В огне преисподней

      Десятки пышных букетов едва умещаются в руках спешно продвигающейся в сторону гримерной Даае. Она никак не ожидала столь бурной реакции зрителей на ее дебют — люди буквально искупали ее в своих овациях при выходе на поклон. Все это, безусловно, радует Кристину, заставляет ее верить в то, что все усилия были не напрасны, если бы не одно «но»…       Пройдя в гримерную, девушка запирает тяжелую дверь на замок и, отложив полученные цветы на столик, бросает тоскливый взгляд на широкое зеркало в позолоченной раме. — Ты так и не появился… — дрожащим от подступающих слез голосом, шепчет Даае, уже не надеясь быть услышанной.       С тех пор, как маэстро появлялся в последний раз, прошло почти две недели, а несчастная девушка все никак не может понять, что послужило причиной его исчезновения. Было ли это ее виной? Может быть, она была слишком навязчива? Может, что-то сделала не так? Излишне лезла в его запечатанную семью печатями душу? Почему-то в произошедшем Кристина никак не может прекратить винить себя и из раза в раз отторгает мысль о том, что у него просто могли возникнуть неотложные дела, о которых он вовсе не обязан отчитываться ей, своей юной подопечной.       Тяжело вздохнув, девушка отводит взгляд от зеркальной глади и, стянув с одиноко стоящей близ него вешалки платье, удаляется за ширму, чтобы переодеться к грядущей вечеринке-маскараду. Желания веселиться сейчас, несмотря на случившийся фурор, у Даае совсем нет. Однако и не явиться на празднование собственной премьеры было бы откровенно неуважительно. Кристине остается надеяться, что хотя бы Кристоферу удастся немного ее отвлечь от уже привычной тоски.       С момента исчезновения маэстро, Кристина особенно сильно сблизилась с Готье. Парень очень поддерживал ее на протяжении всего периода подготовки к премьере. Он каждый день отвозил ее на репетиции и забирал домой. Зачастую, видя усталость подруги, баловал ее своими кулинарными шедеврами и позволял остаток вечера провести в постели за просмотром дурацких девчачьих фильмов. Он не переходил негласно созданную ими черту, за которой таилось нечто большее, нежели простая дружба девушки с парнем, хотя, Кристина уверена (и не ошибается), очень этого хотел. В редкие моменты сердце Даае отзывалось всеобъемлющим теплом на его трепетную заботу и тогда уже она сама желала эту самую грань переступить. Однако все еще теплящаяся в душе надежда на возвращение таинственного учителя не позволяла ей этого сделать.       Облачившись в образ черного лебедя и прикрыв лицо кружевной коломбиной, Кристина выскальзывает из своей гримерной. Почти у порога она сталкивается с Готье в элегантном иссиня-черном костюме и расписном домино. Она не успевает сказать и слова, как парень вытягивает из-за спины пышный букет нежно-розовых роз. — Ах, какие красивые, — выдыхает девушка, с улыбкой принимая цветы, — спасибо, Крис! Сейчас я их поставлю в вазу и можем идти в зал.       Широко улыбнувшись в ответ, парень кивает и замирает у распахнутой в гримерную двери. — Тебя долго не было, я уж подумал, ты сбежала с собственного карнавала, — насмешливо замечает он, наблюдая за изящной фигуркой Даае, двигающейся по комнате. — Что ты, я бы так не поступила, — отшучивается Даае, натягивая на лицо, как можно более естественную улыбку, призванную укрыть ее желание сбежать прочь от всей грядущей шумихи и суматохи.       Подхватив Даае под локоть, Кристофер двигается по длинному коридору, ведущему в холл, где уже собралась большая часть приглашенных гостей во главе с дирекцией театра. — Заметил несколько полицейских у входа в театр и внутри, — вдруг говорит Крис, — у вас тут все в порядке?       