Коронованная вечностью

Преимущество сока сонной травы в том, что дурман, навеянный ей, уходит столь же стремительно, как и окутывает разум. Крепкий сон дарует спокойствие и расслабление, отчего привести тело в тонус после этого требует немалых усилий. Как только «сон» развеялся, я смогла на себе ощутить всю власть яда над телом. Казалось будто воздух внезапно налился свинцом и придавил меня к земле, отчего даже самое обыденное движение становилось непосильной ношей. С трудом разлепив тяжелые веки и перевернувшись на бок, я обвела взглядом место пребывания. Вопреки всем опасениям никто не угрожал мне судом или расправой, не наставлял на меня оружие и не разговаривал. Более того, в помещении похожем на сарай не было ни единой живой души, кроме меня. Дыры в низком потолке были наскоро залатаны умелой рукой, а стены в дальних углах слегка прогнили, но уверена, были столь же крепки. Ворох сена, на котором я очнулась, спасал от холода утрамбованной земли, но не от промерзлого воздуха. На улице старый колдун — ветер — распевал свои заунывные заклинания, а цепь на худеньких воротах позвякивала в такт напевам, от которых леденели тело и душа. Размяв окоченевшие руки, я направилась к воротам, но, не сделав и нескольких шагов, остановилась. Далеко ли я уйду без кинжалов? И Мерилин наверняка в доме, где же ей ещё быть? Ведь если бы стражи знали о нас, то забрали обеих, а не её одну. Разум не властвует над ногами, если речь заходит о судьбе дорогого человека, ведь промедление может дорого стоить. Неисчислимое количество мыслей и вариантов развития событий пролетели в голове, от самых благоприятных до трагичных, но ни одна из них не могла остановить меня. Подобно порыву ветра я пролетела сарай и, распахнув дверь, что вела в дом, ступила на скрипучую половицу. Проказник-сквозняк потрепал пламя свечи, прочёл несколько строк из ветхой книги, шелестя страницами, и растворился. Мужчина словно не заметив моего появления, продолжал усердно бегать взглядом по выведенным аккуратным почерком словам, что покоились на пожелтевшем пергаменте. За время моего принудительно отсутствия комната никак не изменилась, разве что воздух звенел от напряжения. Осматривая каждый уголок, я надеялась разглядеть знакомую маленькую фигурку и была столь захвачена, что резко прогрохотавший голос заставил меня подпрыгнуть. — Это ты обучила меня чтению. Не покинь тебя память, ты бы обязательно поинтересовалась моими успехами, — Десип перевёл задумчивый взгляд на меня, слегка нахмурив брови. По выражению его лица сложно понять о чем он думает, вероятнее всего о былых временах. — Почему? — только и смогла вымолвить я, с опаской поглядывая на мужчину. — Ты всегда так… — договорить я ему не дала. Для Десипа в том, что произошло, не было ничего плохого и его можно понять. Запутанная с его стороны ситуация, в которой он хотел разобраться, была только верхушкой айсберга что видна невооружённым взглядом. — Почему я до сих пор здесь? Лицо мужчины приобрело оттенок серьезности и в глазах больше не было ни следа навеянной прошлым дымки воспоминаний. Подрагивающее пламя бросало живые тени на стены, которые подобно темным тварям изворачивались в ломанные фигуры и растворялись в темноте неосвещенных углов. Повисла пауза, и напряжение с каждой секундой нарастало, будто выжигая воздух в комнате. Спустя неестественно долгое время глубокий голос наполнил помещение. — Когда я увидел тебя, то глазам своим не поверил. Я думал ты погибла или того хуже, — лицо мужчины скривилось от отвращения, — А оказалась жива и невредима, но потом я связал все происходящее здесь: стражей и вас двоих. Тягостные мысли обуревали. Как же так? Прежняя ты никогда бы не сделала ничего столь ужасного, за