Коронованная вечностью

Pov Автор. Девятью месяцами ранее. Сегодня выдался поистине теплый день для ранней весны. Возможно один из тех, что твердит о набранной силе цветущего времени года. Обычная для севера снежная корка уже растаяла и пропитала землю необходимой влагой, а излишки медленно истончались в низинах. В неделе пути до гор, что прямой грядой располагались на самом севере Арды, распростерлось небольшое поселение. Несмотря на свои размеры, это место объединяло множество народов. Из дощатого дома на оживленную улицу вышла светловолосая эльфийка. Лучи полуденного солнца ласкали лица всех: мужчин и женщин, что выполняли свою каждодневную работу; резвящихся детей, которых можно было пересчитать по пальцам и стариков, которые вечно недовольные сейчас улыбались светилу полу-беззубыми ртами. Из открытой кузницы доносились звонкие удары по металлу, и именно это привлекло внимание светловолосой девы. Тихо остановившись у поперечной балки на входе, блондинка радостно улыбнулась. — Когда ты вернулся? — обычно ровный перезвон голоса едва заметно сорвался, улыбка стала чуть сдержаннее, но как бы она не старалась скрыть радость встречи давнего друга, ничего не получалось. От него ничего не утаишь — думалось эльфийке. Молот так и не сделал следующий удар, застыв на пол пути, а темные глаза с отблеском раскаленного метала взметнулись на деву. — Силиврен, я рад тебя видеть, — мужчина приветственно мотнул головой, возможно слишком сильно, от чего темные волосы, ранее стянутые лентой, разметались по плечам. — Еще вчера, как только лунный месяц показался из-за деревьев. Я привез тебе одну вещь из города, но это подождет, — он едва сдержал улыбку, увидев разочарованное лицо девицы. Перехватив молот мужчина сильнее сжал толстую рукоять. — Ты расскажешь, как он выглядит? Мне было бы интересно послушать вести из крупных городов, — не унималась эльфийка, пытаясь узнать новости о походе в скором времени. Темноволосый мужчина уже начал опускать молот, не смея переносить разговор на вечер, но девушка аккуратно подняла руку и, приложив ее к груди искренне проговорила: — Я думаю лучше будет поговорить вечером, Десип. Выражение лица девы неожиданно стало робким, что являлось необычайной редкостью для неё. Опущенные глаза, легкий румянец: весь её вид говорил о смущении и это сильно забавляло мужчину. — С твоим отцом и…- мужчина запнулся, не зная как лучше назвать того, кто мил сердцу эллет.- Олирионом все хорошо. Обстоятельства вынудили их задержаться в пути, но я уверен, они прибудут в целости. Дева просияла, услышав ответ на утаённый ей вопрос и мягко улыбнувшись направилась дальше. Десип часто отлучался по поручениям ее отца-основателя деревни, для приобретения необходимого и сбора новостей ближе к югу. Конечно, все, что располагалось за Быстротечной ниже поселения было югом, но уходили обычно в ближайшие города или за Туманные холмы. Но деву далекие странствия не прельщали. Она редко уходила далеко и представление о Арде строилось лишь на книгах и рассказах о том или ином месте. Послышался шум бурной реки, с каждым шагом он становился отчетливее, а воздух свежее и прохладнее. Совсем рядом располагался проточный горячий источник, где девушки и мужчины омывались в холодные времена. Имея форму каменной чаши, она скрывалась за раскидистыми кустарниками в лесу, скрывая от посторонних глаз место уединения. Скинув легкие туфли и платье, эльфийка встала на крупный валун у края купальни. Ранее вошедшие в воду девушки радостно плескались и махали распаренными ладонями блондинке. В источаемом паре источника молочная нежная кожа сверкала подобно звезде на ночном небе, волосы серебряной волной обрамляли грудь, но даже они не скрывали затвердевшие от легкой прохлады соски. Увидев это, мужчина, какого бы статуса и возраста