В огне преисподней

      Еще раз мрачно взглянув на табло, Кристофер поднимается со скамьи и направляется назад, к выходу из аэропорта, окончательно потеряв надежду на встречу с другом. Домой он уже совсем не спешит, напротив, неторопливо достает из кармана мобильный, подключает к нему наушники и уже собирается вставить их в уши, как за его спиной раздается радостное: — Крис!       Парень резко оборачивается, едва не роняя от неожиданности телефон. Руки Рауля вмиг оказавшегося рядом не дают этому произойти и, подхватив его почти у пола, возвращают неаккуратному владельцу. Взъерошенный, сбито дышащий де Шаньи оглядывает Готье со счастливой улыбкой. — Я так рад, что ты пришел, — шепчет Рауль, не сводя глаз с друга.       Кристофер не сдерживает широкой улыбки — он все-таки успел. Вся тоска, весь негатив при виде Рауля мгновенно улетучиваются, оставляя место лишь светлой грусти из-за столь поспешного отъезда друга. — Думал, не успею тебя увидеть, — отвечает так же тихо Кристофер, однако они прекрасно слышат друг друга, несмотря на шум, стоящий в аэропорту. — А ты оказывается и сам не рейс опаздываешь. — Да, нужно было заехать к Кристине, попрощаться, — отвечает де Шаньи.       В глубине души Рауль даже жалеет, что задержался в театре дольше, чем следовало бы; что вообще поехал туда. Если бы только он смог приехать в аэропорт чуть раньше, у них с Крисом было бы больше времени, чтобы побыть вместе, чтобы подарить друг другу немного света и тепла.       В терминале раздается уведомление о завершении посадки на рейс Рауля, однако ему никак не хочется расставаться с другом. Он неловко подается вперед, заключая Кристофера в свои объятия и утыкаясь носом в его теплую шею. — Так много тебе сказать хочется, — признается Рауль, поглаживая друга по спине. — А я бежать уже должен… Но я тебе напишу, как только доберусь до Уитби, обещаю. — Я буду ждать, — откликается Крис, чуть отстраняясь от де Шаньи, чтобы передать ему небольшой презент на память. — Я принес тебе кое-что, но… Ты открой лучше в самолете, а то точно опоздаешь.       Протянув другу подарочный пакетик, Кристофер смущенно улыбается и порывается отступить на шаг, однако Рауль не позволяет этого сделать. Он стискивает его руку в своей и тянет парня на себя. — Спасибо тебе за все, Крис, — шепчет де Шаньи, склонившись к уху друга.       От теплого дыхания, коснувшегося кожи, Готье невольно вздрагивает, прикрывая глаза. Его охватывает смущение точно так же, как в тот вечер, когда Рауль пришел в его дом. Крису хочется ответить ему, сказать, что он действительно будет сильно скучать, что будет ждать его возвращения в Париж. Но прежде, чем он успевает что-либо сказать, губы Рауля мимолетно касаются его приоткрытых в растерянности губ. Это едва ощутимое, осторожное прикосновение длится лишь пару секунд, но когда парень распахивает свои глаза, де Шаньи рядом уже не оказывается — посадку на рейс объявляют закрытой.