что преследователи так яро пытались бы тебя найти? — Десип говорил сбивчиво, то понижая голос до шепота, то резко восклицая. — Именно когда ты рассказала о потере памяти, я принял решение. Оно казалось правильным, ведь ты стала совершенно другой… чужой мне. Так мне казалось, но я не смог. Твои открытость и сострадание затронули былые воспоминания и сомнение закралось в душу. Казалось, что мужчина сказал не все и рассказ прерван на середине, но больше он не промолвил ни слова, глядя на догорающие поленья в камине. После такого робкого откровения я невольно расслабилась. Пускай не напрямую, но никто больше не угрожал моей жизни, и факт миновавшей беды радовал как никогда. Окружающая атмосфера перестала угнетать и, облегченно выдохнув, я аккуратно присела на выдвинутый стул, подальше от мужчины. Нет. Он больше не пугал меня и даже наоборот, я увидела его с другой стороны. Сколько противоречий и принципов он переступил, скрывая меня? Должно быть все возможные. Тщательно продумывая речь благодарности, я все время останавливалась на обычном « спасибо». Глубоко в душе сидела обида, но она была крохотна и незначительна по отношению к свершенному им подвигу. Так я и перебирала мысли, пока не вспомнила деталь беспокоящую в самом начале. — Где Мэрилин? Мужчина отвлёкся от чтения и совершенно беззаботно, будто в мире настали самые благоприятные времена, ответил, что она ушла, но вскоре обязательно вернётся. — Что?! — вцепившись в край стола так, что послышался треск древесных волокон под ногтями, взвизгнула я. Знакомое чувство тревоги вновь вернулось и лицо запылало от прилива адреналина. — Её же могут узнать! — Те, кто мог её узнать ушли ещё на рассвете в сторону мглистых гор. Для остальных она не более чем обычное дитя. — отрывисто произнёс Десип, явно не разделяющий моих тревог. В суровом взгляде ясно читалась жесткость, которой он пытался надавить и успокоить. Прошла целая вечность, а Мерилин все не возвращалась. Минуты, подобно тягучей карамели, текли беспощадно медленно. Лишь когда я делала, казалась, сотый круг по комнате, нервно обкусывая губы и раздражая мельтешением мужчину, ворота сарая лязгнули и послышалось лошадиное ржание. Время понеслось в прежнем ускоренном ритме. Быстрой тенью девчушка юркнула в комнату, на ходу скидывая капюшон и смахивая слегка припорошивший накидку снег. Малышка радостно поприветствовала меня и сразу направилась к Десипу, протягивая ему не замеченный ранее тюк шерсти. Ноги будто приросли к полу, а глаза расширились от удивления. Девчушка горячо описывала результат своей отлучки, удовлетворенно ухмыляясь проделанной работе, но я почти не слышала её. В голове не укладывалось, что буквально сутки знакомые люди могут общаться подобно старым друзьям: без рамок и смущения. Смотреть и вести друг с другом себя так, будто знакомы не менее половины жизни. От тревоги и гложущей во время ожидания злости не осталось и следа, только удивление разгоралось все сильнее. Какие же действия могли проложить путь к таковым взаимоотношениям? Весьма откровенный диалог или искусно сплетенная ложь? Быть может и вовсе в этом нет ничего удивительного? Боюсь, мне никогда не понять, что именно их так связало, но решение одной из множества проблем, приобретённых после побега, напрашивалось само собой. Оно было не самым лучшим и явно требовало размышлений, но выбирая меньше из зол… Как только полумесяц освятил серебристым сиянием комнату, я бесшумно поднялась из-за стола и, подойдя к окну, провела ладонью по запотевшему стеклу. Поистине волшебная ночь, подумалось мне, ведь ни о каком другом описании пейзажа не могло быть и речи. На чистом небе искрились звезды и миллионы крошечных снежинок, плавно падали на землю, укрывая