, Вы не боитесь, что Вас изнасилуют? Мне так повезти не может», вообще не поддерживаю. Я ж принципиальная. Да и не то, чтобы это вызывало у меня какую-то адскую панику, просто до жути неприятно. Одна надежда на Фусанари. Долго ждать не пришлось, потому что джонин всегда краем глаза за мной присматривал, ведь до сих пор верил не на все сто. Но сейчас бдительность потерял. — Долго ждать пришлось, — бросила я, нервно поправляя одежду. Все-таки это было страшновато, руки, вон, совсем дрожат… Тем временем Фу-сан, дав хорошенький подзатыльник джонину, отправил его кое-куда, не забыв обматерить, на чем свет стоит. Кстати, я отметила, что здесь, в отличие от аниме, шиноби матерятся довольно много. Что-то вроде рабочих на заводе. Да, шиноби до жути напоминают рабочих с какого-нибудь трубопрокатного или сталелитейного завода, которые вечно уставшие, недовольные, могут выпить, пообсуждать Каге деревень, свалить все на Мировое правительство и с чувством выполненного долга продолжать служить. Это забавное заключение. — Ты явный провокатор, — отрезал Фусанари, не глядя на меня. — Какого?! — я даже поперхнулась от возмущения. — То, что я в этом лагере единственная женщина, не значит, что я провокатор! — У нас есть ирьенин Мики… — теперь джонин уже обернулся ко мне, зачем-то хмыкнув. — Ладно… То, что у меня есть грудь, и я не обматываюсь бинтами с головы до ног, не делает меня провокатором, — мне повезло выкрутиться, но конфуз с Мики заставил немного напрячься. — Ты слишком принципиальная не там, где это нужно, — многозначительно проговорил шиноби, пока мы шли по лагерю к месту моей дислокации, то есть к импровизированному госпиталю. Вообще, местные ирьенины меня не очень любят из-за того, что я не могу пока нормально концентрировать чакру и вызывать зеленую фиговину по собственному желанию. Но, мне кажется, уважать немного начали после того, как я с умным видом резала Мацу не чакро-скальпелем, а реальным кунаем. Надо было видеть их лица… Главное, что Фу-сан даже глазом не моргнул, когда я решила, что раскаленный клинок для аппендицита — лучшая идея. Слава Богу, что здесь был хоть какой-то наркоз. Правда немного наркотический: эдакие пилюли из опийного мака, конопли, немного этанола… Мда, у меня тоже не было слов, когда я узнала, что они туда кладут. Кстати, один из ирьенинов, по-моему, та же Мики, мне советовала пережимать шейные кровеносные сосуды, чтобы кислород перестал поступать в мозг, и человек впадал в беспамятство. Я вежливо отказалась. Наверное, именно сейчас в моей буйной головушке зародилась мысль вернуться на десять лет назад и все-таки стать врачом. Не суперирьенином, как Цунаде, а именно врачом. Травки и чакра — это здорово, и этот мир к ним привык, но энцефалопатию* или туляремию* ими вылечить тяжело. А я на сто процентов уверена, что они и в этой вселенной существуют. Я, из-за резко появившегося большого количества свободного времени, начала думать о том, как Цунаде может вылечить, например, повреждения спинного или головного мозга, нарушения в нервной системе? Опираясь на те сведения о местной медицине, которые у меня есть сейчас, я понимаю, что не очень-то и сможет. Одно дело, что она обладает уникальной регенерацией клеток, но другое — то, что ею и управлять может только она. И что получается: Цунаде может заставить себя срастись обратно из двух частей, а другой шиноби умрет от перелома позвоночника или останется инвалидом — в лучшем случае. Не будем брать всякие божественные примочки Девяти Путей, типа, приложил руку — появился глаз, приложил руку — восстановил к чертям разрушенные чакроканалы. Цунаде и Наруто здесь уникальные случаи. И кстати, было время у меня подумать и о пересадке глаза. Все-таки аниме — это аниме, а реальный мир (пусть и вымышленный) — это реальный мир. Ну невозможно просто так взять и вырвать глазное яблоко, впихнув его в готовое отверстие. Это нереально. Ладно, у нас тут люди огонь из глотки выплевывают, поэтому… Это маловероятно сделать в полевых условиях неопытному медику. Просто, в нашем мире это невозможно сделать физически, а тут люди чуть ли не по фану ими меняются… Глаз — это фактически часть мозга человека, поэтому вынуть и пересадить его нельзя. Да и риск отторжения будет очень высоким. Я знаю, что в