***

      Домой Кристофер возвращается в очень смешанных чувствах. Одним невинным поцелуем де Шаньи рушит весь его и без того хлипкий, покачивающийся на ветру внутренний мир. Он был уверен, что все чувства, которые когда-то имели место быть, давно позади, что Рауль давно загасил их ворохом песка, запер на замок и забыл об их некогда сокрушительной силе.       Погруженный в собственные мысли парень, совсем невнимательно ведет машину и, заехав во двор, даже не обращает внимания на редких пешеходов. Перед глазами вдруг показывается чей-то силуэт — Кристофер мгновенно жмет на тормоз, всерьез испугавшись, что мог кого-то сбить. Он тотчас выскальзывает из машины на улицу. — Господи! Крис, ты не на гоночной трассе! — раздается сбоку от машины перепуганный, но привычно веселый голос Убальдо. — Чуть не задел, Шумахер! — Боже… — выдыхает Готье, обходя машину и останавливаясь напротив соседа, неловко касаясь его плеча. — Ты в порядке? Прости, я что-то не в себе. — Отделался легким испугом, — разряжает обстановку Убальдо. — Ходил вот в магазин за плюшками. Не хочешь? На меня одного многовато будет… Впрочем, просто хочется пообщаться. — Я тебя чуть не сбил, а ты на чай приглашаешь, — усмехается Готье, облегченно выдыхая. — Но я не откажусь, конечно. Чертовски ароматно пахнет! — Паркуйся, я подожду у подъезда, — уведомляет Пьянджи, хлопнув парня по спине.       Кивнув, Кристофер усаживается назад за руль и встает на привычное парковочное место. Тяжело вздохнув, он бросает быстрый взгляд на браслет — на душе становится тепло. Кротко улыбнувшись, парень покидает автомобиль и спешит к Убальдо. — Поздравляю тебя, кстати! — восклицает Пьянджи, пока они вместе с Кристофером поднимаются в его квартиру. — Что? — не понимает парень. — С чем, прости? — Ну, как же! Кристину ведь взяли на главную роль, — отвечает Убальдо, останавливаясь напротив своей двери и отворяя дверь. — А. Ты, должно быть, еще и не знаешь. Надеюсь, Кристина не планировала сделать для тебя сюрприз. — Постой. Ее взяли в Фауст? — удивленно переспрашивает Готье, проходя вглубь открытой квартиры. — Ну, на роль Маргариты, — уточняет Пьянджи с широкой улыбкой. — Ее утром пригласили на репетицию. — Надеюсь, она действительно просто не успела сообщить, — понизив голос, отвечает Готье.       Ему хочется надеяться, что тот спонтанный поцелуй не разрушит их нежные дружеские отношения, если Кристина и впрямь решила оставить все на своих местах. — На самом деле это вызвало волну негатива в театре, — продолжает рассуждать Пьянджи, жестом пригласив парня за собой на кухню. — Я не совсем понимаю почему. Да, конечно, Карлотта очень хороша в своем деле, но… Новые лица — это ведь тоже отлично! — Мисс Джудичелли, должно быть, была в бешенстве, — задумчиво отвечает Готье, усевшись за стол. — Да. Она была очень расстроена, — вздыхает Убальдо. — Мне даже показалось, что это будет неплохим шансом сблизиться с ней, но… я струсил. — А, так она тебе нравится, — с понимающей улыбкой уточняет Крис. — Слышал, она встречается со старшим де Шаньи.       Пьянджи заметно грустнеет. Иногда Карлотта дает ему жалкие крохи своего внимания, из которых он неумело лепит свои пустые, обреченные на крах надежды. Обреченные, потому что есть кто-то лучше: краше, моложе, богаче, влиятельнее и так далее, можно перечислять бесконечно. — Знаю, у меня совсем нет шансов, — качает головой мужчина, — я даже роли хорошей добиться не могу, что уж говорить о такой женщине. — Эй, не говори ерунды, — одергивает его Кристофер. — Я, конечно, не бывал в вашем театре и не слышал твоего голоса, но я уверен, что дело не в тебе. Это только вопрос времени, когда тебе дадут роль. Что же до де Шаньи…       О старшем брате Рауля Кристофер почти ничего сказать не может. Все годы на его памяти Филипп придерживался нейтралитета относительно дружбы брата с мальчишкой из неблагополучной семьи. Он всегда казался более мудрым и возвышенным, чем их родители, бесконечно цепляющиеся за стереотипы и трясущиеся за социальный статус. — Прости, если это огорчит тебя, но похоже он неплохой парень. Я был в довольно близких отношениях с его младшим братом, поэтому немного знаю, кто и что из себя представляет в этой семье. Струсил, говоришь? — Да, постеснялся как-то, знаешь, — печально заканчивает Убальдо. — Ну, в следующий раз точно подойду. — Такой риск всегда оправдан, — ободряет приятеля Кристофер.       Телефон в кармане джинсов Готье вибрирует, уведомляя о звонке, и он извинившись отвечает на входящий вызов. — Крис, привет! — раздается в трубке звонкий голос Даае, и сидящий рядом Убальдо весело усмехается. — Извини, что отвлекаю, но тут так сложилось… Я сейчас в театре, допоздна задержалась. Темно так, одной идти страшновато. Можешь заехать, пожалуйста? У меня для тебя важная новость, но ты, должно быть, уже догадался! — Да знаю уже эту новость, — тепло улыбнувшись, отвечает парень. — Я очень рад за тебя, моя родная. Поздравляю! И, конечно, я заеду за тобой. Скоро буду! — Ох, спасибо тебе большое, — радостно лепечет девушка в ответ, — буду ждать твоего звонка!       Не переставая улыбаться, парень кладет трубку и переводит взгляд на довольно ухмыляющегося Убальдо. Тот легонько хлопает его по плечу и приговаривает: — Что ж, беги, еще свидимся!