её подобно сверкающей бриллиантовой крошке. Казалось, что сами звёзды падают с небес, излучая последнее ярчайшее сияние. Завороженная необычайной красотой природы я так и замерла, не решаясь сдвинуться с места. Резкий храп мужчины привёл меня в чувства и на первый план сразу выбились мысли о задуманном. Стараясь не цепляться взглядом за маленькую эллет, которая пребывала в безмятежном сне, я направилась в сарай и как только дверь, слегка скрипнув, закрылась, шумно выдохнула. Кобыла нетерпеливо заплясала на месте, с готовностью по первой же просьбе броситься вперёд, но от этого стало только хуже. Я принялась седлать кобылу и время от времени успокаивающе проводила рукой по мощной шее, хотя сама не до конца понимала кого пытаюсь успокоить: её или себя. Правильно ли я поступаю оставляя Мерилин здесь? Не знаю. Но это лучше, чем вести её с собой огромное расстояние до Лориэна. Кто знает, быть может я не дойду до Золотистого леса, ведь причин предостаточно: набреду на темную тварь, утону, не совладав с течением, или вовсе не справлюсь с жестокими порядками Средиземья и кану в лету. Может весть о побеге достигнет Лориэн раньше меня или дороги сведут со стражами… Нет, даже в мыслях воскрешать его имя невыносимо больно. В моем ближайшем будущем нет места девочке, и раз она так хорошо ладит с Десипом, пусть на время останется с ним. Не желая более задерживаться и бередить чувства, я вывела свою верную спутницу на улицу. Темные очертания домов терялись в тенях высоких деревьев, и только блестящий лунный свет освещал деревню. Ни единый звук не касался моего слуха; ни мелодичной песни зимней пичужки, ни далеких голосов людей, ни шепота ветра или треска костра. Ничего. Такая тишина предвестник бури, вот только небо в эту ночь не намеренно скрывать свою красоту за облаками. — Я не думала, что мы уйдём так скоро, — звонкий голос девчушки нагнал меня у стены деревьев, а спустя секунду она уже легко шла рядом. — Ступай обратно, Мерилин. Я ухожу одна, — не сбавляя шага сурово бросила я, хотя и не возлагала больших надежд, что она меня послушает. В конце концов она никогда этого не делала. — Здесь тебе будет безопаснее. Пойми, я не могу взять тебя с собой, будучи не в состоянии защитить. — На юном лице не дрогнул ни один мускул, но по янтарным глазам не смотря на сумрак было видно разочарование. — Мне не нужна защита и вряд ли здесь безопаснее, чем в крупном защищённом стражами городе. Эти люди не отобьют атаку и небольшого отряда орков, — прекрасное лицо скривилось в отвращении, — А они не редкость в наши времена. Может мы уйдём следующей ночью? Ведь не каждый день исполняется тридцать лет! Я резко остановилась и удивленно взглянув на эллет аккуратно поинтересовалась: — Прости, кому исполняется тридцать лет? — Анабель, сегодня мне исполнилось тридцать лет, — раздраженно ответила девчушка, будто эта новость была давно известна, просто забыта мной. Невероятно трудно поверить, что на вид ещё юное дитя, на самом деле уже взрослая дева. Прожив среди детей леса несколько месяцев своей второй жизни, я редко задумывалась над природой эльфов и принимала все как есть, не стараясь углубиться в их культуру. Пыталась собрать камни со дна океана, забыв, что для этого необходимо нырнуть с головой. Но все оказалось намного сложнее. Для эльфа девчушка ещё юное создание, но для меня — человека, это треть жизненного пути и должно быть мне никогда не избавиться от рамок ушедшего времени. Весна нетерпеливо дернула головой, натягивая поводья. — Я не могу остаться, — заикаясь, произнесла я, не в силах заглянуть в янтарные глаза малышки. Воцарилась пауза, от которой воздух вокруг нас завибрировал и накалился, подобно возвышающемуся над костром горячему