он не был, и столь привлекательная картина до самой кончины не покинула бы его память. Глядя на раскрасневшиеся лица подруг, дева не обратила внимания на промелькнувшую черную тень. Несколько долгих секунд пухлая женщина с черной стрелой во лбу не мигая смотрела на блондинку, а после ушла под воду окрашивая ее в алый цвет. Девушки завизжали, подобно реву дикого зверя, и стали выбираться из каменной чаши, но эллет молчала, лицо ее исказила гримаса ужаса и тело впало в оцепенение. Просвистела еще одна стрела, что угодила в щиколотку девушки и та, не удержавшись соскользнула обратно в источник. Вокруг все смешалось: крики, алые воды источника, скрежещущий смех и стрелы. Стремительная Тень рассекла слегка влажные серебряные волосы девы, уносясь вдаль. Но дева стояла, стояла до тех пор, пока обезумевший от волнения Оллирион не увидел оцепеневшую возлюбленную, что замерла у края чаши и не оттолкнул ее в сторону. Не обмолвившись ни словом, они помчались по лесу, с каждым широким шагом приближаясь к реке. Черные, словно уголь, волосы играли на ветру, рукой же он крепко сжимал маленькую ладошку девы, в надежде придать ей сил на бег. «Она должна бежать» Но деве не требовалась поддержка, ведь она была убежденна: с возвращением Оллириона все тяготы и невзгоды обойдут их стороной, не смея разлучить два любящих сердца. « Он рядом, а значит мы вне времени и не подвластны смерти» Как же она ошибалась. Деревья начали редеть, открывая взору отвесный склон берега и извивающуюся нить реки, воды которой бились с разъяренной силой о твердь земли, будто пытаясь проложить себе очередной путь и наполнить своей влагой новые земли. А позади все шумели темные создания, уничтожая все на своем пути. Орки — плоды совращенного разума и темных деяний. Они редко заходили так далеко, но здесь их боялись и презирали не меньше, чем в любых других городах. Вбежав на поросший травой утес, эллет устремила встревоженный взгляд на Оллириона, пытаясь запомнить каждый дюйм его прекрасного лица: теплый взгляд, от которого сердце трепетало подобно крыльям бабочки, нежную улыбку, за которую эльфийка отдала бы все на свете. Спина мужчины резко выгнулась дугой, а едва уловимый глухой треск заставили улыбку сойти с поалевших уст. Дева не понимала, что любимые глаза в последний раз видят ее, так же как не понимала вероятность разлуки. Повинуясь единственному желанию она протянула руки вперед, пытаясь поймать призрачную надежду навсегда остаться с Оллирионом, но он желал другого. Крепкие руки резко оттолкнули деву и она, не удержав равновесие полетела вниз. Река полностью оправдывала свое имя и со столь бурными водами не каждый мог совладать. Лишь изредка в теплые летние дни, когда прохладная вода студит разгоряченную кожу, все купались в заводи реки, где дары Ульмо не пытались забрать в свое царство. Однако были и те, кто не ведал значения слова «безрассудство», они прыгали с высокого утеса в воды и радостно выходили победителями. Но Силиврен была не из их числа. Ледяная влага скрыла деву от чужих глаз. Опустившись почти до самого дна, она хотела вынырнуть, но не справилась с буйным потоком и бесшумно встретилась затылком с валуном. Солнце сверкнуло через толщу воды. Над деревней поднялся густой дым и последние крики жителей затихли. Очнулась Силиврен когда первые звезды украсили небосклон. Вода поспешно покинула ее легкие и дева смогла вдохнуть полной грудью. Но этот вдох не предал ей спокойствия, а лишь сильнее надавил на сердце. Перевернувшись на живот, она отползла в лес, дальше от речного холода. Разве это благородство, спасать любимого ценой своей жизни? Умирающий уходит свободно, зная, что отвоевал самый ценный дар в жизни, но как быть спасенному? Тому, кто больше никогда не услышит голос, что прекраснее шелеста осеней листвы; не увидит