моем мире хирурги работали с отдельными частями глаза*: роговицей, склерой*, хрусталиком, но не с целым же… Мне нужно об этом думать и понимать процесс того, что может случиться с Какаши, если я где-то ошибусь. И я не хочу, чтобы ребенку в глаз совали непонятно что. Из-за этого у меня возникла небольшая теория, которая заключается в том, что пересаживается не глаз, а склера*, что теоретически кажется более возможным. В таком случае, тот же Шаринган у Учиха меняет не весь глаз полностью, а просто преобразует внешний вид склеры, получая через зрительный нерв импульс из головного мозга. Я точно не знаю, как эта Вселенная связана с тем, что происходит в аниме, но, скорее всего, эпичное выколупывание глаз отсутствует. *** Сакумо не находил себе места. Сакумо слишком часто ловил себя на мысли, что начинает паниковать. Сакумо боялся?.. Прошло уже достаточно много времени, поэтому Хатаке был сам не свой, не понимая, как можно так долго пропадать на миссии. Даже по его меркам это было действительно долго. Им овладело это паршивое чувство неизвестности, которое будто пилило его днем и ночью. Знакомые из АНБУ ничего не говорили, а Хокаге либо многозначительно молчал, либо тактично уводил тему разговора в другое русло. Это и заставляло напрячься. Каждый день думать о том, что самого близкого и родного человека уже нет в живых — это похлеще, чем пытки Джинмон Бутай*. Тем более, каким бы Сакумо не был ниндзя, и как бы хорошо не умел сдерживаться в любых ситуациях, но были моменты, когда он просто начинал накручивать себя, причем даже слишком сильно. Для него Оримэ была всем. Она оказалась именно тем человеком, который сделал его жизнь совершенно иной, перевернул все. Хатаке никогда никого не любил. Он мог уважать, презирать, хорошо относиться, ненавидеть, но любить он не решался никогда, боясь причинить боль и себе, и людям. А любовь копилась, пусть и где-то глубоко внутри, желая однажды выплеснуться наружу. Наверное, он поэтому так сильно и любил Оримэ, потому что она была единственной. Ради нее и из-за нее Сакумо был готов на любые бредовые поступки. Он начал понимать даже Джираю, который говорил, что у мужчин отключается всякая логика при виде молодых красавиц. Да, в последнее время она стала другой. Хатаке видел, что она изменилась, была какой-то потерянной, замкнутой. Но, если говорить правду, Оримэ и раньше была такой, только не показывала никогда, не позволяла себе быть резкой или уставшей, говорить искренне о том, что ее беспокоит, всегда носила все в себе, не имея никакого желания портить настроение окружающим, а сейчас будто что-то щелкнуло, будто наконец появилась та самая вторая сторона вечно одинокой, подавленной и от чего-то холодной девушки, похоронившей родителей и жившей не в самое удачное время. Но ее не было. А она была нужна, причем, плевать, в каком настроении. Сакумо вытерпел бы все, лишь бы она вернулась. Без нее было слишком тяжело. Все эти пять лет Оримэ помогала ему морально и физически, успокаивала и поддерживала, и только сейчас Хатаке понял, как тяжело оказаться одному. Опять. *** — Я задолбалась здесь торчать! — на выдохе произнесла я, с тоской поглядывая на вывихнутую ногу того придурка, который не так давно пытался меня изнасиловать. — Мы пересматриваем тактику, поэтому и фронт, скорее всего, изменит свое местоположение, — отозвался парень. — Вау, выдаешь секретную информацию, — театрально удивилась я, готовясь вправлять голеностоп. Касуми меня когда-то консультировала по поводу вывихов, поэтому сейчас я была более менее уверена в том, что делаю. — Будет больно, - на всякий случай предупредила я, приступив к работе. Далее последовали какие-то слишком сложные для моего восприятия ругательства. — Мда, гипса нет, поэтому наложу тугую повязку, — невозмутимо продолжила я, игнорируя вопли джонина. — Что случилось? — на крики прибежал Мацу, который к этому времени уже более-менее поправился, но на миссии я ему ходить еще не разрешала. — Поднимаю Суну на ноги, — хмыкнула я, не обращая внимания на скулившего шиноби. — Оримэ-сан, Вы… — Я шикарна, Мацу, знаю, — отмахнулась я, почему-то вспомнив Коноху. Здесь я смогла заработать довольно неплохой авторитет среди некоторых шиноби. Я же всего лишь спасла им жизнь… В какой-то момент это