дыханию огня. Девчушка молчала, не в силах вымолвить ни слова. Должно быть слишком много боли причинили мои слова, — прости… Я отвернулась и заторопилась в лес в надежде, что деревья и расстояние скроют меня от прожигающего спину взгляда. Мне необходимо уйти, здесь ей будет лучше — мысленно вторила я, стараясь убедить саму себя. От резкого порыва ветра накидка необычайно громко хлопнула за спиной, а волосы взметнулись к небу, извиваясь в воздухе подобно белым гадюкам. Неужели Мерилин послушала меня и действительно ушла обратно? Вряд ли. Острое желание узнать ответ на вопрос подталкивало обернуться, но что-то останавливало. Возможно это совесть, которая не желала видеть результат своей победы. Бесцветный голос пробился сквозь ветер и вынудил меня остановиться, да так резко, что кобыла недовольно фыркнула. « Майрилим не поступил бы так…» Против воли пронизывающего ветра все моё тело охватил жар, а сердце забилось в бешеном ритме. Перед глазами возник образ друга, который я бережно хранила в самом дальнем уголке сердца и памяти, изредка подглядывая за ним, но никогда не воскрешая. Но не сейчас. Резко оглянувшись, я поймала взгляд янтарных глаз. В них не было обычного озорства или самоуверенного спокойствия, что так выгодно подчеркивали ещё детское поведение. Нет. Сейчас она выглядела намного старше, серьезно изучая эмоции на моем лице. — Разве ты не видишь…? Фраза, словно острая стрела вонзилась в грудь, добралась до самого сердца и замерла, лишь для того, чтобы позже причинить как можно больше боли. Сразу ожили недели после битвы, когда эти слова и взгляд серых глаз каждый день сжигали меня во сне. Хотелось бежать как можно дальше от Мерилин в лес, в горы, забиться в самый дальний уголок земли и отдаться во власть снедающим душу эмоциям или накричать на неё, скинув все чувства. Но единственное, что я могла делать, это шептать. — Чего я не вижу? Ветер тихо нашептывал « присмотрись», а может это был вовсе не голос вездесущего старца, а требование дитя. Вряд ли сейчас это имеет значение. Время неумолимо уходило, а увидеть то, что просила разглядеть меня эллет, так и не получалось. Русые волосы, острые скулы все как прежде… вот только если не эти янтарные глаза. Стрела, которая колола сердце, вонзилась полностью, причиняя нестерпимую боль. Я отступила на шаг назад и резко замотала головой, не желая принимать за правду свою догадку. — Он бы никогда не рассказал, что у него есть сестра. Даже тебе, той, которую принимал за близкого друга. И ты не сумела ему помочь, ведь он всегда приходил, когда тебе требовалась помощь, а ты не успела, как же так? А теперь, после того, что я сделала для тебя, ты и меня бросаешь, так же как и его? Вот почему я не видела её после битвы. Она не могла смотреть на ту, что погубила её… брата. Ох, Май, почему же ты не рассказал мне? И как я себя вела? Думала, что мне очень плохо, а оказалось еще хуже было девочке, которую я долгое время не могла связать с очевидным. Повинуясь резкому порыву утешить скорбящего, я быстро подошла к девчушке и, крепко сжав в объятиях, поцеловала в макушку. Лишь спустя несколько дней она попросила прощения и сообщила, что главной целью было не позволить мне уйти и обвинения сами слетели с губ. Позже она призналась, что нарушила данное брату обещание не говорить мне, но сама посмеялась, ведь он знал, что рано или поздно я об этом узнаю. Что же, она своего добилась и теперь мы сидим на дереве, плотно кутаясь в тёплые накидки и размышляем, как долго ещё нам идти до Лотлориэна. — Знаешь, на самом деле я тебя не виню, — произнесла она. « Зато я виню себя каждую минуту с того дня» — пролетела мысль в голове, но я только натянуто улыбнулась и отвернулась к восходящему солнцу.