О том, что в театре случилось убийство Рауль рассказал Кристоферу почти сразу после приезда в Уитби. С тех пор тревога за подругу не отпускала Готье ни на секунду, однако рассказать ей причину своих переживаний он никак не мог — у де Шаньи могли бы появиться проблемы. — Кажется, да, — рассеяно отвечает Даае, озираясь по сторонам в поисках названных офицеров, — хотя и я замечала, что в последнее время они нередко появляются в театре…       На сердце вдруг становится неспокойно. Возможно, Кристину охватывает паранойя, но ей начинает казаться, что это может быть как-то связано с исчезновением ее учителя. «Что если он ввязался в какую-то схему?» — испуганно думает она. — «Если он и впрямь имеет отношение к финансам театра, такое вполне может быть…» — Кристина! — вырывает девушку из мыслей голос Готье. — Ты в порядке? Как-то ты побледнела. Тебе принести воды?       С пересохших губ девушки срывается судорожный выдох. Она медленно моргает, не сразу фокусируя взгляд на встревоженном друге. — Д-да, — заторможено отвечает она, наконец, ясно взглянув в темные глаза Готье. — Я быстро, — кивает Кристофера и, мягко коснувшись пальцами щеки, растворяется в толпе многочисленных гостей.       Оставшись в одиночестве, девушка, неловко обняв себя руками, отступает к стене, не желая сейчас сталкиваться ни с кем из коллег или руководства. Она совсем не готова к разговорам, не готова стоять и притворно улыбаться, делая вид, что на душе не бушует едкая тревога, сносящая все прочие чувства не своем пути. — Прошу простить за столь дерзкую просьбу, — раздается совсем близко бархатистый голос, которые Кристина ни за что не смогла бы спутать ни с каким другим, — но позвольте пригласить Вас на танец, мадемуазель Даае.       Девушка ощущает, как земля вмиг уходит из-под ног — ее ноги подкашиваются, но она оказывается ловко поймана крепкими, облаченными в кожаные перчатки руками. Она не решается поднять взгляд. Ее буквально скручивает внутри от волнения — она вот-вот увидит того, кто не покидал ее мысли ни на мгновение на протяжении двух последних недель.       Медленно, чуть дрожа в его сильных руках от предвкушения, Кристина поднимает взгляд, отрывая его от начищенных до блеска туфель мужчины и скользя им вверх по идеально сидящему по поджарой фигуре алому костюму. «Это не может быть правдой.» — пораженно думает она, впиваясь взглядом в маску в виде черепа, укрывающую все его лицо по самую кайму тонких губ. — «Это действительно он!» — Я волновалась, — вместо ответа, выдыхает Даае, бессознательно становясь совсем близко к нему и заглядывая широко распахнутыми глазами в его укрытое маской лицо. — Знаю, что не имею права спрашивать, но все-таки… Почему Вы покинули меня?       Призрак замирает, не зная, что и ответить на это едва уловимое в вопросе обвинение. Последние две недели больше походили на русскую рулетку, чем на нормальную жизнь. Полиция всерьез взялась за расследование убийства и, достав чертежи театра Гарнье, отправилась в подземелья театра. Они обыскали каждый уголок верхних уровней подземелья и, не найдя там зацепок, ринулись на нижние. Эрику казалось, что малейшая оплошность с его стороны, любая попытка покинуть дом неизбежно приведут к его разоблачению. Именно поэтому он так и не решился покинуть стены своего жилища. Он отчаянно желал увидеть Кристину вновь, но точно также страшно боялся потерять всякую возможность встретиться с ней в том случае, если окажется пойманным. Лишь сегодня, когда парижская полиция переключила свое внимание на маскарад, ему удалось впервые за пару недель выбраться на поверхность. Он просто не мог упустить возможность встретиться с Кристиной на своей территории и не открывая ей собственного лица. — Думаю, не стоит говорить об этом, — он замечает, как взгляд Даае меркнет, и тут же исправляется, — здесь не подходящее место. — Может быть, уйдем в место потише? — неожиданно для самой себя предлагает Кристина, неловко покачиваясь на каблучках туфель. — Мне было бы приятно провести с Вами немного времени наедине, маэстро.       Призрак не сдерживает скромной улыбки и, не желая более оставаться в шумной, некомфортной для него обстановке, протягивает ей раскрытую ладонь, приглашая последовать за ним. Девушка, готовая отправиться с ним в любой уголок театра, уверенно вкладывает свою руку в его, ощущая, как сердце в груди начинает биться быстрее.