самое желанное лицо, не прикоснется пылкими губами; не почувствует прежнего света, которым сверкали души влюбленных. Но порой стоит вырвать сердце из собственной груди, чтобы осветить дорогу страждущим. Как дальше жить, когда единственный смысл твоего существования погас? Силы оставили ее на поляне, где, раскинув руки, дева уставилась на мерцающие звезды. Они так прекрасны, думалось ей. Такие далекие и безупречные в своем мирном существовании. Подобно вечным стражам, они из века в век наблюдают за спешностью и хрупкостью одной единицы жизни, а так же за нерушимой стойкостью множества единиц. Одинокая слеза скатилась по щеке. Не было ни желания ни сил двигаться. Вдруг перед взором Силиврен предстала ее мать. Однозначно именно она даровала деве нежные черты лица и серебристые волосы, но не цвет глаз. В этой встрече только одно могло удивить: ее мать умерла уже более пятидесяти лет назад. — Мама, — тускло вымолвила эллет, не в силах напомнить деве о давней кончине. — Тебе больно, — она не спрашивала, а говорила так, будто чувствовала боль, которую испытывает обнаженное сердце при каждом ударе. — Он будет ждать тебя. Голос, такой родной и любимый, эльфийка слышала внутри себя, губы ее матери не произнесли и звука. Но это не пугало деву, будто само присутствие близкого оберегало ее от терзающих мук. — Я иду к нему. — чуть слышный шепот слетел с бледных губ. Контур в белом озарил оранжевый свет и вскоре из-за горизонта показался солнечный диск. Небо окрасилось в голубой оттенок с бегущими по нему облаками, а лес медленно таял и его место занимало поле колосьев, шуршащих на ветру. Все это проявлялось медленно, как и подобает граням между мирами. Кожа девы стала переливаться перламутровым свечением, подобно ее матери: так же тускло. Мир вокруг стал четким, настоящим как прежний, и ветер, который налетел, сбивая с ног, тоже. Но ни сердцем ни разумом Силиврен сопротивляться не желала. POV Анабель Языки пламени жадно скрадывали поленья, звонко потрескивающие на огне в маленьком камине. Он служил в этом доме и местом приготовления пищи, и источником света и тепла, которого, не смотря на мерзлую погоду, с лихвой хватало прогреть обветшалый домик. За маленьким, покрытым пеленой тумана окном, поперёк которого тянулась длинная трещина, можно было разглядеть разве что размытые силуэты деревьев. Впервые за время странствия нам выпала возможность вдоволь наесться и не обременять себя мыслью, что мы будем есть завтра и будем ли вообще. Не в моих силах было выследить, догнать и убить кого-нибудь крупнее белки, поэтому главенствующее место в рационе занимали поздние ягоды. И поэтому сейчас, доедая приличную кроличью лапку, я благодарила все высшие силы, за то, что привели меня к Десипу. Пускай не самым приятным и быстрым путем, но теперь я с привыкшим к скитанию человеком, который знал меня… Мое тело до того, как в него попала я. — Силиврен, — мужчина насторожился и по застывшему в его взгляде вопросу, стало понятно: я что-то прослушала из его рассказа. — Прошу прощения, — отложив кость, смущенно произнесла я. — Вы были так добры, что накормили нас. Я очень вам благодарна. К сожалению я не услышала вопрос, вы не могли бы повторить, — побагровели по-моему не только щеки, а все лицо вплоть до кончиков ушей. Надо же было так увлечься пищей, что вопросы, связанные с моей жизнью отошли на второй план. Глупость какая! — Что произошло? Где ты была? Я думал ты погибла там, сгорела, а оказывается жива-здорова. Наконец-то мозги стали выдавать структурированные мысли, выстраивая несколько вариантов развития событий. Конечно, можно было бы сказать, что я — это залетная душа с другого измерения, каким-то невообразимым чудом засевшая в его знакомой, но нет. Вероятнее всего, он попытается меня разуверить, а позже, когда ничего