***

— Ну, вот и все, — с улыбкой заявляет Даае, убирая телефон в карман кюлот, — можете не переживать, меня доставят домой в целости и сохранности. — Это успокаивает, — отвечает призрачный голос, — иначе мне пришлось бы позаботиться об этом самому, все-таки моя вина, что Вы задержались допоздна сегодня.       От внимания мужчины не ускользает то, Даае грустнеет от этих слов. Она оборачивается на зеркало и, склонив голову к плечу, уточняет: — Разрушили бы свое инкогнито? Если бы я знала заранее, то не просила бы друга меня забрать…  — Неужели моя компания не успела Вам наскучить? — искренне удивляется Эрик, уже давно устроившийся на полу по ту сторону зеркала. — Совсем нет, напротив, покидать Вас мне не хочется, — отвечает Даае, печально улыбнувшись.       Про себя же Кристина думает о том, что впредь будет задерживаться в театре допоздна намеренно. Чтобы в один из мрачных вечеров, ее фантомный собеседник покинул свое укрытие и, приоткрыв завесу тайны, сопроводил ее до самого дома. И путь до него она выбрала бы самый замысловатый, чтобы как можно больше времени наслаждаться его ласкающей душу компанией.       Призрака же распирает от желания разбить голыми руками это чертово зеркало, служащее ему непреодолимой стеной. Стеной, отрезающей его от первого и последнего для него луча света, отсекающей от святой надежды, вспыхнувшей в его истерзанном сердце впервые за почти две сотни лет. Он сглатывает подступивший к горлу ком и прикрывает глаза. В голову лезут безумные мысли, подстрекаемые его желанием утолить свою жажду света и тепла, ласки, обращенной к нему одному. — Кажется, за мной уже приехали, — прерывает его мысли Даае. — Жаль, что нам нужно прощаться… — Ступайте, дитя мое, — поникшим голосом отвечает Эрик, поднимаясь с пола и машинально касаясь пальцами зеркальной глади. — Я с нетерпением буду ждать нашего завтрашнего урока. — Я тоже, — отвечает Даае, тепло улыбнувшись его словам.       Девушка уже поворачивается к выходу и собирается покинуть комнату, как вдруг замирает на месте и оборачивается. К удивлению Эрика, она быстро пересекает комнату и останавливается напротив зеркала. Она кладет свою ладонь на серебряную поверхность, будто зная наверняка, где покоится рука мужчины, и, опустив взгляд в пол, шепчет: — Это прозвучит наивно, но… я впервые чувствую себя на своем месте. До свидания, маэстро.       Отдернув руку от зеркала будто от огня, Даае разворачивается на каблучках и, устыдившись собственной откровенности, спешно покидает гримерную, оставляя Призрака мучиться домыслами о том, какой смысл вложила в эти сладкие слова.

