Круговорот

Все старания Папируса, на которого возложили задачу напоить ребёнка горячим бульончиком и уложить в постель под несколько одеял, были тщетны. Санс очнулся только утром следующего дня. Его пробуждение сопровождалось вновь чувством тревоги, развеявшееся только после того, как он нашёл человека. Выйдя из комнаты, он сразу же увидел Фриск на диване, укутанную в несколько тёплых одеял, покрасневшую и часто дышавшую. Скелет сначала подумал, что девочка чувствует себя так из-за жары, которую создавали эти несколько одеял, но, полностью придя в себя после не самого хорошего сна, понял, что причиной служила заработанная прошлым вечером простуда - если, конечно, это простая простуда. Девочка иногда чихала или шмыгала носом, пытаясь и дальше спокойно лежать на диване.       - Малая, ты когда успела? - с тревогой начал Санс, подсаживаясь рядом с девочкой и проверяя её температуру. - Ты вся горишь... И тогда он вспомнил прошлый вечер в зимнем лесу, в который они пошли по его же согласию на этот глупый эксперимент доктора. Фриск лишь виновато улыбнулась и после сразу же чихнула. Но это не остановило мысли Санса о вечере, ведь если бы не тот опыт...       - Где Папс? - оглядываясь по сторонам, он так и не нашёл своего брата, обычно шумящего всем чем только можно в поисках того, чтобы могло помочь человеку. Санс был уверен, что именно этим его брат и должен был быть сейчас занят, но, на удивление, Фриск вытащила руку из-под голубого одеяла и показала в сторону двери. Это значило, что, видимо, Папирус побежал куда-то - либо купить что-нибудь нужное для человека, либо за кем-то, кто бы мог помочь девочке.       - Малая, не вылезай из-под одеяла, окей? - Санс поправил одеяло и внимательно всмотрелся в лицо ребёнка, который пытался показать, что с ним всё в порядке, хотя и без этого было видно, что всё совершенно не так. И... это только больше заставляло в груди скелета разгораться огонь гнева, предназначенный для того доктора, который сейчас и являлся причиной такого состояния девочки. Однако огонёк гнева распространялся не только на дока, а ещё и на него самого - из-за того, что он вообще позволил девочке пойти на поводу у Гастера, которому, по его мнению, был интересен лишь сам опыт и то, что он сможет с ним сделать. Девочка кивнула, продолжая улыбаться.       - Вот и хорошо, - Санс весело потрепал девочку по волосам, постаравшись тем самым приободрить её и себя. Он не хотел, чтобы его видела в ярости Фриск или Папирус, для которого Санс тоже был вечным комиком. Единственное отличие в членах его семьи - это память. Если же Папирус всегда помнит Санса как немного раздражающего своими шуточками старшего брата, то Фриск же удалось увидеть его совершенную противоположность и гнев, но это произошло год назад... Целый год - это время позволило позабыть ту горечь плачевной концовки, но всё же Санс не мог просто взять и стереть её из памяти девочки и своей. Просто у него не было столько сил. Да и сейчас его волновало больше то, что он может сделать для ребёнка в данный момент. Было ли это хорошо или плохо, но человек и скелет услышали знакомый тихий скрип входной двери, в которой оказался данный раздражитель Санса, державший в обеих руках громоздкую коробку с какими-то предметами, которые было невозможно разглядеть с большого расстояния.       - Проснулся, - Гастер спокойным быстрым шагом подошёл к двоим и тихо поставил коробку на пол рядом с диваном со стороны головы человека, опускаясь на одно колено рядом с ней. - Да, люди, в отличие от скелетов, могут легко заболеть... - больше он ничего не говорил вслух. Лишь продолжал бормотать себе под нос что-то невнятное, но Санс его прекрасно расслышал, потушив белые огоньки на пару мгновений, перед тем как снова их вернуть. Прежде чем что-то сказать, Санс взглянул на содержание той самой коробки, в которой сейчас копался доктор. На удивление там оказалось множество небольших разнообразных упаковок с таблетками, тёмные разноцветные бутыли с непонятным содержанием, а также там находилось несколько градусников, один из которых Гастер быстро взял в руки, вынул из упаковки и пихнул в рот ребёнка, который не сопротивлялся, зная, что такое градусник с прошлых болезней.       - Неужели ты и правда помогаешь?.. - Санс хотел спросить совсем другое, но именно эти слова сорвались быстрее, чем он мог что-то сообразить.       - Да, - легко и просто ответил Гастер, переводя взгляд на Санса, - в конце концов, это я тут доктор.       - И, между прочим, это твоя вина, - Санс не смог сдержать нотки злобы, проявившиеся в его голосе, смотря прямо в глазницы учёного. - Не нужно было соглашаться... Гастер не ответил скелету той же реакцией, хотя Санс вполне мог это ожидать. Вместо этого доктор вздохнул, прикрыв глазницы, а потом поднялся на ноги, явно понимая причину такого поведения скелета, до сих пор сидящего рядом с Фриск, положившего на её одеяло одну свою руку.       - Санс, я не мог предвидеть, что сможет произойти, хотя и обещал, что будет всё в порядке. Сейчас же я могу только помочь ребёнку, чтобы хоть как-то исправить данное положение, - Гастер опять устало вздохнул, то ли в чём-то разочаровавшись, то ли просто утомившись всё объяснять. Он снова вернулся к коробке, вытаскивая оттуда несколько нужных лекарств. Он был довольно сильно сосредоточен на этом деле и не видел на себе заинтересованный взгляд девочки, которая продолжала держать во рту градусник.       - Окей, просто скажи. Ты считаешь помощь Фриск своим обязательством? - немного успокоившись и прикрыв одну глазницу, спросил Санс, облокотившись об диван. В этот раз Гастер не отвлёкся от своих поисков, говоря ровно и сосредоточенно.       - Не знаю, - он ненадолго умолк, остановив свои поиски и посмотрев куда-то дальше коробки. - Я думал, что если сдержу обещание, данное ребёнку ещё при его болезни, то всё закончится, и я просто продолжу свои исследования. Теперь же выяснилось - ну, пусть и в теории - то, что от него зависит моя собственная жизнь... - он глубоко вздохнул, прикрывая глазницы на пару мгновений, и теперь смотрел прямо вперёд, в деревянную стену. - Вот только я чувствую, что правда хочу помочь ему, - послышался ещё один глубокий вздох. Санс внимательно впитывал в голову каждое слово Гастера, чтобы снова попробовать найти в них фальшь, но, как и тогда, в пустой комнате выписавшейся Фриск, когда Гастер говорил про Папируса, держа в руках детскую книжку, ничего не произошло. Санс снова не видел вранья. Он не видел, какое лицо в этот момент было у Гастера, повёрнутого к нему спиной, но почему-то привязалось такое чувство, что тот раскаивался. Но это всего лишь его воображение. Гастер и Санс в один момент вздрогнули, услышав писк, исходящий со стороны ребёнка. Он был громким и резал по несуществующим ушам скелетов.       - Малая, ты чего? - Санс не сразу понял, откуда именно исходит звук, но, присмотревшись и прислушавшись, понял, что источником писка являлся градусник. Даже сама Фриск сильней вцепилась в одеяло из-за неожиданности. Гастер быстро вытащил градусник, отключив этот немилый сердцу звук, и всмотрелся в цифры, показывающие температуру человека. По его немного облегчённому выражению лица было видно, что с Фриск не всё так плохо, как могло быть.       - Температура-то высокая, но это просто обычная простуда, - учёный убрал градусник обратно в коробку и отодвинул картонную ёмкость в ближайший угол комнаты, рассчитывая разобраться с ней чуть позже. Пока Гастер был занят делом, Санс снова посмотрел на Фриск, которая внимательно слушала их разговор. По её выражению лица было заметно, что она была довольна диалогом между скелетами. Это заставило Санса немного растеряться, но потом он лишь улыбнулся шире, заправляя одеяло до самого подбородка девочки.       - Отдыхай давай, - по-доброму усмехнулся Санс и подумал отойти, чтобы дать уже заснуть девочке, как та зашебуршала под одеялом, пытаясь что-то вытащить оттуда. Эти шорохи привлекли не только Санса, но и Гастера, который подошёл ближе к дивану, отодвинув с приличным весом коробку. Оба скелета хотели уложить привставшую Фриск обратно на подушку, но им не дало это сделать простое любопытство, которое появилось в тот момент, когда девочка вытащила из-под одеяла руку, в которой было что-то спрятано.       - Что это? - Санс с непониманием взял протянутую в его сторону вещь, оказавшейся обычным сложенным в два раза листком.       - Я хотела раньше... - послышался тихий хриплый голосок девочки, которой не дал договорить Гастер, спрятавший её руку обратно под одеяло и укрывший по самый подбородок. Оба скелета не нуждались в словах девочки, поняв уже смысл предложения. И сейчас доктор меньше всего хотел, чтобы его пациент вскакивал с дивана. Пока этим делом был занят Гастер, Санс осторожно развернул листок, чтобы увидеть что такого сокровенного в нём мог спрятать человек, но... ничего таинственного в нём не было. Это был... рисунок. Обычный детский рисунок. Санс помнил с прошлых перезагрузок, как коряво рисует Фриск, что у неё кочан капусты мог оказаться Онио-саном или белый пушистый шарик - собакой, но сейчас человек переплюнул самого себя, сделав настоящий шедевр. Рассматривая художество Фриск, Санс даже не заметил, как обошедший диван Гастер встал за ним, чтобы тоже разглядеть цветные каракули девочки. Этот рисунок напомнил Сансу его любимую фотографию, где были запечатлены все его счастливые друзья. Тут также была Андайн с улыбкой на пол-лица, рядом с ней Альфис, милая Ториель с Азгором, его радостный брат и он сам, а в центре находилась причина этого сбора - Фриск.       "Стойте", - если же на фотографии, которую он сейчас носил в пазухе куртки, состав монстров был именно такой, то здесь же, на рисунке, присутствовала ещё одна личность. Санс не сразу её заметил из-за того, что в отличие от других она была раскрашена в тёмные цвета, да и привык он видеть фотографию именно с таким составом. Девочка явно выбрала цветовую гамму потемнее не из-за того, что у неё могло быть недостаточно красок, просто она хотела сделать рисунок более правдоподобным. И этой добавившейся персоной был Гастер, который стоял чуть левее от центра, рядом с Андайн, положив руки на плечи братьев-скелетов. На его лице была кривая улыбка. Может быть, у Фриск случайно соскользнула рука, из-за чего так и получилось... Санс не знал и мог только предположить, однако здесь Гастер выглядел счастливым, как и все другие. Ребёнок, старавшийся изо всех сил осуществить свою идею на листке бумаги, лежал с довольной улыбкой, наблюдая за реакцией двух скелетов, которые ожидали увидеть многое, но точно не эту картину. И ведь Гастер вспомнил то фото, которое так яро хотел вернуть себе обратно в мастерской Санс.       - Малая... - Санс виновато посмотрел на довольную Фриск, не смея помять листок в своих руках, и желание убрать оттуда Гастера исчезло через пару мгновений. - К чему это? Гастер же, упершись двумя руками об спинку дивана, сильнее сжал её, что не скрылось от человека и скелета. За всё это время Фриск в первый раз видит, как в глазницах Гастера исчезли столь привычные спокойные огоньки. Он продолжал так стоять, смотря куда-то мимо Санса и рисунка.       - Гастер, всё норм? - без видимого беспокойствия в голосе всё же решил спросить Санс, однако немного напрягшись. Учёный ослабил хватку и, не обращая внимания на вопрос Санса, поднял голову вверх, пытаясь выровнять собственное дыхание и снова зажигая огоньки в глазницах.       - Да... - тихо, приходя в себя, ответил Гастер, переводя взгляд на обеспокоенного ребёнка, который вновь хотел подняться с подушки. - Ребёнок, к чему этот рисунок? - но в отличие от Санса, который смог лучше себя сдержать, в голосе Гастера была более явная серьёзность... Или... даже не она. Там было простое удивление, пусть и немного с нажимом, но это не спугнуло Фриск - последняя знала, что на её творчество скелеты могут отреагировать не самым лучшим образом. Но она лишь тихо, насколько это было возможно, с хрипом хихикнула и снова вытащила руку, показывая пальцем на опущенный листок бумаги в руках Санса.       - Семья. В этот раз Санс не позаботился о том, чтобы вернуть руку девочки обратно под одеяло, как и Гастер, он просто всмотрелся в тот самый рисунок, но уже не скрывая печаль, снова вспоминая не самые приятные моменты из жизни, связанные с Гастером. На этом рисунке Гастер был счастлив, но это просто листок бумаги. Ведь в памяти Санса доктор - это настоящий сухарь по его мнению. Это были две совершенно разные личности. Он обернулся назад, чтобы найти взглядом учёного, который снова потерял огоньки в глазницах, и честно попытался попробовать выяснить какой из двух Гастеров сейчас находится прямо перед ним.       - Ребёнок, что я говорил насчёт этого... - наконец, ученый окончательно взял себя в руки, снова вернув огоньки. Он посмотрел на немного взволнованного ребёнка ещё раз и в который раз глубоко вздохнул, прикрыв лицо одной рукой. - Я - не твоя семья. Говоря с укором, Гастер серьёзно посмотрел на красную Фриск, ответившую ему лишь одним чихом и шмыганьем носа. Услышав это, ученый смиренно пожал плечами и пошёл обратно к выходу. - Я за полотенцем для головы и носовыми платками. Санс молча проводил Гастера взглядом, обдумывая тот факт, что полотенце он мог бы взять и у них дома. Но долго он об этом не размышлял, ощутив, как его дёргают за рукав. Посмотрев в сторону девочки, он увидел там довольное выражение лица Фриск, которая была ещё радостней после смирённых слов доктора. Возможно, у неё что-то и получится сделать.       - Эх... - Санс не сдержался, чтоб снова не потрепать девочку по волосам. - Ты умеешь удивлять, хотя я это уже говорил, - скелет снова улыбнулся, осознав, что так и не смог определить, какой сейчас был перед ним Гастер. Но ведь главное, что он не смог принять его за старого Гастера.       - Малая, а теперь поспи, серьезно, - Санс снова укрыл Фриск до подбородка, ещё шире улыбаясь, и перевёл взгляд на рисунок. - Что мне с ним делать?       - Подарок. - предполагая, что в этот раз Санс уже не даст ей вытащить руки, сказала, зная, что это тоже хорошо сработает. Фриск поняла, что Санс ни за что не выбросит её подарок, она видела его выражение лица и... Скелет спрятал рисунок туда же, где ранее было спрятано фото, смотря на девочку одной открытой глазницей.

***

На удивление простуда стихла уже к вечеру, поэтому сейчас ребёнок мог беспрепятственно вылезать из-под одеяла и разгуливать по всему дому, лишь с тем условием, что не будет выходить на улицу. Вообще-то это было условие Папируса, который решил устроить в честь выздоровления человека пир из спагетти и сейчас как раз заканчивал со всеми приготовлениями к этому празднику. Возможно, он бы и нашёл позже другую причину для того, чтобы все вдоволь объелись его самой вкусной во всём подземелье стряпни, но сегодня он был на седьмом небе от счастья, узнав о том, что человек идёт на поправку, и был заряжен положительной энергией. Он убрал питомца-камня в свою комнату, а стол, раньше занятый зверьком, поставил в центр комнаты, протёр его хорошенько и расставил тарелки на четыре персоны. Эту деталь пока не заметил Санс, который сонно наблюдал за мельтешащим Папирусом. Последний то бегал на кухню, то к дивану, на котором лежал сам Санс и к которому был придвинут стол. Папирус занимался столь важным делом не в одиночку, а с улыбающейся девочкой, которая с гордостью приняла титул "помощника Шефа" и с большой ответственностью раскладывала вилки и ложки на столе. Хотя она так и не поняла, зачем здесь ложки, если они будут есть кучу спагетти. При таких размышлениях она снова чихнула в рукав.       - Будь скелетстойкой, - улыбнулся Санс, увидя рядом ребёнка, шмыгнувшего носом. Похоже, Папирус не услышал очередной каламбур брата только из-за собственной увлечённости спагетти, которые должны были приготовиться уже через минуту. Фриск закончила с данным поручением и теперь снова подбежала к высокому и великому за новым распоряжением.       - ЧЕЛОВЕК, СПАСИБО, ЧТО ПОМОГ СТОЛЬ ВЕЛИКОМУ ПАПИРУСУ, - говорил скелет, отвлекаясь от готовки. - ВСЁ ПРАКТИЧЕСКИ ГОТОВО! САААНС! - последний снова услышал своё имя из уст брата, что заставило его лишь немного дёрнуться из-за пришедшего сна в его черепушку. - ВСТАНЬ И ПОМОГИ ХОТЯ БЫ ПОЗВАТЬ НАШЕГО НОВОГО СОСЕДА!! Санс и Гастер ещё в первый день совместного проживания объяснили Папирусу, что доктору сейчас нельзя находиться в лаборатории, так что Санс предложил ему остаться у них, а жить бы он мог в их старом большом гараже. Папирус не сильно задумывался над теми причинами, что заставили высокого доктора остаться у них, но теперь, по мнению скелета, Гастер стал их соседом по дому, а значит, они должны были подружиться. Но пока Папс не сильно сдвинулся в этой миссии, так как нечасто мог поймать ученого.       - Зачем? - не понял Санс, не сдвигаясь с места. Только его надбровные дуги немного приподнялись. - Я не думаю, что Гастер захочет к нам присоединиться, бро, - он пожал плечами. - Пусть лучше занимается своими делами, - он не выглядел так, словно был против этой идеи, но, конечно, всё же у него присутствовало небольшое желание избежать такого расклада.       - САНС, Я ПОНИМАЮ, ЧТО ТЕБЕ ЛЕНЬ НАМ ПОМОЧЬ, НО ХОТЬ СХОДИ ЗА НАШИМ ДОРОГИМ СОСЕДОМ! - в этих словах Санс уже слышал больше возмущения, но вставать не собирался с дивана, надеясь, что брат всё равно успокоится, но передумать его сразу же заставила девочка, которая потянулась к ручке входной двери. Не успела Фриск осуществить задуманное, как ощутила себя чуть выше, чем должно быть, над полом. Ей ничего не стоило догадаться, что послужило причиной её парения в воздухе.       - Неа, - Санс со смешинкой в огоньках помотал головой и всё же привстал с дивана, в тот же момент опуская девочку снова на пол, - что Папс говорил тебе про прогулки? Он ещё раз посмотрел на кухню, чтобы найти там брата, увлечённого собственной готовкой и готовившегося к новой тираде для того, чтобы пробудить в старшем брате хоть капельку совести.       - К Гастеру! - девочка пусть больше и не тянулась к двери, но отходить от неё не собиралась, скрестив руки на груди.       - О, я рад, что ты хочешь выполнить просьбу Папса, но мне кажется, ему не понравится, если ты выйдешь в мороз, - он подошёл к девочке и задумался, всмотревшись в стоящую перед ним дверь.       - О! ЗДОРОВО, ТЫ ВСТАЛ! - Папирус выглянул из кухни. - ТЕПЕРЬ ПОЗОВИ НАШЕГО ДОРОГОГО СОСЕДА, - скелет снова исчез из поля видимости и вернулся к готовке. Санс ещё раз вздохнул и посмотрел на до сих пор разглядывающего его ребёнка, который не собирался отступать от своего.       - Хорошо, - Санс положил костяную ладонь на ручку от двери и свободной рукой приложил палец к вечной скелетонской улыбке, - только быстро. Девочка энергично закивала головой, подойдя ближе к другу, который одной рукой подхватил девочку себе на руку и шёпотом сказал.       - Закрой глаза, - Фриск знала, к чему эти слова и с удовольствием выполнила эту просьбу - открыв их вновь, увидела уже хорошо знакомую мастерскую. Она всё так же сидела на руке Санса, который начал опускать её вниз. Скелет рассмотрел помещение, пытаясь понять, изменилось ли в нём хоть что-нибудь, но так и не добился результатов в этом. Тогда же его взгляд, как и девочки, закрепился на докторе, который находился впереди них на стуле. Гастер даже не заметил бесшумного появления гостей, да и не до этого ему сейчас было. Фриск первая подбежала к доктору, чтобы рассмотреть его лицо, и хихикнула про себя, увидя вместо задумчивого Гастера сонного. Его лицо было немного скрыто за руками, в одной из которых он всё также продолжал держать чернильную ручку. Санс также удивился, наблюдая за тем, как безмятежно спит учёный, чьё дыхание было настолько тихо, что если бы не поднимающаяся иногда грудь, то можно было бы подумать, что он вообще умер. Во второй раз. Нет, учитывая, что он скелет, в третий. Санс лицезрел эту картину недолго, переводя взгляд на рабочий стол, который был практически полностью усыпан бумагами, но всё же не до конца. Чуть левее от доктора стояла большая белая пустая кружка, но по оставшимся следам и запаху в ней он мог уверенно сказать, что там недавно был кофе, да и рядом стоявшая банка с зёрнами этого напитка была тому подтверждением.       "Стоп, это кофе Гриллби", - Санс заметил надпись на банке, которую писал на своём товаре хозяин бара, и это заставило его нахмуриться от воспоминания, какие ярые споры имели место быть между этими двумя. Санс помнил эти отношения с детства, когда ещё Гриллби помогал в научной работе Гастера, но, выяснив, какими жестокими методами пользуется доктор, удалил половину файлов из работы и ушёл, не желая более во всём этом принимать участия. Санс помнил, как Гриллби просил прощения, что не может забрать их вместе со своей дочкой. "Наверное, он был зол, увидев Гастера вновь". Найдя кружку и зёрна, Санс продолжил изучать взглядом большой стол, с удивлением найдя лежащие поодаль от ребёнка и него самого огромные ножницы, которые были небрежно закинуты на самый дальний угол стола. Было сложно не попробовать из-за любопытства взять их в руки. Фриск с интересом посмотрела на друга, пытаясь понять, чем занят Санс, хотя он и сам не знал, зачем так внимательно разглядывает ничем не примечательные ножницы, ну, за исключением их большого размера и странной формы. Они были настолько широки, что скелет мог в них спокойно разглядеть своё отражение, в котором, конечно, был он сам, но... Да, в отражении был он, как и должно быть. Подумав ещё раз о данной ситуации, просто вернул ножницы обратно, решив потом расспросить Гастера об этой вещи.       - Ну, ты же не хочешь его будить? - тихо спросил Санс, посмотрев на ребёнка, который снова рассматривал умиротворённое лицо Гастера. Она мотнула головой, не оборачиваясь к другу. Пока Санс думал над сложившейся ситуацией, он вместе с Фриск увидел, как лицо доктора резко сморщилось, нахмурилось и снова выровнялось уже через пару секунд, став безмятежным. Санс не придал этом никакого значения. Бывают же неприятные моменты во снах, да и он сам этим утром испытывал примерно то же самое. Девочка продолжила изучать Гастера и озираться по сторонам, будто пытаясь что-то найти в мастерской, и пока она была занята этим делом, Санс, догадываясь о намерениях Фриск, решил отойти в сторону и покопаться в недалеко стоящем сундуке, в котором, как он помнил, мог завалялся большой плед красного цвета. Да, он был прав и, взяв его в руки, вернулся обратно к человеку и скелету.       - Случаем, не это искала? - Санс знал, что девочка могла вполне искать именно эту вещь, перешарив всю мастерскую в прошлые перезагрузки. Вопрос стоял в другом. Как он догадался о её желании? Этого Фриск не узнает. Тем не менее, она радостно кивнула, наблюдая за тем, как Санс взял в обе руки плед и укрыл сидящего за столом Гастера, которому, кажется, стало чуть уютней. Хах, был бы человек выше, чтобы справиться с этим самостоятельно.       "Зачем я это делаю..." - на свои мысли он просто вздохнул, посмотрев на ребёнка, испытавшего чувство выполненного долга, как пару минут назад с задачей Папируса. - Окей, теперь пошли к Папсу, придётся теперь объясняться, почему док не придёт. Фриск понимающе кивнула и, подойдя ближе к другу, снова закрыла глаза.

***

Просыпаясь, Гастер сразу ощутил несильную ноющую боль в спине. Эта боль заставляла приходить в сознание намного быстрее, чем это можно было бы сделать. "Кажется, кофе уже совсем перестал помогать..." - первое, что он нашёл ещё мутными огоньками в глазницах - стоявшую перед ним ту самую заветную опустошённую кружку.       "Не стоило спать на записях, я мог их испортить..." - под собой он нашёл листы с работой, в которой занимался расшифровкой информации. Хотя были и исключения. Боль в груди заставила отрезвляться ещё быстрей. Гастер отодвинул стул чуть подальше от стола, одной рукой держась за его край, а другой - за грудь, где у нормальных существ находится сердце и душа.       - Что за чертовщина?.. - Гастер понял подвох практически моментально и призвал боевое поле, уже через пару мгновений полностью выйдя из сна из-за колющей, но постепенно исчезающей боли. Было ясно, что и эти ощущения вызваны душой, и он знал, что больная девочка сейчас должна сидеть дома, поэтому и не понимал причину данной боли. У него появился научный интерес к этому нонсенсу, как и тихий испуг, когда он увидел кусочек собственной души, парящий над ладонью, на которую попала чёрная смолянистая капля. Он поднял взгляд чуть выше, чтобы рассмотреть саму душу, и то, что он увидел, пробудило в нём научный интерес невиданного ещё больше. И чувство опасности. Перед ним парила теперь принадлежащая ему половинка сердца, но сейчас в ней кое-что изменилось. Сверху, если присмотреться, можно было увидеть красный контур души и немного пустого места между ней и внутренним содержанием красного цвета. Если попробовать сказать проще, то у души есть контур - сосуд, а её красное содержание - сама душа. И эта душа совсем немного вытекла из сосуда, собираясь каплей у нижнего острого края половинки сердца, став уже не красной, а чёрной. Именно эта жидкость капнула ему на ладонь.       - И опять какая-то куралесица... - его удивление пропало через пару секунд, сменившись на измотанный вздох и усталый взгляд. Он догадывался, к чему это может привести, и просто развеял чёрное пространство, заметив, что капля до сих пор находится на его костяной ладони. Фыркнув и вытерев пятно об первый попавшийся под руку черновик, который сразу же полетел в мусорку, он снова уселся за работу, но не успел взять ручку, как понял ещё одну изменившуюся вещь в мастерской после пробуждения - на его плечах до сих пор держался красный плед, который, как он понял чуть позже, был приятным на ощупь.       "Откуда?" - Гастер снял с себя плед и начал внимательно рассматривать его, но так и нашёл ничего, что бы помогло бы ему понять причину перемещения этой вещи. Однако скоро ему в голову пришла ещё одна догадка, когда он вспомнил, на что способен низкий скелет. Он решил не мучить себя вопросом "зачем", но понял, что ему срочно нужно проветриться, чтобы развеять до конца сонливость, которую Гастер сдерживал уже довольно долгое время. А еще - проверить ребёнка с простудой, которого он недавно видел. И недавно ли? Гастер долго не выходил из мастерской, в которой и правда можно потерять счёт времени, уйдя с головой в свои идеи и работу. Пусть он уже осуществил одну из своих разработок, которой так и не придумал стоящее название, но в его голове кружилась идея уже нового изобретения, которое, возможно, всё-таки сможет помочь ему с нитью, держащей его рядом с человеком.

Вот только есть один глупый вопрос, который он так сильно не хотел рассматривать. А стоит ли вообще пытаться разделиться?

Он аккуратно сложил плед, отправив его на спинку стула, и спокойным шагом пошел к выходу из этого помещения. Как только он пересёк порог двери, то его костей сразу же коснулся прохладный ветерок, стоящий в хорошую погоду. Прикрыв на несколько мгновений глазницы, он продолжил свой путь, спрятав руки в карманы белого халата, накинутого поверх строгого костюма с привычным свитером. Те минуты, что он обходил дом, Гастер постарался охладить свои мысли и расставить их все в порядок, но мысли про опустошение сердца он пока решил не брать всерьёз. Почему? Гастер предполагал такой исход раньше. Он умер и снова вернулся. За всё нужно платить. И даже одной души может быть недостаточно, чтобы вернуть мертвеца к жизни. Поэтому, наслаждаясь спокойствием, он открыл дверь в дом без стука. Только, наверное, с его стороны, это было опрометчивым поступком. Внутри дома он предполагал увидеть обычную обстановку и кого-нибудь из скелетов или человека, но всё оказалось намного... проблематичнее.       - ВОТ К НАМ И ДОКТОР ПРИСОЕДИНИЛСЯ!! - первым, что расслышал Гастер, был голос Папируса, который заметил отрытую дверь раньше всех остальных присутствующих. - ВЫ ВСЁ ЖЕ ПРИШЛИ! Гастер, выйдя из прострации, даже не понял, как к нему подошёл высокий скелет и, взяв за запястье, потянул к праздничному столу, на котором стояли спагетти, но удивили не только они. Также там был один огромный пирог, которого хватило бы точно на пять персон, да ещё и с остатком.       - О, я рада тебя видеть, Гастер, - мило улыбаясь, сказала Ториель, вышедшая из кухни, с несколькими чистыми тарелками. - Ты как раз вовремя. Пока доктор слушал женский голос, он заметил, как его уже усадил на стул Папирус, который после этого тут же побежал на кухню, видимо, помогать Ториель, которая попросила его принести нож для пирога. Гастер не спешил что-либо говорить, предпочитая просто обдумать и понять, насколько давно он выходил из мастерской. Однако даже этого у него не получилось сделать из-за ребёнка, который быстро подошёл к сидящему доктору и начал дёргать его за халат.       - Здравствуй, - он сразу же приложил руку к лбу человека для выяснения температуры, но на его удивление та совсем спала, - похоже, ты выздоровела? - но вместо отказа был в ответ несильный чих, будто запомнивший, когда нужно о себе дать знать. - Хорошо, может, и не до конца.       - Я удивлён, что ты пришёл именно в этот момент, - только сейчас доктор заметил рядом с собой впереди и чуть левее также сидящего Санса, который был не в силах удерживать свою голову, подпирая её рукой.       - Ч-что? - в голосе Гастера не было какого-то испуга, но он явно сильно удивился, когда ребёнок настолько обнаглел, что самостоятельно вскарабкался на его ноги и теперь сидел на них, будто на собственном стуле, а он даже не успел заметить этого, переведя всё своё внимание на обстановку, творящуюся вокруг, и Санса, который был готов уснуть в любую секунду, слушая напевающую Ториель мелодию. Да его даже факт того, что ребёнок сидит на его коленях, сейчас не волновал. Даже не то что не волновал - просто Гастер знал, что в данный момент ничего не может произойти плохого.       - Ах, дитя, похоже, ты очень сильно полюбила Гастера, - прикрывая одной лапой свою мордочку, хихикнула Ториель, которая уже успела расставить все приборы и еду по местам и теперь стояла около стола, ожидая Папируса. - Я ведь права? Фриск широко улыбнулась и без промедления кивнула, яро подтверждая её слова, что также ввело Гастера в лёгкий ступор.       - А в честь чего всё это? - решив, что спорить с двумя особами сейчас будет бесполезно, Гастер попробовал выяснить хотя бы причину происходящего. До него только сейчас дошёл вкусный и приятный запах стряпни Ториель и спагетти, чей аромат не был таким сильным, но также казался вкусным.       - Я ПОЗВОНИЛ МАМЕ ЧЕЛОВЕКА, ЧТОБЫ ОНА ПОМОГЛА НАМ С ЕГО ПРОСТУДОЙ, А КОГДА ЧЕЛОВЕКУ СТАЛО ЛУЧШЕ, МЫ РЕШИЛИ ЭТО ОТПРАЗДНОВАТЬ! - приближаясь с кухонным ножом в руке, громко и радостно говорил Папирус, который, наверное, был сильнее всех рад этому празднику. - ВОТ ОН! Папирус потянул нож в сторону Ториель и именно на этом моменте, выйдя немного из дрёмы благодаря громкому голосу брата, Санс заметил перед собой не так далеко холодное оружие, заставившееся его дёрнуться и отодвинуться назад. Через пару секунд, полностью проснувшись, он поспешил расслабиться, осознавая, что это всё просто бред, но это не осталось незамеченным Гастером, который, в отличие от Папируса, королевы и человека, был меньше всего заинтересован разрезанием пирога. Доктор увидел волнение на лице Санса, которое последний поспешил спрятать.       - САНС И ДОРОГОЙ ГОСТЬ, ДЕРЖИТЕ!! - на Папируса возложили миссию разложить по тарелкам кусочки пирога, который начал пахнуть еще слаще, когда его разделили на кусочки. Гастер с интересом разглядывал то, что ему положили, и даже смог насладиться этим запахом, внезапно поняв, что после возвращения в этот мир он так ничего нормального и питательного не ел, перебиваясь кофе или едой быстрого приготовления. Учёный даже не заметил, как сглотнул, однако макушка человека, который всё ещё находился на его ногах, немного загораживала видимость пирога. Поэтому он просто взял в руки тарелку и вилку, приподняв их выше человека, и рискнул попробовать пирог первым. Вслух он ничего не ответил, но на его лице обозначился чуть сиреневый румянец. Эта картина заставила поперхнуться Санса, который ни разу за всю жизнь не видел такого выражения лица доктора, не уплетавшего никогда что-либо в его присутствие. Санс поспешил найти стакан воды. Ториель и Папирус весело захихикали, радуясь чему-то своему. Фриск же, как и Санс, наблюдала за Гастером, который ещё не понял, чему эти оба были так удивлены, но уже через пару секунд после осознания быстро проглотил кусок пирога. Доктор поставил тарелку обратно на стол и принялся терпеливо ждать, когда Фриск и Санс перестанут на него глазеть. Девочка-то быстро перестала, просто захихикав. Ей нравилась эта реакция доктора на еду её мамы. В конце концов, в каждом есть что-то хорошее и доброе.