Puzzle

Голова нещадно болит, во рту вылитая Сахара, а тело ломит так, будто пропустили через мясорубку. Расплывающаяся картинка перед с трудом приоткрывшимися глазами медленно приобретает очертания чьего-то колена. И это не предвещает ничего хорошего. Разрозненные куски воспоминаний нехотя поднимаются из глубин сознания, не желая выстраиваться в адекватно-логическую цепочку. Вот они с Юнги валяются на кровати и по приколу слушают детские сказки, что Чимин предусмотрительно закачал на свой телефон. Вот они, уже порядком утомившись, лениво спорят, кто первый пойдет в душ перед сном. Вот в комнату шумным ураганом влетают Тэгуки и о чём-то верещат наперебой. Вот вся дружная компания уже стоит посреди пьяного беспредела, что в очередной раз замутили старшеклассники, и Чимин с удивлением смотрит на пластиковый стаканчик с сильно пахучей жидкостью в собственной руке. А потом он его выпил. После ещё. И, кажется, ещё один. Вроде как, далеко не последний. Голова странным образом тяжелеет, по телу расползается приятное тепло, ноги становятся будто ватными. А дальше.. Неловкое соприкосновение губ с привкусом алкоголя запускает тонны пламенных мурашек по непослушному телу. Провести языком по тонкой линии - слизать все капельки ядовитой жидкости, изучить крохотные трещинки на неровной коже. Воспользовавшись податливостью напротив - проникнуть в пекло чужого пространства, переплести скользкие языки, смешать коктейль из вязкой слюны. Мокро, жадно, неумело. Поступающего урывками воздуха катастрофически мало, дыхание неизбежно сбивается, пульс запредельно учащается. В животе сладостный узел мучительных желаний, что находит отклики в каждой клеточке организма, в штанах становится невыносимо тесно. Юнги сжимает тонкими пальцами худые плечи, впивается короткими ногтями через лёгкую ткань футболки в нежную кожу так, что проявляются болезненные полумесяцы - то ли хочет оттолкнуть, то ли притянуть ближе. Чимин придерживает старшего за талию, ненасытно обследуя горячими ладонями тощие бока, впалый живот и выпирающие позвонки. Опускаться ниже - страшно. Волнующие воспоминания ударяют как гром среди ясного неба, окутывая парнишку коконом запоздалого стыда и лёгкого возбуждения. Картинка с припухшими и покрасневшими блестящими губами слишком ярко маячит перед глазами. Окончательно придя в себя, Чимин приподнимает голову, насколько это позволяет лежащее сверху тяжелое тело, и, оглядевшись вокруг, приходит к утешающему выводу: он в комнате Тэгуков на кровати одного из них. Чонгук с Юнги тут же, беспробудно дрыхнут в непонятных позах, всячески преграждая рыжеволосому путь к свободе. Тэхёна нигде не видно. Ужасно хочется пить. И в туалет. Раздвинув кое-как чужие конечности, Чимин неловко выскальзывает из тесного плена и отправляется удовлетворять первичные потребности своего организма. С ужасом отметив засохшее пятно спермы на внутренней стороне боксеров, Чимин отчаянно напрягает мозговые извилины, но нет. Последнее, что подкидывает бесстыжая память - жгучий поцелуй с Юнги, и от этого воспоминания слишком красноречиво краснеют уши и щёки. Наскоро смочив сухое горло и лицо ледяной водой из-под крана, парень возвращается в комнату и уже окончательно протрезвевшим взглядом изучает кучу тел на постели. Мальчишки каким-то чудом умещаются поперек одноместной кровати, причём, Юнги зажимает голову Кука пятками, в то время как его макушка находится между ляжек младшего, удобно пристроившись на мягком бедре. Как в этой камасутре прописывался ещё и Чимин - уже никто не расскажет. Парень обходит комнату друзей, через общую ванную попадает в свою, выглядывает в коридор, и лишь на втором кругу всё-таки находит Тэхёна. Под кроватью с ребятами. Абсолютно голым. Ну бывает. К слову, на самом Чимине сохранились трусы и футболка, покрытая странными разводами неизвестного происхождения, на Чонгуке только тёмные боксеры, а Юнги, хвала всем высшим силам, одет полностью. В душ парень уходит предусмотрительно не запирая дверь - чёрт знает, какие природные позывы похмелье вызовет у остальных ребят. Но всё же надеется, что пронесёт. И как всегда - зря. Не проходит и пяти минут с того момента, как Чимин подставил чуть опухшее после вчерашней пьянки лицо под холодные струи, как дверь распахивается, и в комнату, потягиваясь, вваливается Тэхён. Вот что ему и дальше-то на полу не валялось?! Справив нужду, парень отодвигает шторку ванной и со словами: "Утречка, Чиминни!" влезает рядом. Потом ещё и просит, чтоб ему спинку потёрли. И чуть повыше. Нет, капельку ниже. И немного правее. И вот здесь ещё почеши. Вот, да, да, как же хорошо! А у Чимина просто нет сил на протесты. Следующим признаки жизни подаёт Чонгук. Но, как кажется рыжеволосому, лучше бы он этого не делал - малой однозначно перебрал на импровизированной вечеринке. Стоит только мальчишке выскользнуть из объятий Морфея, как он, неудачно дёрнувшись, падает с кровати. От столь резкой смены положения накатывает удушающая волна тошноты, выплёскивая всё содержимое желудка прямо на ковёр. Кука