***

      Такой счастливой, как в этот вечер, Кристофер не видел свою подругу никогда. Когда она садится в машину с широкой, не сходящей с лица улыбкой, на сердце парня становится тепло. Вместо лишних слов он заключает ее в объятия и, ласково поглаживая по волосам, шепчет: — Я знал, что у тебя все получится.       Девушка тихо смеется, обнимая друга в ответ и прикрывая глаза в наслаждении этим трепетным порывом. — Спасибо, — отвечает она, отстраняясь от него, чтобы взглянуть в темные глаза, — без тебя ничего бы не вышло. — Это мелочи, — с добродушной усмешкой отвечает Готье, заводя машину, — ты все сделала сама. Как прошел первый день?       Девушка загадочно улыбается, в смущении сложив руки на коленях. Этот день подарил ей так много эмоций, что она не способна выразить их словами. Ее доверие к Кристоферу безгранично. Она знает, что он ни за что не разболтает ее секретов, однако все равно заставляет себя молчать. Молчать о бьющем в ней ключом одухотворении. Молчать о необъяснимом чувстве, разливающимся в груди от звуков голоса таинственного незнакомца, пожелавшего стать ее наставником. Молчать о непреодолимом желании остановить машину и вернуться назад, в оперный театр, к нелюдимому маэстро, очаровавшему ее с первых секунд их необычного знакомства. С трудом подавив желание поделиться с другом своей радостью, Кристина кратко отвечает: — Это было потрясающе… Прямо как в лучших моих мечтах. — Выходит пора покупать билет на премьеру «Фауста»? — ласково уточняет Кристофер, наблюдая за тем, как Кристина уютнее устраивается в кресле, устало прикрывая глаза. — Ага, — подтверждает девушка, сладко улыбнувшись.       Поняв, что Даае действительно утомилась за этот насыщенный день, Готье перестает мучить ее расспросами и, включив тихую и спокойную музыку, выворачивает на главную дорогу.       Весь оставшийся путь проходит в тишине: Кристина мирно дремлет, убаюканная теплом греющей печки, а Кристофер отвлеченный собственными мыслями о произошедшем в аэропорту. Он никак не может прекратить анализировать собственные эмоции: замешательство, непонимание и… радость? Парень сокрушенно вздыхает, переводя взгляд на спящую подругу. Губы трогает улыбка. Нет, в его сердце нет сумятицы — оно принадлежит Кристине. «А прочее лишь отголоски ностальгии…» — убеждает себя он, тормозя во дворе своего дома. Перед разговором с Даае о Рауле ему как никогда необходима эта уверенность. — Кристина, мы на месте, — тепло обращается он к девушке, невесомо погладив пальцами ее шею.       Девушка улыбается легкой щекотке и нехотя приоткрывает глаза, оглядывая все вокруг. Поняв, что они уже у Кристофера во дворе, она отстегивает ремень и покидает через учтиво открытую другом дверь.       Они быстро добираются до квартиры Готье. Девушка тут же спешит в ванную, чтобы переодеться в огромную ей футболку друга и привести себя в порядок. Умывшись прохладной водой, она замирает напротив зеркала и не сдерживает глупой улыбки. Ей не терпится, чтобы следующий день, а вместе с ним и очередная репетиция настали как можно скорее. — Ты устраивайся, выбирай фильм, а я пока сделаю нам бутерброды, не против? — спрашивает Готье, когда Даае проходит из ванной в гостиную. — Всегда за, — усмехается Кристина, обессилено падая на укрытый пушистым пледом диван друга.       Рука девушки задевает что-то шершавое и она, неловко приподнявшись на локтях, протягивает руку к сложенному вдвое листу. Пододвинув его ближе, она разворачивает записку и, прищурив глаза, вчитывается в плывущие без очков строки. Чем дальше она читает, тем сильнее вытягивается в удивлении ее лицо. Апогеем становится неожиданно личная подпись — «твой Рауль».       Девушка не верит увиденному, но глаза не могут врать. Она растерянно моргает, вновь и вновь перечитывая последние строки письма. Прежде, чем Кристофер успевает вернуться к ней едой, она дрожащим голосом протягивает: — Кри-и-ис, а ты… ничего не хочешь мне сказать? — А как ты догадалась? — весело уточняет парень до того, как оборачивается на подругу.       