Кошачьи шалости

      Дома я был к часам девяти вечера. По пути пришлось заглянуть в магазин и взять парочку замороженных пицц: да-да, жизнь студента не отличается особым шиком и блеском. Погода была отменная: тёплое солнце мягкими закатными лучами освещало серые дороги и тротуары, вдоль которых росла буйная зелень травы и цветов, слабые дуновения прохладного вечернего ветерка освежали разгорячённую кожу и охлаждали нагретые стены домов. Люди, уставшие за день от жары и духоты города, выходили на улицу, наслаждались наступившим спокойствием, другие, в свою очередь, предпочитали после работы или учёбы посидеть дома: привести в порядок свои мысли, отдохнуть от круговорота людей, так надоевших за целый день.       Мне всегда казалось, что я отношусь к той, второй, категории. Как бы сильно мне ни нравились большие компании, шумные и людные места, я всегда находил что-то уютное и интимное дома, в месте, где вырос, приобрёл друзей, пошёл в школу... Было нелегко преодолеть себя и переехать в квартиру, оставшуюся от бабушки. Именно в ней я сейчас живу с Габриэллой. Таким образом, последние восемь месяцев я живу отдельно от родителей, дом которых находится на другом конце города. Чтобы оплачивать коммунальные услуги и покупать еду с одеждой, приходится подрабатывать: писать на заказ курсовые - благо, я неплохо разбираюсь в правовых дисциплинах - разгружать машины с продовольственными товарами, несмотря на плохую физическую подготовку, и время от времени сидеть с детьми маминой знакомой, когда та работает в ночную смену.       Погружённый в себя, я дошёл до нужного мне подъезда обычной девятиэтажки. Шумно позвякивая ключами, открыл тяжёлую металлическую дверь и направился прямиком к лифту, тот, кряхтя от собственного веса и возраста, отворил передо мной свои ставни и впустил внутрь. Поднимаясь на седьмой этаж и ощущая холод подтаявшей пиццы под рукой, я рассматривал окружающие меня стены, расписанные разнообразными надписями и рисунками. Наконец-то выбравшись из замкнутой недружелюбной кабины, прошествовал к ближайшей чёрной двери, открыл замок и вошёл в свою обитель.       — Габи, я дома, — жизнерадостно пропел я, прислоняясь к прохладной поверхности дерева за спиной и положив полуфабрикат на столик, стоящий у стены, покрытой яркими салатовыми обоями в жёлтую полоску. Не заставляя себя ждать, рыжая бездельница мягкой походкой вошла в коридор и устремила свои зелёные пронзительные глазища на меня.       — Можешь меня поздравить, милая, я всё-таки получил зачёт этого неуловимого Льва, — улыбнулся я, стаскивая кроссовки с уставших ног, и, поставив обувь в отведённую для неё нишу, подошёл к моей Габриэлле. — Скучала без меня? — нежно провёл подушечками пальцев по нежной шерсти маленькой хозяйки, которая всё так же внимательно меня разглядывала.       — Что такое, Элла? Ты кушать хочешь? Сейчас будет тебе еда, — проговорил я и направился в сторону бежевой кухни. Шлёпая ступнями в белых носках по холодному кафелю от холодильника до кошачьей миски, я положил Габриэлле на растерзание пару кусочков колбасы и налил немного молока. Стянул с себя майку, кинув её куда-то на пол, в сторону открытой двери, ведущей в спальню, вернулся за пиццами, одну из них закинув в холодильник, достал тарелку в цветочек из верхнего ящика бардового кухонного стеллажа и, вывалив полурастаявший круг теста на посуду, поставил свой ужин в микроволновую печь.       Пока моя еда находилась в процессе приготовления, я быстро скинул с себя потёртые голубые джинсы и носки, переодел домашние шорты и, услышав пиликанье микроволновки, устремился обратно, перепрыгивая брошенную белую футболку. «Свинья, потом опять будешь искать где и что лежит», — прокомментировал мои действия уже привычный внутренний голос.       — И найду, — ответил я сам себе, доставая пиццу, от которой исходили дурманящий мозг приятный аромат и лёгкий жар. — Еда, еда, ты любовь моя, — напевал я и, приплясывая, направился к неубранной кровати, уселся на ворох одеяла и только что брошенных вещей, включил телевизор и погрузился в поглощение пищи.       — Друзья! О чём это я… Мои тупоголовые подопечные!.. — бодро вещал герой одного из известных сериалов, привлекая тем самым моё внимание. Поедая оставшуюся пиццу и наблюдая за событиями, развивающимися в ящике, я не замечал, что моя кошка, роясь в куче одежды рядом со мной, спустя некоторое время успокоилась и улеглась спать.       