***

      Когда Кристофер возвращается к лестнице, у которой оставил Кристину, ее там уже не оказывается. Отставив на столик на колесиках бокал, он озирается по сторонам в поисках ее фигуры. Возможно, лучше бы он ее так и не нашел среди толпящихся людей, но к собственному сожалению заметил. И не одну, а в компании высокого, вычурно наряженного мужчины, сокрытого за необычной маской красной смерти. Рационально посчитав, что разыскиваемый убийца не явился бы в театр, забитый полицией, Готье выдыхает — в первую очередь для него важна безопасность Кристины, а не его собственные чувства, которые впрочем сжигали его изнутри при одном взгляде на эту странную пару. Девушка кажется Кристоферу очарованной этим мужчиной. Она никогда не смотрела на него так. Они никогда не смотрела так на Рауля. Это было нечто иное, гораздо более глубокое.       На глазах Готье незнакомец протягивает Кристине руку и она охотно ее принимает. Держась за руки, они вместе удаляются по лестнице наверх. Вряд ли это заметил кто-то еще. Вряд ли для кого-то, кроме Кристофера, это вообще имеет значение. Он прикрывает глаза и делает глубокий вдох — вновь видеть Даае с другим оказывается больнее, чем он мог себе представить. Хотя, безусловно, понимал, что такое возможно. Понимал, что отъезд Рауля еще не привязывает Кристину к нему окончательно. Дышать становится труднее и парень спешно направляется к небольшому балкону.       В лицо Готье ударяет прохладный ветер. Он неспешно облокачивается на перила балкона и обводит померкшим взглядом темную улицу. Мрачные мысли никак не хотят идти из головы. Он с горечью осознает, что, несмотря на проведенные вместе с Даае пару недель и ее ласку, обращенную к нему одному, их отношения так и остаются балансирующими на грани дружбы и чего-то большего. Теперь Кристофер понимает, что ей мешало переступить эту грань, а вернее… Кто мешал. Силуэт незнакомца, уводящего Даае за руку из зала, так и стоит перед глазами парня. Он нервно потирает саднящие глаза, прогоняя непрошенное наваждение. Представлять Кристину вместе с ним невыносимо.       Балконная дверь издает тихий скрип, и Готье резко отшатывается от перил, будто бы его могли застать за чем-то непристойным. Быстрым движением пальцев он приглаживает взъерошенные волосы и оборачивается на незваного гостя, нарушившего его едва обретенный покой.       Перед Кристофером оказывается тот, кого он меньше всего ожидал увидеть. Широко улыбающийся де Шаньи делает порывистый шаг навстречу другу и, не говоря ни слова, заключает его в крепкие объятия. — Я было подумал, что ты не пришел, — шепчет он, укачивая Готье в объятиях, — тогда бы и мой приезд не имел смысла… — Рауль, — выдыхает парень, ощущая, как на сердце вмиг становится спокойнее от этих пальцев, сминающих его пиджак на спине, — как ты здесь оказался? Почему не предупредил? Я ведь мог встретить тебя. — Тш-ш, тише, — ласково продолжает Рауль, — хотел сделать сюрприз. Фил сетовал, что ты будешь здесь сопровождать Кристину. — Все еще ненавидит меня? — горько усмехается Готье, в противовес своим словам прикрывая глаза и прижимаясь замерзшим кончиком носа к теплой шее друга. — Да мне плевать, если честно, — отвечает Рауль, запуская пальцы в мягкие темные волосы Кристофера, — я многое переосмыслил с тех пор, как мы были подростками. Жаль, что теперь слишком поздно…       Готье замирает, чуть отстраняясь от друга. Нахмурившись от брошенной им фразы, он уточняет: — Поздно для чего? Я вовсе не держу на тебя обиды, Рауль. Все в прошлом.       С губ де Шаньи срывается горькая усмешка, и он, переведя переливающийся сожалением взгляд на Готье, нерешительно протягивает пальцы к его руке и невесомо очерчивает выпирающие из-под смуглой кожи костяшки. — Для нас. Слишком поздно для нас, — едва слышно заключает он. — Знаешь, Крис… — Да? — растерянно спрашивает парень, волнительно наблюдая за тем, как Рауль вновь сокращает дистанцию между ними. — Я безумно скучал, — признается де Шаньи, осторожно размыкая ладонь друга и переплетая его пальцы со своими. — Места себе не находил там, но все не решался приехать.       