Однако когда он это делает, то замирает, едва не роняя из рук поднос. Отставив его, он поджимает губы, устало облокачиваясь на кухонную столешницу — Даае одаряет его выразительным взглядом. Он жмурит глаза и, мысленно сосчитав до десяти в жалкой попытке успокоиться, делает глубокий вдох. — Кристина, послушай… — начинает он, отшатываясь от стола и направляясь к Даае. — Для начала прости меня. И меня, и Рауля прости. За то, что так долго держали тебя в неведении, за то, что придумывали идиотские отмазки вместо того, чтобы рассказать тебе правду. — Правду о чем?.. — тихо спрашивает Даае, когда Кристофер опускается рядом с ней на диван и дрожащими от волнения пальцами забирает у нее письмо. — Честно говоря, мне больно говорить об этом с тобой, — подавленно отвечает Готье, отводя взгляд, — но я постараюсь рассказать все как есть…       Девушка с сожалением оглядывает друга. Ей неизвестна их с де Шаньи история, ей хочется злиться на них обоих, в особенности на Криса, который никогда прежде не смел лгать ей, но она не находит в себе сил для этого, наблюдая за тем, как воспоминания о прошлом истязают его. — Мы с Раулем познакомились в детстве. Совсем еще мальчишки были, даже в школу не ходили. Поначалу все так хорошо было. Сама знаешь, в таком возрасте ничто не имеет значения, вам просто весело друг с другом и все тут. Время шло, а мы не переставали общаться. Это общение стремительно перерастало в крепкую дружбу. Мы почти не расставались, проводили все время вместе, не желая тратить его на кого-то еще. В какой-то момент стало ясно, что эта дружба перерастает в нечто большее… — Вы… были вместе? — пораженно шепчет Даае. — Мы тогда в средней школе были. Время ужасное, проблемы с семьей, непонимание. Казалось, что весь мир против нас и есть только я и он, что ничего другого нам не нужно. И да, все сумбурно так получилось, но… мы действительно были вместе. Оглядываясь назад, я понимаю, что те чувства не были какой-то подростковой глупостью, они были реальны и очень сильны. И, кажется, Рауль тоже понимает. — Но в старшей школе, когда мы познакомились с тобой, вы ведь уже не общались? Или вы делали это за моей спиной? Я не понимаю…       Дыхание парня сбивается, и Кристина осознает, что ему действительно тяжело дается откровенничать с ней о таком. Подавив собственную гордость и обиду, она протягивает руки к другу и заключает его в бережные объятия, позволяя навалиться на свое хрупкое плечо. — Семья Рауля ненавидела меня, — прерывисто говорит Готье, жмуря глаза, мужественно борясь с подступающими слезами. — Когда они узнали, что между нами что-то есть, пришли в бешенство. По правде я до сих пор не знаю о том, что они делали, что говорили Раулю, но эффект это возымело. В считанные дни он изменился до неузнаваемости, он говорил о том, что презирает меня, что не желает, чтобы о нашей с ним «дружбе» знала хоть одна живая душа, что я стану таким же отбросом, как мои родители и много другого. Собственно так он и поставил крест на нас и всем, что между нами было. — Так значит, он запретил тебе говорить об этом? — уточняет Кристина, успокаивающе поглаживая Готье по спине. — Ты поэтому никогда не говорил мне?       Он мрачно усмехается и, кротко кивнув, откликается: — Почти. Кристина, ты самый добрый человек из всех, кого я знаю. Рассказав тебе об этом, я бы разрушил ваши отношения, а это было бы неправильно. Он неплохой человек, но оступился. Я не хотел, чтобы ты была к нему предвзята лишь потому, что он причинил боль мне. — Крис… — вздыхает Даае, медленно погладив парня по спине. — Я ценю, что ты набрался храбрости, чтобы рассказать об этом. Но что происходит сейчас? Почему он написал тебе это? — Удивлен не меньше тебя, — с печальной улыбкой отвечает парень, так и не решаясь взглянуть подруге в глаза. — Наверное, тебя все это приводит в ужас… — А у тебя… еще остались чувства к нему? — тихо спрашивает Кристина, покосившись на притихшего Готье.       Медленно покачав головой, он притягивает Даае в свои объятия и шепчет: — Прости, что скрывал от тебя такую значимую часть своей жизни. Я не хочу, чтобы это изменило что-то между нами. Вся эта история и сам Рауль в прошлом, сейчас мое сердце в самых нежных и ласковых руках, никаким де Шаньи до него не добраться, — с извиняющейся улыбкой говорит парень, с трепетом беря руки Даае в свои.       Слова Готье окатывают Кристину печальным осознанием — в то время, как его сердце принадлежит ей, ее мысли заняты обаятельным незнакомцем из театра и ни объятия Кристофера, ни даже его редкие, ни к чему не обязывающие поцелуи, приходящиеся в самые безобидные места, не способны этого изменить.