не выйдет, заклеймит сумасшедшей и уйдет. Интересно, почему только сейчас я задумалась над тем, как это звучит? — Я не помню, что произошло. Быть может шок, а может травма головы стерли старые воспоминания. Я уже не та, что была раньше… и теперь меня зовут Анабель. Мужчина резко выдохнул и с тенью сочувствия взглянул на мое лицо. В серых глазах был виден суровый отпечаток жизни, что навсегда поселила в его сердце тоску и печаль. В одно мгновение он потерял мирную размеренную жизнь, а вместе с ней и тех, кого знал и любил всю жизнь. А что потом? Скитание, попытка прижиться в новом месте, ночные кошмары, в которых десятки глаз обращены к нему с укором и бесконечное одиночество. Да. Вот что еще было в его взгляде. Одиночество. Он ждал более содержательного ответа от своей подруги, чье тело я занимала и о судьбе которой он знал столь непозволительно мало. Как можно оставить человека со столь сильными душевными терзаниями? Никакими словами не загладить виденное им, но все же я не могла не попытаться. Аккуратно наклонившись вперед и заключив его крупные, мозолистые ладони в объятия своих, я тихо заговорила: — Прошу, не кори себя. Того, что было, не вернуть и с этим стоит смириться. Храни в своем сердце воспоминания о прошлом, но не укрывайся за ними, словно за плотным коконом комфортного мира. Живи, ведь вокруг столько прекрасного! Словно зачарованный чем-то по истине трепещущим, мужчина не сводил с меня глаз, не двигался. Казалось даже не дышал. Его взгляд по-прежнему был холоден, но разве могут несколько предложений в момент разрушить неприступную стену горя? Вряд ли. Ему стоит понять, что жизнь продолжается и есть те, кто его поддержат, те, с кем он не одинок. Однако на это потребуется время и кто знает, сколько его необходимо Десипу. Не смотря на дарующий нам тепло костер руки замерзли, но желание приободрить человека было сильнее, чем закутать их. Неожиданно пришло осознание того, что моя проповедь о принятии всех прелестей жизни относилась и ко мне самой. Осознание новой жизни, жестокие происшествия, потеря друга… первая любовь, чужое тело — все прожитые моменты, подобно резвому вихрю, пролетели в сознании и это было тяжело. А что на самом деле? Я теплела мысль о том, что всего лишь несчастная жертва, на долю которой выпало слишком много потрясений. И вот только сейчас, пройдя через все то, что казалось мне несоизмеримо ужасным, я поняла насколько прекрасен мир. — Жизнь слишком быстротечна, не стоит вешать груз на шею, — на секунду сильнее сжав руки, я улыбнулась и поднялась. Вдруг мир перестал быть четким, а пол твердым, как прежде. Пытаясь сохранить равновесие, я облокотилась о стол, но не удержалась и упала. Что происходит? — Я слышал разговор двух эльфов. Они искали предателей, белокурую деву и ребенка, но я и представить не мог что встречу именно тебя, — голос доносился будто издалека, но только эти слова удерживали меня в сознании. — Что ты сделал? — с трудом выговорила я. Мужчина поднялся со стула и двинулся на меня. Сейчас он выглядел страшным расплывчатым пятном, а ведь минуту назад я его жалела. — Это сонная трава. Скоро тебя заберут отсюда. — Я ни в чем не виновата! — от безысходности слезы покатились из глаз. — Я верила тебе, а ты… - с каждым словом силы уходили, и сон брал верх над организмом. Десип с легкостью, будто совсем крохотную пушинку, закинул меня на плечо и сразу же кинул обратно на пол. Но не утрамбованная, точно бетон, земля встретила меня, а что-то колкое. Неужели все так закончится? Снова черные стены темницы? Только теперь по моей вине за узорной металлической решеткой окажется ребенок. — Прошу, — еле уловимый шепот слетел с моих губ. Со всех сторон нахлынула тьма, втягивая сознание в глубокий сон, и приближающиеся шаги стихли. Шаги, что обрекали нас на смерть.