Их взгляды сталкиваются. По спине Кристофера пробегает дрожь, когда он вдруг осознает, что Рауль смотрит на него точно так же, как много лет назад: ласково и тепло, вот только до физически ощутимого ужаса тоскливо. Так смотрят на то, чего до дрожи в коленях желают, но не могут заполучить.       Впервые за свою жизнь Готье ощущает столь сильное смятение. Уютное общение с Раулем, их теплые воспоминания, метания Кристины — все накладывается друг на друга и буквально сводит парня с ума. И потому, когда де Шаньи с молящим взглядом склоняется к лицу Готье и обдает его искусанные губы горячим дыханием, он смиренно прикрывает глаза и подается навстречу, чуть приподнимаясь на носочках туфель, чтобы сравняться с Раулем ростом.       Прохладная ладонь де Шаньи по-свойски ложится на разгоряченную кожу шеи парня, вызывая у него мурашки, а его большой палец с трепетом касается острого подбородка. «Как прежде…» — проносится в мыслях Готье. Обжигающая своей сладостью ностальгия толкает Криса дальше — он хватается за лацканы пиджака Рауля и делает то, о чем тот просит одним лишь взглядом.       Омытые выпитым вначале вечера вином губы Кристофера соприкасаются с замершими в ожидании де Шаньи. По телу Рауля будто пускают разряд тока — он обхватывает лицо парня обеими руками и углубляет этот безумный поцелуй.       Ровно в этот момент за спинами раздается дверной скрип, и Готье резко отшатывается от друга, тут же прижимая к обласканным губам ладонь, будто пытаясь скрыть факт этого кричащего о своей неправильности поцелуя. — Рауль? — пораженно выдыхает Филипп, бросив быстрый взгляд на смущенного Криса. — Думал, ты прилетел к Кристине.       Взгляд старшего де Шаньи оценивающе скользит по Готье и, наконец, останавливается на его раскрасневшемся, выдающем их с Раулем с головой, лице. — Неверно думал, — несколько грубо отвечает младший де Шаньи брату, — рассказывай кому хочешь.       Обескуражено усмехнувшись, Филипп неверующе качает головой и отшатывается в сторону балконной двери. — Твой выбор, — неоднозначно заключает он и, в последний раз взглянув на парней, оставляет их в одиночестве.       Едва они оказываются наедине, как Рауль оборачивается к Готье и вмиг сокращает разделяющее их расстояние. — Я мог бы остаться, если ты захочешь… — Рауль… — шепчет Кристофер, беспомощно глядя на друга. — Ах, да. Тебе ведь хотелось увидеть Уитби! — вспоминает он, широко улыбнувшись. — Мы могли бы отправиться туда вместе.       Готье отчаянно мотает головой, отступая от Рауля. Рвано вздохнув, он запускает пальцы в спутанные волосы, судорожно их приглаживая. — Нет, нет, нет… — повторяет парень, прикрывая слезящиеся глаза, — Рауль, прости! Я не знаю, что на меня нашло, зачем я так поступил, — сбивчиво оправдывается он.       Взгляд де Шаньи моментально мрачнеет и он опустошенно вздыхает. Несмотря на рвущую сердце на части боль и стоящие в еще минутой назад горящих счастьем глазах слезы, он заставляет себя улыбнуться. — Прости меня, — с сожалением повторяет Готье, — но то, что было между нами в прошлом, не отпускает меня по сей день. И я, увы, помню не только о хорошем… У нас уже был шанс, Рауль. Я люблю Кристину, не отнимай у меня шанс попытаться сделать ее счастливой. — Надеюсь, тебе удастся это, — дрожащим голосом откликается Рауль и, подавшись к нему, в последний раз целует его в гладко выбритую щеку. — Я больше не побеспокою тебя, обещаю.       С этим словами Рауль покидает балкон, оставляя Кристофера наедине с собой и роем спутанных мыслей. Оставляя его в этот вечер, де Шаньи не может себе даже вообразить того, как сильно следующая встреча изменит не только отношения, но и всю их жизнь.       Ни Рауль, ни Кристофер, ни другие гости этого вечера, увлеченные собственными заботами, даже не обращают внимание на то, как небольшой наряд полиции перемещается по многочисленным лестницам наверх, к крыше оперного театра.