превратилось в рутину: они ходят на миссии, возвращаются, я их лечу, они опять идут на миссию. Замкнутый круг, который заставляет многое переосмыслить. Но лично я поняла, что безумно скучаю по Какаши и даже по Сакумо. Появилась слишком большая привязанность, и мне тяжело думать о том, как они нервничают. А ещё меня бесит, что там ошивается эта Сатоми со своей грудью. А если… Расстроенный, одинокий (и очень привлекательный, надо заметить) мужчина с ребёнком на руках — это ж рай для всяких шалав. И если не Сатоми, то какая-нибудь другая мымра нарисуется. А Сакумо товарищ впечатлительный. Он меня любит, но может поддаться на провокацию. Эти мысли очень выводили из себя, поэтому я часто ловила себя на мысли, что с весьма озадаченным видом пялюсь в одну точку. Фу это тоже отметил. — Оримэ, — Фусанари слегка тронул меня за плечо, чтобы вывести из прострации. — А? Что? Если у кого-то опять расстройство желудка, так я говорила не жрать что попало. Пусть съест немного сухого чая. Должно попустить, — отмахнулась я. — Я не об этом хотел спросить, — он замолчал на некоторое время. — Ты замужем? — Хм, — я слегка улыбнулась, — Фу-сан, ты знаешь все мои личные данные, я тебе даже о военном положении дел в Конохе рассказала, поэтому говори прямо. — Не так уж много ты смогла рассказать… — не теряя серьезного выражения лица ответил джонин. — Просто ты не говоришь о муже и сыне. Я подумал, что… — Сын к войне отношения точно иметь не может, а мужа я не хочу лишний раз вспоминать. Это тяжело, — перебила я, повернувшись к Фусанари. Он недавно вернулся с миссии, где ему хорошенько досталось, может, по голове дали пару раз… Но рожу разукрасили, конечно, хорошо. — Ты не говоришь свою фамилию уже столько времени и надеешься на доверие? — Кто сказал, что я жду от тебя доверия? Я просто хочу, чтобы ты меня не убивал. Можешь даже не разговаривать, — пожала плечами я, пожалев, что вообще поддержала этот разговор. — Ты странная, Оримэ. Даже слишком для этих мест. — Ну, если сравнивать меня с Мики, то да… — Ты мыслишь не на двадцать три… — Двадцать четыре, — вставила я. — Позавчера, восемнадцатого декабря, было двадцать четыре. Фусанари замолчал. Я тоже. Почему-то мне показалось, что он меня понимает. Не знаю, в чем именно, но с самого начала Фу-сан будто знал, что у меня внутри, что я переживаю. — А ты женат? — Это так важно? — Да. — Был. Она умерла два года назад от заражения крови. — Мне очень жаль… — я машинально сжала кулаки. — Она была куноичи? — Да… Отлично владела Футоном, — он слабо улыбнулся, наверняка вспоминая жену. — Только сын остался. — Ты, должно быть, строгий отец, — немного веселее проговорила я. — Баки слишком похож на меня, поэтому иначе не получается. А твой сын? — Мой?.. — мысль о том, что я тут болтаю с отцом Баки немного выбила меня из колеи, но не так уж и надолго. Все-таки такие вещи стоит принимать спокойно. — Какаши — копия отца. Такой же зануда. Мы оба замолчали. Каждый думал о своем. Стало даже легче. ___________________________________________________ — Энцефалопатия — Набор симптомов, которые происходят в результате отмирания нейронов головного мозга, называется энцефалопатия. Происходит это из-за отравлений, прекращения тока крови или недостатка кислорода, которые возникают из-за наличия патологического состояния, либо различных заболеваний. — Туляремия — по симптомам внешне похожа на чуму — бубоны, лимфаденит, высокая температура, легочные формы. Не смертельна, но вызывает продолжительное нарушение работоспособности и, теоретически, является идеальной основой для разработки бактериологического оружия. — Склера — белковая оболочка — наружная плотная соединительнотканная оболочка глаза, выполняющая защитную и опорную функции. — Коноха Гомон/Джинмон Бутай — специальное подразделение Конохагакуре. Они занимаются извлечением информации из объекта, который представляет государственную опасность. Опрос все еще в силе: Мне очень часто попадается куча крутых или просто тематических артов, тем более, что сохраняю я их уже года два как. Поэтому возник вопрос: если я создам группу, куда буду это все заливать, вам оно будет надо? Мне ваше мнение очень важно, потому что просто так что-то делать я не очень люблю. Хочу почитать ваши мысли на этот счет.