Спустя полчаса, которые я провёл, уставившись в телевизор, решил, что пора переключить своё внимание на что-то другое. «Займись уборкой в кои-то веки!» — настойчиво подкинула мне идейку совесть, заставляя оглядеться вокруг и удивиться количеству разбросанных вещей, которые находились то на кровати, то на бирюзовом кресле-груше, стоящей в углу комнаты, на столе, где стоял ноутбук, сейчас благополучно погребённый под парой-тройкой маек и шорт.       — Наверное, ты прав, не помешало бы, — обречённо вздохнул я, поднимаясь с насиженного места и, включив музыкальный канал и сделав звук громче, принялся собирать разброшенную одежду, разделяя её на две кучи: чистые вещи и те, которые стоит постирать. За последующие сорок минут я успел закинуть бельё в стиральную машину, разложить штаны и майки по полкам, найти почти каждому носку пару и чуть не постирать зачётку, которая спряталась в кармане джинсов.       Окончив свои муки, расслабленно уселся в кресло, гипнотизируя то оранжевые обои, то спящую на моём мобильном телефоне Габриэллу. «Ладно, ты молодец, так что заслужил выпить кружечку чая», — дружелюбно произнесло «Я», удовлетворённо потирая ручки. Напевая раздающуюся из динамиков телевизора песню, направился поставить чайник, но по пути обратил внимание на зачётку, одиноко лежащую на ноутбуке.       — Да, родная моя, мы так долго этого ждали, — сочувствующе сказал я, поглаживая книжечку и открывая её на нужной странице. — Но теперь у нас есть зачёт, который открывает нам двери в светлое будущее, будущее, в котором ты, я и Габриэлла живём счастливо где-то на, пусть, Мальдивах, попивая свежевыжатые соки и любуясь на прекрасных... ЧТО?! ЧТО ПРОИСХОДИТ, МАТЬ МОЯ ВОЛШЕБНИЦА? — взвыл я, пугая кошку, которая стала нервно оглядываться вокруг и ворочаться на кровати. Казалось, что даже телевизор на секунду умолк, а частицы пыли испуганно замерли, чихнули и с удвоенной силой начали носиться по комнате, подхваченные вихрем праведного гнева, центром коего являлся я.       — Ах, вот как?! Хорошо, хорошо, Лёва, я Вам покажу, что значит Евгения Васильевича дурить! — выкрикнул я, кидая зачётку с не поставленным зачётом от ненавистного преподавателя куда-то под стол. Громко топая ногами и бубня себе под нос ругательства, я поставил греться чайник, насыпал в кружку три ложки кофе, залил сие водой и, размешав адский напиток, который я не мог пить без молока, залпом осушил одну треть кружки. После чего с ещё более звучными криками понёсся в ванную комнату, остужая обожжённый язык холодной водой, так и не выпустив кружку с пламенным кофе из рук.       «Так тебе и надо, будешь знать, как на лекции не ходить! Зачёт он захотел, а больше тебе ничего не надо?! Учиться надо, а не ерундой страдать! О чём ты только думаешь? Бездарь!» — пока разъярённое подсознание изливало на меня всё негодование, накопившиеся за долгие месяцы безделья, я услышал сигнал своего телефона.       Оставив кружку с напитком на работающей стиральной машине, я подошёл к дивану, сдвинул Габриэллу с моего телефона и, взяв коммуникатор в руки, посмотрел на дисплей. Мои глаза удивлённо расширились, а рот приоткрылся в беззвучном душераздирающем крике.       Иногда мне кажется, что лучше бы я завёл себе собаку вместо это наглой рыжей бестии. Невероятная кошка, обладающая сверхъестественными способностями, в том числе написанием смс филейной частью. Магия вне Хогвартса, чтоб тебя, Габриэлла! О нет, не смотри на меня так, пожалуйста.       Боги, ну за какие грехи мне досталось это чудо?!       Я раздражённо кинул телефон на мягкий серый ковёр, буравя Габриэллу уничтожающим взглядом. И только дисплей телефона продолжал как ни в чём не бывало мигать ярким светом, оповещая о поступившем сообщении.

***

      За столиком одного из дорогих ресторанов сидела компания мужчин, ничем не отличающаяся от других посетителей. Все они были одеты в стильные костюмы, создавая вокруг себя атмосферу величия и богатства. Кто-то из компании курил, другие увлечённо что-то обсуждали, указывая на бумаги, то тут, то там маячившие на столе среди блюд и пустых тарелок. Официант, обслуживающий столик, внимательно наблюдал за тем, чтобы бокалы гостей не пустовали: знал, что за хорошую работу он получит отменные чаевые.       Внезапно один из мужчин залился громким заразительным смехом, привлекая к себе встревоженные взгляды.       — Что произошло, Лев? — спросил сидящий рядом, рассеянно наблюдая за тем, как его товарищ что-то быстро печатает в своём телефоне.       — Ничего, всё в порядке, Джон, — прозвучал ответ, и на устах мужчины появилась ехидная ухмылка, не предвещающая ничего хорошего тому, кто её вызвал.