подняли, простили, отмыли, переодели, уложили на свободную кровать, пол почистили, комнату проветрили. Опасаясь нежеланной проверки воспитателей, на завтрак ребята выползают в количестве всё тех же трёх полудохлых человек. Чимин через силу пережевывает безвкусный рис, Чонгук просто ковыряется в тарелке, создавая вид деятельности, и лишь Тэхён с огромным удовольствием уплетает за обе щеки пибимпап. Назад мальчишки возвращаются с пятью тайно стащенными пирожками и бутылкой минералки. Юнги признаков жизни всё ещё не подаёт, хотя, по наблюдением Чимина, обычно просыпается от любого мимолётного движения или неприметного звука. Паника медленно начинает захлестывать рыжеволосого мальчишку, заставляя наматывать круги по комнате, раздражая этим всех бодрствующих. Посовещавшись, старшего разбудили, выслушали недовольное таким поворотом ворчание и даже накормили. С трудом убедив воспитателей, что у них всё в порядке и просто нет желания, ребята отказываются от утреннего похода на море, решая до обеда просто посидеть в номере, чтобы окончательно прийти в себя. Чонгук, свернувшись клубочком, лежит на кровати, борясь с тошнотой. Тэхён залипает в телефоне, пристроившись рядом, Чимин рефлексирует о прошедшей ночи. Юнги же понуро бродит по комнате, периодически натыкаясь на предметы мебели или перемещающихся ребят. В очередной раз врезавшись в Тэхёна, не отстранился по обыкновению, вжался в плечо лбом, спрятав лицо от окружающих, замер. Тэ поначалу опешил, а после положил ладони на острые лопатки и неспешно провел рукой по узкой спине. После нескольких минут тишины, старший, приподнявшись на носочки, прошептал несколько слов на ухо Тэхёну, и тот, кивнув, увёл парня в ванную, запирая дверь изнутри. Шум воды окончательно заглушил и без того тихие голоса. На недоуменно-взволнованный взгляд Чимина Кук лишь пожал плечами, со стоном отворачиваясь к стенке. К обеду все более-менее оклемались, в столовую спустились вновь шумной компанией. Младшего ещё мутило, но: "Не пожру - ваще сдохну" прозвучало более чем убедительно. Юнги вернулся в своё прежнее состояние, Тэхён их стремительный уход никак не объяснил, несколько грубо отмахнувшись от расспросов. Не привыкший молча переваривать проблемы Чимин теряется, ведь, не считая того маленького непонятного инцидента с утра, Юнги ведёт себя достаточно обыденно. Хочется поговорить, расспросить о прошедшей ночи, расставить, как говорится, все точки над "i". Неизвестность тяготит, неприятным комком сжимается в области солнечного сплетения. Если Юнги признается, что тот поцелуй был желанным, то Чимин будет до безобразия счастлив. Если Юнги скажет, что то была пьяная ошибка - Чимин расстроится, но виду не подаст - стойко примет правду и продолжит дружить. Но Юнги не говорит ничего. Он всё также улыбается, смеётся над нелепыми Тэхёновскими шуточками, ерошит волосы Чонгука и спокойно берёт Чимина за руку при долгих переходах. Мальчишка кусает щёки изнутри, сдирает зубами кусочки кожи с губ и разрывается на части от накопившихся сомнений. Оставшись наедине очень хочется завалить старшего вопросами, узнать, что он думает о самом Чимине и их поцелуе, но вместо этого парень через силу выдавливает в ответ тихое: "И тебе спокойной ночи", отворачивается к стене. А вдруг Юнги напился до такого состояния, что просто не помнит прошедшую ночь? Ведь утром парню было явно хреново. И к чему ему тогда Чимин с его нелепыми признаниями типа: "Ты круто сосёшься, а ещё, прикинь, - я парень, и у меня на тебя встаёт". Ну, для начала, можно без последнего. И без предпоследнего, пожалуй, тоже. Вообще, странные мысли посещают голову ночью. А что, если Юнги всё помнит, но, скажем, не придал этому никакого значения? Если для него поцеловаться - всё равно что руку пожать? В таком случае, Чимин с его выяснением отношений и повышенной озабоченностью будет тоже не в тему. Да и вообще.. раз Юнги ничего не говорит, может, ничего и не было? Просто богатая фантазия, алкоголь и мокрые сны сделали своё грязное дело, а он тут зря паникует и сопли разводит? Хотя всплывающая перед глазами картинка слишком яркая, эмоции слишком сильные, воспоминания чересчур реалистичные. Никакие сновидения на такое не способны. Да и синяки на плечах, что зудят при прикосновении, однозначно говорят что да, было. Значит, дело всё же именно в Юнги. Чимин резко распахивает глаза, всё же решаясь поговорить со старшим, но тот уже мирно сопит, свернувшись в излюбленный клубочек и сжимая кончик одеяла в кулаке. Сомнения непослушными птицами болезненно бьются о прутья грудной клетки. Парень ещё несколько минут прислушивается к ровному дыханию с той половины комнаты, а после, вновь отвернувшись к стене, с корнями вырывает все свои переживания и выкидывает их вон - если Юнги не парится, то и ему незачем. Ничего страшного ведь не случилось, жизнь продолжается. Тем более - старший ничего плохого не сказал, не отвернулся, не послал куда подальше, значит, всё очень даже хорошо и шанс ещё есть. Хотя бы на крепкую дружбу. А с остальными проблемами Чимин уж как-нибудь разберётся.